Глава 25. Сказка

Поздний вечерний Лондон тонул в золотистом свете фонарей и мокром блеске после недавнего дождя. За окнами небольшого маггловского бара текла обычная жизнь — шумели машины, вокруг смеялись компании, кто-то спешил домой с пакетами продуктов под мышкой. Гермиона сидела напротив Гарри, медленно крутя в пальцах бокал вина. Вообще-то Гарри буквально вытащил её за шиворот из кабинета, в котором она пропадала с самого возвращения. — Может, тебе сразу переехать в Министерство? — проворчал он, рисуя пальцем на деревянной поверхности стола примерную расстановку мебели в её кабинете. — Я почти уверен, что если убрать камин, твоя кровать прекрасно поместится прямо рядом со шкафом с документами. — Ладно-ладно, только не ворчи, — устало усмехнулась Гермиона. — Видишь? Я же здесь. Всё происходящее вокруг до сих пор казалось ей странно нереальным. Иногда ей хотелось ущипнуть саму себя, просто чтобы убедиться: жизнь действительно вернулась в привычное русло. После того как всех пострадавших в Мунго удалось спасти, основной пласт работы наконец закончился, и Гермиона с головой ушла в новые исследования, закапываясь в старинные пергаменты и архивы Министерства. Затишье в её жизни наступило уже после бури. Мысль о том, что Министерство годами скрывало исчезновения волшебников, связанных с зеркалом, не давала ей покоя. Если этот случай оказался не единственным — сколько ещё подобных артефактов существовало? Сколько тайн продолжало хранить Министерство? Это стало её новой одержимостью. Сегодня Гермиона впервые нашла в себе силы рассказать Гарри о мире по ту сторону зеркала. Почти обо всём. Гарри, который до этого довольствовался только абсурдными газетными статьями, теперь смотрел на неё так, словно всё ещё не до конца верил услышанному. — Я так понимаю, тот гребень, который ты нашла… — медленно произнёс он, — и был тем самым отравленным гребнем из сказки про Белоснежку? — Наверное, — Гермиона пожала плечами. — Слишком многое сходится и поэтому, глупо отрицать обратное. Гарри задумчиво провёл ладонью под очками. — А вы видели гномов? — Гарри! Какие к черту гномы? Ты гоблинов никогда не видел? Он громко хмыкнул и едва не подавился глотком стаута. — Гермиона, я не понимаю одного. Если все эти сказки реальны… как они вообще попали в наш мир? Кто-то ведь принёс эти истории сюда. — Точно! — Гермиона оживилась так резко, что чуть не расплескала вино. — Я думала об этом чуть ли не в первый же день! Гарри, прости, но мне правда жаль, что тебя там не было. Хоть кто-то ещё думал бы трезво. — Чепуха. Я бы оцепенел от ужаса уже в первый день. — Он криво усмехнулся. — Мне особо никто не читал сказки в детстве. Да и не любил я их никогда. Гермиона мягко сжала его руку и тепло улыбнулась. А потом вдруг резко замерла. — Стой… Гарри. Он нахмурился. — Я ведь видела тебя в лесу… — медленно произнесла она, прокручивая воспоминания. — Когда мы ушли из башни, мне стало плохо в дороге… и я услышала тебя. Представляешь? Гарри почувствовал, как внутри всё холодеет. Блядь. Говорить Гермионе, что в отчаянии он сжёг её письмо, ему хотелось меньше всего на свете. Уже тогда Гарри решил, что унесёт эту тайну с собой в могилу. Он слишком хорошо помнил тот вечер. Собственный страх и отчаяние. И мысль о том, что Гермионы больше нет. — Гарри?.. — осторожно позвала она. — Что с тобой? Он резко опустил голову, упираясь лбом в сцепленные ладони. — Гермиона… прости меня. Её сердце тревожно сжалось. — Гарри, да что случилось? Он закрыл лицо руками. Произнести это вслух оказалось почти невыносимо. — Да, это был я, — глухо сказал Гарри. — Я был там. И я видел тебя. Гермиона нахмурилась. — Серьёзно?! Гарри, но как? Через зеркало? — Эм… не совсем. Мне помог Дамблдор. Он нервно обхватил кружку обеими руками и начал медленно прокручивать её по столу. — Дамблдор?! — Гермиона растерянно моргнула. — Гарри, да что вообще произошло? Он тяжело выдохнул. — Гермиона, прежде всего я хочу, чтобы ты понимала моё состояние тогда. Я не знал, как тебе помочь. Не знал, что делать. Всё валилось из рук, и… — он нервно провёл ладонью по лицу. — Я буквально начинал сходить с ума. Слова вылетали почти скороговоркой. Гермиона медленно выпрямилась в кресле. — Гарри, как именно ты это сделал? Её голос опасно опустился на несколько тонов. Гарри коротко зажмурился, в попытке набраться смелости он почти залпом допил остатки своего стаута. — Я попросил помощи у Макгонагалл. Она предложила использовать поисковые чары через предмет, эмоционально связанный с тобой. — И? — И-и … Дамблдор сказал, что обычные поисковые чары не сработают. Но… через омут памяти можно попробовать увидеть место, где ты находишься. На несколько секунд. Гермиона несколько мгновений молча переваривала услышанное. А потом нахмурилась ещё сильнее. — Гарри… о каком предмете шла речь? Он нервно усмехнулся и дёрнул плечом. — Вот и я тогда подумал: что вообще может быть связано с тобой настолько сильно? Гарри отвёл взгляд куда-то в сторону окна. — В общем… — тихо произнёс он. — Мы сожгли твоё письмо из Хогвартса. Даже шум бара словно отдалился. Гермиона просто смотрела на него, не моргая. А Гарри действительно ждал, что она сейчас его убьёт и уже представлял какой именно мучительный способ она выберет. Гермиона просто смотрела на Гарри, не моргая. — Ты… что сделал?.. — тихо переспросила она. Гарри тяжело сглотнул. — Это был единственный предмет, который мы с Джинни посчитали достаточно эмоциональным для тебя. Гермиона медленно откинулась на спинку кресла. Перед глазами неожиданно всплыло то самое письмо. Жёлтый пергамент. Изумрудные чернила. Её имя. «Мисс Гермионе Грейнджер». Одиннадцатилетняя девочка, которая тогда перечитывала письмо, наверное, раз сто за одну ночь. Письмо, изменившее всю её жизнь. — Гарри… — её голос дрогнул. — Это же было моё письмо из Хогвартса. — Я знаю. Он произнёс это почти шёпотом. — Поверь, знаю. Гермиона медленно выдохнула через нос и провела ладонью по лицу. Ей действительно захотелось разозлиться. Накричать. Сказать, что он не имел права. Она посмотрела на Гарри. На его виноватое, измученное лицо. На руки, нервно сжимавшие пустую кружку. На человека, с которым она вместе пережила войну. Человека, который все это время жил с мыслью, что потерял её навсегда. И вся злость мгновенно рассыпалась. Осталась только боль. И любовь к нему. Такая старая, родная, почти братская. Гермиона неожиданно тихо рассмеялась сквозь подступившие слёзы. — Знаешь… это, наверное, самая ужасная вещь, которую ты когда-либо делал. Гарри нервно хмыкнул. — Спасибо, я тоже так подумал. Она покачала головой и вдруг протянула руку через стол, крепко сжав его ладонь. — Но ты пытался спасти меня. Гарри наконец поднял на неё взгляд. — Я так рад, что ты вернулась, Гермиона, — тихо произнёс он. — Честно… я даже рад за Малфоя. Я до сих пор не понимаю, как вы вообще справились там вдвоём, — продолжил Гарри, задумчиво крутя кружку в руках. — И знаешь… я ведь даже не поблагодарил его за то, что он был рядом с тобой. Гермиона опустила взгляд в бокал. — Ему, видимо, серьёзно досталось, раз он так ни разу и не появился в Министерстве. — Гарри нахмурился. — Как он? Гермиона грустно усмехнулась. Очень тихо. Почти незаметно. И ничего не ответила сразу. Пальцы крепче сжались вокруг тонкой ножки бокала. — Я не знаю, Гарри, — наконец произнесла она. — Мы больше не общались. Повисла неловкая пауза. Гарри внимательно посмотрел на неё поверх кружки. Он не стал спрашивать дальше. Не стал лезть в рану, которую она явно пыталась удержать закрытой из последних сил. Вместо этого Гарри тихо прочистил горло и как ни в чём не бывало сменил тему: — Так… я всё ещё не понял вот что. Чего вообще хотела Королева? Гермиона едва не выдохнула с облегчением. Иногда Гарри понимал её лучше всех без единого слова. Она благодарно улыбнулась ему уголком губ и наконец чуть расслабила плечи. — Абсолютной власти, Гарри. Чего же ещё? — Гермиона медленно покрутила вино в бокале. — Мы столкнулись буквально с Реддлом в юбке. Гарри невесело хмыкнул. — Но, если я правильно понял, всех, кто владел магией, она истребила? — Да, — тихо ответила Гермиона. Она ненадолго замолчала, задумчиво глядя куда-то сквозь жидкость в бокале. — И, думаю, именно это в итоге её и погубило. — В смысле? — Магия того мира была… другой. — Гермиона медленно подбирала слова. — Кажется, там всё держалось на балансе. И когда Королева начала уничтожать волшебников, она фактически начала уничтожать собственный источник силы. Я нашла дневник одной волшебницы и именно ее записи навели меня на эту мысль. Гарри внимательно слушал, не перебивая. — Те выбросы, с которыми мы столкнулись здесь, были слабыми по сравнению с тем, что я видела там. Намного слабее. — Гермиона опустила взгляд. — Думаю, ей банально перестало хватать магического ресурса. Перед глазами Гермионы вспыхнули чёрные улицы, серые лица людей и огромный замок, нависающий над городом, как живая тень. — А потом появились мы, подарок судьбы с ее слов. Но… — Гермиона провела кончиком пальца по шраму с руной, повторяя линии. — если бы не руна, боюсь, мы бы и правда не выбрались. Гарри ещё несколько секунд молча смотрел на неё, переваривая услышанное. Потом тяжело выдохнул и покачал головой. — Знаешь, после всего этого меня начинает очень пугать то, как спокойно ты рассказываешь о другом мире, разумных материях и магическом паразитизме. Гермиона тихо фыркнула. — Это называется профессиональная деформация. — Нет, это называется «Гермиона Грейнджер опять собирается сунуть нос в очередной смертельно опасный артефакт». — Гарри ткнул в неё пальцем поверх стола. — И я уже прекрасно знаю над чем ты сейчас работаешь и вижу твой взгляд на это. Она невольно улыбнулась. — Какой ещё взгляд? — Тот самый. — Он сделал выразительный жест рукой. — «Я нашла что-то потенциально ужасное и теперь не успокоюсь, пока не раскопаю всё до конца». Гермиона тихо рассмеялась и опустила взгляд в бокал. — Ну… возможно, ты не совсем неправ. — Гермиона, ты сейчас буквально изучаешь забытые артефакты Министерства. После мира по ту сторону зеркала. После дыма. После всего этого кошмара. — Гарри устало откинулся на спинку стула. — Ты вообще умеешь останавливаться? Она задумчиво покрутила бокал в пальцах. — Не особо. — Да, это я уже понял. Они просто сидели в уютном шуме бара, слушая звон посуды и приглушённые разговоры вокруг. А потом Гарри неожиданно усмехнулся: — Но знаешь что? Если ты всё-таки найдёшь ещё какой-нибудь древний проклятый артефакт… Гермиона подозрительно прищурилась. — Гарри. — …то в следующий раз я обязательно пойду с тобой. Она тихо рассмеялась. — Вообще-то, я почти уверен, что Малфой как глава Отдела Тайн и так не позволит тебе снова влезть в подобное без его ведома. Гарри даже не заметил, как Гермиона задержала вздох и продолжил с усмешкой: — Так что, думаю, в следующий раз мне придётся терпеть вас обоих одновременно. И если вы умудрились не убить друг друга в прошлом мире, то, наверное, переживёте ещё одну совместную экспедицию. Он тихо хмыкнул, явно пытаясь разрядить атмосферу. Но улыбка медленно исчезла с лица Гермионы. По её щеке тихо скатилась одна-единственная слеза. Гарри тут же осёкся. — Гермиона… Она быстро отвела взгляд и торопливо стёрла влагу ладонью. — Прости. Всё нормально.

***

Нотт-мэнор шумел так, словно была выиграна еще одна война. Музыка гремела под высокими потолками старинного поместья. В воздухе смешались запах дорогого алкоголя, сигаретного дыма и терпких духов. Слизеринцы умели веселиться и отдавались этому веселью полностью, перебивая друг друга историями. Хрустальные бокалы вспыхивали в свете зачарованных люстр вместе с блестящими короткими платьями и блеском драгоценностей. Тео, разумеется, устроил праздник с размахом. По-другому он не умел. Вечеринка меньшего формата была бы унижением для него. «Раз уж меня официально воскресили, я имею полное право напиться», — заявил он ещё утром с совой, которую прислал Драко вместе с угрозой лично вытащить его из квартиры «если его бледная жопа не появится». Драко стоял у дальней колонны зала с бокалом огневиски в руке и чувствовал только одно — ему здесь непривычно нечем дышать. Вокруг него постоянно толпились люди. Кто-то расспрашивал о возвращении, кто-то смотрел на него почти как на ожившую легенду, чему сам Драко был искренне удивлён. Всё же сила прессы оказалась катастрофической. После недель газетных заголовков его возвращение внезапно превратилось для светского общества в новую сенсацию. Женская половина вечера проявляла к нему особенно навязчивый интерес. После возвращения Драко внезапно превратился для светского общества в нечто среднее между героем, ожившим мертвецом и главным объектом сплетен последних недель, не говоря уже о старом статусе заветного холостяка. Кажется, большую половину ведьм в зале эта дикая смесь откровенно возбуждало. Высокая блондинка в изумрудном платье уже второй раз за вечер оказывалась слишком близко. Ее пальцы лениво скользнули по его предплечью, задержавшись неприлично дольше положенного этикета, а сладкий запах духов начал раздражать Драко еще раньше, чем она успела открыть рот. — Знаешь, Драко, — протянула она с ленивой улыбкой, наклоняясь к нему почти вплотную, — в этом доме есть куда более тихие и подходящие комнаты, чем этот шумный зал. Драко даже не повернул головы в ее сторону. Только сделал очередной глоток огневиски, чувствуя, как алкоголь тяжело оседает где-то под ребрами. — Тогда советую тебе немедленно отправиться туда. Улыбка девушки заметно дрогнула. — Как грубо. Она раздраженно фыркнула и наконец отошла обратно к своим подругам, бросив на него последний недовольный взгляд. Раньше подобные сцены хотя бы забавляли его и тешили самолюбие. Сейчас любые чужие прикосновения ощущались ударом кнута. Люди вокруг смеялись легко и свободно. Словно мир действительно вернулся в норму и ничего страшнее плохих газетных заголовков с ними уже никогда не случится. Но никого из них не хоронили заживо. Никто не видел мертвые деревни и бесконечный лес, пропитанный запахом сырости и гнили, мрачные подземелья под замком и девушку, которая теперь приходила к нему только в кошмарах. Алкоголь медленно растекался по крови тяжелым теплом, притупляя мысли и делая окружающий шум чуть более выносимым. — Малфой! — Блейз хлопнул его по плечу, появившись рядом так внезапно, словно материализовался из сигаретного дыма и шума голосов. — Ты выглядишь так, будто тебя насильно притащили на собственные похороны. Драко медленно повернул голову в его сторону. — Тебе мои похороны понравились явно меньше, Забини? Блейз тихо усмехнулся и сделал неторопливый глоток виски. — О, брось. Ты жив. Нотт жив. Даже Грейнджер жива. А это уже чудо! — на его лице расплылась знакомая самодовольная ухмылка. — Хотя, если честно, за гриффиндорскую попку я рад особенно сильно. Ты и Нотт уже изрядно мне поднадоели. Очередное упоминание ее имени ударило куда-то под ребра. А слова Забини только сильнее провернули внутри тупой ржавый нож. Впрочем, внешне Драко остался абсолютно спокойным. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он лишь лениво поднес стакан к губам и сделал большой глоток огневиски. — Осторожнее, Забини, — спокойно произнёс Драко, даже не глядя в его сторону. — Я сегодня не в настроении обсуждать Грейнджер. Блейз вскинул брови, мгновенно уловив опасные нотки под этим ледяным спокойствием. Рядом кто-то тихо хмыкнул: — О-о, так всё-таки правда? Малфой защищает Грейнджер. Мир окончательно ебанулся. По компании прокатились смешки. Кто-то негромко присвистнул, явно наслаждаясь неожиданным поворотом вечера. Драко даже не повернул головы, продолжая смотреть куда-то поверх толпы, медленно перекатывая стакан в пальцах. Но Тео, возникший рядом с очередной бутылкой огневиски, это хорошо заметил, как напряглась его челюсть и каким тяжелым стал взгляд. Они предостаточно долго знали друг друга, чтобы не научиться понимать подобные вещи без слов. — Так, я официально требую сменить тему, — громко объявил Нотт, бесцеремонно вклиниваясь между ними и начиная разливать огневиски по чужим бокалам. — Я уже рассказывал, что пока я валялся в Мунго, мне постоянно казалось, что я слышу какие-то голоса? Забини почти сразу понял, что Тео намеренно уводит разговор в сторону. Нотт не пропустил бы ни одной пошлой шутки в любой другой ситуации. Он коротко скользнул взглядом по Драко, задержавшись на холодном выражении его лица, после чего лениво ухмыльнулся и всё же решил подыграть. — Салазар, Нотт, неужели даже смерть не смогла избавить нас от твоего бреда? Он хлопнул Драко по плечу, нарочно втягивая его обратно в разговор: — Слышишь, Малфой? Пока ты изображал трагического героя, этот идиот разговаривал с призраками. Тео закатил глаза и с самым серьёзным видом продолжил разливать огневиски по бокалам: — Да иди ты, Блейз! Причём голоса были разные. Иногда женские. Иногда мужские. Один раз мне вообще показалось, что со мной разговаривали сразу сотни голосов. Драко замер с бокалом в руке. Он один понимал, что Тео сейчас говорил вовсе не бред. Только он помнил этот шёпот, тянущийся из темноты, сотни голосов, зовущих его по имени, пустые глазницы в клубах чёрного дыма и липкое ощущение чужого присутствия под собственной кожей. Алкоголь делал воспоминания только ярче. Они вспыхивали в голове рваными образами, смешиваясь с шумом музыки, чужим смехом и мерцанием света в зале. Он резко качнулся в сторону и тряхнул головой, пытаясь стряхнуть наваждение, после чего почти залпом допил остатки огневиски. Горло неприятно обожгло. — Это были целители, идиот, — фыркнул Блейз, окончательно разрушая повисшее напряжение. — Нет-нет, целители точно не предлагали мне украсть павлина из Малфой-мэнора, — невозмутимо возразил Тео и с кривой ухмылкой подмигнул Драко. По компании прокатился громкий смех. Тео тут же ухватился за реакцию толпы, продолжая нести откровенную чушь с таким серьёзным видом, словно действительно собирался защищать свою теорию до последнего. Всё что угодно, лишь бы разговор окончательно ушёл в сторону, а вечер не закончился быстрее запланированного. — И вообще, — продолжил он, лениво облокачиваясь на спинку дивана, — я почти уверен, что в какой-то момент видел самого Салазара Слизерина. Очень осуждающего, между прочим. — Он просто увидел твоё лицо и разочаровался в потомках, — хмыкнул Забини. — Неправда. Мы отлично поладили. Он сказал, что я единственный достойный слизеринец в этом доме. — Тогда почему ты всё ещё жив? Смех вспыхнул с новой силой, музыка снова перекрыла разговоры, и напряжение вокруг Драко наконец начало понемногу рассеиваться. Почти. Но алкоголь уже хорошо развязал всем языки. — Нотт, перестань нести эту пьяную херню, — хмыкнул какой-то уже основательно захмелевший коллега Тео, имени которого Драко даже не знал. Тот бесцеремонно навалился ему на плечо, расплескивая огневиски из своего стакана прямо на чужие рукава. — Не-е-ет, подождите… — протянул он с пьяным упрямством, поднимая палец вверх, словно собирался озвучить мысль века. — Я всё ещё хочу понять… Тео едва заметно прикрыл глаза. Блядь. — …вы реально трахались или это газетчики придумали? Драко стоял неподвижно. Голова слегка кружилась, смазывая музыку, чужой смех и лица вокруг в одно мутное пятно, но последний вопрос он услышал слишком отчетливо. Тео коротко зажмурился, уже ожидая взрыва. Но, к его удивлению, Драко вдруг лениво усмехнулся. Он медленно повернулся к пьяному собеседнику и неожиданно приобнял его за плечо, крепко сжав пальцами локоть. — Можешь расслабиться, — почти дружелюбно протянул Драко. — Мы не трахались. Прости, я забыл, как тебя зовут, ты ведь коллега Тео? — Вик… Я Вик. Погоди-погоди… — Шатаясь, Вик принялся пьяно обрисовывать руками в воздухе женскую фигуру и заходясь мерзким вульгарным смехом, а после он пьяно ткнул пальцем в сторону Драко. — Малфой, а познакомь меня с Грейнджер? Я, знаешь ли, не настолько привередлив в вопросах чистоты крови. Забини и Нотт одновременно переглянулись. Плохо. Очень, блядь, плохо. Драко очень медленно повернул голову в его сторону. Его лицо оставалось пугающе спокойным. Раздался глухой хруст. Голова Вика резко дёрнулась в сторону. Кровь брызнула прямо на белые манжеты рубашки Драко. Вик захрипел, пытаясь прикрыть лицо руками. Он рухнул назад вместе со стулом, сметая бокалы и бутылки. Хрусталь взорвался осколками под ногами, огневиски янтарными пятнами растеклось по полу, кто-то вскрикнул, кто-то резко вскочил со своего места. В груди слишком долго копилась ярость, тяжёлая, вязкая, пропитанная алкоголем, бессонницей и ее именем, которое весь вечер швыряли ему в лицо как дешевую шутку. Он рванул Вика обратно вверх за ворот рубашки так резко, что ткань затрещала по швам, и собираясь нанести еще один удар. — Драко! — Тео первым вцепился ему в плечо. — Нет! Забини грязно выругался и перехватил его руку прежде, чем Драко успел ударить снова. Тео с силой дёрнул его назад. — Всё! Всё, хватит! В зале повисла оглушительная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием, звоном медленно катящегося по полу бокала и приглушённой музыкой где-то на фоне. Несколько секунд Драко просто стоял посреди гостиной, тяжело дыша и глядя куда-то мимо всех присутствующих. Он выпрямил спину, медленно одёрнул пиджак. Кровь стекала по разбитым костяшкам и капала на пол густыми тёмными каплями. Драко равнодушно взял со стола белую салфетку, вытер руки и коротким движением бросил испачканную ткань прямо в лежащего на полу Вика. После чего молча развернулся и вышел из зала.

***

Вернувшись домой, Драко первым делом отправился в ванную. Он сбросил пиджак прямо на пол. Следом рубашку, испачканную чужой кровью. Брюки полетели куда-то в сторону следом. Горячая вода плотным потоком стекала по его плечам. Драко долго стоял под душем, упершись ладонями в холодный кафель. Вода смывала кровь с разбитых костяшек, запах сигарет, огневиски и весь этот проклятый вечер, он просто стоял под водой до тех пор, пока кожа не начала краснеть от жара. Когда он наконец вышел из ванной, в квартире стояла привычная тишина. Драко устало провёл полотенцем по мокрым волосам и рухнул на кровать. Полотенце выскользнуло из рук в сторону кожаного кресла, на котором он изучал ночной город за панорамным окном. Вслед за ним раздался короткий твердый звук. —Да что за дьявол. Он нехотя поднялся и поднял полотенце. Небольшой предмет ударился о паркет и покатился по полу. Драко остановился и долго всматривался просто в темноту, пытаясь понять, что именно услышал. Небольшой камень лежал возле ножки кресла. Кусок серого гранита со следами старой засохшей крови в крошечной трещине. Он осторожно поднял его с пола, рассматривая. Камень был слегка шершавый и холодный, словно он все еще хранил в себе температуру речной воды. Он даже не помнил, был ли камень таким же холодным, когда он судорожно шарил руками по мокрой траве под стенами Молчаливой башни, отчаянно пытаясь найти хоть что-нибудь, что поможет добраться до неё. Тогда этот камень казался глупой, почти невозможной надеждой. Но надеждой. Драко медленно провёл большим пальцем по шероховатой поверхности. «Я, знаешь ли, не настолько привередлив в вопросах чистоты крови». Он невольно поморщился. Грейнджер была права. Всё это время она была права. Люди цеплялись за ярлыки так отчаянно, словно без них не умели существовать. Словно за этими словами можно было спрятать всё остальное. Он резко сжал камень в ладони и размахнулся, собираясь вышвырнуть его через всю комнату. Избавиться от него и покончить с этим наконец. Но рука так и застыла в воздухе. Он медленно опустил руку. Потому что выбросить камень оказалось ничуть не проще, чем выбросить её из головы. Он тихо выдохнул и посмотрел на зажатый в ладони кусок гранита. Единственную вещь, которая осталась у него от того мира. Драко подошёл к книжной полке и аккуратно положил камень между двумя томами. Он ещё долго стоял рядом, глядя на него в полумраке комнаты. Так и не найдя в себе сил выбросить то единственное, что всё ещё связывало его с надеждой.

***

На следующее утро Драко сидел за высоким барным стулом у кухонного островка с чашкой крепкого кофе и лениво листал свежий выпуск «Пророка». За панорамными окнами серое лондонское небо медленно затягивало город дождём. В квартире стояла привычная тишина. Ровно до того момента, пока в гостиной не вспыхнуло зелёное пламя камина. — Малфой, ты идиот. Драко даже не вздрогнул. Только поднял взгляд поверх газеты. — Доброе утро, Нотт. Тео стремительно пересёк кухню. Выглядел он так, словно всю ночь репетировал свою речь. Драко лениво взмахнул палочкой. Вторая чашка кофе поднялась с полки и плавно опустилась на стол рядом. — Кофе? — Да иди ты нахер со своим кофе. Тео раздражённо рухнул на соседний стул и провёл рукой по лицу. — И что за манера ходить по квартире полураздетым? Ты не можешь хотя бы рубашку надеть? Я не хочу смотреть на твои соски с самого утра. Драко тихо усмехнулся. — Не знал, что тебя это так волнует. — Меня волнует не это. Тео замолчал, взял чашку и сделал большой глоток. — Ты вчера разбил человеку лицо. — Я разбил морду пьяной свинье. — Малфой. — Передай ему мои соболезнования, если тебе станет от этого легче. — Драко пожал плечами. Тео закатил глаза. За окнами уже барабанил дождь. — Вы оба редкие идиоты. — Началось. — Драко тяжело вздохнул, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку высокого стула. — Нет, я серьёзно. Тео поставил чашку на стол. — Вы пропали в другом мире без надежды вернуться обратно. — Спасибо, я помню. — Вас похоронили. — И это я помню. — Вы каким-то чудом вернулись обратно. — Нотт. — Так объясни мне, какого хера ты ведёшь себя как последний мудак? Драко устало прикрыл глаза. На кухне слышался только шум дождя за панорамными окнами да едва уловимое тиканье старинных часов в гостиной. — Потому что я и есть мудак, — наконец произнёс он. Тео тяжело вздохнул и потёр переносицу. — Нет, Малфой. Не пытайся отделаться от меня этой дешёвой философией. — Тогда чего ты хочешь? — Правды. Драко невесело усмехнулся. — Правда тебе не понравится. — Переживу. Он долго молчал, рассматривая собственное отражение в тёмной поверхности кофе. Когда заговорил снова, голос прозвучал неожиданно хрипло. — Она была права. — Поразительно. Продолжай. — Я наговорил ей вещей, которые не должен был говорить. Тео внимательно наблюдал за ним, не перебивая, подперев рукой висок. — И теперь? Драко коротко усмехнулся. Усмешка вышла горькой. — А теперь Грейнджер делает именно то, что должна делать любая здравомыслящая женщина после такого разговора. — Ненавидит тебя? — Десять очков Слизерину. Тео покачал головой. Они молча сидели за кухонным островком. За панорамными окнами моросил весенний дождь, размывая очертания просыпающегося города. Где-то далеко внизу спешили по своим делам люди, загорались окна офисов, медленно наполнялись машинами улицы. — Слушай, Малфой. — М-м? — А эти голоса... Я ведь правда их слышал, пока был в отключке. Драко поднял взгляд от своей чашки. — Я знаю. Я тоже их слышал. Тео замер. — Эта чёрная херня тоже до тебя добралась? Драко молча кивнул. Нотт молча переваривал услышанное, выпуская в воздух тонкую струйку сигаретного дыма. — Салазар, значит, я всё-таки не сошёл с ума. — На его лице появилась кривая улыбка. — Это радует. Драко сделал глоток давно остывшего кофе. — А меня почему-то нет. Тео тихо фыркнул себе под нос и толкнул его в плечо. Драко едва заметно усмехнулся в ответ. Разговор сам собой затих. Каждый задумался о своём. Тео — о голосах, которые до сих пор иногда всплывали в памяти тревожными обрывками. А Драко смотрел куда-то сквозь дождь за окном. Весна постепенно возвращалась в Лондон. Деревья покрывались молодой листвой, люди строили планы на лето, жизнь упрямо продолжала идти своим чередом. Только сам Драко почему-то застрял где-то между двумя мирами. Между прошлым и настоящим. Между тем днём, когда он впервые бросил камень в окно Молчаливой башни, и тем моментом, когда хлесткая пощечина обожгла его кожу. Он затушил сигарету, а потом перевёл взгляд на книжную полку. Туда, где между двумя томами по истории магии лежал небольшой серый камень.

***

Рабочий день в Министерстве подходил к концу. Коридоры постепенно пустели. Один за другим гасли огни в соседних кабинетах, затихали разговоры, исчезали шаги за дверью. Гермиона этого почти не замечала. На её столе возвышались стопки книг, пергаментов и старых архивных документов. Несколько листов были исписаны мелким почерком до самых полей, а рядом остывала уже третья за вечер чашка чая. Она устало потерла переносицу и отложила перо, дописав список мелких поручений, который она хотела оставить своей помощнице, отпустив ее сегодня раньше. За окном медленно опускался вечер. Лондон тонул в дождливых сумерках, а отражение настольной лампы дрожало на стекле, превращая город в размытое золотистое пятно. Гермиона поднялась из-за стола и потянулась. Негромкий звук заставил её замереть на месте. Тук. Она обернулась к окну. Ничего. Только тёмное стекло, в котором отражался её собственный кабинет, и редкие капли дождя, медленно ползущие вниз. Наверное, птица. Или ветка. Гермиона покачала головой и уже потянулась за сумкой. Тук. На этот раз звук прозвучал отчётливее. Она нахмурилась. После всего, что произошло за последние недели, её нервы слишком быстро реагировали на любые странности. Палочка сама оказалась в руке. Гермиона медленно подошла ближе к окну и вгляделась в сгущающиеся сумерки. Только мокрый Лондон далеко внизу. Она ещё несколько минут простояла так неподвижно, прислушиваясь к тишине. Наконец Гермиона выдохнула, вернулась к столу, собрала книги в сумку и направилась к двери, под аккомпанемент собственных каблуков. Оглушительный звон разбитого стекла разорвал вечернюю тишину. Гермиона инстинктивно пригнулась, резко разворачиваясь на месте и вскидывая палочку.

***

Драко уже минут десять стоял в тени под окнами Министерства, чувствуя себя полным идиотом. Камень приятно оттягивал карман пиджака. План казался великолепным ровно до того момента, как он оказался здесь. Теперь же он начинал понимать, что Тео был прав. Он действительно идиот. Драко поднял взгляд на освещённое окно кабинета. Она была там. Конечно же. Грейнджер наверняка снова сидела за столом среди своих книг и пергаментов, добровольно хороня себя под очередной горой работы. Он достал камень из кармана. Сначала Драко просто вертел его в пальцах. Потом размахнулся. Первый раз удар пришелся чуть выше цели. — Акцио камень. Второй бросок был намеренно слабее. Камень отскочил от окна. — Акцио камень. Третий бросок попал точно в цель, но не достиг нужного результата. — Мистер Малфой? Драко раздражённо обернулся. Рядом стоял пожилой волшебник в тёмной мантии. — Да? — Мистер Малфой, что вы делаете? Драко посмотрел на камень в своей руке. Потом на окно. Потом снова на волшебника. — Разве не видно? Я собираюсь бросить камень в окно. Мужчина растерянно моргнул. — Я это прекрасно вижу! Именно поэтому и спрашиваю! Вы не можете бросать камни в окна Министерства! — Почему? — Потому что это Министерство. Немедленно прекратите! Драко задумчиво кивнул. — Хорошо. Он размахнулся. Камень описал короткую дугу в воздухе. Раздался оглушительный звон разбитого стекла. Оба молча уставились на дыру в окне. А потом Драко повернулся к волшебнику. — Прекратил. И аппарировал прежде, чем тот успел подобрать хоть одно приличное ругательство.

***

С дрожащими коленями и выставленной вперёд палочкой Гермиона медленно приближалась к разбитому окну. Сумка соскользнула с её плеча на пол. Сейчас она только мешала. Гермиона подошла вплотную к оконному проёму и осторожно выглянула наружу. Внизу, на улице, стоял пожилой волшебник в тёмной мантии. Заметив её, он немедленно принялся возмущённо размахивать руками и что-то кричать, потрясая кулаком в сторону Министерства. — Мерлин, что за... Она растерянно моргнула и перевела взгляд на усыпавшие пол осколки. Никаких нападавших. Никакой засады. Только разбитое окно и крайне недовольный свидетель происшествия. — Репаро. Тысячи осколков послушно поднялись в воздух. Стеклянные фрагменты закружились серебристым вихрем и один за другим начали возвращаться на свои места. Уже скоро, окно выглядело так, словно ничего не произошло. Гермиона удовлетворённо кивнула и развернулась. Сделав всего шаг, она неожиданно оступилась. Под подошвой туфли оказался какой-то небольшой твёрдый предмет. Она опустила взгляд, рассматривая предмет под ногой. Гермиона осторожно присела и подняла находку с пола. Небольшой серый камень. С ее губ сорвался еле слышный шепот. — Невозможно. Она хорошо помнила, как кровь стекала по её ладоням в тусклом свете Молчаливой башни. Гермиона медленно присела на край стола, не отрывая взгляда от шероховатой поверхности. Тук. Тук. Тук. Короткий стук в дверь заставил её вздрогнуть. — Эмми, если это журналисты, скажи, что я занята. До конца жизни. Слова сорвались автоматически. Но осознание пришло только через секунду. Сегодня она отпустила помощницу домой пораньше. Ручка двери медленно опустилась вниз. Гермиона подняла голову. Дверь кабинета открылась. И в комнату вошёл Драко Малфой. Она была готова задохнуться ровно в туже секунду и провалиться сквозь землю. Гермионе показалось, что ее сердце просто перестало биться. Потом последовал один удар. Второй. Слишком быстрый и предательски громкий. Драко неторопливо закрыл за собой дверь и остановился посреди кабинета. Он выглядел почти так же, как всегда. Безупречно сидящий тёмный костюм. Идеально завязанный галстук. Спокойное и холодное лицо человека, который полностью контролирует ситуацию. Это ранило ее. Потому что сама Гермиона всё ещё собирала себя по кускам. Она резко отвернулась к столу, прежде чем он успел заметить влагу в её глазах. Пальцы быстро тут же схватились за первую попавшуюся стопку документов. Листы рассыпались. Гермиона раздражённо собрала их обратно и быстрым движением вытерла рукавом блузки ресницы. Только не сейчас. Только не при нём. — Если ты пришёл обсудить рабочие вопросы, пришли сову, — холодно произнесла она, не поднимая головы. — Мой рабочий день закончился. Тишина затянулась настолько, что Гермиона почти физически ощущала его взгляд на себе. Потом Драко негромко произнёс: — Я пришёл не из-за работы. Его низкий голос, который Гермиона каждую ночь прокручивала в памяти снова и снова, резанул больнее любого ножа. Она медленно выпрямилась и заставила себя посмотреть ему в глаза. — В таком случае, нам не о чем говорить. Собственный голос показался ей чужим. Гермиона уже знала, чем закончится этот вечер. Ночь снова превратится в бессонную пытку. Она будет лежать без сна в слезах, смотреть в потолок и снова переживать всё сначала. Не желая оставлять себе даже малейшего шанса, Гермиона приоткрыла ящик стола и достала небольшую склянку с зельем без сновидений. Быстрым движением она бросила её в сумку. Осталось только понять, как выбраться из собственного кабинета, который внезапно превратился в ловушку. — Ты мне должна. Гермиона моргнула. Она даже забыла, как дышать. — Что? Она уже открыла рот, готовая услышать что угодно. Упрёки. Претензии. Обвинения. Но точно не это. — О какой сумме идёт речь? Драко едва заметно нахмурился. — Я не нуждаюсь в деньгах, Гермиона. Она быстро зажмурилась. Пиджак. Конечно. Пиджак всё ещё лежал дома. Хотя сама мысль о том, что Малфой пришёл в Министерство требовать назад предмет одежды, казалась настолько нелепой, что Гермиона почти усомнилась в собственной догадке. — Если речь о твоём пиджаке, я отправлю его завтра в твой кабинет. — Он мне не нужен. Гермиона устало опустилась на край стола перед ним и скрестила руки на груди. — Тогда я совершенно не понимаю, о каком долге идёт речь. Удиви меня. Что-то странное мелькнуло в его взгляде. Почти улыбка. Почти воспоминание. — Ты обещала рассказать мне сказку. Гермиона просто смотрела на него. Мир словно на мгновение потерял всякий смысл. Она машинально сжала край стола, пытаясь убедиться, что всё ещё находится в собственном кабинете, а не окончательно сошла с ума. Драко сделал несколько шагов вперёд, сокращая расстояние между ними. Теперь между ними оставалось всего несколько футов. — Ты обещала мне сказку. Его голос прозвучал тихо. Спокойно. Словно речь шла о чём-то совершенно обыденном. Гермиона смотрела на него, не понимая, как после всего произошедшего он вообще мог произнести эти слова вслух. Сил хватило только на шепот. — Что? — В башне. Что-то дрогнуло в его взгляде. — Ты обещала рассказать сказку о девушке, которая влюбилась в чудовище. Сердце болезненно сжалось. Из всех воспоминаний. Из всех разговоров. Из всех слов, которые они сказали друг другу по ту сторону. — Ты разбил окно Министерства ради сказки? — Формально окно разбило камень. — Ты сейчас серьезно? — Никогда в жизни не был серьезнее. Она покачала головой. — Зачем? Вопрос прозвучал тише других слов. — Зачем ты пришел? Драко очень устало усмехнулся. — Гермиона, если бы я знал, что делаю, я бы не стоял сейчас в кабинете женщины, которая меня ненавидит. — Я тебя не ненавижу. Воздуха в кабинете внезапно стало катастрофически мало. Драко ничего не ответил. Он боялся пошевелиться. Боялся разрушить этот хрупкий момент одним неосторожным словом. Поэтому просто смотрел на неё. Запоминал. Тёмные кудри, небрежно собранные на затылке. Янтарные искры в карих глазах. Несколько новых веснушек на переносице. Усталость, которую она тщетно пыталась спрятать последние недели. Гермиона первой отвела взгляд. Она посмотрела на камень в своей ладони. Провела большим пальцем по шероховатой поверхности. А потом очень тихо сказала: — Однажды одна девушка попала в замок чудовища. Драко замер. Гермиона невесело усмехнулась. — Если уж кто-то решил разбить окно Министерства ради сказки, думаю, будет невежливо отказать. В её голосе впервые за весь разговор появилась тень прежней Гермионы. Она подняла взгляд. — Чудовище сперва не подпускало её к себе. Драко молча сделал шаг вперёд. Совсем небольшой. Почти незаметный. Гермиона продолжала смотреть куда-то мимо него, словно читала строки старой книги, которую давно знала наизусть. — Оно было грубым. Упрямым. Постоянно пыталось её прогнать. Уголок губ Драко едва заметно дрогнул. — Звучит знакомо. — Не перебивай рассказчика. — Прошу прощения. Гермиона покачала головой. Несколько секунд она рассматривала камень в своей ладони. — Девушка долго не могла понять, почему чудовище ведёт себя именно так. Она думала, что оно её ненавидит. Драко отвёл взгляд. Теперь усмешка исчезла окончательно. — А потом? — А потом она поняла, что чудовище боялось. В кабинете повисла тишина. За окнами всё так же шёл дождь. Где-то далеко в коридорах Министерства хлопнула дверь. — Боялось? — Очень. Голос Гермионы стал почти шёпотом. — Оно привыкло, что все, кто подходил слишком близко, рано или поздно уходили. Драко смотрел на неё не мигая. Ему стало по-настоящему трудно дышать. — И что сделала девушка? Гермиона медленно подняла голову. Их разделяло всего несколько шагов. — Осталась в замке. — Почему? — Потому что девушка влюбилась в чудовище. Слова повисли между ними. Тихие. Простые. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Гермиона слишком хорошо успела изучить его за это время. Она увидела. Увидела тот короткий удар, который эти слова нанесли ему. Увидела, как потемнел взгляд. Как он на мгновение прикрыл глаза. Словно позволил себе поверить. Рука Драко медленно поднялась вверх. Кончики его пальцев коснулись её щеки. Легко. Почти невесомо. Гермиона вздрогнула от этого прикосновения и медленно прикрыла глаза. В груди болезненно сжалось всё то, что она безуспешно пыталась похоронить последние недели. Обида. Страх. Любовь. Тоска по нему. Драко провёл большим пальцем по её коже. И тихо, почти шёпотом, спросил: — А что было дальше? Гермиона открыла глаза. Их разделяло всего несколько дюймов. — Чудовище наконец перестало считать себя чудовищем и превратилось в прекрасного принца. Уголок губ Драко дрогнул. — Звучит неправдоподобно. Гермиона тихо улыбнулась сквозь подступившие слёзы. — Сказки вообще редко бывают правдоподобными. — Значит, девушка ошиблась? — Нет. Она медленно покачала головой. — Просто чудовища никогда не существовало. Драко замер. Гермиона подняла руку и осторожно накрыла его ладонь, всё ещё лежащую на её щеке. — Был только очень упрямый, невыносимый и временами совершенно несносный человек, который слишком долго не мог увидеть себя таким, каким его видели другие. Несколько секунд он просто смотрел на неё. — А что принц? Гермиона смотрела на него несколько долгих секунд. Но ему показалось, что это длилось так долго, что он уже начал жалеть о собственном вопросе. Потому что прекрасно понимал, о чём спрашивает на самом деле. Гермиона медленно улыбнулась. Той самой улыбкой, которую он не видел с тех пор, как они вернулись домой. — Не знаю. — Грейнджер. — Что? Она сделала ещё один шаг навстречу. Теперь между ними почти не осталось расстояния. — Это твоя сказка, Грейнджер. Ты мне скажи. Гермиона опустила взгляд. На камень, который всё ещё лежал рядом на столе. На маленький кусок гранита, сумевший преодолеть целый мир. Потом снова посмотрела на него. — Думаю, принц был очень глупым. Уголок губ Драко едва заметно дрогнул. — Очень? — Невероятно. — Какая неожиданная характеристика. — Он был настолько глупым, что не замечал очевидного. — Например? Гермиона улыбнулась. Совсем чуть-чуть. — Например, что девушка влюбилась в него задолго до того, как он перестал считать себя чудовищем. За окнами всё так же шёл дождь. — А что чудовище, тоже полюбил? — Не знаю. Может быть, он лгал ей. Ты как думаешь? — Я думаю, принц слишком поздно понял, что безнадёжно потерял голову. — Поздно? Драко невесело усмехнулся. — Катастрофически. — Насколько катастрофически? — Настолько, что успел наговорить женщине, которую любит, столько идиотских вещей, что теперь до конца жизни будет расхлёбывать последствия. Гермиона улыбнулась сквозь слёзы. — Идиот. Уголок губ Драко дрогнул. — Не спорю. — Самовлюблённый. — Согласен. — Невыносимый. — Абсолютно. Она покачала головой и почувствовала, как дрогнули его пальцы на её щеке. — И какой же из этого вывод? Она тихо рассмеялась сквозь слёзы. — Что некоторые мужчины удивительно медленно соображают. — Оскорбления продолжаются. — Я только начала. — Прекрасно. Напомни, чем заканчивается сказка? Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без страха. Без злости. Без недосказанности. Гермиона дернула плечами. — Они жили долго и счастливо? Драко вытер обеими ладонями слезы с ее щек. — Обещаю. Я люблю тебя, Гермиона. — Я люблю тебя. А потом Гермиона поднялась на носки и сама поцеловала его. Мир за пределами кабинета перестал существовать. Драко застыл лишь на одно короткое мгновение. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, словно ему всё ещё требовалось подтверждение, что она действительно стоит перед ним, а не исчезнет. Он притянул её к себе и ответил на поцелуй с той сдержанностью, которая продержалась не дольше одного удара сердца. Слишком много было сказано молчанием. Слишком близко они подходили к тому, чтобы потерять друг друга навсегда. Гермиона почувствовала, как его пальцы скользнули в её волосы. Она тихо выдохнула ему в губы и только крепче сжала ткань его рубашки. Драко отстранился на вдох. Его лоб коснулся её лба. — Теперь ты не остановишь меня, как в той грязной таверне? Гермиона рассмеялась сквозь сбившееся дыхание. — Заткнись уже, Малфой. — Драко. Одним движением он подхватил её за талию и усадил на край стола, оказываясь между её коленями, и притянул её к себе за бёдра. Какие-то бумаги полетели на пол. Следом отправилось чернильное перо. Их губы встретились снова. Жадно. Отчаянно. Так, словно каждый пытался наверстать месяцы разлуки. Гермиона уже возилась с его пиджаком, нетерпеливо стягивая его с плеч. Тот упал куда-то рядом с разбросанными документами. Драко тихо рассмеялся ей в губы и тут же снова обжег ее шею горячим дыханием. Его губы жадно изучали ее тело, возвращаясь к ее губам. Его ладони скользнули к вороту её блузки. Одна пуговица. Потом ещё одна. Гермиона что-то пробормотала ему в губы, окончательно теряя терпение. Следующая пуговица оторвалась и звонко покатилась по полу. За ней другая. И очень скоро судьба оставшихся перестала волновать их обоих. За окнами Министерства медленно опускался вечер. Где-то продолжали писать отчёты, принимать решения, спасать мир и строить планы на будущее. Но эта история больше не принадлежала войнам, пророчествам и чужим ожиданиям. Она принадлежала им. Двум людям, которые прошли слишком долгий путь, чтобы отпустить друг друга теперь. А значит, последние слова всегда были предрешены.

И жили они долго и счастливо.