ГЛАВА 3. Безоары и шинги.

       Всевозможные старые обещания, данные МакГонагалл, — да, профессор, я помогу вам с этим нестерпимым идиотом! — Гермиона попыталась забыть так, как будто их и не было. Как будто они были пусты. И пусть совесть неистово жгла в ней высоченный костёр за это, когда она сама ещё некогда вопила, что ради своего декана пойдёт на любые ухищрения, Гермиона отныне вынуждена принять то, что выполнить эту просьбу было выше её сил. Это ведь не то же самое, что бороться с Пожирателями Смерти или лечить тяжело больных, которые всё равно погибали в страшных муках, а она лишь всеми силами пыталась облегчить их страдания.        Гермиона не пересекалась с Малфоем почти целую неделю. Иногда она думала, что его и не существовало в стенах Хогвартса, а все их случайные столкновения списывались на возможные шизоидные видения, но её предположение сокрушалось при одном только падающем созерцании на выцарапанную на бумаге запись.        Он был в этой школе. Он существовал в ней. Был заточен ослеплённым драконом где-то там, куда остальным пути не было.        Гермионе это не нравилось.        Потому в тот день, когда толпа студентов собралась на урок зельеварения, она сделала всё возможное, чтобы удержать всё внимание на профессоре Слагхорне. Чтобы не находить в этой ватаге белёсую макушку и не встречаться с оторопевшими серебристыми глазами.        — Простите, извините, — неловко проговорила Гермиона, пытаясь втиснуться вперёд, пока над головой время от времени недовольно фырчали юноши. — Прошу прощения… Гойл, не тычь в меня пальцем. О, Гарри! А где Рон?        — По важному делу. С Ромильдой Вэйн, — коротко объяснил Гарри, тут же состроив самую что ни на есть кислую мину. — Целый день: «Роми то, Роми сё». Джинни уже не выдержала и наложила на него Силенцио.        Гермиона прыснула в кулак, отчётливо представив вдруг раскрасневшееся от недоверчивой злости лицо Лаванды Браун, чей недо-бывший внезапно проникся тёплыми чувствами к её лучшей подруге.        Рассекающий глушь кабинета говор вскоре прервал профессор Слагхорн, прокашлявшись и пару раз громко стукнув волшебной палочкой по столешнице. Миг. Разговоры моментально прекратились, оставляя за собой только давящее на виски безмолвие, и преподаватель ответил студентам своей фирменной вкрадчивой улыбкой.        — Итак, я очень рад снова с вами встретиться, — чересчур торжественно заявил Слагхорн, и, наклонившись на секунду, расположил на столе маленькую и прикрытую белёсой тканью клетку.        Гермиона напряглась, спустя короткое мгновение услышав, как нечто неведомое забилось по деревянным прутьям клетки, а вскоре, когда попытка сбежать осталась безуспешной, раздражённо зафырчало от бессилия. Через ткань можно было разглядеть размытые очертания крохотного существа, но они были настолько нечёткими, что никаких усилий не хватало Гермионе, чтобы представить, как оно могло выглядеть.        Наконец-то профессор Слагхорн отдёрнул ткань, демонстрируя странную зверушку, напоминавшую с виду крохотного патлатого дракона, покрытого мехом и смотревшего на мир изучающими чёрными глазами.        Существо раскрыло пасть, издав непонятный звук, который напоминал то ли мявкание котёнка, то ли изнурённый зевок.        — Это британский длинношерстный шинг, — Слагхорн постучал по клетке, на что шинг, чья янтарная шерсть встала дыбом на шее, принял боевую стойку и разъярённо зашипел на обидчика. — Профессор Граббли-Дёрг любезно одолжила нам его на короткий срок. Да, малыш?        Профессор покачал пальцем у прутьев клетки, словно маленькому ребёнку, но вовремя отдёрнул руку, стоило шингу предпринять попытку этот палец откусить.        — Ух, непослушный! — заулюлюкал он, но, посерьёзнев, вновь прокашлялся в зажатый кулак. — Они хоть и кажутся с виду милыми, вот только их укуса достаточно, чтобы умереть меньше, чем за десять минут. Шинги живут в другой части магической Британии, но раз в десять лет совершают миграции и отравляют как минимум четырёх волшебников в год. Как раз этот год будет тогда, когда вы поступите на седьмой курс, поэтому сегодня вы готовите противоядие от яда шинга. Главное, учтите: недоготовленное зелье само по себе будет опасным для организма даже при попадании на кожу. В случае чего, я спрятал в коробках по безоаровому камню. Вы и сами знаете, что с ним делать.        — То есть он хочет, чтобы мы варили зелье, которое может нам навредить? — недоверчиво прошептал Гарри, пока профессор расставлял приборы по партам.        — Да ладно тебе, — между смешком отозвался стоявший рядом Дин Томас. — Вон, на первом курсе Невилл же умудрился как-то отправиться в больничное крыло, просто разлив на себя зелье от фурункулов, так что хуже не будет.        — Эй! — возмутился находившийся позади них Невилл.        — Ингридиенты для зелья лежат на партах: кровь из щитовидной железы гималайских пикси, молотый зуб аксолотля, лепестки диких канхалий, сок огненного граната, слизь из поджелудочной марроканского тупорылого дракона и множество другого. Знаю, знаю, — Слагхорн помахал руками при виде скривившихся в отвращении лиц студентов. — Это явно не то, что захочется употреблять, но под страхом смерти вы и не на такое пойдёте. Школьный комитет беспокоится за вашу безопасность, поэтому хочет, чтобы отныне до конца учебного года вы носили по две бляшки с противоядием с собой.        — А что делать тем, кто не сможет приготовить противоядие? Сдохнуть как приличным двоечникам? — громче позволительного спросил Тео Нотт, издевательски подняв руку для вопроса.        И за это получил обрушившийся на него укоризненный взгляд декана.        — Не волнуйтесь, мистер Нотт, я заранее приготовил достаточное для Хогвартса количество целебного зелья. Я выдам по бутылке каждому, у кого возникнут проблемы с выполнением задания, поэтому можете считать, что этот урок важнее для вашей жизни, а не ради оценки, — выдохнув, профессор Слагхорн обошёл стол, чтобы сократить расстояние между собой студентами. — Зелье должно вариться максимально быстро, иначе вместо противоядия вы рискуете получить обычное средство для усыпления мандрагоры, и потому я решил разбить вас по парам. Итак, начнём! Мистер Лонгботтом и мисс Лавгуд.        Невилл, явно счастливый, ловко отыскал в толпе возлюбленную, с которой он в сию минуту понёсся к ближайшей парте.        Глядя на них, Гермиона позволила себе подумать, что профессор Слагхорн был человеком здравомыслящим и что можно было не волноваться, что их поставят в пары с самыми невыносимыми людьми.        Но все надежды моментально разбились вдребезги.        — Мистер Поттер и мисс Паркинсон.        Если же Гарри, которого Дин Томас сочувствующе похлопал по плечу, выглядел так, точно из него дементор высосал всю радость, то Пэнси, скривившись, издала фырчание на подобие страдавшего от заложенности носа мопса.        Гермиона представила, что их совместная работа потерпела полное фиаско, — по вине ужасного характера Паркинсон, ясное дело — и Джинни, прознав об этом, метнулась бы в гостиную Слизерина разгневанной фурией, чтобы отстоять честь своего парня и вырвать волосы Пэнси вместе с корнями.        — Мистер Томас и мисс Булстроуд.        Дин, секунду назад уверяющий Гарри, насколько ужасна его ситуация и что выхода из неё не было, отныне всем своим видом показывал, что готов был потерять сознание.        Но вместо этого он, взяв волю в кулак, по-мужски шагнул в сторону довольной ещё меньше него Милисенты Булстроуд, которая походила куда больше на горного тролля, чем на обычную девушку.        — Мистер Нотт и мисс Патил.        — Да твою ж…        — Только попробуйте сквернословить на моём уроке и я заберу тридцать очков у Слизерина, мистер Нотт, — пригрозил неожиданно посуровевший Слагхорн. — Мистер Гойл и мисс Эббот. Никто в обморок не падает? Никто не хочет ругнуться? Чудно. Мистер МакМиллан и мисс Гринграсс.        — Профессор, — мягко произнесла подошедшая к преподавателю Гермиона, — а с кем я буду в паре?        Профессор Слагхорн задумчиво почесал подбородок.        — Так-с, мисс Грейнджер… — он осмотрел класс в поисках подходящей кандидатуры, и почти сразу же, щёлкнув пальцами, победоносно заключил: — ставлю вас с мистером Малфоем!        Гермиона почувствовала, как сердце, похолодев, стремглав ухнуло куда-то в пятки, а услышанное заставило пожалеть, что она поддалась нетерпению и сунулась спросить профессора раньше, чем он сам бы вынес вердикт.        Обернувшись, она посмотрела на вставшего столбом Малфоя, который ещё секунду назад преспокойно общался с Забини и не подозревал, какое решение примет его декан.        Его глаза округлились от изумления, да и сам он глядел куда-то в другую точку, словно по неведомой даже ему причине страшась взглянуть на преподавателя, но тут же, попытавшись взять себя в руки, — или просто смирившись со столь глупой оказией — он вновь принял прежний безразличный вид.        — Я собирался поработать в паре с Блейзом, — присущим ему льдистым голосом отозвался Малфой, всё ещё наотрез отказывающийся посмотреть в сторону профессора.        — О, нет-нет-нет! Мистер Забини поработает с мисс Браун.        В то время как Слизерин разразился злорадствующим хохотом, Блейз, невмочь что-то произнести от такого выбора, раскрыл рот подобно брошенной на сушу рыбёхе, после чего только простонал нечто-то невразумительное и громко хлопнул себя по лбу.        Пока профессор Слагхорн продолжал разбивать класс по парам, Гермиона переглянулась с Гарри, пославшим ей успокаивающий взгляд, — «я сломаю ему нос сразу же, как только он начнёт тебя доставать» — и неуверенным шагом прошла в сторону Малфоя. Тот уже стоял у парты, скрестив руки замком за спиной и пронзая её ничем не выражающим взором. Отчего-то Гермиона решила, что было бы куда легче, будь на месте этого оглохшего равнодушия хоть какая-то эмоция, что лишний раз подтверждало бы, что она находилась рядом с живым человеком, ходячей плотью с кровью, а не с ничего из себя не представляющей глыбой льдой.        Гермиона всеми силами пыталась держать расстояние между ними, вместе с тем всячески избегая вероятности того, чтобы они посмотрели друг на друга, чтобы он скривился и бросился многочисленными оскорблениями, не утомляя себя в расчётах, а она, поддавшись этому, как невразумительный ребёнок, кинулась бы ответным замечанием.        И так до той поры, пока крик профессора Слагхорна не прервал бы их словесную баталию, а с Гриффиндора и Слизерина не оказалось вычтено по пятьдесят очков.        — Кхем.        Боковым зрением она посмотрела на человека, извергнувшего сие хриплое покашливание, к своему же неудовольствию определив, что принадлежало оно Малфою. Такому же непроницаемому и безбурному, как не расколотый в бреши безбрежного океана величавый айсберг.        — Ты можешь встать ближе, Грейнджер. Я не заразен.        Это прозвучало до странного ожесточенно, срывающимся на цедящий сквозь сжатые зубы шепот. Малфой даже не стал скрывать каких-либо ощущений. Не стал притворяться, будто бы весь его эмоциональный диапазон подавно расчехлился за пройденные годы, будто вся ситуация с изоляцией стала настолько ужасна, что столь очевидно отчуждённое отношения от ненавистной магглорождённой начало казаться чем-то болезненным.        Давящим, как звучащее в черепушке ядовитое напоминание: «здесь нет никому дела до тебя, парень».        Гермиона сердито дёрнула плечами: вопреки хрипящему «можешь» это прозвучало как команда. Как если бы Малфой ожидал, что она беспрекословно примется эту команду выполнять, или и вовсе надеялась получить от него позволение встать ближе, чем на расстоянии протянутой руки.        — Сам встань, — коротко буркнула Гермиона.        То, что ждал Малфой от неё явно не этого, она поняла уже сразу, как только его глаза удивлённо округлились, а рука слегка дёрнулась (наверное, не будь здесь остальных студентов и профессора, эта же рука потянулась бы к её шее и придушила). Тем не менее, он фыркнул, снова искажаясь в прежних озлобленных очертаниях. Одним взмахом руки смирившийся с происходящим Малфой переместил инструменты ближе к ней, и после, пересиливая собственную гордость, одним размашистым шагом оказался возле Гермионы.        Это можно считать своей маленькой победой.        — Если ты думаешь, что сможешь крутить мною аж до сдачи ЖАБА, — процедил он, стоя к партнёру полубоком, — то оставь всякие надежды, потому что у тебя это не получится.        Гермиона усмехнулась на его же манер.        — Секунду назад ты показал мне совсем другое, — закатив глаза, она словила себя на мысли, что попытки Малфоя унизить её в их словесных перепалках с каждым разом становились всё слабее, и оставалось лишь ждать мгновения, когда они и вовсе потерпят крах.        — Предупреждаю тебя, — сизые глаза угрожающе заблестели, как если бы он был вооружённым магом на поле боя, а не на парной работе на уроке зельеварения, — в любое другое время я, может, и могу только кидаться парочкой слов, но сейчас я без наручников и могу даже волшебной палочкой воспользоваться.        — И что же ты сделаешь, Малфой? — одновременно с ним не сводя взгляд со Слагхорна, — которого она, впрочем, и не слушала — Гермиона хмыкнула. — Превратишь меня в червяка прямо на уроке?        — Тогда я бы непременно раздавил тебя, — уголки его рта растянулись в искривлённой ухмылке, а сам он мёртвой хваткой взялся за столешницу, — но на данный момент я просто хочу нормально сдать задание и получить оценку, так что будь добра засунуть свои разбушевавшиеся нервы куда-нибудь в коробочку, если только ты не хочешь низкий бал за неуспеваемость, да ещё и от моего декана.        Гермиона ахнула, оторвав взор от профессора и ошарашенно-недовольно взирая на пакостно ухмыляющегося ей в ответ Малфоя.        Этот гадёныш изредка провоцировал и подталкивал на необдуманные вещи с такой невообразимой человеку филигранностью, что она едва узнавала саму себя. Гермиону, сколько она помнила, ни разу ещё не посмели шантажировать оценками, только бы угомонить кем-то искусственно вызванное в её отдушине неистовство. Одно только это понимание отдавалось в ней одновременно с мыслью незаметно кинуть в него каким-нибудь безобидным заклинанием на уровне блевания слизнями, а после, когда отошедший от случившегося Малфой будет в порыве истерики жаловаться преподавателям на её поступок, сказать, что он сам себя заколдовал по чистой случайности, но постыдился в этом признаваться и скинул всю вину на ни в чём не повинного партнёра по проекту.        Зажмурившись до боли в глазах, Гермиона потянулась к стакану со слизью из поджелудочной марроканского дракона. Определённо, Гарри с Роном порой влияли на неё дурным образом.        Пока она отмеривала нужное количество порошка из молотых костей древесной лягушки, Малфой вызвал маленький огонёк на конце волшебной палочки, позволив разлитой в котелке крови из щитовидной железы гималайских пикси закипеть. Следившая за этим на периферии зрения Гермиона сдержала себя от порыва нахмуриться: в его руках волшебная палочка подобна оружию массового поражения, и она уже представила, с какой силой врежет ему, если Малфой решит в качестве возмездия незаметно подпалить ей мантию.        Внезапно он, как и неделю назад, обернулся к ней, вновь обнаруживая павший на себя изучающий взгляд, вот только если в прошлый раз его реакция была необъяснимо-ошарашенной, то отныне Малфой не удосужился и бровью дёрнуть.        — Пересыпала, — глухо отозвался он.        — Что? — точно выйдя из транса, переспросила Гермиона.        — Я сказал, что ты пересыпала лягушачьи кости. Может, наша всезнайка была бы хоть немного внимательнее, если бы она смотрела именно на инструменты, а не глазела на меня, как на прекраснейший экспонат.        — Или как на раздавленного флоббер-червя. Не льсти себе, — в фальшивом недоумении отрезала она, предприняв очередную попытку смотреть на что угодно, но только не на Малфоя.        Гермиона позволила себе коротко порадоваться, что стоял он той стороной, с которой невозможно было увидеть очерчённый вокруг глаза алеющий шрам. Вопреки тому, что за время службы целительницей во время войны она повидала не одного корчившегося в агонии полуживого трупа, меньшее, чего бы ей хотелось — разглядывать это позорное клеймо предателя на нём.        Одним лёгким движением она разрезала плод огненного граната, расторопно выуживая в бурлящий котёл карминовые капли сока, пока её партнёр, перечитывая в двадцатый раз инструкцию, по одному кидал лепестки лютиковых канхалий.        Противоядие приняло явственно-аквамариновый цвет.        Игнорируя визгливые вопли Паркинсон, сетующей на то, что ей достался медлительный партнёр, и очень убогие заигрывания Нотта, которого Парвати, не выдержав, облила содержимым поджелудочной марроканского дракона, Гермиона задумалась, что Малфой был так несвойственно ему безмятежным. Если не учитывать его редкостные язвительные реплики в её адрес, то моментами он виделся ей немного повзрослевшим. Совсем немного.        Если бы Малфоя поставили на годы раньше работать над одним проектом с ней, он бы поднял огромнейший скандал, напомнив, кто он такой и что случится с этой школой, если его отец узнает об этом.        Гермиона позволила себе подумать об этом ненадолго, уже скоро заставив себя вновь вернуться мыслями к заданию. Малфой был сейчас таким же, каким был и раньше, и незначительным отличием между ним прошлым и теперешним служило только реликтовое и взрослое спокойствие. Она не должна была думать об этом сейчас. Или в любое другое время. Любая пробежавшая в голове опрометью мысль, что он стал другим, могла вскоре отозваться вяжущим разочарованием, когда всё окажется иллюзорным, и сама Гермиона предстанет перед собой нерадивой девочкой, так легко воспринявшей холодную безмятежность за улучшение.        В конце концов, если откинуть мазохисткую идеологию во всём и всегда помогать профессору МакГонагалл, ей должно быть всё равно на любое проявление сомнительной благосклонности с его стороны.        Гермиона поднесла к себе скрытый за трубками-венами трёхстворчатый клапан из сердца австралийской веретенницы, и нахмурила брови, глядя на разлитые по сторонам багровые капли крови. Определённо, ковыряться ножом в чьих-то внутренностях и выуживать оттуда артерии в её планы сегодняшним утром не входило, но неожиданно чья-то потянувшаяся к внутренности рука оттащила её в свою сторону. Не успела Гермиона как-то отреагировать на случившееся, — да и как именно стоило ей реагировать на этот причудливый жест? — как Малфой положил перед ней нераскрывшиеся почки цветастой асфодели.        — Ты займись этим, а я вытащу клапан, — не глядя на неё, он потянулся за маленьким ножом, отковыривая синие вены от нужного ингредиента.        — Но ведь… — хотела она начать, как была тут же перебита:        — Грейнджер, поторопись. У нас нет времени на твою любовь к спорам со мной.        Несмотря на то, что на языке всё ещё крутилась парочка вопросов, Гермиона проглотила это и откинула куда подальше, стремглав принявшись отрезать почки от длинных стеблей.        Кабинет заполонил запах внутренностей, смешанный со слабым ароматом экзотических цветов. Над бурлящими котлами вовсю вздымался дым, и Гермиона, ощутив весь жар, — и удивившись, что само содержимое оставалось холодным — закатила рукава. Совсем скоро она пожалела, что оставила резинку в комнате: поддающиеся жаре густые волосы становились влажными от пара и неприятно прилипали к коже.        Неожиданно работу прервал вопль, раздавшийся с первой парты, и студенты тут же увидели Невилла, удручённо оглядывающего почерневшую и дымившуюся волшебную палочку.        — Профессор Слагхорн, я случайно уронил свою палочку в зелье, — виновато изрёк он, протягивая колдовской атрибут подошедшему учителю.        — Какая жалость, мальчик мой, — оценивая положение дел, Слагхорн безрадстно покачал головой. — Противоядие от яда британского шинга плохо реагирует на древесину, так что зелье можно уже считать испорченным. Да и палочка, по всей видимости, тоже уже не та. Ну, не волнуйтесь вы так, мистер Лонгботтом. После урока вы можете зайти в ларёк Олливандера. Он либо исправит все неполадки, либо предложит вам новую палочку.        — У-у-у, малыш Долгопупс снова облажался, — глумливо заулюлюкал Маркус Флинт, которого остальная часть слизеринцев, не мешкая, поддержала громким смехом.        — Заткнись, Флинт! — рявкнул Невилл.        — Профессор, а может не надо ему никакой другой палочки? Может вместо этого дать ему… ммм… — поддержавший своего товарища Монтегю выждал всего секунду, будто так старательно размышляя, и наконец-то выдал: — детскую погремушку?        До этого вовсю смеявшиеся Флинт и Монтегю неожиданно издали синхронный сдавленный выдох, как только рот словно зашило нитками, а заплетающийся язык, точно его парализовало, более не позволял им произнести ни слова.        Обернувшись вместе с остальными, они заметили перекошенную в боевом гневе Гермиону Грейнджер. И если же стоявший рядом с ней Малфой даже не поднимал глаз, продолжая как ни в чём не бывало толочь листья водяного бамбука в однородную кашицу, — и, по всей видимости, происходящее его совсем не интересовало — то сцепившая зубы и ненавистно смотревшая на них Гермиона крепко сжимала в руках волшебную палочку, которой только что зарядила в них по Силенцио.        — Вам обоим только что сказали заткнуться, вы, оглохшие мандрагоры!        В порыве злости она с неведомой раннее силой ударила кулаком по рабочему столу, — и даже это не отвлекло Малфоя от изготовления противоядия — но в следующий же миг пожалела об этом: пошатнувшийся из стороны в сторону котёл обрушился наземь, перед этим оросив её содержимым.        Касаясь голой кожи рук. Проникая через намокшую тонкую ткань одежды и с завидной скоростью вырывая из уст хриплый вопль о помощи. Перед тем, как слух напрочь заложило, превращая голоса в несуществующий шорох, Гермиона услышала постепенно затихающие крики вокруг себя, и могла поклясться чем угодно, что один из них принадлежал Малфою.        Чувство осязания потерпело сокрушение, потому она с трудом почувствовала, как ноги предательски подкосились, отчего Гермиона свалилась на пол.        Контакт с противоядием от укуса шинга напоминал прыжок в холодную воду: жидкость была моросящей, а сама она будто бы тонула в непроглядной бездне, лишь изредка предпринимая смехотворные попытки выбраться на сушу. Она тонула. Тонула, будучи на полу в кабинете зельеварения, хотя когда превратившееся в яд противоядие начало достигать нервной системы, контуженный мозг, как будто бы отключаясь, отказывался воспринимать надуманный ею страх как нечто первобытное.        Всё тело напряглось.        Казалось, кости кто-то нещадно разламывал в порошок, а органы сжались в леденящих тисках, разрываясь в кровавый фарш.        В какой-то миг всё поплыло, а пространство начало деформироваться в невероятной фантасмагории. Среди блеклых цветов Гермиона разглядела мужчину в чудаковатом одеянии, но стоило ей судорожно выдохнуть и присмотреться внимательнее, она узнала в человеке тянувшегося к ней и злоречиво ухмыляющегося Пожирателя Смерти.        Если она не ошибалась, то это, кажется, был Мальсибер.        — Глянь-ка, Яксли, — в размытых очертаниях Гермиона едва ли уловила ухмылку на исполосованном шрамами лице Мальсибера, — да это же грязнокровка Поттера!        Вдруг краски сгустились.        Стало темнее, и откуда-то повеяло порывом ветра. Гермиона, вопреки почти полной блокировке осязания, почувствовала сильный холод.        Оглядываясь по сторонам, по почти кромешной мгле, она уже скоро обнаружила напротив себя многоликую толпу Пожирателей Смерти, и впереди всех, торжественно улыбаясь, стоял пресловутый Люциус Малфой. Постаревший на годы, одичавший и выглядевший так, будто он хотел не просто помочь Тёмному Лорду, а отомстить.        — Ах, какая ужасная будет новость для Хогвартса, — раздался срывающийся на грани издёвки голос. — Однако, думаю, это честная вендетта за мою бедную Цисси и то, что я почти похоронил своего единственного сына. Скажи, Драко, это же ты её нашёл, верно?        Младший Малфой не сразу так, точно опомнившись, выпрямился, спрятав руки в карманах и горделиво подняв подбородок, а в мертвецки-серых глазах заплясали в смертельном танце присущие ему злые черти.        Точно напыщенный фальшивой бравадой мальчишка, пришедший похвастаться родителю о своих достижениях.        — Да, отец. Давно мечтал прикончить эту грязнокровку.        А потом всё поплыло.        Как в картине безумного художника, размазывающего красками по холсту куда попало и создающего очередной бездумный сюрреализм.        Тело — как в огне. И она сама будто падала в неизвестность.        Боясь, что не найдёт выход.        Пока над головой, как разорвавший стальные небеса стержень белоснежной молнии, не разразился чей-то крик:        — ГРЕЙНДЖЕР!        И всё вдруг начало неспешно проясняться.        Бесцветное пространство обрело утерянные колориты, а размытые фигуры начали принимать очертания окружающих её людей, столпившихся над ней в немом ужасе и лицезревших возможную человеческую кончину.        Пару раз клипнув угольными ресницами и постаравшись сфокусироваться, Гермиона увидела в окружившей её ватаге Гарри, сжимавшего в дрожащей руке так и не использованный безоар, и, оторвавшись от него, взглянула вперёд. Прямо перед собой. На сидевшего перед ней Малфоя, усевшегося на колени и полминуты назад протолкнувшего ей в глотку безоаровый камень.        Почему-то вспомнился тот день, когда их взгляды сцепились во время урока трансфигурации, только теперь те глаза, те самые, смотревшие на неё в безмолвной оторопи, казались абсурдной пародией на то, что было там теперь.        Малфой глядел на неё ошарашенно.        Взволнованно.        Испуганно.        Его ладони лежали на предплечьях Гермионы и приподнимали её с пола, и она заметила, как тяжело вздымалась и опускалась его грудная клетка.        Неожиданно Малфой дёрнулся. Как раз в тот момент, когда она снова посмотрела на него, снова встретилась с его глазами, и выглядел он по необъяснимой причине так, как будто его только что ударили, дали сапогом по рёбрам и выбили всё дыхание вместе с духом.        Доселе испуганные и беспокойные, черты лица Малфоя снова приняли обыденную дряхлую лубянистость, в которой Гермиона уловила просочившееся исступление.        Убрав руки, он, тяжело выдыхая, встал на негнущихся, но всё ещё дрожавших коленях, и бросил на неё презирающий взор.        — Салазар меня подери… — прошипел он похлеще любой извивающейся в смертоносной пляске гремучей змеи. — Как можно быть такой криворукой?        — Мистер Малфой, успокойтесь, — полушепотом произнёс коснувшийся его плеча профессор Слагхорн.        — Да она чуть не угробила себя! — отпихнув ладонь преподавателя и развернувшись к нему полубоком, разъярённо крикнул Малфой.        — Я понимаю, что у вас потрясение, — как можно понимающе кивнул Слагхорн, хотя можно было заметить, что профессор в какой-то миг похолодел. — У нас всех тоже. И у мисс Грейнджер, раз она после случившегося так и не проронила ни слова. Думаю, ей стоит провериться у мадам Помфри. А что насчёт урока, — теперь уже разгневанно начал он, — я отнимаю тридцать штрафных очков у Слизерина за ужасное поведение мистера Флинта и мистера Монтегю, но, — выждав паузу, профессор вскоре продолжил на выдохе: — добавлю десять за умение мистера Малфоя хладнокровно действовать, когда речь идёт о жизни и смерти. А теперь, надо убрать разлитое зелье, пока кто-то другой не навредил себе.        — Давайте я! — взмахнув дымившейся палочкой, весело воскликнул Невилл.        — Нет! — крикнул профессор Слагхорн, развернувшись и попытавшись отыскать в толпе ученика. — НЕТ!        Но было поздно.        С конца волшебной палочки Невилла взметнулся продолговатый зелёный луч, но вместо того, чтобы убрать разлитое противоядие, он отрикошетил от пола и, подобно бладжеру, принялся отпрыгивать с одного угла в другой.        Откинувшись от парты, луч направился в сторону клетки с шингом, и в следующее мгновение на этом месте воздух сотрясло маленьким неоновым взрывом. Как только цветастый туман рассеялся, к ужасу присутствующих в кабинете можно было увидеть, что половина клетки отсутствовала, а шинг, склонив мохнатую макушку набок и изучающе оглядывая неровные концы прутьев, вдруг расправил плечи.        А потом, одурманенный долгожданной свободой, очертив голову взревел и взмахнул крыльями, пролетая над головами собравшихся студентов.        — Назад! Назад! — закричал Слагхорн.        Профессор понёсся вслед за шингом, пытаясь во время бега попасть в него оглушающим заклинанием, но зверёк ловко уворачивался и, рыкнув, пролетел к коридорам Хогвартса. Ругнувшийся под нос профессор Слагхорн только крикнул, что остальные уроки на сегодня отменяются, и побежал за шингом.        Гермиона мотнула головой. Кудри ударили по щекам, и сама она, нашарив на полу волшебную палочку, уже приготовилась побороть слабость в измученном теле и побежать на помощь преподавателю. К её же внутреннему негодованию, как только Гермиона ступила шаг вперёд, перед ней возник буравящий её укоряющим созерцанием Малфой.        — А ты куда собралась?! — требующим скорейшего отчета голосом вопрошал он, закрывший собой путь к выходу, пока остальная часть студентов потихоньку собирала вещи и фыркала на неуклюжесть Невилла Лонгботтома.        — Ему нужна помощь, — скуксившись воскликнула Гермиона.        — Тебе же сказали отойти назад, ты, мандрагорище оглохшее! Поттер, — чуть ли не срываясь на рык, Малфой обратился к стоявшему за ней Гарри, — ты-то не стой как истукан!        Гермиона обернулась, посмотрев на своего друга как на последнюю надежду.        — Гарри… — взмолилась она в уповании, что он разделит её мнение.        Но он только покачал головой.        — Прости, но в этот раз я согласен с Малфоем, — безрадостно признался Гарри. — Луна отведёт тебя к мадам Помфри, а я и ещё несколько ребят пойдём на помощь Слагхорну. Может, отыщем по пути Рона и он поможет нам, хорошо?        Гермионе хотелось сказать, что нет, что ни черта не хорошо и что она хотела быть рядом, чтобы помочь, но вместо этого она только оглянулась через плечо, в очередной раз глядя на Малфоя. Он сам, заметив это, выпрямился и принял более решительный вид, точно каждым отточенным движением показывая, что иного выбора ей не предоставлялось.        Вновь повернувшись к Гарри, она нехотя кивнула.

* * *

       У мадам Помфри Гермиона пробыла всего десять минут. Та решила, что максимум, что получила студентка после такого удручающего опыта — глубокий шок, из-за которого она могла только изредка, когда Луна переставала дополнять важные моменты о произошедшем, и самой проронить что-нибудь. Целительница взмахивала руками и ворчала, насколько некомпетентными и безответственными нынче стали преподаватели, а уж когда Луна Лавгуд заикнулась о сбежавшем и мечущемся по коридорам Хогвартса британском шинге, та и вовсе схватилась за голову и перестала следить за выражениями, полив всеми известными непристойными фразами профессора Слагхорна с головы до ног и параллельно разыскивая успокаивающее зелье для Гермионы.        Уже зайдя только в гостиную Гриффиндора, дабы успокоить Гарри и доложить, что она в порядке, первое, что она застала, это обрушившихся на неё Рона с Джинни, — и что Джинни делала в мальчуковом общежитии? — а за ними и Гарри, уверяющего, что он рассказал им о произошедшем на зельеварении.        — Мы так переживали! — взбудоражено воскликнула Джинни. — Гарри сказал, что ты заступилась за Невилла и разлила на себя противоядие от какой-то там твари.        — Шинг! — затаив дыхание, крикнула Гермиона. — Боже, Гарри, его хоть поймали? Никто не ранен?        — Поймали, — кивнул Гарри. — И незамедлительно отправили профессору Граббли-Дёрг, потому что мадам Помфри отправила профессору Слагхорну кричалку, что если ещё одно такое существо появится в Хогвартсе, то она обо всём доложит МакГонагалл.        — Кхм, — прокряхтел закативший глаза Рональд, — и надо отдать должное этому хорьку… э, то есть Малфою. Не ожидал, что он будет тем, кто кинется кого-то спасать.        Гермиона замолкла, вспомнив, как Малфой смотрел на неё, стоило ей очнуться.        — Да, — неотёсанно подытожила она, — я тоже.        Это было… странно.        Но Гермиона отмахнулась от этого слова как от доставучего москита, решив, что оно совершенно не подходило под эту ситуацию. Странным можно было бы прозвать это, будь то Лаванда, которая когда-то открыто и не стесняясь ревновала её к Рону, или Захария Смит с его чудаковатым поведением.        Малфой под эту категорию не подходил. Малфой был её врагом.        Гермиону передёрнуло. Был. Будто что-то изменилось. Будто в какой-то момент человек, которого она доселе так яро считала спустившимся на землю и испортившим ей жизнь Иудой перестал быть как таковым врагом и причислялся отныне к нормальным — и не очень — людям.        — Ладно, — потирая ладони, Рон вздохнул. — Главное, что всё хорошо, Гермиона в порядке, а Слизерин получил заслуженные штрафные очки за свою нечеловеческую отбитость. Спасибо Слагхорну. Пойдёмте, через час обед, а я жутко прогодался после работы старостой.        — Ой, и в каком это месте ты там работал, Рональд? Мило болтал со своей Роми?        — Она не «моя Роми», Джинни!

* * *

       Практически весь обед Гермиона лениво ковыряла вилкой по тарелке, превращая свиную рульку в мелко покрошенный фарш и лишь изредка заставляя себя что-то проглотить. В сознании стремительно, как в безумном хороводе, пробежалось несколько нежеланных образов, с которыми она столкнулась в отключке: Мальсибер, который нахально ухмылялся и прозывал её грязнокровкой перед Яксли, Люциус, торжествующе-медленно похлопывающий при виде долгожданной поимки и что-то говорящий о возмездии за свою жену. И Малфой. Младший. Довольный такой, точно сам Тёмный Лорд решился наградить его меткой и впустить в ряды Пожирателей Смерти. Стоявший перед отцом и уверенно отчитывающийся, что это именно он застал её врасплох и помог поймать, а вовсе не Мальсибер с Яксли.        Сердце вдруг болезненно ударило, а разум прояснился, дал понять: это не видение. Это не игра мозга с человеком. Это всё было на самом деле.        Её схватили во время войны и, возможно, держали в плену длительное время, пока она не сошла с ума и пока отчаявшееся сознание не решилось отказаться от губительных воспоминаний в пользу очищения души от павшего каменным якорем неспокойствия.        В голове Гермионы прозвучало как яростным набатом: «её выдал Малфой».        Он принёс её Пожирателям и хвастался своему отцу в том, какую роль он сыграл в этой битве и что он хотел отомстить ей за все унижения за время учёбы в Хогвартсе.        Малфой, который сегодня спас ей жизнь.        Малфой, который был смертельно бледен и смотрел на неё таким взглядом, как будто и впрямь испугался за неё.        Который заслонил ей выход в первую секунду, как она попыталась бездумно кинуться грудью на амбразуру и подобно ненужному герою вызваться помогать Слагхорну ловить шинга.        Незадолго до этой мысли Гермиона даже думала невзначай так отблагодарить его за спасение, ожидаемо получив от него отговорку, напрочь перечёркивающую весь героизм, но теперь это казалось бессмысленным. И без того мизерное желание поблагодарить улетучилось, когда в глубоких дебрях она увидела Малфоя таким, каким он ей виделся всю жизнь и каким запомнился: наглым и самовлюблённым.        Она не должна была дать себя обмануть. Не должна была разрешить редкому проявлению милосердия пустить ей пыль в глаза.        На небе заблестели первые огоньки звёзд.        Гермиона решила допоздна засидеться рядом с парнями, оставив где-то за стеной бессмысленные обсуждения нескольких гриффиндорок о неожиданно так похорошевших юношах, — о, а какие очаровательные бицепсы появились у Эрни МакМиллана — и потому гостиная мальчиков была всё время застлана ребяческим смехом.        Пока это не оборвал проходивший мимо Дин Томас, пару раз хлопнувший Рона по плечу.        — Друг, это не твоя сова летит? — спросил он, указав в окно.        — Сычик? — всполошившись, Рон взглянул на закрытую форточку и разглядел приближавшееся серое пятно. — А вдруг это кричалка от мамы? О, Годрик, чем я за последнее время согрешил?        Миниатюрная сова приземлилась по ту сторону и пару раз ударила клювом по стеклу, удачно не замечая, как мялся конверт.        Схватившись за волосы, Рон устремился к окну.        — Да ты помнёшь сейчам там всё на свете, дурачок ты не общипанный! Боже, дай сюда! — взяв конверт из клюва возмущённо защебетавшего Сычика, Рон оглянул доставленное письмо и облегчённо вздохнул. — Это от Ромильды.        — О-о-о-о, — не двусмысленно протянули в один голос переглянувшиеся Гарри и Гермиона.        — Ой, идите вы! Она же просто по работе мне выслала! — проворчал покрасневший до кончиков ушей Рональд, параллельно раскрывая конверт и принимаясь зачитывать письмо: — Мой дорогой Бон-Бон.        — А разве его так не Лаванда называла? — неуверенно обратился Дин к Гарри и Гермионе.        — Неважно, — отмахнулся Гарри, — мальчик доволен.        — Я была рада, что мы смогли провести сегодня больше времени, чем обычно. Мы бы могли завтра после уроков посидеть в Хогсмиде и выпить по коктейлю. Или устроить пикник за Хогвартсом.        — Ой, всё, — между смехом проронил уже отходящий куда-то Дин.        — Да что вы понимаете? — размахивая письмом в руке и активно жестикулируя в неистовстве, запричитал Рон. — Мы с ней как две коллеги пойдём и посидим где-то, обсудим важные дела, а заодно и перекусим.        — Хорошо, Бон-Бон, ты только не нервничай.        — Гермиона, и ты туда же?! — едва сдерживая вырывающийся наружу поток недовольства, Рон оттопырил указательный палец в предупреждающем жесте. — Я, вообще-то, важную должность занимаю, как и мой партнёр, а у вас мысли как обычно не туда идут. Вот, глянь, мне Гарри даже Карту Мародёров на такой случай выдал, чтобы я всяких шастающих по школе сорванцов выслеживал.        Вскинув брови, Гермиона вопрошающе посмотрела на Гарри, который ответил ей подтверждающим кивком.        — Сама посмотри, — предложил Гарри. — Никого, кроме Филча.        Гермиона раскрыла карту, со скрупулёзной внимательностью всматриваясь в пожелтевшие и потёртые от времени листы.        И правда. Помимо Филча с его старой и вездесущей кошкой никого в школе видно не было. Даже преподаватели были в своих кабинетах, а гостиные факультетов закрыты и заполнены учениками.        Но вдруг она, опустив глаза, нахмурилась, а после и замерла: этажом ниже от рыскающего по коридорам Филча и миссис Норис были заметны чьи-то следы, в спешке передвигающиеся по школе, и Гермиона немедля передала бы карту Рону… если бы над следами, выдавая напрочь личность нарушителя комендантскога часа, не было написано Драко Малфой.        Почему-то она была уверена, что профессор МакГонагалл таких привилегий ему не выдавала.        — Мне надо сходить к декану.        Гермиона произнесла так резко, что до этого что-то бурно обсуждавшие Гарри и Рон сначала посмотрели на неё в немом непонимании, переглянулись друг с другом, и снова взглянули на подругу.        — Гермиона, прости, но комендантский час подошёл к концу. Я не могу тебя отпустить, — неловко признался Рон.        — МакГонагалл знает, поэтому я не буду наказана, а ты не будешь осуждён за якобы невыполнение обязанностей старосты. Она сама говорила, чтобы я зашла к ней по поводу важного дела в такое время. Не волнуйтесь, — как будто догадавшись, что те хотели сказать, Гермиона их опередила, — Филч меня не застанет. Если вы не против, то я возьму карту.        — Что ей нужно от тебя в такой поздний час? — недоумённо спросил Гарри.        — Конфиденциальная информация. У нас с деканом есть парочка своих «женских» секретов. Ну так что? Вы не против?        Рон глядел на неё с минуту, точно ведя долгую борьбу внутри, но, сделав глубокий выдох, ответил ей тяжелым кивком.        — Хорошо, но будь осторожна.        — Спасибо, мальчики!        Гермиона пулей устремилась в гостиную девушек, наконец-то понимая, для чего в первый день учебного года профессор МакГонагалл выдала ей мантию-невидимку. Добежав до своего шкафа, она ловко нашарила нужный атрибут и, кинув короткое «позже объясню» на вопросы удивившейся Джинни, выбежала в коридор.        Для пущей уверенности в своей безопасности Гермиона натянула на себя мантию, моментально сливаясь с окружающей средой. Оглянулась: Полная Дама на картине осоловело сопела, временами похрапывая и покачиваясь, как на ветру. Она взглянула на Карту Мародёров, мысленно порадовавшись, что додумалась надеть мантию-невидимку, потому что если Филч и был вдали от неё, то его любимая кошка бродила где-то в ничтожных нескольких метрах и могла запросто позвать хозяина.        А вот Малфой, напротив, так и остался на месте, застыв в…        Оглядывая карту внимательнее, Гермиона изогнула бровь, так как она не имела ни малейшего понятия, для чего почти в полночь Малфою понадобилось идти в старый туалет для девочек, где он даже одиночества не отыщет по вине парящей и вовсю жалующейся на жизнь Плаксе Миртл.        Тут же она сменила ход мыслей: может, Малфой и не одиночества вовсе искал, а, напротив, хотел с кем-то поговорить? Прошло ведь больше недели, а помимо нескольких раз, когда Гермиона заставала его общающимся с Забини, он никогда больше с кем-то другим не показывался.        Но она не могла быть уверена. Не могла доверять собственным «а может» и оставлять всё так, как было. Она даже не могла толком объяснить свои мотивы нарушать правила и идти за ним в неположенное время, рискуя и собой, и Роном. После сегодняшнего дня вкупе со странными видениями из позабытого прошлого Малфой был для неё существом не ясным и не поддающимся никакой логике.        Шаг вниз. По ступеням.        Внизу было ощутимо холоднее, а когда каблуки постучали по полу туалета, то Гермионе показалось, что где-то была настежь отворена форточка. От места словно веяло старой смертью, напоминающей, что когда-то здесь была убита бедная Миртл Уоррен.        Азуритовый свет просачивался через окна и витражи и проникал величественными столпами внутрь, оседая огромными прогалинами на полу.        Гермиона, бесшумно ступая по холодному кафелю вперёд, наконец-то увидела его. Схватившись за края раковины и одетый лишь в одну лёгкую рубашку, Малфой склонился над умывальником, и она заметила, как подрагивали его плечи. Над ним, покачивая ногами из стороны в сторону, сидела уместившаяся на трубе Миртл.        Не выдержав сего молчания, Гермиона скинула с себя мантию, и после того, как увидевший её призрак исчез из виду, она нарушила режущую тишину своим появлением:        — Что ты здесь делаешь, Малфой?