глава 21.2

— эй, Малфой, какие-то проблемы? — через толпу собравшихся вокруг протиснулись три гриффиндорца, по пути пытаясь выяснить причину разгоревшегося между двумя старостами Слизерина конфликта. — у меня все под контролем. — слизеринец сильнее сжал руку на горле девушки, перекрывая доступ воздуха к легким.  Перед ее глазами стремительно начало темнеть, после чего, как на луже во время дождя, на черной пелене от центра к краям поплыли светловатые круги, а в висках почувствовалось поднявшееся артериальное давление. Руки обмякли, подушечки пальцев начали неприятно покалывать, а тело ощущалось, будто в пространстве без гравитации — не за что было зацепиться, а роящиеся тревожные мысли в голове сложно было держать в узде.  — а что, Уизли, присутствует желание заступиться за подружку? попробуй, раз уж твой инстинкт самосохранения не развит до должного уровня. — Малфой расцепил руку на шее девушки, после чего та с грохотом рухнула на землю, мгновенно потеряв сознание.  Уизли без колебаний заехал массивным кулаком Малфою по лицу, вызвав изумление столпившихся студентов. Из идеально ровного носа аристократа потекла тонкая струйка крови, ярко контрастируя с белоснежной кожей. Слизеринец усмехнулся, так как он надеялся на более цивилизованную дуэль — на палочках. От такой бы не отказалась Т/И, но чего еще можно было ожидать от ее незаурядного гриффиндорского дружка с хорошо развитыми кулаками? За лето Уизли вытянулся и теперь чуть-ли не на голову превосходил соперника в росте. В ширину плеч рыжего входили две головы аристократа, а огромный размер ноги, далеко выходящий за человеческий, мог придавить его как трепещущего от страха сверчка.  Малфой нанес секущий удар по челюсти противника, заставив пару капель крови вместе с кусками неба вылететь из приоткрытого рта.  Началась бесконтрольная рукопашная битва: удары обоих сторон бессознательно попадали в самые разные части тела противников, были слышны тихие звуки похрустывания костей, прогибающихся под нокаутирующей силой в точках контакта. В то время как Поттер и Забини пытались разнять двух бушующих от адреналина в крови подростков, Нотт вместе со следующей по пятам Грейнджер быстрым шагом нес Т/И в больничную палату. Отворив две широкие двери, Гермиона незамедлительно побежала за мадам Помфри, а Тео аккуратно уложил побледневшую девушку на одну из больничных коек, снял с нее туфли и накрыл тонкой светлой простыней. — Святой Мерлин, что с ней приключилось? — медсестра выбежала из небольшой комнатки, таща за собой Грейнджер с доверху забитыми препаратами и склянками руками.  — упала в обморок.  — Имеете представление о причине этого?  — удушье. — Нотт потер переносицу и присел на стул, находящийся по левую сторону от кровати, на которой лежала Т/И. Ее грудь обрывисто вздымалась, она тяжело дышала ртом, будто при каждом вдохе воздух не доходил до легких и вырывался обратно вместе со сжатым гортанным хрипом.  Пока мадам Помфри выискивала точный план помощи в ситуациях критической опасности в своей толстой записной книжке, Нотт взял бледную руку девушки и аккуратно провел пальцем по тыльной стороне ее ладони.  При свете люстр больничного крыла ее веснушчатое лицо поблескивало, выделяя аккуратные розовые губы и длинные прямые ресницы, подрагивающие при каждом тяжелом вдохе. Пурпурные волосы аккуратно рассыпались по подушке, обрамляя линию точеных скул и небольшие сережки с серебряными крестиками, которые она почти не меняла. Т/И была очень симпатичной, это сложно было отрицать. Из-за этого она славилась достаточной популярностью среди парней, хотя по слухам не состояла в отношениях ни с одним из них.  — Мистер Нотт, Вы можете идти.  — прошу прощения, но я, пожалуй, останусь здесь.  — Вы можете заглянуть позже, после ужина, а сейчас попрошу Вас выйти, необходимо совершить некоторые махинации, которые Вам наблюдать не стоит. — чем я радикально отличаюсь от Грейнджер? я высказался, мадам. — Нотт закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула.  — Нотт, выметайся от сюда к чертям! иди лучше помоги своим друзьям утихомирить своего гиперактивного приятеля, живо! — девушка схватила слизеринца за воротник пиджака и за шкирку вытолкнула из больничного крыла.  — Что там с гиперактивным приятелем, мисс Грейнджер? — пока гриффиндорка аккуратно расстегивала пуговицы на рубашке подруги, лекарь нараспашку открыла окно, запуская свежий воздух в помещение. — все достаточно сумбурно, мадам Помфри. если сказать вкратце, там происходит бесконтрольная драка, так что работы вам будет сегодня невпроворот, к сожалению. но сейчас нам нужно сфокусироваться на Т/И, верно? — покончив с рубашкой, Гермиона смахнула капельку пота со лба и побежала на поиски кислородной маски, хранившейся в кладовой.  *** Открыв глаза, Т/И вздрогнула от ощущения мурашек по телу. Она сразу распознала место со стенами из крупных каменных кирпичей: в больничное крыло она наведывалась не так уж и часто, но была там узнаваемым посетителем. Окна, которые обычно были зашторены, были теперь раскрыты, пропуская яркий солнечный свет, слепящий заспанные глаза. Последним, что девушка увидела перед полной темнотой, были чьи-то руки с огромным количеством перстней, которые бережно подняли ее с холодной кладки коридоров.  Это был Нотт. Она отчетливо помнила несколько отличительных шрамов на увиденных ладонях и несколько кровавых мозолей, заклеенных узким бинтом. «сколько я тут лежу? несколько часов? сутки? прошел ли у класса первый урок с профессором Амбридж? много ли придется наверстывать после отсутствия на лекциях Снейпа?» — рада, что ты жива, но лучше еще поспи, Т/И, потом будешь об учебе думать. — девушку передернуло от резкого появления хранителя, но ее миролюбивый голос успокаивал. — Вивьен, признайся, появляться в моей голове неожиданно — твоя фишка?  — да, ты раскусила меня. а если честно, мне еще никогда так не хотелось заглянуть к кому-то в голову, как к тому рыженькому пареньку: он так волновался за тебя, когда его, всего кровоточащего, привели под руки сюда, хотя сам он выглядел далеко не лучше. — давай возьмем в привычку, в чужие головы мы…подожди-ка, рыжий? — девушка слегка вытянула шею, пытаясь найти кого-либо еще в помещении.  — он за ширмой. такой милый, не могу, особенно эти ямочки на щеках…а, и еще, тебя навещал Нотт, жаль, что ты была в отключке, он напевал тебе твои любимые песни. ты знала, что у него ничего такой голос? подожди…вы вместе?  — нет!!! мы не вместе, Вивьен, забудь.  — не бойся, я знала об этом. напоминаю тебе, я почти живу в твоей голове, следовательно, иногда вскрываю твои пыльные папки с воспоминаниями. ты в итоге отправила сову Марку?  — заткнись, Вивьен, не вороши мне хоть память. так что за рыжий парень? не притворяйся, ты же знаешь, кто он, верно?  — да, да, конечно. твой дружок, Рон Уизли, кажется? его нехило так разукрасили. Малфой отделался лишь сломанными носом и мизинцем на правой руке, в то время как у Уизли неплохое такое пробитие на затылке — часть черепа была раздроблена. бедный мальчик, сращивать костные ткани никогда не было безболезненным, еще и в таком месте… — Т/И, это ты? — девушка услышала хрипловатый голос Рона, приоткрыла разделительную ширму и невольно поморщилась. Большая часть кожи на его подбородке была содрана до мяса и исполосована еще не затянувшимися шрамами, под правым глазом была кровоточащая синеватая гематома, а голову полностью замотали бинтом, уже покрывшимся кровавыми пятнами. — что, Уизли, сдаешь позиции? даже не верится, что хорек смог так потрепать тебя. — рыжий фыркнул и откинулся головой на подушку. — если честно, рада, что ты цел, Рональд. Из его носа резко хлынула кровь, на что Т/И встала с кровати и, взяв с низкой прикроватной тумбочки вату, подошла к кровати гриффиндорца, присела на корточки и приложила вату к его носу. — не запрокидывай голову. лучше прими вертикальное положение, если можешь, конечно. — я бы с удовольствием вмазал этому несносному придурку по лицу еще пару раз, но пусть пока поживет. придерживаюсь позиции, что 15 лет все-таки не совсем подходящий возраст для ухода в мир иной, правда ведь? — гриффиндорец посмотрел девушке в глаза, после чего его взгляд на долю секунды опустился чуть ниже, и на его щеках появился ярко выраженный румянец. — Т/И, ты без футболки, на тебе только белье. — сука! приношу свои извинения, я чертова неудачница. — девушка бросила окровавленную ватку на постель, прикрыла грудь рукой и задернула ширму. — ты ничего не видел, тебе все ясно, Уизли? одно слово — и твой язык горит в пылающем пламени костра, один взгляд — и твои глазные яблоки будут проколоты осиновым колом! — слушаюсь и повинуюсь. — Рон хохотнул, вставляя ватку в одну из ноздрей.