Глава 9. – Йоль

      Платье излюбленного чёрного цвета с пышными оборками спадало со школьного подоконника, на котором примостилась Беллатриса Блэк. Она с детским восторгом рассматривала пролетающие за окном крупные снежинки. – Любуешься погодой? – с доброй насмешкой спросил Родольфус, на ходу поправляя антикварные запонки, переданные ему от знаменитого прадеда. – Зима в этом году какая-то особенная, – романтично сказала Беллатриса, скользя пальцем по холодному стеклу. – У меня такое чувство… не важно.       Родольфус встал рядом и уткнулся подбородком в её плечо. – Расскажи.       Озираясь, чтобы никто не услышал, Беллатриса прошептала: – Только ты не смейся, – Родольфус вскинул руки, будто он только что сдался в плен. Стушевавшись, Беллатриса всё же произнесла: – Мне кажется, что в новом году я... влюблюсь.       Лейстрендж состроил странное выражение лица. – Только не вздумай шутить! – оборвала его Блэк. Она по-дружески обняла слизеринца. – Знаю, в Йоль все мечтают, строят планы, но это чувство отличается. Мне сложно объяснить.       Рука Лестрейнджа похлопала её по спине. – Идём. А то вдруг твоя любовь на балу, а ты тут торчишь у окна, – дразнил Родольфус, за что и получил оплеуху от подруги. – Ну уж нет. Моя любовь от меня точно никуда не денется, – решительно заявила Беллатриса и вложила ладонь в протянутую руку слизеринца.       Большой зал наполнился светом. Студенты всех факультетов с четвёртого по седьмой курс облачились в вечерние наряды. Маглорождённые волшебники и те, чьи семьи давно отошли от консервативных взглядов смотрели на праздник с открытыми ртами. Они вели себя шумно, зачастую громко и дерзко шутя над помпезными традиционными нарядами чистокровных волшебников.       Не желая находиться в подобном обществе, многие слизеринцы избрали тактику – сбиться в кучу, игнорировать раздражающих учеников и пытаться получить хоть какое-то удовольствие от долгожданного мероприятия. В былые времена Йольский бал служил отличным подспорьем, чтобы завести выгодные связи, продемонстрировать благосостояние и статус своей семьи, а также найти вторую половинку. Сейчас же, всё, что осталось от Йольского бала – красивые платья, танцы и пара традиционных блюд.       Бродящая из стороны в сторону, Нарцисса Блэк в десятый раз перечитывала заготовленную речь. При помощи волшебной жеребьёвки ей выпала честь выступить с речью перед всей школой. Издавна выборы проходили только среди наследников «Священных двадцати восьми», и дочь знаменитого дома Блэков успела попасть в это число. Однако новоиспечённый директор Дамблдор упразднил эту традицию, назвав её пережитком прошлого. Тем самым он открыл доступ к выборам абсолютно любому ученику Хогварста, вне зависимости от его происхождения. Многие чистокровные волшебники сочли новшество прямым оскорблением.       Нарцисса чувствовала на себе неподъёмную ответственность. Как ей сказал отец: «Какое счастье, что последним, кто произнесёт настоящую йольскую речь, будет потомок дома Блэков». Давление усугублялось социофобией Нарциссы. Может, она и вызубрила текст наизусть, но ничего не могла поделать с тревогой, которая наполняла её тело, когда она думала о сотнях глаз, которые будут на неё смотреть со всех сторон. – Нарцисса, – окликнули её. Она встрепенулась, чуть было, не растеряв свои драгоценные бумажки-шпаргалки. Перед Нарциссой стоял гордый по-слизерински выхоленный Люциус Малфой. – Прошу прошения, если напугал тебя. Я всего лишь хотел убедиться, что ты в порядке.       Нарцисса смотрела на него так, словно от парня исходило божественное сияние. Она не могла оторвать глаз от блеска его светлых волос, от идеально сидящего костюма, от пронзительных серо-голубых омутов. – Так ты… в порядке? – ещё раз спросил Люциус, одарив девушку лучезарной улыбкой. Будто очнувшись от глубокого сна, Нарцисса быстро заморгала, стирая это наваждение. – Да, – бодро начала Нарцисса, но её голос тут же стих. – Наверное. Нет, если честно.       Приосанившись, Люциус спросил: – Чем я могу тебе помочь?       Нарцисса зашуршала бумажками. – Может, есть какое-то заклинание, которое помогает на публичных выступлениях?       Какое-то время Малфой, молча, наблюдал за тем, как Нарцисса в десятый раз перебирает свои записи. Его ладонь мягко легла на подрагивающие пальцы Блэк. – Не уверен, что такое заклинание существует. Но я знаю хорошую уловку: вместо тысячного зала представь, что ты рассказываешь свою речь только одному человеку. Тому, кому ты доверяешь.       Разразились аплодисменты. – Благодарим Нарциссу Блэк за дивную йольскую речь, – сказал Дамблдор. Его слова выдернули слизеринку из транса, в который она погрузилась, пока выступала перед школой. Приподняв полы молочного платья, Нарцисса спускалась по лестнице. Накатившие разом эмоции ударили в виски, а перед глазами забегали чёрные мушки. Тут же она ощутила опору.       Нарцисса перевела взгляд на внезапно возникшую ладонь, которую благородно протягивал Люциус, помогая девушке спуститься со ступенек. – Ты была великолепна, – сказал Люциус, вызывая у Нарциссы лёгкий румянец. – Спасибо за совет, – поблагодарила она. – К Вашим услугам, мадемуазель, – почтительно поклонился Малфой. Поддерживая светскую беседу, невзначай спросил Люциус. – Кого ты представила? – Тебя, – смутилась Нарцисса, уводя взгляд. На губах Малфоя расплылась самодовольная улыбка. – Я польщён, – отозвался Люциус. – Раз я вхож в твой круг доверия, могу я претендовать на танец?       Нарцисса хихикнула в ладошку. – Конечно.       Они смотрели друг на друга целую вечность. Только им двоим известно, какая коммуникация происходила между ними. Без слов они говорили друг другу столько, сколько не сказали словами за целый год. Но голос Альбуса Дамблдора в одночасье разрушил сказку: – В целях сплочения школы, студенты приглашают на танец студенток других факультетов.       Что-то оборвалось внутри Нарциссы. Этот вечер был почти идеальным, и вот – новый директор смог его испортить.       До спины Нарциссы дотронулась женская рука. – Идёмте отсюда. Вечер удался, – саркастично объявила Беллатриса, окружённая обществом Рабастана и Родольфуса.       Их компания демонстративно ушла из центра зала и уселась за накрытые столы. – Это, случайно, не Ал? – вглядываясь в толпу счастливых студентов, спросила Беллатриса.       Высоченный Аластор Грюм только что пригласил на танец гриффиндорку Молли Пруэтт. – Он самый, – хмыкнул Рабастан. – Предатель, – фыркнула Беллатриса и агрессивно плюхнула в свою тарелку порцию дрожащего пудинга.       Она уже открыла рот, чтобы отведать сладость, как над её ухом раздалось: – Кхм-кхм, – не закрывая рта, Беллатриса подняла глаза на наглеца. Набравшийся храбрости гриффиндорец Дэвид Чэпмен с добродушной улыбкой выдал: – Пойдём танцевать.       Блэк убила его одним лишь взглядом. Она взяла со стола тупой нож и принялась незатейливо крутить лезвие пальцами. – Я лучше вскрою себе вены ножом для масла, чем пойду танцевать с гриффиндорцем. Да ещё и грязнокровкой.       Парень тут же ретировался, пригласив более сговорчивую девчонку из Когтеврана. – Минус пятьдесят очков Слизерину, – за спиной раздался голос Дамблдора, который случайно услышал их разговор. Беллатриса зло зыркнула глазами. – Приятного вечера. – Какой мерзкий Йоль, – бурчала Беллатриса, находя утешение лишь в пудинге. – Хуже и быть не может. – Может, – поспешил поправить её Родольфус. Беллатриса, замешкавшись, проследила за его взглядом.       Прислонившись к одной из колон в Большом зале, стояла Андромеда. Она разговаривала с девушкой из Пуффендуя о последнем тесте по травологии. Их беседу нарушил улыбчивый Тед Тонкс. – Андромеда, позволь пригласить тебя на танец, – вежливо предложил он. Смутившись, он быстро повернул голову к пуффендуйке и извинился: – Прости, Стейси, я потанцую с тобой в любой другой день. Как насчёт вторника?       Она засмеялась и махнула на парня рукой. – Лучше не надо, – озираясь по сторонам, сказала Андромеда. – Танцуйте! – Стейси подтолкнула Андромеду, и та практически налетела на Тонкса.       Несколько мгновений, пока Андромеда находилась в его руках, показались ей вечностью. Она ощущала запах его кожи, свежее дыхание и тепло, исходившее от тела. Кровь прилила к ушам. – Это «да», полагаю? – пошутил Тед, вызывая у Андромеды нервный смешок.       Он положил руку на её талию и осторожно шагнул ближе. Андромеда не сопротивлялась. Она мягко опустила ладонь на его плечо. – Не больно? – поинтересовалась она, следуя в танце за Тонксом. – Не больно. Только если ты не собираешься кинуть в меня бладжер, – раскачиваясь на волнах мелодии, говорил пуффендуец.       Сделав поворот под поднятой рукой Тонкса, Андромеда снова очутилась в объятиях парня. – Это будет зависеть от того, как ты танцуешь, – в той же манере ответила Андромеда. Лицо Теда засияло от широкой улыбки. Андромеда засмотрелась на выступившие на щеках ямочки.       Они танцевали вальс и, казалось, что весь мир исчез. Что кроме них двоих в зале никого не было. Они кружились и кружились в танце, позабыв о времени и людях.       Поддерживая Андромеду за талию, Тед наклонил её вниз. Её спина изогнулась дугой, а голова оказалась запрокинута назад. Тёмные кудряшки запружинили над полом. Тед Тонкс поймал себя на мысли, что не может оторваться от вида её обнажённой шеи с россыпью мелких бриллиантов колье. Он бережно потянул девушку на себя, едва не соприкоснувшись с ней носами. Сбившееся дыхание коснулось пересохших губ.       Боковым зрением Андромеда заметила приближающиеся фигуры своих. Она моментально разорвала танец с Тедом, увеличив расстояние между ними. – Мне пора, – виновато сказала Андромеда, пытаясь ускользнуть от него. Но его рука поймала ладонь девушки. – Но почему? – с горечью спросил Тед, искренне не понимая, что он сделал не так. – Отпусти меня, – твёрдо произнесла Блэк.       Он тут же убрал руку. Андромеда успела удивиться этому. – Извини, – последнее, что успела сказать Андромеда, прежде чем убежать к сёстрам и друзьям, лица которых светились негодованием.       Пока студенты, в основной своей массе, развлекались в Большом зале и прятались по углам от блюдущих приличия деканов, небольшая компания слизеринцев обосновалась в гостиной Слизерина. Сёстры Блэк, Лестрейнджи и Грюм заняли кресла и диванчики, окружившие старинный журнальный столик. Позади, у потрескивающего поленьями камина раскинуло ветки наряженное йольское дерево, сверкая серебристыми огоньками. – Поверить не могу, что ты трогала грязнокровку, – возмущалась Беллатриса. Без предупреждения она направила на Андромеду волшебную палочку и бросила в неё дезинфицирующим заклятьем. – Эй! – недовольно вскрикнула Андромеда, ощущая скрипучую чистоту кожи и флёр спирта. – То ты недовольна, что я ни с кем не общаюсь, то сам факт того, что я танцевала на балу… На балу, Белла! Вызывает у тебя массу негодования. – Ты бы ещё с домовым эльфом пустилась в пляс! – зло усмехнулась Беллатриса. Натянув ядовитую улыбку, Андромеда ответила ей в той же манере: – Захочу и станцую!       В следующую же секунду в лицо Андромеде прилетела маленькая диванная подушка, от чего слизеринка взвизгнула. Она замахнулась, чтобы запустить подушкой в ответ, но её руку остановили. – Может, вы перестанете ругаться, и мы перейдём к подаркам? – нетерпеливо встрял Рабастан. Помня обиду, Андромеда, зло зыркнула на него. Напряжение спало, и рука опустилась сама собой. Рабастан подошёл к йольскому дереву и из-под нижних веток достал несколько по-праздничному упакованных коробок. По очереди он раздавал подарки Беллатрисе, Нарциссе, Аластору и Родольфусу. Когда очередь дошла до Андромеды, он засунул руку в карман и выудил маленькую бархатную коробочку.       Андромеда смотрела на подарок так, словно это была активированная граната. От нетерпения Рабастан сам открыл коробочку. – Невесте неприлично ходить без кольца, – сказал он.       Из коробки-ракушки выглядывало помолвочное кольцо с большим бриллиантом. – Какое красивое, – заворожённо сказала Беллатриса, взяв подарок вместо сестры. Она разглядывала бриллиант со всех сторон, проявляя куда большую заинтересованность, чем сама невеста. Она схватила ладонь Андромеды и самолично надела кольцо на её палец. – Ого, ты даже с размером угадал.       Грудь Рабастана раздулась от гордости. – Это волшебное кольцо из ювелирной лавки Феи Морганы. Оно само подстраивается под размер пальца владелицы, – объяснял он, изучая безразличное выражение лица невесты. Он осторожно спросил: – Андромеда, тебе нравится?       Услышав своё имя, она вздрогнула. – Спасибо, – так и не ответив на вопрос, сказала она. – Ты, наверное, отдал за него целое состояние, – поддерживала разговор Беллатриса. – Пустяки, – Рабастан махнул рукой, а Аластор, который совместно с ним выбирал кольцо, закашлялся, прекрасно зная цену этому «пустяку». На губах Родольфуса мелькнула ухмылка. – Кстати говоря, о целых состояниях, – в разговор влился Роди. Он прокатил продолговатую коробочку по столику, и она попала прямо в руки к Беллатрисе. – Хорошего Йоля, Белла.       Захлопав в ладоши, как маленький ребёнок, Беллатрисе не терпелось открыть свой подарок. В коробке растянулась элегантная цепочка из драконьего золота. Волшебница так громко завизжала, что окружающим пришлось позакрывать уши. – Спасибо, Роди! – она бросилась на шею другу и смачно поцеловала его в щеку. Рабастан ощутил укол зависти, ведь он не получил такой яркой реакции от Андромеды. – Драконье золото? – удивился Грюм, пощупав цепочку. – Это же самый прочный металл. Им и задушить можно. – Я сейчас тебя задушу, – Беллатриса сомкнула руки на шее Грюма, а тот шутливо высунул изо рта язык и скосил его набок.       Пришёл черёд Аластора. Он стушевался, когда все принялись распаковывать его подарки, ведь они были значительно дешевле. Андромеда, распаковавшая свой подарок, не сдержала восхищённого вздоха. Рабастан тут же поднял на неё глаза. – Где ты её нашёл? – с улыбкой спросила Андромеда, едва ли не обнимаясь с книгой. – Что там у тебя? – спросил Рабастан, вытягивая шею. Он не смог сдержать насмешки, – Энциклопедия по травничеству для продвинутых волшебников. Ты знаешь, что нужно женщине. Грюм засмущался. – Спасибо тебе, Аластор, – с теплотой обняла его Андромеда. Её взгляд упал на часы. – Простите, меня что-то очень клонит в сон. Мои подарки в серебристой обёртке. Доброй ночи.       Беллатриса тут же подбежала к ели распаковывать подарки сестры.       Андромеда вышла из гостиной и направилась в спальню девочек. Её нагнал Рабастан. – Андромеда, стой!       Её тело тут же напряглось, а пальцы машинально опустились на спрятанную под юбкой палочку. – Нужно поговорить, – в карманах брюк нервно «прыгали» руки Рабастана. – Надеюсь, после этого разговора мне не нужно будет влеплять тебе пощёчину, – жёстко сказала Андромеда, стараясь выдерживать дистанцию между их телами. – Я хочу извиниться, – виновато сказал Рабастан, буравя сердитым взглядом носки своей обуви. – Мне не стоило тогда целовать тебя, – он поднял голову и встретился с Андромедой взглядами. Его глаза потемнели, – но я хочу, чтобы ты знала. Я ни о чём не жалею.       Андромеде захотелось сделать шаг назад. – Рабастан, – предупреждающе сказала Андромеда. – Что «Рабастан»? – спешно приблизился Лестрейндж, заставив девушку отступать ровно до тех пор, пока она не ударилась лопатками в холодный кирпич стены. Его руки упёрлись по обе стороны от её головы. – Неужели ты не видишь, милая? Я с ума по тебе схожу.       Сердце Андромеды забилось с невероятной скоростью. Ей хотелось оттолкнуть его и убежать, куда глаза глядят, но страх сковал волю, не позволяя ей и шевельнуться. – Я сделаю тебя самой счастливой. Только позволь мне. – Рабастан, уже… поздно, – промямлила Андромеда. Рядом, у самого уха, стукнула в стену его ладонь. Андромеда вжалась в стену. – Перестань убегать от меня, – повысил он голос. Он нащупал её руку и, сильно сжав, поднёс к их лицам. – Это кольцо говорит о том, что ты моя. Это было решено нами, нашими семьями и самой судьбой.       Ощущая силу нажима на пальцы, Андромеда запротестовала: – Отпусти, пожалуйста. Мне больно.       Отпустив руку, Рабастан тут же ухватился за её подбородок. – А мне не больно? – его голос стал удивительно мягким. Он всё искал что-то в её глазах, но никак не мог найти. – Я не могу прикоснуться к своей невесте. Не могу её поцеловать. Мы бы могли быть самой красивой парой за всю историю Хогвартса, понимаешь?       Они молчали. – Если тебе не понравилось кольцо, так и скажи. Мы поменяем его, я куплю тебе другое. А это выбросим к Салазаровой матери! – голос Рабастана дрогнул. Их носы практически соприкасались. – Дорогая, я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Хочешь книгу? Хорошо! Когда мы поженимся, обещаю, что скуплю тебе все энциклопедии в магическом мире. И в магловском, если ты того захочешь.       Андромеда считывала в голосе Рабастана непреодолимое отчаяние и тоску. Ей впервые в жизни стало его жалко. Она чувствовала, что должна что-то сделать. – Кольцо, правда, очень красивое, – раздался тихий голос Андромеды. – Я благодарна тебе.       Опущенная голова и потупившийся взгляд Рабастана говорили о том, что он не верил искренности её слов.       Гонимая крайне неприятным чувством, Андромеда привстала на носочки, чтобы компенсировать разницу в росте и приблизила своё лицо. Рабастан затаил дыхание, словно охотник, боящийся спугнуть боязливую лань. Щеки Рабастана коснулись мягкие губы и задержались на ничтожную долю секунды больше, чем стоило бы. – Это пока всё, что я могу тебе дать, – также тихо сказала Андромеда.       Рабастан убрал руки со стены, позволяя девушке пройти. Пользуясь замешательством Рабастана, Андромеда проскользнула мимо него. – Это лучший йольский подарок в моей жизни, – тихо сказал Рабастан, глядя вслед слизеринке. Она услышала его слова, остановилась на секунду, но, не оборачиваясь, решила продолжить путь в свою спальню.