глава 22.

— закрой эти чертовы шторы, Дафна! дай мне выспаться, сегодня последний выходной! — Астория кинула перьевой подушкой в старшую сестру, которая любила умиротворенно перечитывать классические романы в лучах пробуждающегося солнца. — заткнись, твои вопли мешают мне гораздо больше, Гринграсс. — теперь подушка полетела в Т/И, которая после очередной бессонной ночи пыталась закрыть глаза и хоть пару часов полежать в кровати без преследующих ее после событий лета кошмаров. — вы только посмотрите на нее! ты опять пару часов после полуночи ворочалась в постели с криками о помощи, из твоего раскрытого рта вытекала вязкая всепоглощающая жидкость, опять вокруг тебя летали эти мерзкие, мерцающие черные частицы. ты будто из психического или, что еще хуже, наркологического диспансера сбежала, и говоришь мне, что я нарушаю твою последнюю стадию медленного сна? я запросто могу донести на тебя Снейпу, и он с превеликим удовольствием отправит тебя прямиком в больницу Святого Мунго на пожизненное лечение, помяни мое слово! — пару дней назад ее бросил парень из-за того, что она приревновала его к двоюродной сестре, и чуть не повырывала ей все патлы. — Т/И стала привыкать к вечному поселению ангела у себя в голове, ведь она часто помогала ей и иногда выискивала самую грязную и подлую информацию о необходимых людях (в разумных пределах, естественно). — раз это твоя привычная манера общения, мне кажется абсолютно здравым решение того парня о разрыве ваших отношений. Глаза младшей Гринграсс заблестели огнями ярой ненависти, и она, вскочив с постели, набросилась на девушку, приземлившись коленками ей на ребра и попыталась придушить белоснежной простыней. — даже не заикайся о нем, ведьма! с моими связями я запросто отправлю тебя догнивать последние дни жизни в Азкабане, ясно тебе? — ее парень во время отпуска в Массачусетсе познакомился с девушкой из Ильвермони, которая в последствии их бурного романа перевелась на 4 курс на факультет Пуффендуй. — как ее взяли? из сторонних школ ведь не переводят. — связи его родителей. они работают в Министерстве Магии, Амбридж ведь послана оттуда, а за солидную взятку она неплохо так постаралась и повлияла на непреклонного в своих принципах Дамблдора. — Вивьен поведывала все это таким будничным тоном, будто предки Т/И тоже не прочь были узнавать последние новости и сплетни из проверенных источников. — чего молчишь, крошка? мои угрозы обдумываешь? — нет, придумываю, как скинуть тебя с себя без летального исхода. прекрати душить меня, Гринграсс, это закончится плохо лишь для тебя. — пару дней назад ты лежала без сознания в больничном крыле после удушья, если мне память не изменяет? клянись, что больше никогда не заикнешься о Дженсоне, тебе ясно? и заруби себе на носу, у нас с ним лишь временный перерыв, так сказать, проветриться, передохнуть, переосмыслить наши отношения. я понятно объясняю? — такой перерыв, что он нашел во время него другую? Астория молниеносно запустила свои цепкие пальцы в волосы Т/И и дернула их в сторону со всей силы, отчего девушка ударилась виском об торчащий деревянный вензель на изголовье кровати. Гринграсс схватилась руками за плечи сожительницы и впилась в них острыми ноготками, выкрашенными в темно-бордовый цвет, оставляя на заметные багровые следы. — угомонись, ты вконец спятила! притормози, глубоко подыши, поочередно — раз через нос, раз через рот, должно полегчать. Астория лишь с бóльшим гневом дернула голову девушки, на что Т/И высвободила руку из-под одеяла и одним движением отшвырнула назойливую слизеринку в комод недалеко от стола, за которым сидела Дафна. — Дженсон с пуффендуйкой Кауфманн, она перевелась из Ильвермони ради твоего боготворимого воздыхателя. — Т/И выдохнула и присела рядом с девушкой, которая аккуратно приземлилась у комода и опустила голову на колени, посапывая носом. — мне жаль, Астория, но такова жизнь: жестокая, неоднозначная, суровая. у меня трудности с эмпатией, но скажу лично тебе по-секрету — если не будешь распускать сопли и лить напрасные слезы, быстрее переболит и забудется. и оторвись где-нибудь в ближайшее время, устрой вечеринку и на ней публично опозорь этого гулящего козла. un contrat?договорились? — oui, le contrat.да, договорились. — Астория пожала руку девушке и уткнулась лбом в ее выпирающие ключицы, обтянутые бледной кожей, продолжая посапывать. — прошу простить меня за те…так скажем, эмоциональные выбросы. я не в ладах с гневом и страхом, иногда они будто управляют мной, как марионеткой. просто…у тебя когда-нибудь были отношения, которые ты вытягивала из болота, высасывала из пальца, лишь бы не расставаться с этим человеком? Перед глазами Т/И проплыл образ высокого парня с темными каштановыми волосами, необычно яркими медово-янтарными глазами и с пристрастием к одежде на пару размеров больше с большим количеством пятен, заплаток и вышивок. — нет, к счастью, не было. — девушка соврала, ведь желания ворошить память у нее не было от слова совсем. — у меня не самый богатый опыт отношений среди сверстников в мои 15, уж поверь. я редко связывалась с людьми верного сорта, отчего почти все мои партнеры либо отсиживают срок в тюрьме, либо отправились на тот свет и посмертно обречены на вечную каторгу. — кроме одного, да? брось, разве не хочешь вспомнить что-то о Нем? — завались, Вивьен. ты начинаешь раздражать каждую клеточку моего живого организма все больше и больше. Послышались 3 приглушенных стука в дверь, будто с ней соприкасались не костяшки рук, а боковая сторона ладонями. Т/И поднялась с ворсового ковра и открыла дверь, предварительно стряхнув мелкие нитки с задней части штанов. — салют, чудесная. у меня для вас замечательнейшая новость! — девушка ужаснулась, увидев Тео, висящего в воздухе над крутой лестницей, ведущей в женское крыло спален. — какого черта, Нотт? — мы устраиваем вечеринку в честь начала учебного года сегодня в 10 в общей гостиной. меня послали передать приглашения для вас с Дафной. — парень протянул девушке два конверта с изумрудными печатями, подписанные аккуратным почерком Забини. Т/И забрала два конверта и отлевитировала Гринграсс предназначенный для нее. — «Для первых красавиц Слизерина». пафосно, ничего не скажешь. я подумаю. а сейчас —катись отсюда, кучерявый. — если соберешься осчастливить простых смертных своим присутствием, оденься по-наряднее, желательно не как в последний путь! — девушка кинула в слизеринца первый попавшийся под руку карандаш и попала четко в затылок. — черт. меткость первоклассного охотника? — это у меня в крови, Нотт. *** — девушка, Вы видимо дверью ошиблись, издательство Vogue Italia не у нас, оно в соседнем здании. — Дафна присвистнула, увидев Т/И в черном атласном платье чуть выше колена с открытыми плечами и съемными рукавами. — а если… — нет, рукава — обязательный атрибут образа. а ты, вижу, не изменяешь своим традициям? признаюсь честно, изумрудный смотрится на тебе невообразимо. Дафна была одета в шелковое платье чуть короче, чем у Т/И и с объемными рукавами-фонариками. На ее ногах блестели туфли с Т-образной застежкой темно-серого цвета, а в руках сверкал клатч цвета зеленого меланжа. В волосах виднелись массивные заколки с переливающимися стразами, на аккуратные пальцы были надеты массивные перстни с разного сорта драгоценными камнями. Т/И захватила с собой небольшую черную сумку, куда кинула пару пачек любимых сигарет и несколько блистеров таблеток от разных побочных эффектов, появляющихся после большого количества выпитого алкоголя. В гостиной собралось почти две трети приглашенных, когда Две первые красавицы Слизерина спустились из женских спален под овации и свист доброй половины присутствующих. Большинство учеников уже нетрезво отжигали на импровизированном танцполе под громкую клубную музыку, которая нещадно пробивала барабанные перепонки, а кто-то еще громко переговаривался с приятелями на зеленых диванах у разожженного камина, пытаясь перекрикнуть хаотичый бит звукового беспорядка, звучащего в помещении. — что ж. это черный, да? — Теодор, пока еще в здравом состоянии ума, закинул свою громоздкую руку ей на плечи. — руки, Нотт. если не страдаешь симптомами дальтонизма, не задавай такие бессмысленные вопросы. я одеваюсь по своему эмоциональному состоянию. — светлых оттенков в твоем гардеробе не ожидать, правильно понимаю? — именно. где Забини? Слизеринец убрал прилипшую каштановую кучеряшку со лба и заправил ее за ухо, заостряя внимание девушки на его кольцах. — только им и интересуешься, чудесная. общение со мной настолько бесперспективно? я уже говорил, что даже в черном ты выглядишь прелестно? — где Блейз, Нотт? — парень возмущенно фыркнул и указал на дальний угол комнаты, где восседал мулат с небольшим блокнотом в руках и что-то аккуратно записывал. — благодарю. и да, кольцо. — слизеринец усмехнулся, снял с мизинца серебряное кольцо девушки и вложил ей в ладонь. — ведешь личный дневник, принцесса? — девушка подошла к Забини сзади, пытаясь заглянуть в его рукописи, но тот инстинктивно захлопнул тетрадь и поднял свои глаза на приятельницу, по пути осмотрев ее вечерний наряд. — и вам не хворать, чудесная. даже если и так, кто запретит мне? каждый человек в праве сам решать куда выливать свои эмоции, и бумага — один из самых безопасных из них. — что верно, то верно, не поспоришь. там Дафна спустилась, тебя искала. Слизеринец заметно оживился, провел рукой по коротко подстриженным темным волосам, протер лоб нагрудным платочком и направился в сторону сожительницы Т/Ф, которая беседовала со своими друзьями, держа в руках бокал дорогого шампанского. Т/И рванулась с места к креслу, где Забини впопыхах оставил блокнот и открыла его на той странице, где лежала красивая металлическая закладка в виде аккуратной змеи, проползающей мимо ровных строк текста. «В том мире сюрреалистическом, Где души потеряют все возможности и цену, Жизнь, как иллюзия, оптическа, Как лабиринт с неоднозначным входом и без выхода. Идешь по темной узкой топкой полосе, Где каждый шаг — это смертельная опасность, Где листья покрывают человека тяжкий грех, И каждый вырывающийся звук — с окраской. В беспомощных попытках найти выход, Когда путь кажется дотошно бесконечным, Ты опускаешься в безумный мир клинический, Он в коме, будто в беспробудной власти сатанической.» — впечатляет. — девушка буквально прочувствовала что Вивьен тоже испытывает восхищение перед стихотворными переплетенными строчками, которые были написаны с ровным отступом от полей, как и полагалось стихотворным произведениям. — верно он выразился - выплескивать эмоции на бумагу это не только самый безопасный способ, но и самый полезный. — интересно, а песни он писать умеет?