Глава 2. Развилка

Кусок гранита просвистел над головой и с грохотом врезался в стену. Своды эльфских развалин загудели, посыпалась мелкая щебенка. Ещё один такой булыжник и стены рухнут. Похоронят его тут заживо. Смахнув с лица пыль, Эскель осторожно переместился к мраморной колонне. Голем заворочал каменной башкой, неуклюже развернулся и затопал к нему, размахивая кулаками. Сработало, проход открыт. Эскель рванул вперёд, проскользнул у истукана за спиной и ласточкой нырнул в освободившуюся арку, спасаясь от летящей вдогонку каменной глыбы. Потеряв его из виду, голем потоптался на месте и затих. Значит он охраняет один единственный зал. Повезло. Можно спокойно выбираться отсюда. Надо будет завалить вход, чтобы сюда никто больше не совался. Кто знает, на что ещё можно наткнуться в этих катакомбах. Эльфские чародеи рьяно охраняют свои секреты, даже после смерти. И к сожалению их методы не отличаются гуманизмом. Впрочем как и у всех остальных магиков. Выбравшись из своего укрытия, Эскель подобрал обломок меча, который бросил в спешке, спасаясь от молотящих каменных кулаков. Из рукояти торчал кусок покореженной стали, вторая половина так и осталась в теле голема. А ведь оружейник клялся, что крепче стали нет на всем континенте. Теперь ещё и на меч придётся тратиться. Вздохнув, Эскель сунул обломок меча в ножны. Жалко выбрасывать, очень удобная рукоять, может как-то удастся восстановить. Больше тут делать нечего. Пора возвращаться. Его уже ждали. Прошек крутился у входа в пещеру, светил факелом и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Услышав шаги и шорох вздрогнул и отступил. Двое других предусмотрительно державшиеся подальше, отошли ещё на несколько шагов. — Эй, ведьмак! — крикнул Прошек, щурясь в темноту. — Это ты? Эскель подавил жгучее желание завыть и понаблюдать как кучка трусов с криком разбегается в разные стороны. Прошек ему не нравился. Мерзкий, суетливый и воняет козлом. В буквальном смысле. Двое других тоже не вызывали особого доверия. — Надо же живой, — нервно засмеялся Прошек, когда ведьмак оказался в свете факела. — И даже без единой царапины! Ну? Нашел? — Почти, — пробурчал Эскель, потирая ссадину на скуле. — Нашел. Что с оплатой? — Ух, подозрительный какой. Вас этому специально в этом вашем Морхине учат? — Жизнь учит. — Жизнь, — фыркнул кто-то из двоих. — Еще молоко на губах не обсохло, а уже учёный! Хах! — Без оплаты ничего не отдам, — нахмурился Эскель. — Да шутят они ведьмак, шутят, — всполошился Прошек. — Оплатим все как полагается. Вон, как в деревню возвернемся, так и отдадим тебе твои денежки. Аккурат и на постой хватит. Девка может какая приглянется тебе. — Так не пойдёт. Мне чтобы в деревню идти, крюк надо делать. Я спешу. Плати сейчас. Прошек мгновенно стал серьезным. Двое других подошли ближе. Хмурые, заветренные лица, прищуренный взгляд. Жилистые, крепкие руки чаще держат оружие чем плуг. На кметов эти трое похожи не были. Бандиты. И как же он не заметил сразу. Надо же было так попасться. В свете факела блеснуло тонкое лезвие ножа.

***

Эскель зачерпнул из родника воды и сделал глоток. Вздрогнул, согнулся пополам и его снова вырвало. В воде чувствовался стойкий привкус человеческой крови. Руки плохо отмыл. Когда отпустило, умылся, тщательно отмыл руки и снова глотнул воды. Уже легче. Рукава рубахи залиты кровью. Кажется это его кровь. Прошек сумел достать его. Вертлявый гад. Двое других даже приблизиться не успели, а этот распорол предплечье. Кровь ещё идёт. Надо остановить. Рубаху постирать. Запасной нет. Вода ледяная. Пальцы занемели от холода. Эскель полоскал рубаху в ручье, старательно застирывая красные пятна и злился на самого себя. Старался думать, что поступил правильно. Эти люди бандиты, они причиняли зло. Он принес своего рода избавление. На кой черт ему расстраиваться из-за кучки отморозков. Но это были люди. Он не любил убивать людей. Его не этому учили. Весемиру бы это не понравилось. Внутренний голос заткнулся довольно быстро, забитый другими мыслями. Расседлав Алтея, Эскель пустил его пастись на полянке. Натаскал хворост, разжег костёр. Ночь на счастье выдалась теплая и сухая, можно переночевать в лесу, а утром отправиться в город. Ипат обещал неплохую сумму за поимку твари, что бродит по ночам по улицам и пожирает жителей, но сначала надо найти кузнеца который согласиться на починку меча в долг. Ведь денег совсем не осталось. Свёрток с таким трудом добытый в катакомбах, так и остался у него. Кусок старой телячьей шкуры, с эльфскими каракулями. Однако ж Прошек и компания, очень хотели его заполучить. Настолько, что полезли драться с ведьмаком. Вспомнив перекошенное яростью физиономию Прошека, Эскель нахмурился. В самом начале ему никто не собирался платить. В деревне, куда его пытались заманить, наверняка поджидала засада. Он должен был выполнить дело и сгинуть. Стало быть эта вещица имеет ценность. Довольно большую ценность, раз сведения о ней так старательно оберегают. Интересно на кой черт она сдалась этим бандюганам. По их мордам не скажешь, что они знатоки старшей речи. Стоит узнать об этой штуке побольше. Может удастся её продать. Раздобыв неподалёку сухую горягу, Эскель сунул её в костер. Пламя разгорелось сильнее, освещая поляну. До утра должно хватить. Устроился у костра, завернувшись в попону. Из припасов осталась только засохший сыр и хлебная горбушка. Отломив кусочек сыра и нанизав на прутик, сунул его в огонь. Сыр нагрелся и потёк, только успевай на хлеб накладывать. Жить можно. Если завтра не получится заработать несколько монет, придётся идти на охоту. Волков не слышно, оленей в этом лесу должно быть тьма, а зайцев так и того больше. Правда охотник из него такой себе, не слишком удачливый, но какую-никакую птицу или мелкого зверя всегда можно добыть, если постараться. Трещали сверчки, где-то вдалеке заухала сова. Алтей фыркал, отгонял хвостом мошкару и переминался с ноги на ногу. Подложив под голову седло, Эскель лег, некоторое время смотрел на мелкие язычки пламени и наконец заснул.