глава 24.

— доброго времени суток, вольномыслящий. — девушка постучалась в дверь и заглянула в мужскую спальню, где находился только мулат, развалившийся в кровати, прогуливая первое занятие.  — и вам того же, чудесная. — парень закрыл уже известную девушке тетрадь и подвинулся на край кровати, подзывая ее сесть.  — у меня к тебе достаточно заманчивое предложение, Забини. интересует?  — зависит от того, что потребуется от меня и что я получу взамен.  — пару дней тому назад я наткнулась на твою тетрадь в гостиной, когда у нас проходила вечеринка и не смогла устоять перед соблазном заглянуть в нее. хотела в первую очередь выразить свое почтение и уважение к твоему литературному слогу в «Темном подземелье демонов», потому что я люблю своего рода «тяжелые стихотворения» с характерным для них подтоном. во вторую очередь, я заметила, что у тебя есть отдельный блок легких сочинений — «Утопающие в отражении», которые бы неплохо легли на музыкальные композиции. понимаешь, к чему ведет логическая цепь, которую я выстраиваю?  — пока сложно сказать. — мулат поджег сигарету бронзовым чикфайером и любезно предоставил зажигалку девушке, от которой она была не в силах отказаться. Выдохнув серый клуб дыма, который еще отдавал бурной смесью мяты и табака, Т/И продолжила. — предлагаю тебе создать музыкальную группу. — Блейз подавился сигаретой и согнулся пополам в пояснице. — прошу прощения?  — мы можем собрать полноценный музыкальный коллектив. тебе необходимы еще синонимы, или после долгого сна твой мозг медленнее обрабатывает информацию? — Блейз прищурился и всмотрелся в карие глаза девушки, которые светились от восхищения идеей и выброса дофамина и очень диссонировали с ее слегка ядовитым тоном голоса, после чего встал с кровати и принялся измерять комнату размашистыми шагами. — c'est l'idée la plus présomptueuse que j'ai jamais entendue. qui de notre entourage peut faire partie du groupe? ils sont tous impuissants et insignifiants. à moins que Nott… — Nott joue sur quelque chose? — слизеринец резко развернулся на подругу, вспоминая, как давно она в совершенстве владеет французским.  — буквально пару лет, я начинала с «Собора Парижской Богоматери». у меня не было корректного перевода, что стало главным стимулом к его изучению.  — ты владеешь легилименцией?  — нет, просто ты не владеешь способностью скрывать свои эмоции. это лишь психология, Забини. так что, Нотт играет? — нет, он никогда не был успешен в игре на рояле, по крайней мере, такого мнения придерживался его отец. ему больше нравилось стучать по его крышке, нежели составлять гармонию в клавишах и по несколько часов подряд играть многоступенчатые арпеджио.  — но ведь есть огромное разнообразие ударных. — на ударных, по мнению аристократии, играют лишь маглы-пьяницы в обшарпанных пабах. зато он неплохо поет, хоть и просит об этом никому не трепаться. Т/И решила промолчать, что знает об этом от Вивьен и решила, что лучшим выходом в этой ситуации будет детальное обсуждение первоначального вопроса.  — так все же, я хотела выслушать лично твое мнение на этот счет. с Ноттом мне не составит особого труда договориться, а вот твой ответ я не горю желанием вытаскивать манипуляциями.  — ты знаешь, что если наши с Ноттом родители просекут эту фишку, то в Хогвартс мы больше не вернемся и будем гнить в кандалах в сырых подземельях до скончания своих никчемных жизней? — оптимистичный настрой. а если я ручаюсь, что они не узнают? — для этого необходимо отсечь головы всем сплетницам чистокровного факультета, Т/И.  — в этом случае цель оправдывает средства. — Забини усмехнулся, кинул потухающий окурок на деревянный пол и затоптал высоким каблуком лакированных туфель. — а если серьезно, латинские маскирующие заговоры позволяют менять внешность не хуже оборотного при помощи заговореного предмета. — например? — карнавальная маска. надеваешь маску —внешность меняется по твоим предварительным настройкам, снимаешь — внешность возвращается.   — почему нельзя выбрать предмет поменьше — кольцо, кулон? — глаза. — предупредила ангел, и Т/И поняла ее с полуслова. — единственное, что заговоры не могут изменить — это цвет глаз и взгляд человека, который у каждого уникальный и может стать отличительной чертой.  Забини достал из портсигара еще одну сигарету, вставил в мундштук и уставился в окно, за которым лил холодный осенний дождь. — я могу дать тебе некоторые из своих стихотворений на изучение. если их формат тебя устроит, я согласен на деловое сотрудничество. — спустя пару минут ответил мулат, делая очередную затяжку табака с вишнево-древесным привкусом. — невероятно. по рукам?  Забини пожал ухмыляющейся девушке руку, после чего притянул ее кисть к себе и поцеловал ее тыльную сторону. Т/И в немом вопросе приподняла бровь, и в комнате воцарилась мертвая тишина.  — это было странно, верно полагаю?  — довольно мерзко, но терпимо.  *** Т/И сидела за столом Гриффиндора в Большом Зале, безмятежно выпивая третью чашку мятного латте и взахлеб читая «1984» Джорджа Оруэлла. Она целенаправленно игнорировала попытки Гермионы завязать диалог, ведь весь сознательный возраст не переносила, когда в ее читательские часы врывался назойливый фактор-раздражитель и пытался отвлечь от сия увлекательного занятия. — о чем хотя-бы читаешь? — гриффиндорка пыталась не показывать явное разочарование на своем лице, но редкие морщинки на ее лбу показывали обратное. — о судьбе людского рода в руках бесчеловечной диктатуры, об уловках пропагандистов и тоталитарном режиме. — близсидящие к девушке обернулись на нее, и на пару мгновений вокруг них воцарился купол тишины, который почти сразу же рассеялся, когда Грейнджер вновь заговорила. — я думала, ты предпочитаешь романы. — Гермиона завязала свою кучерявую копну волос в пучок каштановой резинкой и положила себе в тарелку добавку печеного картофеля.  — нужно же хоть какое-то разнообразие время от времени.  За девушками, будто рыжим вихрем, пронеслись близнецы, один из которых сдернул с волос умницы Грейнджер резинку и надел себе на запястье, ехидно улыбаясь.  — тебе так больше идет, красавица! — Фред подмигнул гриффиндорке и плюхнулся на скамейку справа от Джорджа. Рон выронил из руки вилку и подавился курицей, которую так старательно запихивал в глотку, на что Гарри со всей силы ударил его по спине, это вызвало сильный приступ кашля. — к тому же, зачем читать романы на бумаге, если схожие сюжеты происходят и в нашей обывательской жизни. — Грейнджер ударила Т/И злосчастным учебником по голове, после чего закрыла лицо ладонями, пытаясь скрыть покрасневшие от смущения щеки.  Вдруг в окно влетел устрашавшего вида черный ворон, издававший душераздерающие крики, похожие на крики умирающих в страданиях и мучениях людей. Размах его крыльев превосходил половину каждого из факультетских столов, глаза светились алым пламенем и вызывали мелкую дрожь по телу, а хвост блестел металлическим оттенком, будто в него были вставлены серебряные наточенные до упора кинжалы, которые вот-вот вылетят из оперения и отсекут ученикам головы. За вороном, словно вуалью, тянулся черный шлейф из душ умерших, который пропитывал воздух ощущением страха и безысходности и высасывал жизненную энергию, словно огромный дементор.  Ученики принялись разбегаться в стороны с испугом в глазах и громкими криками, а учителя пытались каким-то образом убрать огромное крылатое существо, парящее в воздухе, но то не поддавалось воздействию ни одного заклинания, даже самого мощного, вырывавшегося из палочки профессора Дамблдора. Т/И рывком вытащила Гермиону из-за стола, крепко схватила ее за плечи и со всех ног потащила к выходу, у которого к тому моменту уже столпилась огромная толпа перепуганных студентов. Ворон стремительно приближался, не оставляя детям времени выбежать из Зала и переместиться в безопасное место. Т/И, оказавшись замыкающей в огромной толпе и попадая почти под острый смыкающийся и размывающийся клюв птицы Тьмы, толкнула Грейнджер в раскрытые руки Рона в тот момент, когда массивные двери уже почти полностью закрылись. Птица схватила девушку в свой огромный клюв и подняла высоко над землей, заставляя посмотреть в ее огромные глаза, в которых, приглядевшись, слизеринка увидела одно из своих воспоминаний с единственным человеком, которого она действительно боялась. «Девочка с длинными пурпурными косами сидела на скрипучей кровати в комнате Аньес, служанки их добропорядочных соседей. Вчитываясь в мелкий текст «Вишневого сада» (в великолепном переводе Т. Гриффитса, как было помечено на шероховатой обложке) и полностью погружаясь в атмосферу описанных на бумаге ландшафтов, девушка не заметила, как в комнату вошел высокий молодой человек, который был похож на студента пригородного колледжа.Однако одет он был в дорогие костюм и ботинки, в руке держал толстый том, на руке блестели дорогие золотые часы. На его лице сияла легкая улыбка, а глаза были обращены на нее — они были серыми, пронзительными, с темными ресницами, которые придавали им глубину и выразительность. — думал, ты уже спишь, Т/И.  Девочка заметно оживилась при виде юноши, с которым была в крепких дружеских отношениях.  — нет, что Вы, сэр, я лишь читаю. — Чехов? знаешь, весьма недурно для твоего возраста, иногда полезно читать зарубежную классику.  — я только начала эту книгу, сэр. знаете,  в доме Барнсов меня не пустят в библиотеку до 12 лет, мол, испорчу их заветные фолианты и вековые книги, а Аньес дает мне читать что-то из своего. это так глупо, сэр…они же сами не читают. к тому же, не считаете ли Вы, сэр, что ограничивать ребенка в чтении — бред? как по-другому мне познавать мир, если дети в моей низшей школе только по слогам читают?  — значит, они не стремятся получать знания и просветляться, Т/И. возможно, им это и не нужно вовсе.  — правильно Вы сказали, сэр — не стремятся. недавно миссис Барнс попросила Глорию почитать Патриции перед сном, а когда я тактично отказалась, меня заперли на чердаке над детской, сумасшедшие создания. так она без картинок не понимает и буквы плохо различает! в 7 лет и не знать азбуки? так глупо.  — ты слишком категорична, Т/И. ты должна подписать эту бумагу, — сказал он, протягивая ей лист. Девочка оторвала взгляд от книги. Парень завязывал длинные каштановые волосы резинкой, подходящей ему по их цвету. Хотя лицо его было спокойным, он производил впечатление человека властного и уверенного в себе. — что это, сэр?  — лишь официальная бумага, что я могу забрать тебя к себе на летние каникулы.  — Вы обучите меня новым приемам из боевых искусств, сэр? французскому? а библиотека у Вас есть? а что-нибудь…про магию расскажете, поможете мне ей управлять? — девочка отложила книгу на тумбочку и уставилась на молодого человека с янтарными звездочками в карих глазах. — ты изучала сборник, который я передавал тебе в прошлом году? — девочка кивнула, — сигнальные огоньки ты разобрала?  Девочка выпустила из ладони несколько небольших искр, на что юноша кивнул и слегка улыбнулся.  — моя книга у тебя с собой, Т/И?  — да, сэр, я знала, что вы приедете.  — дай ее сюда.  Девочка достала из под кровати Аньес толстый том. На обложке был изображен портрет в полный рост мужчины, облаченного в серебряные латы. В левой руке он держал меч, а правой опирался на щит с фамильным витиеватым гербом. Позади него стояло трое вооруженных людей, одетых в подобные же костюмы. Рядом с ними, в кожаных доспехах, с копьем в руке и мечом в другой, стоял человек в плаще. Его лицо было в тени капюшона, отчего его не было видно, а на руках были красные перчатки.  — я всегда хотела спросить, сэр, имеет ли смысл или историю это изображение на обложке? — ох, это мои предки, которые жили в 13 веке. знатные были люди, ничего не скажешь. только они все умерли. — соболезную. причина была известна? — почти все представители рода слегли от тифа, который в то время распространился в Европе.» Как только девушка вынырнула из пленяющих глаз хищной птицы, ей в руки упало запечатанное черной восковой печатью письмо, после чего ворон мгновенно испарился, будто не находился в этом измерении последние несколько минут, которые Т/И считала своими последними в этом никчемном мире смертных. она в свободном падении полетела вниз и разбилась бы, если бы не подоспевшая вовремя профессор Макгонагалл, которая помогла ей встать и заставила вскрыть письмо.  В письме красовался фрагмент вырванной страницы из какого-то древнего собрания или фоллианта, который слизеринка мгновенно узнала, но решила не озвучивать свои догадки, которые уже, скорее всего, просмотрел профессор Снейп и просто вчиталась в текст.  «Вампиры — существа, представляющие собой оживленные трупы людей, в которых обитают души умерших. Внешне очень похожи на живых людей, которыми они были до своей смерти, только, чаще всего, в разы привлекательнее. Вампиры неуязвимы и бессмертны, питаются и выживают за счёт крови, обычно человеческой, могут превращать других людей в вампиров путем укусов, реже обладают особыми способностями.  Выходит, что эти хладнокровные существа почти полноценные машины для убийств, которые сделают все ради человеческой плоти. Оглядываясь назад в историю, мы можем найти несколько признаков их существования…» Два слова были подчеркнуты красными чернилами, а внизу страничка была подписана торопливым почерком, что сделало его более узнаваемым и ужасающим для девушки.  жажду нашей встречи, Т/И. М.В.