Воспоминания

Перед глазами возникали картины – одна за другой. Вот она сидит, скрестив ноги по-турецки. Перед ней сидит Гилли и оглушительно смеётся. Вот они сидят на крыше поезда, грохочущего по рельсам. Грохот такой громкий, что они даже не пытаются разговаривать. У всех лица в грязи, но они смеются: смеются, что сели на поезд, не платя за проезд, смеются, что едут из тех мест, где им было плохо, смеются, что они тут, все вместе. Вот она на импровизированной сцене и медленно идёт по канату, подвешенному на сомнительной прочности распорках. Играет какая-то попсовая песня. Она видит, что из-за кулис за ней подглядывает Лора, судорожно сжимая жонглёрские кольца. Ева резко открыла глаза. Хватит. Рядом сидел Роб и смотрел на неё так... Она подумала, что если он умрёт раньше неё, то она никогда не забудет эти широко раскрытые зелёные глаза. Роберт попытался улыбнуться, но тщетно. - Мне тебя утешить? - Ты что идиот?! – Ева быстро оттолкнула его и вскочила. - Я хотел утешить тебя. - Это так ты хотел меня утешить! Ты совсем спятил! – раньше Ева умела кричать так, что лопались стёкла, а теперь способна только шептать. Она даже удивилась, что ещё способна раздражаться. Но всё равно она очень давно не испытывала такой спектр эмоций. Девушка улыбнулась про себя и пошла в свою комнату. Она разозлилась! - Чёрт! Она плюхнулась на койку и закрыла лицо руками. Роб аккуратно заглянул в комнату. - Ты как? - Иди к чёрту! Ей хотелось заснуть, но стоило закрыть глаза, как воспоминания набрасывались на неё, пытаясь загрызть в клочья. Она помнила, как они обычно разминались перед выходом на сцену. Соревновались кто легче вывернет плечо наизнанку. Скрещивали запястья над головой и прокручивали руки назад. Стоя в кругу. Остальные циркачи всегда над ними смеялись: - Думаете вы особенные? Думаете если встанете тут в кружочек у вас будет побольше деньжат? Ха! - Ой, Гордон, отстань от детей. Они больные на всю голову. Группа циркачей наблюдала за ними со смехом и попивая пиво. Они могли говорить всё, что им вздумается, но никогда их не трогали. Впрочем, они привыкли не обращать на этих людей внимания, они были злые лишь на словах. Однажды Бронвин вмазала одному из них, и они перестали приближаться ближе, чем на три метра. - Эй! Да, мы особенные. Что было после Ева помнит плохо. Всё смешалось, она помнит, как отлетела в другой конец комнаты. И как Дженсен вытащил её из комнаты. А больше ничего. Ева открыла глаза. Так больше не может продолжаться. Она просто себя убьёт. Что может и неплохо. Недавно у них продырявилась обшивка над одним из отсеков в северном крыле. Из-за этого им с Робом пришлось выйти в космос и починить обшивку. Когда-то давно они часто клянчили у Мэй поболтаться в открытом космосе на верёвке. Она улыбнулась как будто заново проживая этот диалог: - Мисс, я выполнил задание, можно я… - Нет. И я Мэй. - Но вы даже не услышали вопрос… - Дженсен улыбнулся своей голливудской улыбкой. - Дженсен, привет! – Ева подмигнула Дженсену – Мэй, я закопала три саженца, но я не уверена, это уже двадцать четвёртая попытка. Я работала весь день, не могу ли я… Мэй подняла брови и повернулась к Еве: - Никаких подмигиваний! Учись, Дженсен, как надо просить развлечения. Иди, но не больше получаса. Тросы на складе. Ева кокетливо улыбнулась. Она изменилась. Раньше ей даже не пришло бы в голову вспоминать этот отрывок. А теперь изгрызал её изнутри.