Часть 21

      Кто-то определенно кричал, а на площади гигантских размеров происходила жуткая давка. Люди, пытаясь спасти свои жизни, были схожи в своем безумии со стадом диких, испуганных животных.       Будто бы критическое мышление и вовсе решило им отказать, в надежде на то, что одни лишь инстинкты способны спасти их жизни. Для многих уже не имело значения, кто именно находится рядом: женщина ли, подросток или вовсе ребенок.       Люди, словно стихийное бедствие, накатывали друг на друга волнами, кого-то особенно неудачливого погребая под собой своей внушительной агрессивной массой.              Послышались очередные мощные взрывы.       Честно говоря, наблюдая сейчас за резвым огнем, что поедал некогда красивые клумбы разнообразных цветов и остриженные деревья, Виктория медленно переваривала события.       А потом все закончилось.       Перед глазами стояло словно видение — бледный Кейл и сочащаяся из его рта кровь, которой определенно не должно было быть так много. Нет, кровь в принципе не должна была идти после неожиданно тяжелого приступа кашля.       Вокруг Кейла столпилось много людей. В том числе и наследный принц. Альберу? Именно так его звали. Виктория смутно помнила это имя из прочитанной книги. Могла ли она подойти ближе? Могла ли удостовериться в самочувствии аристократа?       Наверное, все же нет.       Девушка видела, как Кейл предупредил Чхве Хвана и остальных оставаться в тени.       Вика забрела сюда случайно, пока прогуливалась с надоедливым Гансом за пределами поместья. Почему ей никто не сказал, что Кейл в этом участвует? Что было странно, так это то, что все пошло не по книге. Поменялось. И, смутно осознавая происходящее, ей хотелось лишь, чтобы все оказалось ужасным сном.       Громкие, будоражащие душу взрывы. Смертники. Маг со способностью перемещаться и, словно этого было мало, помешанный на красном цвете. И огромный святой щит, что защитил большинство граждан.       Помимо этого, Виктория могла сказать, что взрывов было на порядок меньше, нежели должно быть по версии писателя.       Смутно подозревая в постоянных отлучках жителей резиденции Хенитьюз, девушка только после произошедших событий смогла окончательно сложить два и два. И получила ответ, конечно, позднее, чем хотелось бы. Она даже и представить не могла подобное.       Пальцы мелко подрагивали, а ноги стали совсем уж ватными. Рядом образовался бледный Ганс. Мягко взяв за руку, он повел её в сторону того места, где они жили.       Виктория также видела мечника, что приближался к ним, тот сам был не в лучшем состоянии. Он прикладывал много усилий, чтобы не сорваться с места.       Лицо мужчины было напряжено, а в глазах было море раскаяния. И такое же море злобы.       Еще бы, он не смог помочь собственному сюзерену. Для него это наверняка трагедия. Ну, не иронично ли?       Хотя, откровенно говоря, это не являлось правдой.       Виктория в какой-то мере могла его понять. Но лишь отчасти. Вся подготовка, которая, судя по всему, имела место быть, прошла мимо нее. Никто даже словом не обмолвился, обращаясь с девушкой словно с хрустальной вазой.       Как бы наивны и глупы не были эти чувства, но так уж вышло, что правда больно резанула по сердцу. Вика не любила секреты. Не любила быть не знающей чего-то.       А сейчас ее чуть ли не носом ткнули в то дерьмо, на которое она почти добровольно закрывала глаза. Более того, она не обращала внимание на все это с огромным таким удовольствием.       Так уж вышло, что после того самого разговора с Кейлом, девушка решила отдаться на волю случая.       Да, Кейл ее прокатил на эмоциональных качелях. Да, это было показательно, а самое главное, для ее же пользы.       И Вике захотелось на секундочку, хотя бы на какое-то время, побыть ведомой. Не решать ничего. Побыть тупенькой девочкой, не сильно обременённой интеллектом. Ведь можно же расслабиться? Хоть чуть-чуть?       Побыть кем-то вроде маленького зубастого паразита, что вцепился мертвой хваткой в своего носителя? Кейл сам подводил ее к этому, она это чувствовала. Она это знала.       Аристократ почти прямым текстом указал на такую возможность. И Вика всем своим естеством решительно пробовала оставить все так, как было предложено.       И к чему это привело? …       За несколько дней до теракта, еще тогда, когда Кейл подкараулил ее в собственной комнате, все складывалось весьма удачно. Рон, конечно, поначалу пытался её выловить, но, на её счастье, не слишком-то и активно. Скорее демонстративно так.       Что-то из серии: «Молодой господин, я пытаюсь загладить вину, наладить контакт. Молодая мисс, нас ожидает разговор, разумеется, когда вы захотите и сможете».       Вика ценила это, правда. Потому как тогда, после всей бури эмоций, что она смогла испытать за один присест, ей было слегка не до этого. В себе бы разобраться, не в отношениях с убийцей и его поступками.        Они так и не смогли обсудить ничего важного, помимо приготовленного рагу. Так было, по крайней мере, с ее стороны, пока аристократ — свидетель того разговора — через пару дней не спросил, кого конкретно она имела ввиду под старым кроликом с жестким мясом.       В какой-то степени это было даже смешно. Вика винила во всем произошедшем странное мышление этого мира. Рон-то с ней, оказывается, обсуждал что угодно, кроме рагу. Тогда как Вика же, наоборот, избегала чего-то серьезного. Не хотелось включать и так перегретый новостями кипящий котелок, думая над параллелями и аллегориями.       Родилось недопонимание. А после осознание.       Так, её слова о составе самого рагу — а она перечислила довольно-таки много — были восприняты как виновные в ее положении и вполне возможно причислены к мучителям.       А уж как она подробно рассказала про кожу кабачка и методы её снятия, вспоминать не хотелось вовсе.       Дворецкий и Кейл определенно пытались понять всё сказанное. Поморгали, посидели в тишине с шокированными лицами и разошлись по каким-то делам (как теперь ей казалось, переваривая все вышесказанное, и расчленяя на составляющие предложения, пытаясь найти скрытый смысл, которого, очевидно, там не было и в помине).       Теперь-то становились понятны их слова благодарности, ведь хорошая девочка Вика выучила урок и поделилась секретом.       Девушка решила никак не комментировать произошедшее и оставить всё как есть. По крайней мере, ей хватило выдержки не краснеть.       Под ситуацию идеально подходило выражение: «Держать мину при плохой игре». О, да, она определенно сделала это.       Вика все еще с тяжестью на сердце пыталась отойти от слез и большой такой истерики от детей. Ей было жутко стыдно, что она смогла причинить столько боли этим неокрепшим умам. Лишь искренне надеясь на то, что не создала у бедных Он, Хонга и дракона новую психологическую травму. …       Возвращаясь к произошедшим событиям, после теракта, Кейл почти не вставал с кровати. Он был бледен, однако его лицо все еще оставалось бесстрастным.       Розалин, Чхве Хван, Лок и другие навещали его периодически.       Дети почти не отходили от кровати красноволосого аристократа. Даже принц Альберу явился, чтобы уточнить у него насчёт здоровья и награды.       Чхве Хван и вовсе всё время ходил, словно в воду опущенный.       Как-то раз вечером, девушка увидела его в саду. Он сидел на траве и точил свой меч(словно маньяк какой-то). Стараясь не мешать крепким думам мечника и не нарываться, Виктория тихо поздоровалась и хотела уйти, как тот окликнул её.       — Как ты? — спросил он, отложив меч в сторону и повернувшись почти всем корпусом в её сторону.       Странно было слышать это от корейца. В конце концов, это не у неё было такое лицо, будто котят, за которыми она ухаживала с рождения, освежевали прямо перед ней же.       — Разве ты это хотел спросить? — мягко переспросила Вика, присаживаясь рядышком, на холодную землю.       Факт о Чхве Хване номер 115: тот был из тех, кто краснел пятнами.       — Кхм…       — Всё в порядке, спасибо, что спросил, — все же решила ответить, стараясь не смущать того ещё больше, — Я должна задать встречный вопрос, — через какое-то время добавила она, Чхве Хвану нужен был этот разговор, а Виктория не была против установить с ним хотя бы подобие тёплых чувств (чтобы не кокнул в приступе ярости).       Так уж вышло, что многие люди с легкостью расставались со своими переживаниями в её присутствии. Виктория не была уверена, с чем это связано. Может, у неё было что-то располагающее от матери?       В то же время, мечник быстро кивнул и уставился на нее, как какой-то щенок в ожидании команды.       — Почему ты винишь себя? — девушка искренне недоумевала по этому поводу.       — Ты знаешь почему, — резко ответил юноша, о чём, видимо, сразу же пожалел, когда девушка вздрогнула, восприняв на свой счет, и беспомощно выставил руки перед собой, — Точнее, я считаю, что ты можешь догадываться и…       — И всё же, мне хотелось бы услышать, — перебила его девушка, холодный ветер был весьма ощутимым. Чхве Хван сдвинул брови и тяжело вздохнул.       — Я не смог, — какое-то время он молчал, Виктория не торопила, стараясь дать тому пространство, чтобы собраться с мыслями.       — Не смог защитить Кейл-нима. Не смог выполнить приказ. Не смог остановиться вовремя. Напугал Он и Хонга. Не убил того ублюдка, — с его стороны послышался скрежет зубов. В бессильной злобе, он сжал челюсть слишком сильно.       Виктория зябко повела плечом, решив, что тот уже разозлён. Терять ей было нечего.       — Честно говоря, всё равно не понимаю, — Чхве Хван подобрался и открыл рот, чтобы что-то сказать, но Виктория вскинула руку, останавливая того, продолжила, — По крайней мере, ты сделал все от тебя зависящее. Так какая теперь разница? Дело сделано, ты не можешь повернуть время вспять.       Кореец с силой сжал переносицу, возможно, уже жалея, что начал этот разговор.       — Мне не понравилось лишь одно в твоих действиях, — откровенно высказалась Виктория, тяжело вздыхая, — То, что ты напугал детей. И то, я думаю, что они тебя уже простили. Больше ничего.       — Но Кейл-ним…       — Ты с ним разговаривал после теракта?       — Да.       — Он тебя обвинил в чем-то? Высказал хоть одну претензию?       Мечник отрицательно покачал головой.       — Давай, я расскажу, как я это вижу? Кейл — взрослый, у него есть своя голова на плечах. Он сам приказал тебе и остальным не вмешиваться, ограничил в действиях, хоть тебе этого делать и не хотелось. И, тем не менее, ты успел отрубить ублюдку руку. Ты это сделал.       Чхве Хван вновь вскинулся и, судя по всему, готов был вскочить. Как же. Тут страдает честь его сюзерена.       — Хааа… Я не говорю, что виноват Кейл, Чхве Хван, — мягко растрепав волосы, вздохнула Вика, после ее слов, мечник стал выглядеть спокойнее и сосредоточеннее, — Вина принадлежит тем террористам, организовавших все это. Смертникам. В конце концов, халатная подготовка безопасности короны тоже имела место быть. Много кто виноват. Но не ты. Я говорю о том, что исправить произошедшее нельзя. Однако это не значит, что ты совсем ничего поменять не можешь. Остается лишь один путь.       — Какой? — тут же решительно спросил он.       — Ты знаешь теперь, чего можешь ожидать. Стань лучше, — просто ответила она, — Запомни это чувство. И сделай так, чтобы подобное больше не повторилось. Работай, чтобы ты смог защитить его. Чтобы ему не пришлось страдать.       Кореец выглядел так, словно этот разговор открыл ему глаза на многое. Хотя это и было не так. Стандартные фразы, стандартные слова. Поддержка. Это была базовая база, но подобного хватило с головой, чтобы мечник оживился и перестал страдать.       Девушка поднялась и отряхнула брюки.       — В любом случае, я уверена, что у тебя все получится. Извини, но я замёрзла, так что…       На улице и вправду было достаточно прохладно и тело девушки мелко подрагивало.       — О… Я… Прости? Я, в смысле, конечно. Давай я тебе отдам кофту?       — Н-не стоит, — мягко возразила Вика, — Я погреюсь в комнате у камина.       — Хорошо. Спасибо за разговор, он был очень важен для меня. И… Нужно ли проводить? — Чхве Хван покраснел, сам-то он не заметил, насколько похолодало и не учел, что девушка в легкой свободной рубашке может испытывать неудобства.       — Все в порядке, я сама дойду. Приятного вечера.       — Приятного, — задумчиво раздалось за спиной девушки.       Она не удивится, если тот сейчас же пойдет в тренировочный зал. …       Дойдя до комнаты, Виктория опустилась в кресло перед камином, укутавшись в теплый плед.       Сейчас, думая об этом, она поняла, что, после всех событий, была у Кейла только в самом начале. Убедилась, что опасность для его здоровья миновала, стараясь не тревожить его спокойствие. Девушка не была готова, что Кейл сам заявиться к ней в комнату и воспримет ситуацию по-другому.       — Ты злишься на меня, — констатировал он, ничуть не сомневаясь, широким шагом ступая в глубь её комнаты и без спроса садясь на диван.       Вика, что сидела рядом с камином в кресле, выгнула бровь в немом вопросе. Она до сих пор была опустошена и потратила все свои нервные клетки на разговор с мечником, однако ей все еще было интересно, как Кейл пришел к такому выводу.       — Мы не сможем разобраться в вопросе, если ты просто будешь меня игнорировать, — дополнил через какое-то время он.       Это было странно? И очень уж неожиданно. Аристократ определенно был не тем человеком, которого волновало чужое мнение, а уж обиды тем более.       — Разве это тебя волнует? — что-то для себя решив, с усмешкой спросила Вика.       — Очевидно, что да. Раз я спрашиваю, — грубо ответив, он откинулся на спинку дивана, пристально рассматривая её лицо.       Очевидно, мало ли, что там тебе очевидно, подумала девушка, чуть не скривив лицо и не закатив глаза, как подросток в период перестройки организма.       Оу. Оу. Подождите. Или нет. Или да. Эта булочка с корицей подумала..? Оу. Ещё и сам пришел. Оу…       Кейлу не нравился этот разговор. Не нравилось, что её молчание выводило из себя и одновременно задевало что-то давно похороненное в его душе. Это было не в его характере, и Кейл не мог не раздражаться на свое же волнение.       Такому типу людей нравилось держать руку на пульсе и то, что собственный как-то подводил, раздражал ещё сильнее.       Чуть покрутив прядь волос во все еще замёрзшей руке, Виктория пришла к выводу, что в этом они были похожи.       — В любом случае, я не та, кто может это делать, — пожала плечами Вика, заглатывая неприятное ощущение как можно глубже.       — Но ты это делаешь. Иначе почему тогда я здесь?       С её губ сорвался тихий уничижительный смешок.       — А кто я такая, чтобы злиться на Молодого Мастера Серебряного Щита?       Кейл тяжело вздохнул. Не очень часто он шел на мировую, тем более с такими упрямыми людьми.       — Так ты из-за этого такая?       — Злая? — задала встречный вопрос.       Аристократ сморщил лицо. — Прекрати это, пожалуйста.       Вика не хотела делиться тем, что в её душе произошел небольшой бум. Как не хотела и признаваться в своих мыслях. К тому же, ей всегда казалось, что говорить о чужих переживаниях намного легче, чем говорить о своих. Да и не были они близки настолько.       — Ты не понимаешь, — наконец, произнесла девушка, раздраженно прищурив глаза, хотелось уже, чтобы импровизированный допрос, основанный исключительно на эмоциях, подошёл к концу.       — Но я же хочу понять. В конце концов, я тут ради этого, — устало произнес красноволосый.       Какое-то время в комнате царило молчание.       — На редкость тупое прозвище, — с беззлобной усмешкой пробормотала Вика, заправляя прядь волос за ухо.       — Сам знаю, — лениво пробормотал Кейл, перенимая эстафету и, постепенно, расслабляясь.       — Могу я называть тебя так?       — Нет, — быстро ответил юноша.       — ММСЩ?       — Все еще нет.       Чуть погодя, с видом великомученика добавил:        — Хиллсман сказал, что оно хорошо мне подходит.       Виктория коротко хохотнула.       — Определенно. Ему нравится подобное, — это девушка поняла за короткое время, когда ей довелось иметь удовольствие видеть социальную бабочку, — Могу поспорить, он приложит много усилий, чтобы прозвище прижилось.       — Хааа, пожалуй, — пробормотал обречённо Кейл, что-то усиленно обдумывая.       Виктория не хотела ему мешать, поэтому отвлеклась на мягко потрескивающий огонь, мыча какую-то навязчивую песенку из прошлого мира и покачивая ногой в такт мелодии.              У нее были примерные подозрения по поводу аристократа, сидящего в соседнем кресле. Но она не хотела говорить ничего напрямую. Тем более, ее и так не совсем за нормальную держали. Могла ли она просто надумать что-то? Вполне себе.       Так что, приняла решение немного подождать и держать рот на замке. Хотелось поделиться, но желание это она старалась душить в зародыше.       Пока безуспешно, к сожалению. …       Кейл, сидящий рядышком, молча наблюдал за постепенно согревшей девушкой. Ее пальцы до сих пор были красными.        Он не знал, как именно мог описать это чувство, но рядом с девушкой Кейл ощущал некое спокойствие. Какую-то мягкость и тепло? Это было именно внутреннее ощущение. Он был рад, кажется, Виктория больше не злилась, мягко напевая какую-то нежную мелодию.       Это значило, что в его присутствии она чувствовала себя комфортнее.       Виктория определенно была другой. Он не мог пока вполне осознать, как именно, но такого он не чувствовал в этом мире ни с кем, кроме как с ней.       Даже с Чхве Хваном, хотя тот был его земляком.       Конечно же, догадки были. Пока где-то на грани фантазии, но были. Ким Рок Су был не готов поверить в них, поэтому предпочитал молчать.       Девушка, что неудивительно, была со своими тараканами. Или как это говорилось у молодежи? С красными флажками?        Стоило, наверное, поговорить с ней о теракте? О их подготовке к нему. Было немного неожиданно получить злость вместо благодарности. Хотя с чего он ожидал благодарность?        С её стороны было абсолютно по-детски так реагировать, а с его — по-детски вестись на подобную манипуляцию.       А может он и вовсе себя накрутил? Кейл был не уверен.       Но даже мысль о какой-то недосказанности доставляла неприятное ощущение.       Мужчине думалось, что так тот сможет защитить её и моральные терзания обойдут ту стороной. Дети же спокойно реагировали на всё, и мужчина был уверен, что бывшая пленница тоже сможет принять все быстро и безболезненно.       Кейл до сих пор пребывал в некоторой задумчивости и откровенной злости от рассказанного девушкой. Рон, не придумав ничего лучше, чем говорить с Викой о её плене, проведя аналогию с готовкой рагу, был неожиданно полезен.       Кейл не ожидал, что девушка откроется. Ладно ему (Кейл искренне полагал, что среди всех был ближе к Виктории), но патриарху семьи Молан? Не ожидал мужчина и кровожадности, исходившей от такого хрупкого, проблемного маленького тела, у которого до сих пор просвечивали ребра.       Хотя и после сказанного не всё было понятно, однако чувствовался прогресс. Девушка нашла в себе силы поделиться своей историей. Не очень полной, не очень последовательной. Хоть какой-то.       Откровенно говоря, хотелось бы четкую и структурированную историю, а не завуалированную. Именно поэтому Кейл подошёл позже с вопросом, не сильно надеясь на ответ, и ожидаемо получил отказ.       Не в первый раз.       Ну и ладно.       Чхве Хвану вот совсем ничего не сказали, как и Розалин.       Кейл не сравнивал, конечно, но в тот день какой-то едкий триумф внутри него поднял свою голову.