Глава 21. Клетка

Отдалённый звон колоколов вырвал их из сна. Звук был низким, тяжёлым, почти вязким, от которого начинал дрожать сам воздух города. Медленные удары прокатывались по улицам гулким эхом, словно где-то над Цитаделью билось огромное каменное сердце. Драко резко открыл глаза. Несколько секунд ушло только на то, чтобы понять, где он находится. Затёкшая шея тут же отозвалась тупой неприятной болью — всю ночь он так и проспал на старом деревянном стуле, откинув голову на стену рядом с окном. Остатки вчерашнего хмеля всё ещё тяжело шумели в голове, но куда хуже были воспоминания, слишком свежие и живые после прошедшей ночи. Он почти инстинктивно отвёл взгляд прежде, чем успел посмотреть на Гермиону, свернувшуюся у камина под его старым пиджаком — единственной вещью из прежней жизни, которая каким-то чудом оказалась здесь вместе с ним. Даже одного взгляда на неё сейчас было бы достаточно, чтобы снова вспомнить её губы, сбившееся дыхание, то, как она прижималась к нему всем телом, и от этого внутри начинало опасно сжиматься. Драко медленно поднялся на ноги и подошёл к мутному окну, проводя ладонью по запотевшему стеклу. За окном стояло серое утро. Где-то со стороны замка в небо поднимался густой дым костров, расползаясь тяжёлыми чёрными клубами над башнями Цитадели. Колокола продолжали гудеть. Драко заметил движение на улицах — десятки людей медленно стекались вверх по главным дорогам города, направляясь к замку. За его спиной тихо зашевелилась Гермиона. Она медленно приподнялась на локтях возле почти потухшего камина и сразу посмотрела на Драко, в попытке по одному только выражению его лица понять, что происходит. Их взгляды встретились всего на секунду. Воспоминание о прошлой ночи мгновенно вспыхнуло между ними снова. Поцелуй. Его руки на её коже. То, насколько опасно близко они подошли к черте, после которой уже невозможно было бы вернуться назад. Драко первым отвёл взгляд. — Вставай, — тихо произнёс он, продолжая смотреть в окно. Гермиона молча поднялась с пола. Тело неприятно ныло после ночи у почти погасшего камина, волосы окончательно растрепались, а одежда успела пропитаться запахом дыма и сырости. Она машинально отряхнула ткань ладонями, пытаясь привести себя хоть в какой-то порядок, и почти сразу вышла из комнаты следом за Драко. Он ни разу на неё не посмотрел. Гермиона тут же мысленно одёрнула себя. Это ведь она отстранилась первой. Она сама согласилась с тем, что всё заходит слишком далеко. Сама позволила ему остановиться. Но почему тогда его внезапная холодность, почему его привычная отстраненность ощущалась теперь так болезненно? Почему внутри всё так неприятно щемило от одной только мысли, что, он больше никогда к ней не прикоснется. Эта мысль была настолько горькой, что Гермиона почти разозлилась на саму себя. Драко быстро спустился по скрипучей лестнице таверны вниз, на ходу натягивая тёмную накидку глубже на плечи. Сейчас он снова выглядел привычно собранным. По-министерски холодным. Словно он снова запер всё случившееся где-то глубоко внутри себя, туда, куда никому не было доступа. Колокола продолжали тяжело гудеть над городом, а дым над Цитаделью становился всё гуще, медленно расползаясь по серому небу чёрными рваными клубами. Драко не проронил ни слова, пока они вместе с толпой поднимались вверх по улицам. Он шёл чуть впереди, напряжённый, собранный, снова до боли похожий на того самого Малфоя, за холодностью которого невозможно было понять ничего настоящего. Ей вдруг мучительно показалось, что она всё испортила. Что Драко теперь снова выстраил между ними стену, прятался за привычной холодностью, словно пытался стереть сам факт того, что несколько часов назад целовал её так, будто не мог остановиться. И вместе с этим ощущением болезненно рушилось что-то ещё — тот, почти домашний уют, который неожиданно появился между ними за последние дни. Зачем она вообще заговорила о том поцелуе? О том проклятом воспоминании, которое даже не могла восстановить до конца. Потому что сейчас, Гермиона всё ещё чувствовала вкус его губ на своих. И от мысли, что теперь ей, возможно, придётся каждую ночь вспоминать этот поцелуй как что-то, что никогда больше не повторится, внутри становилось почти невыносимо пусто. Какая же ты всё-таки дура, Грейнджер. Но стоило им выйти на улицу, как личные мысли мгновенно отступили на второй план. Толпы людей двигались вверх по главным улицам в сторону замка. Кто-то шёл быстро, кто-то почти бежал, но лица у всех оставались одинаково напряжёнными, бледными и пугающе пустыми. Они шли вместе с толпой вверх по улицам Цитадели. Чем ближе становился замок, тем плотнее сжимался вокруг поток людей. Но при этом никто не толкался, не переговаривался и даже не пытался пройти вперёд. Толпа двигалась медленно, почти одинаковым шагом. Гермиона внимательно смотрела по сторонам, всё сильнее ощущая, как внутри разрастается неприятное чувство неизвестности. Люди вокруг выглядели пугающе смиренными. У многих взгляд был направлен куда-то вперёд, мимо улиц, мимо замка, мимо самой жизни, а лица оставались одинаково бледными и отрешёнными. Только редкий тяжёлый звон колоколов продолжал раскатываться над городом, растворяясь между каменных стен. Чем ближе они подходили к центральной улице, тем сильнее замедлялась толпа. Никто не останавливался. Никто не возмущался из-за тесноты, не пытался развернуться или уйти. Люди просто продолжали покорно идти вперёд. Гермиона нахмурилась и инстинктивно придвинулась чуть ближе к Драко под общей волной серых накидок. — Они как зомби, — тихо пробормотала она. Драко повернул голову в её сторону. — Кто? — Люди. Он непонимающе нахмурился. — Как кто? Гермиона едва слышно выдохнула через нос. — Живые мертвецы… — тихо пояснила она. — Это из магловских фильмов. Драко несколько секунд молча смотрел на толпу впереди. На одинаково пустые лица. На медленные шаги. На людей, которые словно сами добровольно шли куда-то под звон этих проклятых колоколов. А затем коротко и холодно хмыкнул: — Очаровательно. Гермиона невольно покосилась на него, но её внимание отвлекло движение где-то справа. Неподалёку от них маленький мальчик отчаянно вырывался из руки матери. Ему было не больше шести или семи лет. Он тянул женщину назад, почти повисая на её руке, и тихо хныкал сквозь слёзы: — Я хочу домой… мам, пожалуйста… Женщина резко одёргивала его, нервно озираясь по сторонам. — Тише! — почти прошипела она, болезненно сжимая его запястье. — Замолчи сейчас же! Но мальчик продолжал всхлипывать и упрямо упираться ногами в мостовую. Толпа вокруг мгновенно начала отводить взгляды в сторону, не замечая единственный источник шума вокруг. Стража появилась из ниоткуда. Чёрные доспехи резко возникли среди серой толпы, перекрывая женщине дорогу. Высокие фигуры двигались быстро и слаженно. Мальчик мгновенно замолчал. Его лицо побледнело так резко, будто он уже понимал, что происходит. Он судорожно спрятался за юбкой матери, вцепившись в ткань маленькими дрожащими пальцами. Женщина тут же упала перед стражниками почти на колени. — Пожалуйста… — голос у неё сорвался. — Он просто глупый ребёнок… он болен… не обращайте внимания… На её глазах выступили слёзы. Она пыталась улыбаться. Объяснять. Оправдываться. Но стража даже не остановилась. Один из рыцарей грубо схватил женщину за плечо и рывком поднял на ноги. Другой потянул мальчика за руку, заставляя его выйти из-за матери. Теперь ребёнок уже не плакал. Только смотрел на них огромными испуганными глазами. Толпа вокруг по-прежнему молчала. Никто не вмешался. Никто даже не повернул головы. Словно ничего не происходило вовсе. Гермиона почувствовала, как внутри всё похолодело. Стражники быстро вывели женщину и ребёнка из толпы и повели куда-то в сторону боковых улиц. Женщина ещё пыталась что-то говорить и умолять. Но её голос быстро растворился в гуле колоколов. Гермиона почти остановилась, всё ещё провожая взглядом исчезающую женщину с ребёнком. Но Драко крепко перехватил её за локоть и потянул дальше вместе с движущейся толпой. — Пойдём, — тихо и жёстко произнёс Драко, даже не поворачивая головы. Его пальцы всё ещё крепко сжимали локоть Гермионы, заставляя двигаться дальше вместе с общей серой массой людей. Но сейчас в них не было даже и капли той ласки, которую она ощущала каждой клеточкой своего тела вчера. Чем ближе они подходили к площади перед замком, тем теснее становилось вокруг. Тысячи людей медленно стекались к Цитадели под непрекращающийся колокольный набат. Гул тяжёлых ударов раскатывался над городом, отдаваясь вибрацией где-то под рёбрами. Толпа двигалась всё медленнее. Плотнее. Люди почти касались друг друга плечами, но при этом продолжали хранить странную покорную тишину. Гермиона чувствовала, как с каждым шагом внутри всё сильнее нарастает паника. — Малфой… — тихо произнесла она, стараясь не смотреть по сторонам. — Нам не нужно было сюда идти. Драко даже не замедлил шаг. — Да, — спокойно ответил он. — Но зато мы узнаем, что здесь происходит. Чем ближе они подходили к площади, тем громче становились колокола. Теперь их звон буквально оглушал. Вибрация тяжёлых ударов проходила сквозь каменную мостовую, сквозь воздух, сквозь самих людей. Улица вывела их на огромную площадь перед замком. Цитадель возвышалась прямо перед ними. Настолько огромная, что рядом с ней люди казались крошечными. Чёрные башни уходили вверх, растворяясь в сером небе, а длинные узкие окна замка напоминали пустые глазницы. Толпа медленно остановилась. Они вместе со всеми заняли место чуть левее центра площади, оставаясь дальше первых рядов. Ровная линия чёрных доспехов уже выстроилась вдоль королевского прохода. Высокие фигуры стояли неподвижно, держа копья строго вертикально, будто были не людьми, а частью самого замка. Живая преграда между толпой и тем, что находилось впереди. Узкие прорези шлемов были обращены прямо на людей. Несколько громких ударов копьями о каменную брусчатку прокатились по площади оглушительным эхом. Звук был настолько резким, что толпа мгновенно замерла, а Гермиона вздрогнула от неожиданности и накаленных до предела нервов. Даже колокола внезапно смолкли. Тысячи людей застыли в ожидании, опустив головы к земле. А затем тяжёлые ворота Цитадели медленно начали открываться. Старый металл глухо заскрежетал, эхом расходясь по площади. Изнутри замка первым делом выполз густой чёрный дым от факелов и жаровен, а затем на лестницу одна за другой начали выходить фигуры в тёмных одеждах. Слуги, советники, рыцари. Они двигались плавно и бесшумно, выстраиваясь по обе стороны широкой лестницы. И только после этого появилась королева. Пышное чёрное платье мягко колыхалось от холодного ветра, длинный шлейф медленно скользил по каменным ступеням, словно сама тьма стекала за ней следом. Её фигура казалась слишком тонкой и хрупкой. И совершенно не соответствовала тому ужасу, который испытывали перед ней люди. Но именно страх толпы и делал её присутствие по-настоящему жутким. Люди вокруг тут же начали ликовать. Кто-то плакал, кто-то вновь падал на колени. Королева медленно подняла руку в приветственном жесте. Её лицо оставалось скрыто тонкой полупрозрачной чёрной тканью, и Гермиона почему-то почувствовала облегчение от того, что не может разглядеть его полностью. Рядом с королевой появился ещё один человек. Высокий седой мужчина в длинной чёрной рясе. Он двигался удивительно плавно для своего возраста. Грациозно склонившись перед королевой, мужчина дождался её короткого кивка и только после этого медленно выпрямился. Его лицо было покрыто глубокими грубыми морщинами, а тонкие губы растянулись в хищном оскале. Мужчина медленно обвёл толпу глазами, внимательно рассматривая лица каждого человека перед собой. А затем его голос гулко разнёсся над площадью: — Королева Камила приветствует вас, дети королевства! Толпа взорвалась ликованием. Настолько громким и отчаянным, что Гермиона почувствовала, как по коже снова пробежал холод. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать день, когда прервался род предательницы, осквернившей нашу землю. Голос старика гулко разносился над площадью, отражаясь от каменных стен Цитадели. — День, когда трон был возвращён истинной линии крови королей. Толпа снова взорвалась восторженными криками. Люди вокруг падали на колени, поднимали руки к замку, плакали, улыбались. И чем сильнее они ликовали, тем страшнее это выглядело. Старик медленно поднял руку, призывая площадь к тишине. Толпа подчинилась мгновенно. — Но предатели всё ещё оскверняют нашу землю. Его хищная улыбка стала шире. — Вот они! — он медленно развёл руки в стороны. — Смотрите на них! Презирайте их! На площади послышался металлический скрежет. Из боковых ворот начали выкатывать узкие железные клетки. Внутри клеток стояли люди. Несколько мужчин, женщина, подросток. Все они молчали и не двигались. А затем Гермиона увидела знакомое лицо. И её дыхание сорвалось. В двух соседних клетках стояли та самая женщина и маленький мальчик, который ещё несколько минут назад просился домой, цепляясь за руку матери в толпе. Теперь они оба стояли неподвижно. Глаза женщины были пустыми и затуманенными, словно из неё уже выжали все эмоции. Мальчик больше не плакал и не дрожал. Только смотрел куда-то вперёд стеклянным взглядом. Гермиона резко закрыла рот ладонью, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Она почувствовала, как пальцы Драко почти незаметно сжались на ткани её рукава. — Предатели должны быть наказаны! Слова старика прозвучали спокойно. Почти ласково. Королева медленно подняла руку. Тонкие бледные пальцы едва заметно щёлкнули в воздухе. В этот миг Гермиона почувствовала, как внутри всё оборвалось. Потому что чёрный дым появился мгновенно. Он не спустился сверху. Не вырвался из факелов. Он словно вытек прямо из теней у подножия лестницы. Медленно и жадно длинные чёрные щупальца заскользили по каменной площади, обвивая клетки одну за другой. Толпа вокруг затаила дыхание, а Гермиона почувствовала, как её собственное сердце начинает биться где-то в горле. Чёрные щупальца дыма медленно поползли по клеткам. Неторопливо, будто хищник, который точно знает, что жертва уже никуда не сможет сбежать. Гермиона почувствовала, как её начинает мутить. Дым скользил по одежде людей, обвивал их тела, поднимался всё выше, проникая под воротники, в волосы, цепляясь за лица тонкими острыми нитями. Но страшнее всего было то, что никто не кричал. Ни женщина. Ни мальчик. Никто. Люди внутри клеток стояли неподвижно. А затем тонкие чёрные пики начали медленно проникать в их лица. Жадко проникая сквозь ноздри, веки и приоткрытые рты. Рядом кто-то в толпе восторженно заплакал, кто-то упал на колени. А Гермиона почувствовала, как её собственные пальцы судорожно вцепились в рукав Драко. Она не могла отвести взгляд. Не могла вздохнуть, словно в воздухе больше не осталось кислорода. Маленький мальчик стоял совершенно неподвижно и покорно, пока чёрный дым медленно поглощал его изнутри. Насытившись сполна, дым только спустя несколько долгих секунд начал медленно отступать обратно к ступеням Цитадели. Как насытившийся зверь. Когда последние чёрные нити покинули клетки, люди внутри ещё мгновение продолжали стоять. А затем их тела одновременно глухо рухнули на каменный пол. Опустошённые оболочки из костей и кожи. Толпа вокруг взорвалась ликованием. Гермиона всё ещё не могла отвести взгляд от клеток. От маленькой неподвижной руки мальчика, безвольно лежащей на каменном полу. От серой кожи. От абсолютной тишины внутри клеток. Её пальцы всё сильнее сжимали рукав Драко, будто только это ещё удерживало её в реальности и не давало самой рухнуть навзничь. Драко резко повернул голову к ней, он уже хотел что-то сказать, но внезапно замер, медленно вернув взгляд вверх, к ступеням Цитадели. Он почувствовал это раньше, чем успел осознать. Тяжёлый внимательный взгляд на себе. Тонкая фигура в чёрном неподвижно стояла на вершине лестницы, и даже сквозь полупрозрачную ткань, скрывающую её лицо, Драко почти физически ощущал, как её взгляд остановился именно на нём. Неприятное ощущение оглушило его на одно короткое мгновение. Остались только колокола в ушах и это жуткое чувство, его медленно вскрывали взглядом изнутри. Драко резко выпрямился. И прежде, чем Гермиона успела что-либо понять, он заставил себя медленно поднять руки. Хлопок. Ещё один. Ещё. Он начал аплодировать вместе с толпой. Стараясь выглядеть таким же покорным и восторженным, как все вокруг. Только внутри всё болезненно сжималось от понимания, что если королева действительно заметила их, то они уже слишком близко подошли к пропасти. Старик снова медленно шагнул вперёд. Толпа постепенно затихала после новой вспышки безумного ликования, но в воздухе всё ещё стоял тяжёлый гул возбуждённых голосов. Позади него клетки с серыми телами оставались открытыми прямо посреди площади. Как предупреждение и напоминание о том, что бывает с непокорными предателями. Седой мужчина медленно развёл руки в стороны, и его хищный оскал стал шире, он буквально брызгал ядовитой слюной, выплевывая слова. — Все предатели будут наказаны! Его голос эхом разнёсся между каменных стен Цитадели. — Все, кто продолжает следовать пути грязной крови рода Белоснежки будут платить за своё предательство! Толпа снова взорвалась одобрительными криками. А Гермиона буквально почувствовала, как кровь застыла в ее жилах. Белоснежка. Она медленно подняла взгляд к высокой фигуре в чёрном платье. Королева Камила неподвижно стояла на вершине лестницы, пока ветер едва заметно колыхал тонкую ткань, скрывающую её лицо. Гермиона вдруг отчётливо поняла одну страшную вещь. Они находятся не просто внутри сказки. Они оказались внутри той истории, в которой зло уже победило. Седой мужчина продолжал говорить, обращаясь к толпе. Его голос всё так же гулко разносился над площадью, люди вокруг продолжали слушать его почти с благоговением, но Гермиона уже практически не слышала слов. Её внимание было приковано к самому замку. Сомнений в той, что зеркало действительно сощуствовало больше не было. Она быстро скользила взглядом по высоким стенам замка, пытаясь найти хоть что-то. Любую зацепку. Дополнительные лестницы или боковые проходы. Окна. Башни. Хоть какой-нибудь путь внутрь, кроме главных ворот, окружённых чёрными рыцарями. Но замок будто специально был построен так, чтобы внушать полную безнадёжность. Высокие стены поднимались почти отвесно. Узкие окна располагались слишком высоко. А все боковые проходы терялись среди массивных каменных арок и караульных постов. Неужели всё это с самого начала было обречено? Рядом Драко тоже внимательно осматривал площадь, но делал это намного осторожнее. Наконец речь старика подошла к концу. На площади снова раздались тяжёлые удары копий о каменную брусчатку. Один. Второй. Третий. Толпа мгновенно затихла. Королева медленно развернулась. Её длинное чёрное платье плавно скользнуло по ступеням, пока свита и рыцари вновь окружали её со всех сторон. Тяжёлые двери Цитадели начали закрываться за ними. И только когда створки ворот с глухим эхом сомкнулись, люди вокруг словно одновременно выдохнули. Толпа постепенно начала расходиться. Драко тут же осторожно потянул Гермиону за локоть обратно. — Пойдём, — тихо бросил он.

***

Они почти молча брели обратно через серые улицы города. Толпа постепенно растворялась в переулках, люди расходились по домам так же тихо и покорно, будто ничего ужасного только что не произошло на площади. Но Гермиона никак не могла выбросить из головы клетки. Мальчика. Чёрный дым. И взгляд королевы. Казалось, воздух самого города теперь пропитался этим липким страхом. Уже вернувшись в таверну, они сели за тот же самый шаткий стол внизу зала. Внутри было шумно и душно. Кто-то пил, кто-то ругался, но сегодня даже это привычное грязное оживление казалось Гермионе далёким и приглушённым. Она лениво ковыряла варёный картофель в своей тарелке, почти не чувствуя вкуса еды. Есть не хотелось от слова совсем. Кусок не лез в горло. Она периодически осторожно поглядывала на Драко из-под ресниц. Он был зол. Нет. Даже не так. Он был напряжён до предела. Это читалось во всём. В том, как резко двигалась его челюсть. Как постоянно напрягались скулы. Как он нервно зачесывал назад светлые волосы пальцами. Как под тонкой тканью рубашки напрягались мышцы на руках каждый раз, когда он сжимал вилку. Гермиона долго молчала. И наконец она тихо произнесла: — Нам нужно вернуться туда ночью. Она сама понимала, насколько безумно это звучит. Драко замер. Он неподвижно просто смотрел в свою тарелку, а затем резко ударил кулаком по столу. Глиняная кружка подпрыгнула от удара, Гермиона вздрогнула. — Грейнджер, ты вообще в своём уме? Его голос прозвучал жёстко и резко. — Что?.. — Ты ещё не поняла? — он резко поднял на неё взгляд. — Мы остались здесь навсегда. Гермиона почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. — Но мы мож— — Мы ничего не можем! — также резко перебил её Драко прежде, чем она успела закончить свою мысль. Он тяжело выдохнул, нервно запуская в очередной раз руку в волосы. В его серых глазах мимолетно мелькнуло что-то очень похожее на отчаяние. — Единственный способ попасть в этот чёртов замок — оказаться в одной из этих грёбаных клеток. Последние слова он почти выплюнул ей в лицо. — Ты просто сдался. Драко коротко прыснул, резко откидывая голову назад. Но смех вышел пустым. — Я не сдался, Грейнджер, — холодно произнёс он. — Мне просто дорога моя жизнь. Он наклонился чуть ближе, понижая голос. — И даже если мне суждено провести её в этой грёбаной дыре с тобой, я бы не хотел приближать свою кончину раньше времени. Ком в горле подступил так резко, что Гермионе пришлось сжать кулаки под столом, чтобы не показать, насколько сильно её задели его слова. Потому что какая-то часть неё понимала — он прав. Но другая часть отказывалась это принимать. Она не могла. Не после всего, через что они прошли. Не после того, как оказались так близко к возвращению домой. Гермиона резко подняла на него взгляд. — Тогда я пойду одна. Драко медленно откинулся на спинку стула и почти издевательски отсалютовал ей рукой в сторону двери. — Удачи. Гермиона уставилась на него так, будто он только что ударил её. — Да как ты можешь, Малфой?! Он резко наклонился вперёд. Теперь раздражение в нём уже не скрывалось. — Я, возможно, разочарую тебя, но меня не распирает гриффиндорская тяга к самоубийственному героизму, как тебя. — Это не— — Куда ты вообще пойдёшь? — перебил он. — У тебя есть план? Или ты собираешься просто постучать им в дверь? Здравствуйте, я золотая девочка золотой гребанной троицы! Несколько человек за соседними столами уже начали коситься в их сторону, но Гермиона даже не замечала этого. — Должен быть какой-то потайной путь! — зло прошипела она. — Даже в Хогвартсе они были! — Грейнджер, — Драко резко развёл руками, — мы не в Хогвартсе! Последние слова прозвучали слишком громко. Между ними повисло тяжёлое молчание. Потому что они оба слишком хорошо понимали смысл этой фразы. Они действительно больше не были дома. У них не было магии. У них не было сил, не было плана, они были совсем одни в этом мире, лишенные всего. Гермиона резко встала из-за стола. Стул с громким скрежетом отъехал назад, а край стола болезненно ударился о её бедро, но она даже не обратила внимания. Ее щёки горели то ли от злости, то ли от подступающих слёз, которые она изо всех сил пыталась удержать. — Раз всё это началось из-за меня, — голос дрогнул от напряжения, — значит я сама это и исправлю. Драко мгновенно поднял на неё взгляд, но Гермиона уже отвернулась и быстро пошла к лестнице наверх, почти не замечая ничего вокруг. Ни скрип ступеней, ни чужие взгляды, ни шум голосов. Всё слилось в один глухой гул. Драко молча смотрел ей вслед, до самого момента, пока её фигура не скрылась за поворотом лестницы. И только тогда резко отвёл взгляд в сторону. Тарелка с глухим звоном отлетела по столу, когда он раздражённо оттолкнул её рукой. Драко тяжело откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, проводя ладонью по лицу. Внутри всё неприятно кипело. Злость. Усталость. Страх. Он прекрасно понимал, почему Гермиона так отчаянно рвётся обратно к замку. Потому что она до сих пор винила себя за всё произошедшее. Драко тяжело выдохнул, запрокидывая голову назад, а потом тихо, почти зло усмехнулся себе под нос. Какая-то часть его уже знала, что если Гермиона действительно решит ночью пойти к Цитадели одна… Он всё равно пойдёт за ней.

***

Вернувшись в комнату, Гермиона почти сразу опустилась на пол посреди тесного помещения. Внутри всё продолжало неприятно дрожать после ссоры с Драко. И эта невыносимая тяжесть под рёбрами, появлявшаяся каждый раз, когда она вспоминала его холодный взгляд за столом. Но она даже была рада, что этот холодный взгляд хоть как-то туших пожар внутри нее. Тушил воспоминания о его губах, о руках, о той осторожной нежности, под которой ещё меньше суток назад Гермиона буквально плавилась, как воск под огнём. Её тело всё ещё слишком хорошо помнило тепло его ладоней, тяжесть его дыхания у собственной шеи, то, как он смотрел на неё тогда — будто она была чем-то дорогим и необходимым ему до боли. И от этого контраст с его последними словами ощущался почти жестоко. Словно всего за одну ночь её сначала осторожно притянули к себе так близко, что стало невозможно дышать, а потом так же резко оттолкнули обратно. Она упрямо зажмурилась, пытаясь прогнать эти мысли. Чтобы хоть как-то занять себя до наступления темноты, Гермиона почти судорожно начала рыться в своей сумке. Ей необходимо было отвлечься. Хоть на что-нибудь. На книги. На карты. На бесполезные мелочи. На что угодно, лишь бы только не оставаться наедине с собственными мыслями. Потому что стоило сознанию хоть на секунду замолчать, как внутрь снова начинал просачиваться страх. Страх перед замком. Перед тем, что уже этой ночью ей всё равно придётся попытаться пробраться внутрь. Перед чёрным дымом, клетками на площади, пустыми глазами людей и тем маленьким мальчиком, которого увели стражники. И особенно — перед мыслями о Драко. Стоило ей хотя бы на мгновение позволить себе вспомнить прошлую ночь, как внутри всё снова болезненно скручивалось в тугой, удушающий узел. Что-то невидимое медленно сжималось вокруг её рёбер и горла, не давая нормально вдохнуть. Она вспоминала его губы, его руки, тихий хриплый стон у своего лица — и вместе с этим сразу возвращалось то ужасное чувство падения, когда после всей этой близости между ними снова выросла холодная стена. Гермиона резко вытащила из сумки первую попавшуюся книгу, даже не посмотрев на обложку, лишь бы только заставить себя думать хоть о чём-то другом. Потому что если она продолжит в том же духе, она просто сойдёт с ума раньше, чем наступит вечер. Потрёпанный магловский роман в мягкой обложке. Гермиона когда-то купила его в книжном под своим любимым гениальным предлогом: «Как-нибудь потом прочитаю». Она устало посмотрела на яркую обложку, слишком нелепую на фоне всего происходящего вокруг. Многообещающее описание на обратной стороне уверяло читателя в любви, приключениях, опасно красивом мужчине и «истории, от которой невозможно оторваться». Гермиона тихо фыркнула и закатила глаза. — Конечно, — пробормотала она себе под нос. — Именно этого мне сейчас не хватает. Но других способов отвлечь собственные мысли всё равно не оставалось. Поэтому она всё-таки раскрыла книгу. Сначала читала почти машинально, без особого интереса, просто пытаясь занять голову хоть чем-то кроме страха, тревоги и воспоминаний о Драко. Строчки скользили перед глазами одна за другой, пока постепенно сама история не начала затягивать её всё глубже. Гермиона даже не заметила, в какой момент действительно начала читать, а не просто смотреть в текст. Настолько, что не услышала, как тихо открылась дверь комнаты. Только знакомый голос внезапно вырвал её обратно в реальность. Гермиона даже не сразу поняла, что именно сказал Драко. Да и, если честно, не особенно хотела вслушиваться. Поэтому просто перевернула страницу, делая вид, будто полностью поглощена чтением. Повисло короткое молчание. А затем его голос прозвучал уже громче: — Ты собираешься меня игнорировать? Гермиона даже не повернула головы. Только чуть сильнее нахмурилась, продолжая упрямо смотреть в книгу, хотя уже давно перестала понимать, что именно читает. — Грейнджер… — устало протянул Драко, закрывая за собой дверь. В его голосе снова слышалась та знакомая хрипловатая усталость, от которой внутри у неё всё предательски дрогнуло. И именно поэтому Гермиона ещё упрямее уткнулась взглядом в страницу, словно строчки дешёвого магловского романа внезапно стали самым важным занятием в её жизни. Но всё же, она не выдержала и бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц. Светлые волосы Драко снова были растрепанны, рукава рубашки закатаны до локтей, а на лице всё ещё читались следы злости после их ссоры — тяжёлой злости человека, который слишком долго пытался сдерживать собственный страх. И всё равно даже сейчас он выглядел до невозможного … дорогим ей? Она тут же опустила глаза обратно в книгу, делая вид, будто продолжает читать. Повисла ещё одна тягучая и неловкая пауза. А затем Драко неожиданно тихо произнёс: — Грейнджер, я пойду с тобой. Её пальцы мгновенно замерли на странице. Сердце предательски дёрнулось пропустило удар. Она медленно подняла глаза, уже не пытаясь прятаться за книгой, и несколько секунд просто смотрела на него. Она пыталась убедить саму себя, что действительно услышала это. Драко стоял у двери, слегка опираясь плечом о стену, и смотрел на неё с тем самым упрямым выражением лица, которое Гермиона уже успела слишком хорошо изучить за эти время, что они оказались в этом мире. Выражением человека, который давно всё решил для себя, даже если сам этим недоволен. Он вернулся не потому, что передумал насчёт замка. Он просто не мог позволить ей пойти туда одной. Гермиона медленно опустила книгу, отложив ее в сторону и наконец подняла на него глаза. — Не нужно, — холодно ответила она. — Не стоит «приближать свою кончину раньше времени». Гермиона почти физически почувствовала собственное маленькое, злое удовлетворение от того, что смогла вернуть ему его же слова. Драко коротко прикрыл глаза и тихо усмехнулся себе под нос. А потом молча подошёл ближе и сел напротив неё прямо на пол, подтягивая ноги к себе и скрещивая руки на груди. Несколько секунд он просто смотрел на Гермиону. Он пытался решить, стоит ли вообще продолжать этот разговор или проще снова спрятаться за привычной холодной стеной. — Грейнджер, — наконец тихо произнёс он, — ты просто невозможная. Она тут же вскинула подбородок, цепляясь за раздражение как за спасательный круг. — Учусь у лучших. Драко провёл ладонью по лицу и сжал переносицу пальцами, как-будто у него уже начинала болеть голова от неё, от этого мира и от самого себя одновременно. — Я одного не понимаю. Гермиона раздражённо прищурилась. — Действительно? Только одного? И что же это такое? Он медленно поднял на неё взгляд. В серых глазах почти не осталось ни раздражения. Только что-то, от чего Гермионе стало не по себе. — Как умнейшая ведьма своего времени, — тихо произнёс Драко, — до сих пор не понимает, что я за неё переживаю. Драко медленно поднялся на ноги и подошёл ближе. Гермиона даже не успела ничего ответить — только подняла на него растерянный взгляд, чувствуя, как сердце снова начинает предательски сбиваться с ритма. А затем он наклонился и совсем легко коснулся губами её макушки.

***

Несколькими часами ранее. Драко так и остался сидеть за столом внизу таверны. Шум вокруг постепенно сливался в один тяжёлый гул. Кто-то громко смеялся, кто-то ругался, где-то звенели кружки, но всё это проходило мимо него, будто сквозь толщу воды. Еда давно остыла. Он почти не притронулся к ней. Ком в горле не давал нормально проглотить даже кусок хлеба. Спустя какое-то время Драко молча попросил ещё кружку хмеля. Но даже её не смог осилить. За полчаса он сделал всего несколько глотков. Горечь от собственных слов, брошенных Гермионе, неприятно оседала где-то глубоко внутри. Потому что он не сдался. Нет. Он просто впервые не видел выхода. Перед глазами снова и снова вставала площадь. Клетки. Чёрный дым, вытягивающий жизни людей. И этот тяжёлый взгляд королевы, который буквально пригвоздил его к брусчатке. Чувство того, что их заметили, не отпускало ни на секунду. Он свыкся с мыслью, что самого начала над ними уже медленно сомкнулась ловушка. Драко устало провёл рукой по лицу и вдруг поморщился. Левое предплечье снова неприятно заныло. Тупо и глубоко, словно кто-то медленно тянул изнутри мышцы и связки. Это ощущение было слишком знакомым и давно забытым. Он не чувствовал ничего подобного уже много лет. С тех самых пор, как умер Реддл. Метка умерла вместе с ним. Сначала побледнела, а потом окончательно умерла. То, что это ощущение вдруг вернулось — пусть даже совсем слабым эхом — пугало Драко до дрожи в руках. Он машинально сжал пальцами предплечье под рукавом. Нет. Нет, этого не может быть. Он не хотел говорить об этом Гермионе. Потому что сам не понимал, что именно происходит. — Свободно? Низкий хриплый голос вырвал его из мыслей. Драко поднял взгляд. Напротив уже стоял сухощавый мужчина лет пятидесяти с глубоко впалыми щеками и тяжёлым усталым взглядом. В руках он держал собственную кружку хмеля. Драко коротко кивнул. Мужчина тяжело опустился на стул напротив. Несколько секунд они сидели молча. А затем незнакомец криво усмехнулся себе под нос: — Что, тоже празднуешь? Смешок у него вышел сухим и каким-то мёртвым. Драко лениво приподнял свою кружку. — Да. Что-то вроде того. Мужчина внимательно посмотрел на него поверх мутного хмеля. — Ты так «радостно» не празднуй. Драко едва заметно напрягся. — Глаза повсюду, — продолжил мужчина, понижая голос. — Увидят, как ты «рад»… и следующим окажешься в клетке. Драко удивлённо приподнял бровь. — Тогда почему ты говоришь мне это здесь так открыто? Мужчина коротко усмехнулся себе под нос. Но в этом смешке не было ни капли веселья. Только старая, въевшаяся в кости усталость человека, который слишком долго прожил в страхе. Он уже привык. — А мне уже нечего бояться, парень, — спокойно произнёс он, покручивая пустую кружку в грубых пальцах. — Всех моих уже сожрали. Слова прозвучали так буднично. Мужчина говорил о смерти собственной семьи так, будто рассказывал о погоде. — Встретиться со смертью я больше не боюсь. Драко не сразу нашёл, что ответить. Да и был ли здесь вообще какой-то ответ? Он лишь молча приподнял кружку и сделал большой глоток хмеля, чувствуя, как горечь напитка неприятно оседает на языке. Мужчина некоторое время внимательно разглядывал его. А затем вдруг прищурился. — А ты ведь не из местных, да? Драко едва заметно напрягся. — Это так очевидно? — Да ты один здесь сидишь с таким лицом человека, чей мир только что рухнул. Мужчина снова хрипло усмехнулся. — Что, сегодня казнили кого-то из твоих? — Нет. Короткий ответ прозвучал быстро. Мужчина понимающе качнул головой. — А-а… — протянул он. — Ясно. Приехал в Цитадель за лучшей жизнью, а оказалось, что всё здесь не такое сладкое? Драко невольно горько усмехнулся. Если бы всё было настолько просто. — Что-то вроде того. Мужчина сделал ещё несколько больших глотков и наконец допил хмель до конца. После чего тяжело утёр рот и седые усы рукавом. — Беги тогда домой, пока не поздно, парень. Мужчина коротко похлопал его по плечу и медленно ушёл в сторону выхода, растворяясь среди шума таверны. А Драко ещё долго сидел неподвижно, глядя в почти нетронутую кружку хмеля перед собой.