Часть 4. Про сделку, временный мир и горе-союзников

      — Я в курсе, что у тебя течка, Мицуки.       Сердце пропустило удар. Ещё один, и в одно мгновенье оно забилось с новой силой. Он знает. Он в курсе. Девушка была почти на сто процентов уверена, что Америка использует это. Как она могла так просчитаться?! Она же сегодня выпила последние запасы и буквально помылась в одеколоне, и потому никто физически не может чувствовать этот так ненавистный запах вишни с кровью. «Убийственная сакура» – так этот запах называет сама Империя. «Но Джейкоб же чувствует…» — подумала Мицуки. Американец, уже отойдя от девушки, с ухмылкой наблюдал за происходящим. После множества судорожных движений, так и не приводящих к чему-либо полезному, девушка попыталась выдавить из себя хотя бы одно слово, и у неё получилось:       — К-как?! — прохрипела японка, хотя и старалась звучать более-менее устрашающе.       Джейкоб не спешил отвечать, обходя девушку кругом, но та не давала себе встать спиной к врагу. Азиатка смотрела тому глаза в глаза, не отрывая взгляда от этого самодовольного лица. Подойдя к девушке впритык, он резко развернул её спиной к себе, сдавливая плечи. Америка рассмеялся.       — Как? Очень просто. Не переживай, Империя, запах я не почувствовал. Но, видишь ли, я по своей природе человек очень наблюдательный, а ещё у меня очень большой опыт общения с девушками, — если бы Мицуки не была в каком-то роде напугана выходкой американца, то обязательно бы съязвила. Но сейчас, к сожалению, ей остаётся только молчать. — И я прекрасно знаю, как ведёт себя омега с течкой. И представляешь, тебе несказанно повезло, если твой Фюрер, или как вы его называете, вообще не в курсе. Это раз. И, естественно, твоя реакция на мой вопрос — это два.       Решив, что американец в край обнаглел, японка предпринимает попытки вырваться из лап Джейкоба, что у неё получилось. Поняв, что он больше не хозяин положения, Штаты злобно посмотрел на Японию, приготовившуюся к драке и доставшей катану. Идеально вычищенный металл блеснул, отражаясь в глазах Мицуки. Азиатка уже приготовилась к ещё не начавшейся битве. Вдруг на весь зал раздался смех американца. Казалось, что бедный Джейкоб сейчас надорвёт живот от хохота. Непонимающий взгляд японки был направлен прямиком на Америку. Вдоволь отсмеявшись, Штаты одной рукой опёрся на стену, а другой снял очки и прокрутил их.       — Ты реально думаешь, что победишь меня, нацистская подстилка?! Желаю на это посмотреть!       — Как ты смеешь так называть меня, Великую Японскую Империю, щенок?! Не забывай о своём положении в мире! В любой момент я могу отдать приказ своим подчинённым напасть на тебя! Или забыл 7 декабря 1941 года?       Америка снова надел очки, а японка всё это время прожигала его взглядом. Оружие девушка так и не убрала, всем своим видом показывая, что к сражению готова. США потянулся за пистолетом и, направив его на голову азиатки, под свою фирменную ухмылку, выдал:       — Зачем тебе это сражение, Япония? — американец говорил ласково, будто не общался с врагом, а беседовал с ребёнком. — Если ты нападёшь на меня, разозлишь Союза. А оно тебе надо? СССР сразу подумает на нациста, нацист — на коммуниста, и тогда реальной битвы не избежать. А ты же не хочешь этого, поэтому…       — Откуда тебе знать, что я хочу, а что — нет?! — перебила капиталиста азиатка.       — Прошу не перебивать меня, Империя. Поэтому я предлагаю тебе сделку: я молчу о твоей тайне, а ты ослабеваешь свою армию на моей, — он выделил это слово, — территории. Ты не желаешь разглашения твоего секрета – я не хочу гибели людей на моих землях. По рукам? — Штаты протянул руку девушке, не забыв при этом снова ухмыльнуться, показав свою белоснежную улыбку.       Ох, как японке хочется зашить этот рот, чтобы больше ни одного слова и ни одной улыбочки из него не вывалилось.       Недолго подумав, азиатка неуверенно протянула кисть американцу, пожав руку, но не убирая оружие из другой руки. Собственно говоря, Америка тоже не собирался прятать пистолет.       Но эту идиллию разорвал Юхан, в панике открывший дверь, которая была, на минуточку, заперта, и тяжело отдышавшись, протараторил:       — Ваши союзники сцепились. Уже не знаю, чья это была инициатива, но мне нужна ваша помощь. Бежим! — Мицуки и Джейкоб в один момент убрали оружия, забыв, что было до недавнего времени. Юхан махнул рукой, зазывая их следовать за ним.       Бежали они не очень долго. Наконец найдя нужное помещение, перед Японией, Штатами и Швецией предстала картина: Александр одной рукой держал немца за грудки, другой замахиваясь на врага. Альфред же подставил пистолет к виску коммуниста, готовясь нажать на курок, параллельно тянувшись свободной рукой к шее противника. «Вовремя подоспел, Юхан. Ещё чуть-чуть и они перебьют друг друга раньше, чем мы успеем сказать: «Стойте!». Браво, Швеция!» — подумала девушка, смотря на застывших арийца и русского.       Но вот США спокойствия Японии не разделял. Даже сквозь слой солнцезащитных очков было видно, как его глаза бегали по помещению. Спустя минуту гробовой тишины, Штаты решил прервать тихую обстановку своим вопросом:       — И… что нам делать, Юхан? — обратился он к шведу. Тот же посмотрел на него взглядом, а-ля «ты дурак или просто прикидываешься?», но ответил американцу:       — Расцепить их. Хиро, — он повернулся к Мицуки. — Хиро же, да? — получив кивок в ответ, Юхан продолжил. — Хиро оттащит Альфреда, а ты, Джейкоб, — Александра. Все согласны с планом действий? — Япония и Штаты кивнули.       Америка без труда отодвинул СССР, а вот у азиатки своё «задание» вызвало некоторые затруднения. Где взять? Как оттащить? Поняв, что сейчас она всё ещё в роли парня, девушка решила обхватить корпус Фюрера своими руками и попыталась сдвинуть его подальше от русского. После двух неудачных попыток, японка пообещала себе, что как только они с Рейхом приедут домой, она начнёт качать руки. Заметив, что Японии трудно даётся сдвинуть Третьего с места, США не удержался от комментариев:       — Что, ручки хиленьки? Или мало каши ел?       Ответ не заставил себя долго ждать.       — Отвали, придурок, — пробубнила Мицуки, и всеми силами попыталась ещё раз отодвинуть немца.       Поняв, что таким образом они добьются только того, что коммунист с нацистом снова сцепятся, стоит только Юхану снять заморозку, Джейкоб отошёл с СССР подальше, крикнув шведу «Давай!».       В один миг Союз и Рейх снова стали двигаться. Русский сразу начал препираться со Штатами, чтобы тот его отпустил, только вот второй этого делать не собирался. Рейх же, почувствовав, что его кто-то не очень крепко, но прижимает к себе всем телом, опешил и залился румянцем, но только на мгновенье, после снова принял привычный бледный оттенок кожи. Где-то из-за спины Фюрера послышалось довольно тихое дыхание. Было слышно, что его обладатель напуган. Вдруг Рейх уловил еле слышный голос.       — Мой Фюрер, прошу Вас, успокойтесь. Ваша драка с СССР ни к чему хорошему не приведёт. Пожалуйста, уберите оружие. Я Вас отпущу, если хотите, — пропищал кто-то. Только вот Рейх сразу узнал этого «кого-то». «Точно, это же Хиро. Так, что делать?..» — подумал Альфред.       — Хиро, — ноль реакции.       — Хиро, — уже с нажимом повторил Рейх.       — Хиро! — теперь не воздержался от крика Альфред.       Сейчас Хиро отпустил Третьего, посмотрев на того, будто сейчас он мёртвой хваткой вцепится в японца, а не наоборот. Вздохнув, ариец продолжил:       — Я не собираюсь сейчас нападать на коммуниста, если только он тоже воздержится от драки.       — Но если…       — Без «если», Хиро. Всё хорошо, Юхан вовремя подоспел. Хотя, знаешь, я бы с радостью въехал этому коммунисту по его наглой роже.       Хихикнув, Империя снова нацепила маску на лицо, будто говорящую: «подойдёшь — убью».       Но их прервал швед, кашлянув для привлечения внимания и посмотрев на часы:       — Что ж, время, данное на отдых, истекло, прошу за мной, — сказал Швеция, разворачиваясь в сторону зала заседаний.       Шли все молча. СССР и Третий Рейх изредка перебрасывали друг другу взгляды, полные ненависти и презрения, как бы говоря за своего обладателя, что другому не жить. Они набросились бы друг на друга, но идущие между ними Япония и США вряд ли дадут им это сделать, поэтому им остаётся только прожигать противника взглядом.       Всю дорогу Джейкоб смотрел на Мицуки, будто пытаясь что-то разглядеть в японке необычное. Ещё раз осмотрев азиатку с ног до головы, американец убедился в своей догадке. «Корсет? Серьёзно? Она даже дышать нормально не может. М-да уж. До чего же странная дамочка…» — подумал Штаты, оторвав взгляд от корпуса Империи.       Дойдя до зала, все расселись по своим местам: Третий Рейх напротив СССР, Мицуки рядом с Альфредом, Джейкоб — с Александром. А Юхан разместился между ними. Казалось, если швед покинет зал, то коммунист и нацист разорвут друг друга на части, а Америка начнёт приставать во всех смыслах к японке, наплевав на немаленького немца рядом с ней. Но благо скандинав никуда уходить не собирался.       Швеция обвёл взглядом всех присутствующих, и, поняв, что его все будут слушать, начал:       — Итак, у кого-нибудь возникли хоть какие-то идеи за перерыв? — в ответ была лишь тишина.       Джейкоб пожал плечами, Мицуки тяжело вздохнула, Альфред, потупив взгляд в пол, устало потёр переносицу, и лишь Александр смотрел в одну точку, усердно пытаясь что-то вспомнить. Спустя минуты две, Союз, медленно, растягивая каждый слог, будто не был уверен в смысле своей идеи, сказал:       — Я думаю, это УПА. УССР начал частенько их упоминать, да и посыл их я быстро понял, — все взгляды были направлены на русского, но тот никак на это не реагировал.       Японка посмотрела на него с недоумением. «УПА?.. Это ещё кто? Я, конечно, понимаю, Союз и США не знают, а Фюрер просто не хочет воспринимать всерьёз этот факт, но ведь даже слепому понятно, что это сделали не люди. Так зачем же винить кого-то без веской на то причины?..» — подумала Мицуки. Заметив непонимающий взгляд азиатки и растолковав это по-своему, СССР, вздохнув и потерев виски, продолжил.        — УПА — это украинская повстанческая армия. Насколько мне память не изменяет, они выступали и против нас, и против тебя, фриц. Поэтому, вполне вероятно, что убийцы они.       Все замолчали, обдумывая сказанное Союзом. Но только не Мицуки. Прекрасно зная, что причина смерти многих солдат — монстр, а не люди, девушка думала, как ей доказать свою точку зрения. Но не успела японка и слова выронить, Юхан встал со своего места, обращая всеобщее внимание на себя. Швеция, кашлянув, выдал, будто читая скороговорку:       — Вот и чудно! Разойдёмся на том, что убийцы — украинцы. СССР, надеюсь, разберётся, — он взглядом окинул СССР. — И, думаю, можно расходится. До свидания! — он быстро покинул зал, стараясь не хлопать дверью. Все остальные последовали его примеру, начав собираться.       Когда все выхолили, Джейкоб тихо шепнул азиатке на ушко:       — Не забывай о сделке, Мицуки.       Не забывать?! Девушка практически только о ней и думала!.. По крайней мере, она не забывала о ней. Успокоившись и напомнив себе, что Рейх всё ещё близко, девушка смерила холодным недовольным взглядом Америку. «Вот же ж… Если Фюрер услышит — мне крышка!» — пронеслось в голове Японской Империи, но благо Альфред был слишком занят обдумыванием чего-то, что не уловил сказанное Штатами, да и не особо и хотел.

***

      — Мой Фюрер, но…       — Никаких «но», Болгария. Я давал тебе с Венгрией это задание два месяца назад, но так и не получил результатов! Почему мои военные всё ещё умирают?! Отвечай!       Нацистская Германия был зол. Нет, даже не так. Он был в бешенстве. Вроде бы две страны со сверхразумом, но что-то пошло не так, и Рейху сегодня утром снова доложили о троих солдатах вырванными сердцами.

***

      Утро Альфреда не задалось с самого начала. Привыкнув просыпаться по будильнику или, в крайнем случае, раньше него, то сегодня сон немца прервал звук удара капель дождя по стеклу и подоконнику. Рейх ненавидел дождь, особенно в конце осени. «Вот чёрт! Опять перерывать весь шкаф в поисках зонта! А я так надеялся, что этой противной погоды не будет…» — подумал Нацистская Германия.       Сделав все утренние процедуры, ариец снова взглянул в окно. «Льёт как из ведра…» — пронеслось в голове Третьего. Тяжело вздохнув, немец пошёл искать зонт. Работу сегодня точно пропускать нельзя.       Альфред уж надеялся, что этой отвратительной погоды больше не будет, а нет – облом, как говорится. Всё ещё ворча, нацист наконец достал этот злосчастный зонт и начал надевать куртку, вместо привычного пиджака. Конец осени, как никак. Уже выйдя на улицу, но стоя под крыльцом, Рейх раскрыл зонт, и, как назло, подул сильный ветер, благо Третий удержался на ногах. Ему невольно вспомнилась Японская Империя. «Даже если мне нужно прикладывать некие усилия, чтобы устоять, то как же до офиса дойдёт мой дрыщ-союзник Хиро? А хотя, это же его проблемы, но будет не очень здорово, если он сегодня не придёт. Надеюсь, его ветром не сдует» — немец вышел из-под крыши и пошёл в сторону здания.       Злости в настроение Нацистской Германии добавила промокшая насквозь рубашка. Придётся сушить. «А говорили, что куртка даже в море воду не пропустит…», — вспоминал Рейх с долей раздражённости.       А Альфред не прогадал! Мицуки кое-как нашла зонтик, которым вряд-ли можно назвать таковым. Японке очень повезло, что она маленькая и, как она любила себя называть, компактная, поэтому без особого труда поместилась под прозрачную ткань.       Девушка сама не знала, как дошла до здания. Если бы ей не пришло в голову надеть плащ-дождевик, рубашка с военной униформой потеряли свой первозданный вид, и тогда Мицуки пришлось бы объяснять Рейху, откуда на её теле женские формы и изгибы.       Зайдя в офис, первое, что услышала азиатка, были крики Фюрера. Было неясно, кем был этот бедолага, на которого обрушился гнев Рейха. Подойдя немного поближе к источнику звуков, девушка увидела в проёме двери Болгарию, съёжившегося под напором нациста. Японская Империя слышала обрывки фраз, адресованные Святозару. Решив, что сейчас не самое лучшее время, чтобы зайти в кабинет, японка стояла и, сделав отверстие в комнату чуть больше, подсматривала в щель.       Услышав, что немец более-менее успокоился, Мицуки решилась всё-таки войти в кабинет. Осторожно открыв дверь полностью, чтобы войти, девушка аккуратно прошмыгнула сквозь ругающегося Фюрера, который, кстати, её не заметил, и стала прислушиваться к ругани.       — Как можно быть настолько… Настолько… Даже слов не могу подобрать, таким, чтобы слепо верить, что смерти просто так закончатся?! — выплюнув последнюю фразу, Альфред увидел Мицуки, тихо-мирно сидящую на стуле, и решил, что негоже показывать себя, как легко вспыльчивого малолетку, поэтому прекратил кричать, перейдя на спокойный, холодный тон. — Ладно, Болгария, вали отсюда, и чтобы глаза мои тебя не видели сегодня, ясно?       Нервно кивнув, Святозар поспешил делать ноги, и правильно сделал. Нечего злить и без того рассерженного немца. Поняв, что сейчас Нацистская Германия уже не дышит огнём и может нормально разговаривать, Империя решила долго время не тянуть. Как только она увидела, что внимание нациста сейчас было направлено на неё, она с осторожностью тихо спросила:       — Мой Фюрер, Вы сейчас заняты?       Немец опешил. Он ожидал от японки всё, что угодно, связанное со стопкой бумаг у неё в руках, но этот вопрос ввёл арийца в заблуждение. «Свободен ли я?.. По сути, я уже разобрался с промахом Болгарии и Венгрии, и сейчас никаких важных дел не имеется. Почему бы и нет?» — как бы спрашивая сам себя, подумал Альфред, но всё-таки дал положительный ответ:       — Не особо, Хиро. А что такое?       — В общем… я подумал, что… Я думаю, что стоит сходит в морг, я кое-что вам покажу, — ответила Мицуки и с надеждой посмотрела на Третьего. Тот, в свою очередь, сильно удивился странной просьбе девушки, но не отказал, а наоборот, кивнул головой и вышел из кабинета вслед за азиаткой. Заметившей ответ немца, та рванулась к выходу.       До морга идти далеко. Но вот, что странно: гнев Рейха на подчинённых и на погоду стих, остался лишь один интерес. Пройдя около половины пути, Нацистская Германия нарушил тишину:       — А если не секрет, что ты собираешься показать мне в морге, Хиро?       — Мне будет проще Вам показать на месте, мой Фюрер, — ответила девушка.       Ещё раз вздохнув, ариец отвернулся. Вот незадача… Значит, не скажет. Ну и ладно, можно и усмирить своё любопытство. В конце концов, до морга уже мало осталось.       Наконец дойдя до двери, союзники увидели бумажку, прикреплённую к деревянной поверхности. Прищурившись, Третий увидел надпись, которая, как назло, портит все планы Мицуки. «Морг временно не работает. Приносим вам свои извинения». «Чёрт… Вот незадача. И что же теперь делать? Ведь час назад было всё открыто!», — пронеслось в голове Мицуки. Она, надеясь на лучшее, дёрнула за ручку и молилась, чтобы эта злосчастная дверь открылась, но нет. Тяжело вздохнув, девушка развернулась к Фюреру. На удивление, лицо мужчины не казалось злым или разочарованным. Посмотрев на азиатку, а после на надпись, Рейх сказал:       — Ничего страшного, думаю, можно завтра прийти. То, что ты хотел мне показать, это ведь не срочно, верно? — спросил ариец после минутного молчания.       «Конечно, не срочно! Всего лишь-то очень важные улики, до завтра потерпят!» — подумала девушка, но вслух сказала:       — Да, мой Фюрер, можно и завтра.       «Какой «завтра»?! Мицуки, ты что городишь?!» — подумала девушка и грустно посмотрела на злосчастную записку. Рейх решил, что негоже тут долго стоять в рабочее время и поспешил удалиться, позвав азиатку за собой.

***

      Было уже около девяти вечера, когда Мицуки пришла домой. Правда, после недавнего «забега» с зонтом в руках, спать, на удивление, японке не хотелось от слова совсем. Поэтому, выйдя из душа, она пошла на кухню за снотворным. Открыв дверцу шкафчика для таблеток, заветной пачки внутри, к сожалению девушки, не оказалось. Поняв, что она уже не заснёт, азиатка решила занять себя чем-нибудь. На улицу выходить неохота – погода скверная, а домашних животных у неё нет. Мицуки, не найдя ничего на кухне, двинулась в сторону спальни. Зайдя в комнату, обвешанную многочисленными портретами одного и того же человека, а если быть точнее, то страны, японка сразу заметила мольберт с холстом. Мицуки помнит, что начала рисовать ещё вчера, но сон взял своё, оставив так и незаконченный очередной портрет любимого Японией Рейха.       Вдруг девушке вспомнилась картина, которую ей удалось лицезреть сегодня утром, придя к нацисту. Ещё не до конца высохшая от сильного ливня рубашка прилипала к торсу Фюрера, показывая подкаченное тело и рельефный пресс. Ещё чуть-чуть, и у Империи потекут слюнки от одних только воспоминаний, но работу всё-таки закончить хочется. Поняв, что во всех её рисунках Рейх в строгом костюме, девушка решила добавить некой сексуальности в образ Третьего.       Закончила рисовать Мицуки только ближе к утру, поставив новую работу на окно. Японка посмотрела на свой шедевр ещё раз. «Что ж… Как там говорят? Я художник, я так вижу», — пронеслось в мыслях азиатки.