Глава три.

— Ты платишь, — сухо сказал Майкл, с глухим стуком поставив деревянный ящик с дешёвым пивом на поцарапанную стойку кассы. На этикетках красовались потёртые этикетки с ядовито-жёлтыми буквами — «Pisswasser», бюджетный вариант для тех, кому плевать на вкус. — Эмх... Это была не моя инициатива заезжать сюда, — возразил было Уэйд, но, поймав на себе тяжёлый, пронизывающий до костей взгляд Тревора, он тут же сник, полез в карман своих выцветших джинсов и с нервным шорохом извлёк несколько мятых, пропахших потом и табаком купюр. Кассир, угрюмый парень с проколотой бровью, равнодушно пробил чек, и покупка была оплачена. Де Санта уже подхватил ящик, чуть не выронив его от неожиданной тяжести, и понёс к машине, стараясь не споткнуться о высокий порог. Все быстро расселись: Тревор плюхнулся за руль, с силой захлопнув дверцу; Майкл занял пассажирское кресло, с хрустом откинувшись на потёртую обивку; Уэйд забился сзади, прижимая к груди полупустой пакет с попкорном, который уже начал черстветь на жаре. — В Binco? — бросил Тревор, даже не глядя на спутников, и завёл двигатель, который взревел, как раненый зверь. — Да, поехали, — кивнул Майкл, поправляя зеркало заднего вида и бросая взгляд на своё отражение в пыльном стекле. --- Часом позднее всё, что было запланировано, оказалось выполнено. Новая рубашка с ярким гавайским узором — пальмы, пылающие закаты и пёстрые цветы — сидела на Майкле идеально, подчёркивая его широкие плечи и удачно скрывая начинающийся животик, который выдавала лишь слегка натянутая ткань у пуговиц. Он чувствовал себя почти молодым, почти свободным. Укладка его слегка отросших тёмных волос, которую он тщательно выстраивал утром перед зеркалом в трейлере, уже начала терять форму под порывами сухого пустынного ветра, приобретая небрежный, почти бунтарский вид — будто он готовился не к вечеру в баре, а к ограблению банка. — А в итоге? Куда мы едем? — неуверенно спросил Уэйд, переводя нервный взгляд с Тревора на дорогу и обратно. — Может, в «Dusty's» заедем, перекусим? Или в тир завалимся? — В тир, — отрезал Тревор, не поворачивая головы, и сделал глубокий глоток из только что открытой банки. Тёплое пиво, в котором уже почти не было газа, шипело и пенилось, проливаясь на его засаленную майку тёмными каплями. — Как раз научишься стрелять хоть из чего-нибудь и перестанешь быть бесполезным мешком с потрохами! Спустя пять минут напряжённого молчания, нарушаемого лишь гулким рёвом двигателя и свистом ветра, врывающегося через приоткрытое окно, Уэйд снова подал робкий голос: — Может, радио включишь? Молчание слишком сгущает краски ожидания, знаешь... — Запомни, Уэйд, — произнёс Филипс диктаторским тоном, подняв указательный палец, как учитель на лекции. — Никогда не жди от ожидаемого чего-то хорошего. Ожидание — это яд для дураков. Спонтанность — вот что движет жизнью. — Не думал, что в тебе есть что-то философское, Ти, — усмехнулся Майкл, глядя в боковое окно на проплывающие мимо кактусы и обветшалые заборы. — Буду помнить, Тревор! — закивал Уэйд с энтузиазмом, будто записывая это в мысленный блокнот. — Так что — радио включим? — Каков смысл, пустоголовое ты создание? — фыркнул Тревор, тыча пальцем вперёд, через лобовое стекло. — Мы уже почти доехали! Смотри — вон та вывеска, которую даже слепой увидит. Спустя минуту внедорожник с визгом притормозил и лихо припарковался прямо у входа в «Амму-Нацию» с пристроенным тиром — серым бетонным коробом с облупившейся краской и плакатом, рекламирующим скидки на гранатомёты. С манерами у обоих старших товарищей были очевидные проблемы: они вылезли из машины, с грохотом захлопнув двери, и даже не удостоили продавца за стеклянной витриной взглядом. Лишь Уэйд, вечно стеснительный и излишне воспитанный, выдавил что-то вроде «доброго дня», получив в ответ равнодушный кивок от угрюмого бородача за прилавком. — Из чего мне учиться стрелять? — начал парень, оглядывая стеллажи с оружием, где стволы поблёскивали под тусклым неоновым светом, а воздух пах порохом и машинным маслом. — Из ПП, — быстро бросил Тревор, снимая с витрины компактный пистолет-пулемёт и буквально впихивая его в руки Уэйду. Тот чуть не выронил оружие, не ожидая тяжести, и замер с растерянным видом, держа холодный металл в неуклюжих пальцах. — А может, его сначала надо научить стрельбе из винтовки? — решил было возразить Майкл, скрестив руки на груди. — База, понимаешь? Прицельная стрельба, дыхание, техника спуска курка... А не просто отстрел очередей. — А может, я сам решу, из чего ему учиться? — огрызнулся Тревор, сверкнув глазами и вплотную приблизившись к Де Санте. — Да хрена с два! Ты нихера не знаешь! — нахмурился Майкл, делая шаг вперёд, так что их плечи почти соприкоснулись. — Ты даже сам стреляешь, как психопат — очередями на звук, а не на цель! — Вау, да я вижу, ты у нас с педагогическим образованием по стрельбе? — раскинув руки, ответил Филипс с театральным удивлением, а затем резко развернулся к Уэйду, который стоял, как застигнутый врасплох школьник. — Скажи, мне: с чего тебе будет проще стрелять? — Эээ... С винтовки? Наверное... — неуверенно проблеял Геберт, переводя панический взгляд с одного «наставника» на другого. — А я вот думаю — из ПП! — рявкнул Тревор, хватая Уэйда за плечо и встряхивая его, как тряпичную куклу. — Послушай меня, умного человека, а не этого жиртреста с кризисом среднего возраста: из ПП быстрее и легче научиться попадать. Очередь — и все дела! Не надо выцеливать, не надо задерживать дыхание. — От меня хотя бы не несёт мочой, в отличие от тебя, спортсмен гребаный! — парировал Майкл, указав на грязные пятна на штанах Тревора и скривив нос. Это напоминало ссору двух малолеток в песочнице, которые никак не могли поделить совок. Уэйд стоял между ними с пистолетом-пулемётом в руках, чувствуя себя мячом в жестокой игре в пинг-понг, и отчаянно желал, чтобы земля разверзлась под его ногами. — Уэйд! — окликнул его Майкл, выведя парня из ступора. — Да, Майкл?.. — Уэйд отвёл взгляд от плаката с полуобнажённой девушкой в камуфляжном бикини, который он с нездоровым интересом разглядывал уже минуту, пытаясь спрятаться от реальности. — Бери этот ёбаный ПП и учись стрелять, а потом будешь осваивать пистолет, — процедил Де Санта, сверкнув глазами. — Иначе я тебе сам выну толстую кишку через твой же рот, если ты не будешь попадать в мишень! Уэйд застыл в ступоре, раскрыв рот. Вероятно, его напугала такая пугающая прямота и грубость от Майкла, который обычно хотя бы пытался казаться цивилизованным. В этот момент Де Санта был пугающе похож на своего лучшего друга — тот же безумный блеск в глазах, та же готовая взорваться агрессия. Для Уэйда это было чем-то неестественным, словно он увидел Майкла без привычной маски. Пока парень с дредами неуклюже пытался попасть в дешёвую картонную мишень, изображавшую голову грабителя, то и дело промахиваясь и чертыхаясь, Майкл и Тревор уселись за шаткий пластиковый столик у стены, где под ногами хрустели окурки и пустые гильзы. Они открыли по бутылке, и с шипением разлилась тёплая пена. — А знаешь что, пончик?.. — начал Тревор, откидываясь на спинку стула и поднимая бутылку в насмешливом тосте. — Ну диктуй, — устало ответил Майкл, делая глоток и морщась от горьковатого вкуса. — Я заметил, ты перестал быть размазнёй и стальной тряпкой, как раньше, — прищурился Тревор. — В тебе появилась эта... как ее там.. искра. Вот! Словно ты снова готов к действию, к жизни, а не к тому, чтобы прятаться в своём особнячке за зелёными заборами. — А я заметил, что ты снова находишь во мне изъяны, — огрызнулся Майкл, но в голосе его не было прежней злости, скорее усталая усмешка. — Сейчас мы говорим о тебе, и на твоём месте я бы послушал дельный совет, а не вставлял свои грёбаные «пять копеек», — настаивал Тревор, постучав костяшками по столу. — Если я буду постоянно слушать твою демагогию, у меня вскипят мозги, — вздохнул Майкл. — Мне кажется, тебе нравится разыгрывать между нами игру в «Отцы и дети». Я вижу, даже с Уэйдом ты выстраиваешь эту иерархию, будто ты его батя. — Конечно, это же я начал играть в ролевые игры с Франклином, говоря: «Я хотел бы иметь такого же сына, как он», — усмехнулся Тревор, откинув голову и уставившись в потолок, где висела тусклая лампа. — Если ты живёшь в моём доме, терпи мои слова. Или вали обратно к своей жирной манде, или.. как ты её там называешь?Мэээнди. — Два психа в одном трейлере — не многовато ли будет? — хмыкнул Майкл, но в голосе проскользнула горькая ирония. — А тебя что-то не устраивает, пирожочек? — прищурился Тревор, подаваясь вперёд, и его лицо оказалось в опасной близости. — Да прекрати же ты наконец называть меня так! — взорвался Майкл, с грохотом стукнув бутылкой о стол так, что пиво выплеснулось на грязный пластик. — Скоро я съеду, и ебать мозги тебе больше некому! Будешь сам вариться в своём психозе! — Я очень рад этому! — рявкнул Тревор, но в голосе его проскользнула какая-то фальшивая, надтреснутая нота, которую он попытался скрыть за наигранной бодростью. — Мне как раз одному, без тебя-то, жилось куда лучше! — Раз тебе одному лучше жилось, — вдруг тихо, почти шёпотом, спросил Майкл, глядя прямо в глаза собеседнику, — почему же мне пришлось «залечь на дно» именно у тебя? Почему ты не отправил меня в мотель, не бросил на дороге, а притащил сюда? Ведь это же ты предложил! Тревор замолчал. Он медленно повернул голову в сторону грязного окна, за которым виднелась бескрайняя пустыня, подсвеченная закатом. Потом оглядел тир, пожал плечами, поджал губы и скосил глаза, будто говоря: «А чёрт его знает». С этой же неопределённой, растерянной физиономией он всё-таки выдавил из себя слова: — Возможно, потому что у меня остались прежние чувства тёплой дружбы к тебе или... — голос его стал ниже, почти интимным, без привычной хриплой агрессии, а взгляд потеплел. Он определенно шутит. Но закончить свою браваду он не успел. С другой стороны тира раздался радостный, пронзительный крик: — Я закончил стрелять! — завопил Уэйд, стоя с дымящимся ПП в руках и сияющей улыбкой на лице, всё ещё покрытом разводами маркера. Это, наверное, было хорошо в какой-то степени. Возможно, то, что хотел сказать Филипс, не стоило произносить вслух — оно было слишком сырым, слишком настоящим для их привычной игры в цинизм. Майкл перевёл дыхание и отвернулся, а Тревор натянуто улыбнулся, пряча за оскалом невысказанные слова. — Из чего ты закончил стрелять? — спросил Майкл, повернувшись к Уэйду и стараясь говорить ровно. — Из ПП и из пистолета, — доложил тот, гордо выпятив грудь, хотя мишень за ним была утыкана пробоинами в самых разных местах, кроме головы. — И из чего тебе больше понравилось? — Не знаю... — потупился Уэйд, снова уходя в свою привычную неуверенность. — А можно сказать поточнее? — прищурился Тревор, уставившись на него испепеляющим, требовательным взглядом. — Наверное, из пистолета... — выдавил Геберт, опустив глаза. — Я же говорил, Тревор! — торжествующе усмехнулся Майкл, хлопнув ладонью по столу так, что бутылки подпрыгнули. — Ему из пистолета будет лучше! Простая механика, одна пуля — одна цель, никакой этой бестолковой пальбы очередями! А ты мне начал затирать очередную поеботу! — Раз уж ты выиграл, — буркнул Тревор, закатывая глаза и скрещивая руки на груди, — тогда занимайся с этим ублюдком Уэйдом сам. Учи его стрелять из РПГ, чтобы, когда мы возьмём его на какое-нибудь ограбление, он не подорвал самого себя! — Нет, нет, нет, — замотал головой Майкл. — Скажи мне, когда я согласился на это? — Мне показалось, — пожал плечами Тревор с наглой ухмылкой. — Но мне, честно говоря, плевать. Если я сказал — значит, поднимаешь свою жирную задницу и пиздуешь его тренировать. — Блять, окей! — вздохнул Майкл, поднимаясь и чувствуя, как спина затекла от сидения на неудобном стуле. — Но только при одном условии. — Диктуй, записываю, — бросил Тревор, поднося воображаемый блокнот к уху. — Прекрати меня называть всякой пошлятиной. Хватит с меня «пирожочков» и «сахарных сисек». У меня есть имя, или ты забыл? — Да, хорошо, хорошо, Мистер Сахарные Сиськи, — небрежно сказал Тревор, выкидывая опустевшую бутылку в мусорный бак в углу. Он явно решил поиздеваться над другом, либо не сумел сдержать мгновенной рефлексии, либо просто забыл о просьбе через секунду после её озвучивания. — Да ёб твою мать, Тревор! — рявкнул Майкл, разворачиваясь. — Я что тебе только что сказал?! — Ладно! — выставил руки вперёд Тревор, изображая притворное миролюбие, но в глазах его плясали чёртики. Уэйд плёлся сзади за Майклом и Тревором, когда они выходили из «Амму-Нации» обратно на раскалённую парковку. В голове Геберта уже роились смутные идеи, куда бы теперь завалиться: может, в забегаловку с гамбургерами, а может, в бар с дешёвым виски. Он перекатывал пустую пачку из-под попкорна в руках и украдкой поглядывал на старших товарищей, ожидая, когда они дадут ему слово.