Глава 7, в которой Тейлз взрослеет слишком быстро

В первый раз за эту неделю Тейлзу удалось погрузиться в настолько глубокий сон, и из этого сна его вырывает пронзительный звонок будильника. Это вполне обычный будильник, который Тейлз установил на своём телефоне, простой звуковой сигнал из трёх гудков, повторяющийся до тех пор, пока его не выключат, и чем дольше его не выключают — тем громче звук. Сейчас этот будильник практически кричит на Тейлза, издаёт три гудка с паузой перед третьим. Тейлз превосходно знает этот звонок; этот звук проникает в самую глубинную часть его мозга. Этот звук мог бы вывести его из комы, однажды он вроде как проверил нечто подобное, просто чтобы убедиться. Несмотря на то, что Тейлз проснулся, попытки встать с кровати и ни обо что не споткнуться оказываются неудачными. Его тело проснулось не до конца. Тейлз запинается об один из многочисленных проводов, разбросанных по комнате, и падает на ковёр лицом вниз; он умудряется ещё и стукнуться коленом о край кровати и ушибить большой палец ноги. Даже бадники не причиняли ему такой боли. А ведь он дрался с бадниками, когда ему было четыре года. Тейлз трёт свою ушибленную мордочку и начинает подниматься с пола, тряся головой в попытках прийти в себя. Боль помогает лучше, чем мотание головой. Как только комната перестаёт так бешено вращаться, Тейлз снова пытается принять вертикальное положение. Голова уже не так сильно кружится, и он успешно забирается в кресло на колёсиках перед шумящими мониторами. Тревожные гудки не прекращаются, паника одерживает верх над усталостью. Тейлз пока не может вспомнить, что всё это значит, но он помнит, что это требует всего его внимания. Тейлз садится за компьютер, который стоит на другом конце его комнаты, и на экране появлется код. Проект “Обеспечение безопасности”, Уровень “S”. Оу. Оу. Вот откуда взялась эта паника. Это установленная им же сигнализация, которая срабатывает каждый раз, когда кому-то из друзей угрожает опасность, из-за которой резко и внезапно меняются их жизненные показатели. Например когда давление или частота сердечных сокращений падают ниже определённого порога. Тейлз может получать и другие уведомления, например о внезапном изменении атмосферного давления, гравитации, или о приливе энергии Хаоса, но лишь изменение жизненно важных показателей включают такой сигнал тревоги. Для всех своих друзей Тейлз сделал коммуникационные устройства, замеряющие их жизненные показатели, а после чуть ли не умолял их всех носить эти устройства на заданиях. Это касалось и Соника и касалось особенно. Приборы настроены на активацию в любой момент, как только сердце начинает биться с частотой выше 120 ударов минуту, или ниже 50 ударов в минуту, или ещё хуже — останавливается. Их практически невозможно сломать, взломать или замаскировать, а это значит, что пока их носят, Тейлз может узнать о жизненно важных показателях друзей где бы они не находились. Неважно, находятся ли они под землёй, глубоко под водой, в небе, или даже за толстыми свинцовыми щитами. …Или в космосе. Чисто теоретический пример. Это важно для него. Тейлз должен знать, что с его друзьями всё в порядке, что они не умирают, а если умирают — он может прийти им на помощь. Однако в коммуникаторе Соника есть дополнительные настройки. Он включается каждый раз, когда находится в воде дольше двенадцати секунд. Это активирует немного другой сигнал тревоги: тот, который имеет небольшую задержку между вторым и третьим гудком. В обычной сигнализации гудки звучат без задержек, остановка происходит только тогда, когда они запускаются по новой. Тейлз пытается сосредоточиться, пытается прислушаться к сигналу. И тут его сердце пропускает удар. Три гудка, с небольшой паузой перед третьим. Соник находится под водой. И Тейлза нет рядом, чтобы помочь ему выбраться. Это паранойя. Тейлз знает, что это паранойя. В последнее время Соник обычно сам может выбраться из воды, даже если находится на глубине. Тейлз стал более взрослым, но и Соник повзрослел тоже, он нашёл способы, позволяющие ему преодолеть даже парализующий его страх. Он справляется снова и снова, и лишь иногда он находится внизу достаточно долго, чтобы заставить Тейлза беспокоиться. Самый страшный момент они пережили тогда, когда Сонику было тринадцать, и с тех пор они не оказывались в настолько серьёзных ситуациях. Даже в тот момент Соник смог выкарабкаться… Более или менее. Но страх остался, он продолжает сковывать сердце Тейлза, когда тот слишком глубоко погружается в мысли об этом. Тейлз может пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз он видел Соника в таком состоянии, и он не хочет, чтобы подобное повторилось. Он не хочет, чтобы его старший брат снова оказался на этой грани. Вот тут-то и вступают в игру его недавние изобретения. Тейлз может переживать сколько угодно из-за того, что его физически нет рядом, чтобы помочь, но он строил планы на такие случаи. На самом деле у него много планов на такие случаи, начиная от дыхательного аппарата и заканчивая тем самым коммуникатором, который сейчас носит Соник. Пульс Соника близок к 140; по-кроличьи быстро, даже для него. Трясущимися руками Тейлз нажимает на кнопку, чтобы переключиться на окно с другой информацией, убедиться, что он не торопится с выводами. Но хотя изображение с камеры Соника слишком тёмное, чтобы что-то разглядеть, через микрофон слышен странный свист, на него как будто что-то давит, обычно подобные звуки возникают при нахождении под водой. Что ещё более важно, GPS показывает, что коммуникатор находится на мелководье озера. У этого GPS есть так же особый, трёхмерный сигнал. Он показывает, что коммуникатор находится на глубине двух футов. Это означает, что Соник больше не находится на поверхности. Сердце Тейлза замирает. Соник находится далеко от берега. Тейлз колеблется. Переводит взгляд с показателей частоты пульса на инструкции о том, когда следует отправить подмогу. На секунду задумывается о том, что чувствовал бы Соник, если бы знал, что за ним так пристально наблюдают. Но затем пульс подскакивает до 156 ударов в минуту, и Тейлз перестаёт думать. Он нажимает на кнопку “Отправить помощь”. И сигнал тревоги наконец затихает. Поначалу кажется, что ничего не происходит. Затем микрофон улавливает, как Соник пронзительно вскрикивает от неожиданности, выпуская драгоценные пузырьки воздуха. Даже в темноте на камере видно стремительное движение, и вот Соник поднимается на поверхность. Его вытаскивают надувной нарукавник в его коммуникаторе и маленький, но потрясающий мощный геликоптер, который держит Соника за запястье. Тейлз задерживает дыхание, ждёт, чтобы убедиться, что с его старшим братом всё в порядке. Теперь, когда Соник больше не находится под водой, Тейлз слышит, как он кашляет — и хороший и плохой знак. Переменных в голове слишком много для того, чтобы почувствовать себя комфортно, и Тейлз начинает считать плюсы и минусы этого спасения. Плюс: Соник жив и может двигаться. Минус: он, судя по всему, успел наглотаться воды. Плюс: он откашливает воду. Минус: рядом нет никого, кто мог бы сделать искусственное дыхание, если понадобится. Плюс: изобретение Тейлза работает и сделало именно то, что было нужно. Минус: … Минус: Теперь Соник об этом знает. Тейлз ждёт затаив дыхание, пока геликоптер медленно несёт Соника над водой к берегу. Он продолжает кашлять ещё некоторое время, хрипит, когда его лёгкие очищаются от воды и снова наполняются воздухом. Но даже когда он перестаёт кашлять, он ведёт себя пугающе тихо. Обычно Соник улыбается и благодарит Тейлза за изобретения. На тот случай, если Тейлз установил записывающее устройство, он любит передавать привет Тейлзу в будущее, который периодически, “с разрешения” смотрит эти спасательные операции, чтобы разобраться, как и что можно улучшить. Однако в этот раз Соник ничего не сказал с тех пор, как его вытащили из воды. Это похоже на плохой знак. Тейлз не может понять, по какой причине Соник такой тихий. В голову лезут тревожные воспоминания о том, что Соник иногда выходит из себя, когда его держат взаперти. Или когда он не может выбраться из воды сразу. Тейлз нервно ёрзает, смотря в экран, пытается найти хоть что-то, чтобы понять, находится ли сейчас Соник в подобном состоянии. Но есть и другая возможная причина. Та, что ещё сильнее терзает совесть Тейлза. Возможно, Соник такой тихий потому, что он недоволен. У Тейлза ужасное предчувствие, что в данной ситуации наиболее вероятен второй вариант. Поэтому он пытается адаптироваться к этому; представить себя в ситуации, в которой Соник будет злиться на него не так сильно. Он барабанит кончиками пальцев по верстаку, пытаясь придумать, как объясниться и что сказать, если он решится выйти с ним на связь. Но что тут вообще можно сказать? “Привет, Соник! Забавная история, я тут проснулся и заметил уведомление о том, что ты под водой, так что я…” Нет, становится очевидным то, что он шпионит за ним. “Привет, Соник! Ха-ха, дикая ночь, да? О, ты не заметил? Все мои коммуникаторы одновременно включили функцию спасения, так странно! Не на тебе ли случаем последний из них?..” Нет, слишком неправдоподобно. “Привет, Соник! Я только что получил уведомление, что активировалась одна из моих спасательных систем. Да, она полностью автоматическая и зависит от частоты сердцебиения, а почему спрашиваешь?” Нет, это всё равно связано с протоколом “автоматического” спасения Соника вне зависимости от желания самого Соника. Тейлз складывает ладони вместе, постукивает кончиками пальцев друг о друга. Он принимает решение не спрашивать Соника о том, как прошло спасение, когда увидит его в следующий раз. Может быть, в этот раз лучше вообще ничего не говорить. Соник до сих пор не сказал ни слова. Теперь изображение с камер стало немного чётче. Камера работает не только на коммуникаторе, но и на мини-геликоптере, она показывает, что находится внизу. Соник находится не так далеко от суши, это показывает и камера с коммуникатора. Лишь слегка подгоняемый ветром геликоптер приближается к берегу. Вскоре Соник приземляется — и очень быстро протыкает нарукавник своими иглами. Тейлз игнорирует пронзительный сигнал тревоги. Частота сердцебиения Соника понижается до 142. Всё ещё быстро, но гораздо лучше, чем 156 ударов в минуту… И затем резкий ноль. У самого Тейлза едва не остановилось сердце. Вскоре он понимает, что сигнал тревоги больше не звучит. Соник отключил связь. …Значит он и правда зол. Тейлз чувствует, как у него крутит живот. Но он решает оставить всё как есть. Похоже Соник не знает, что спасение произошло не автоматически. В противном случае Тейлзу бы уже досталось за то, что он наблюдает за происходящим в режиме реального времени. Этого не случилось, но Тейлз всё равно не может избавиться от сильного дурного предчувствия. И всё же он не жалеет о том что сделал. Сонику нужна была помощь. И он получил её. И с ним всё будет в порядке, потому что Тейлз вмешался. Этого должно быть достаточно, для них обоих. Так почему же Тейлз всё ещё чувствует, что его вот-вот стошнит от чувства вины? Тейлз трёт глаза, пытается стереть с них напряжение, но окончательно оно не уходит. Вероятно, ему следует снова лечь спать, иначе кто-нибудь может его спросить, почему он снова не спал всю ночь. Вроде бы к нему должна заглянуть Эми, но может она зайдёт на следующей неделе. Он не может вспомнить. Так или иначе ему очень хочется заснуть и не думать обо всём этом ещё какое-то время. Он не хочет разочаровывать своего старшего брата. Но кажется, что в последнее время это происходит слишком часто. Соник ведь уже давно не брал его с собой в приключения. По крайней мере не в те, где Тейлз мог бы помочь чем-то помимо технологий. Тейлз старается не переживать и об этом тоже. Вместо этого он заползает обратно в постель, крепко обнимает подушку и с головой укутывается тяжёлыми одеялами. Из-за этого к утру будет очень жарко, но хотя бы на эту ночь ему нужен дополнительный комфорт. (Утром он замечает, что одеял стало меньше, и предполагает, что вероятно он сбросил лишние одеяла во сне. В конце концов, Соник должен отсутствовать ещё несколько дней.)

***

Он сталкивается с Соником спустя пару дней. Тейлз уже начал думать, что Соник забыл о случившемся. Хотя скорее он надеялся, что Соник забыл. Он должен был понять, что его старший брат просто взял отдых на несколько дней, чтобы после вспомнить, что им нужно поговорить о чём-то довольно важном. Что эта тема достаточно важна для того, чтобы состоялся Серьёзный Разговор. Есть несколько признаков, предвещающих подобный разговор. Тейлзу кажется, что его можно судить за наивность. За то, что он думал, что раз Соник не появился на следующее утро, это значит, что Разговора не будет. Проходит 52 часа. Тейлз работает в реставрационном отделе штаб-квартиры, склонившись над верстаком с паяльником и сварочным оборудованием, когда слышит стук в открытую дверь. Тейлз поднимает взгляд, продолжая держать в руке горящий беспламенным огнём инструмент. — Привет. Решил тут заглянуть к тебе, — Соник опирается о дверной косяк штаб-квартиры Сопротивления. — Не хочешь рассказать мне, что как с, э-э, дополнениями? Соник бросает взгляд на шестерёнки, которые Тейлз разложил по верстакам, и его брови поднимаются чуть ли не до ушей. — Ого, а с лабораторией то что творится! Ты чем тут занимался, изобрёл изобретателя изобретений пока меня не было? Тейлз, сгорбившийся над ремонтируемой реактивной доской Руж последней модели, поднимает голову. — Что ты имеешь в виду? Соник бросает на него равнодушный взгляд, и Тейлз внезапно понимает, что он имеет в виду. Тейлз неловко смеётся. Если забыть о напряжённости, возникшей между ними из-за его недавних разработок, в последнее время у него наблюдается настоящий всплеск производительности. Штаб Сопротивления битком набит изобретениями Тейлза. На большинстве из двадцати неофициальных рабочих столов установлено по меньшей мере пять-десять механизмов, некоторые из которых окружены инструментами, поскольку Тейлз продолжает их настраивать. Это не выглядело бы лишним в его лаборатории, но это не его лаборатория. Это штаб Сопротивления. Его первоначальная лаборатория в Мистических Руинах была уничтожена во время войны; к счастью Тейлза внутри не было, а большинство его изобретений смогло уцелеть. Он всегда старался сделать свои разработки настолько прочными. Но восстановление было долгим, изнурительным процессом. Теперь же, когда лабораторию отремонтировали, он почти не проводил там времени. После войны всё просто стало другим. Все так погрузились в свои дела, а Соник отсутствовал почти год, навёрстывая упущенное в Яйце Смерти, и Тейлз просто не ощущает перестроенную мастерскую своим домом, в отличие от штаб-квартиры. Пока нет. На данный момент старая лаборатория больше похожа на старый склад — музей старых проектов, которые могут пригодиться позже. Все его текущие проекты находятся здесь; Тейлз перенёс сюда все лучшие разработки для своих друзей. Таким образом они могут забрать то или иное оборудование отсюда или сдать его на ремонт, а не пробираться через полуперестроенные, полупереполненные шкафы и верстаки. Да и сам Тейлз может узнать о состоянии своих друзей, когда они к нему приходят. Может убедиться, что с ними так же всё в порядке. Ему нравится это ощущение близости. Мистические Руины всегда были довольно далеко. Что ещё более важно, в этой мастерской может поместиться сразу несколько членов команды, если им всем понадобится экипироваться для миссии. В какой-то мере Тейлзу хочется, чтобы скоро появилась какая-нибудь такая миссия, в последнее время всё так спокойно… Тейлз же сходит с ума от волнения, что может быть ещё одной причиной всплеска его деятельности. Реставрационный отдел близок к тому, чтобы стать таким же захламлённым, как и восстановленная мастерская. И Соник определённо осуждает его за это. Но Соник не приближается ни на шаг. Он просто наблюдает издалека, не сводя глаз с Тейлза, паяльника и проекта, над которым он работает. Пристально смотрит на то, как руки Тейлза не перестают двигаться. — Я имею в виду то, что это место стало ловушкой из гаджетов, — Соник говорит так, будто это всё так просто. — В смысле… Хаос. Торнадо здесь теперь едва ли поместится. — Не думаю, что всё так плохо, — Тейлз снова опускает взгляд, потому что ему, вероятно, следует следить за тем, что он пытается спаять. В такой задаче нужно быть предельно осторожным. — Это… То есть, он прекрасно поместился внутри в прошлый раз, когда я брал его покататься. — И когда это было? — Э-э-э… Я не знаю. Несколько месяцев назад. Тейлз абсолютно уверен в своих словах. День был тёплый. А сейчас поздняя осень. Так что это не могло быть так давно. — То есть… В этом году я также сделал кое-какую весеннюю уборку. Я даже перебрал все свои вещи, какие-то принёс сюда и убрал лишние, которые всё равно ни к чему не подошли. Раздал их деревенским жителям и остальным. Всем, кому что-то было нужно. Это пустяки, всё трещало по швам до того, как… — Это после того, как ты всё расчистил? И распределил по двум мастерским?.. Тейлз надувает щеки. — Всё не настолько плохо. Правда. Я знаю, где что находится. И весь смысл переезда сюда в том, что никто больше не сможет осуждать меня за мою систему организации, поскольку в 50% случаев не я кладу вещи не на своё место. Но все эти штуки безопасны! Никому не нужно бояться, что незавершённый проект ударит током, если я использую оборудование, которое беру здесь же. Тейлз не обращает внимания на то, как он работает паяльником, как искры летят на защитные очки. — Что ж, если ты так говоришь… — Я… Да? Я действительно так говорю, — Тейлз хмурит брови. — Прости, ты зашёл по какой-то причине, Соник? Он тут же жалеет, что спросил об этом, потому что знает, во что это может быстро вылиться, если Соник захочет поговорить о той ночи. Тейлз задаётся вопросом, чувствует ли себя Соник таким же пугливым, как и Тейлз. Он не может разобраться в Сонике. Прошло уже некоторое время с тех пор, как он вернутся из Яйца Смерти, но с тех пор его гораздо труднее расколоть. Какое-то время всё было непросто; в этом нет вины Соника. Тейлз до сих пор удивлён тому, что весь этот опыт не заставил его ещё больше запутаться в себе. Удивлён, что после случившегося Соник не злился на него. Что Соник не злился ни на кого из них за то, что они не искали его. И вот… Прошёл почти год, а Соник и виду не подавал, что он зол из-за этого или из-за чего-то ещё. Тейлз почти уверен, что они должны были пройти через это. В конце концов… Тейлз довольно усердно работал, чтобы убедиться, что он оправдал себя. Убедиться, что Соник снова может положиться на него после того, как Тейлз подвёл его тогда. Он изобретал день и ночь, он нашёл достаточно надёжные способы, чтобы убедиться, что его старший брат больше никогда не будет в такой опасности. Эгоистично, а может быть, и бескорыстно, Тейлз надеется, что Соник злится лишь из-за разработки Тейлза, проявившей себя на днях. Если Соник сегодня не в себе, он предпочёл бы, чтобы это было потому, что он зол на него, а не потому, что он напуган и находится на пределе. Он не хочет, чтобы его брат боролся с чем-то, особенно с самим собой. Пусть лучше Соник испытывает злость, чем испытывает боль. Но также Тейлз думает о том, что возможно именно поэтому Соник не показывает, что ему больно. Потому что Тейлз, похоже, не единственный, кто так думает, да? — Как мы должны разговаривать, когда на тебе всё это сварочное снаряжение, а? — Соник острит, и Тейлз понимает, что уже некоторое время пристально смотрит на своего старшего брата. Тейлз понимает, что на самом деле Соник говорит серьёзно. Поэтому он кивает, снимает защитные очки и медленно откладывает в сторону сварочные инструменты. — А вот и мой бро, — произносит Соник, и на секунду Тейлз приходит в замешательство, потому что голос Соника не звучит так, будто он зол. Соник потирает подбородок, оглядывает его с ног до головы, и, должно быть, в Тейлзе есть что-то такое, что не соответствует его ожиданиям, потому что он немного хмурится. Хвосты Тейлза тревожно дёргаются. Соник, кажется, этого не замечает, на чём бы он не был сосредоточен. — Просто зашёл проведать тебя. Похоже, я только сейчас осознал, как много всего ты сделал за последние пару лет. Особенно для меня. — Только сейчас? — Тейлз поднимает глаза и почти улыбается. Он будет уклоняться от темы до тех пор, пока Соник сам не поднимает этот вопрос. Может быть… Может быть, дело всё таки не в этом. — Прости, если здесь слишком большой беспорядок или ты не смог найти то, что искал. Я могу дать тебе схему того, как я обычно всё организую? Или я могу попытаться найти другое хранилище, которое будет частью этого места, но только с твоим снаряжением, чтобы никто другой не мог его взять. Я храню здесь лишь некоторые из твоих вещей, я бы не хотел, чтобы их взял кто-то другой, но… Полагаю, для тебя всё равно всё остаётся довольно беспорядочным… — Воу, притормози, — останавливает его Соник. — Я совсем не это имел в виду. Последнее, что тебе нужно делать, это строить для меня ещё одно хранилище со снаряжением. — Оу, — Тейлз хочет спросить, злится ли на него Соник, спросить, попал ли Тейлз в неприятности, но не хочет услышать положительный ответ. Однако у него не получается вовремя выйти из своего оборонительного состояния. — Не думал, что изобретать — это преступление. Я думал, тебе нравилось, когда я изобретал что-то для тебя. У Соника странное выражение лица. — Мне нравится, — Соник говорит так же оборонительно. Но затем он показывает браслет, снятый со своего запястья. Тейлз прищуривается, пытаясь разглядеть его со своего места — и его уши прижимаются к голове, когда он понимает, что это изобретение, с помощью которого он спас Соника. — …Но это… В смысле, это немного чересчур, ты так не думаешь? — Прости, — начинает Тейлз. — Видимо, оно тебе всё таки не понравилось. Я не хотел, чтобы так было, чтобы тебе не понравилось. Это просто должно было спасти тебя, я… — Нет, эй, спасибо за спасение, — Соник говорит без тени иронии. Тейлз хмурит брови, испытывая большее смущение, чем раньше. — Но это… Послушай. Это заставило меня задуматься, дружище. Тейлз не замечает, как морщится. — Эй, не делай такое лицо. Да, я тоже могу быть глубоким мыслителем, — беззаботно говорит Соник, хотя Тейлза на деле беспокоит нечто большее, чем мышление Соника. — Так вот, это заставило меня задуматься. Поэтому я проверил другую твою лабораторию, пока искал тебя. И нашёл кучу других вещей, о которых тебе, возможно, стоило бы мне рассказать. — Что, эм, что ты имеешь в виду? Соник достаёт пять гаджетов, которые Тейлз моментально узнаёт. — Эти радиоприёмники. Три других прототипа коммуникатора, который был на мне две ночи назад. А ещё там было три ящика с одними только ребризерами. Щёки Тейлза пылают. Он никогда не испытывал смущения из-за своих изобретений по подобной причине. Обычно он чувствует себя неуверенно только если кто-то создал версию, намного превосходящую его собственную, например реактивная доска Вейв (хотя ему нравится думать, что в этом году он превзошёл даже её лучшие прототипы). Он никогда не испытывал смущения из-за того, что просто изобретал что-то в большом количестве. Но он думает, что, возможно, знает, почему Соник так себя ведёт. Даже спустя столько времени Соник всё ещё не привык к тому, что о нём так явно заботятся. Заботятся, не пытаясь это скрыть. (И, возможно, совсем слегка здесь может быть замешана потеря конфиденциальности или свободы действий из-за подобных технологий.) Тейлз смотрит вниз, постукивает носком кроссовка по бетонному полу. — Ну и что в этом плохого? — Дружище… Я просто… Если бы дело было только в этом, это не имело бы такого значения. Но у тебя так же есть все эти пузыри для ныряния. И водонепроницаемые механизмы. И костюмы для подводного плавания. И всё это вместе взятое, это просто… — Да, теперь я делаю все свои механизмы водонепроницаемыми, это просто хорошая практика, на случай если пойдёт дождь, — настаивает Тейлз, всё ещё чувствуя, как горят щёки, когда он избегает вопроса. — Да ладно тебе. Просто дай мне прямой ответ, Тейлз. Почему ты такой гиперопекающий по отношению ко мне? Прошло много времени с тех пор, как мы были в действительно тяжёлой ситуации. — Это не значит, что мы не должны быть готовы! Никогда не знаешь, когда что-то может пригодиться… — Но всё это? Тейлз избегает его взгляда. — Ну же, приятель. Я просто хочу убедиться, что ты не думаешь, что я совершенно беспомощен. — Дело не в том, что… — Тейлз становится слишком взрослым для вспышек гнева; он рад, что это не ощущается как очередная вспышка. Его гнев и разочарование в определённой мере остаются внутри, хоть он и чувствует себя настолько неуверенно, что подавить их становится непросто. — Я не думаю, что ты беспомощен. Мне просто нужно быть уверенным в том, что у тебя… Что у тебя есть план отступления. Даже без меня. Соник хмурит брови. — Без?.. — В последнее время у нас было не так много совместных приключений. Поэтому я должен быть уверен в том, что у тебя всё ещё есть что-то, что может тебе помочь. Хотя это я должен помогать тебе, не произносит Тейлз вслух. Потому что это звучит эгоистично, пора уже это признать. Но он хочет чувствовать себя важным, он скучает по тому времени, когда именно он был планом отступления Соника. Когда Соника схватили в прошлом году и продержали в плену шесть месяцев, спас его в итоге даже не Тейлз. Тейлзу нужно исправить это. Многое нужно исправить. Но у Соника не так много слабых мест. Есть лишь одно единственное, и они оба знают, что Соник, возможно, никогда не справится с этой слабостью. Так что если Тейлз может стать незаменимым со своим снаряжением, помочь с помощью технологий в этом слабом месте… Тейлз обнаруживает, что сжимает в руках ломик, и ему уже не терпится заполучить в свои руки снаряжение, которое принёс Соник. Чтобы переделать все эти изобретения, исправлять их до того момента, когда даже Соник не сможет отрицать их полезность. — Тейлз… В голосе Соника слышится разочарование и настороженность. Что ж, Тейлз не хочет этого слышать. Он знает, что у него отличные изобретения. Не его вина, что Соник так странно относится к своим больным местам. Пусть он отстранил Тейлза от более опасных миссий, но он не сможет помешать Тейлзу усердно работать за кадром. Он не сможет отбить у него желание помогать. — Эти изобретения не бесполезны, — произносит Тейлз. — Они работают. Всё работает, и работает хорошо. — Хорошо, тогда зачем, например, двенадцать апгрейдов одного и того же дыхательного аппарата?.. — Просто все они работают дольше, чем предыдущие модели! Неплохо обновлять те или иные вещи, чтобы посмотреть, насколько хорошо я могу это сделать… — Да, возможно, но у меня такое чувство, что дело не в этом… — Именно в этом! Тебе просто стыдно, что я забочусь о тебе, и ты просто не хочешь иметь с этим дело. Тейлз жалеет о сказанном, как только произносит это вслух, но теперь у него не получится взять свои слова обратно. К тому же Тейлз достаточно хорошо знает своего брата, он знает, что это не последнее его слово по этому вопросу. Это значит, что он может застрять здесь надолго. — В этом нет ничего плохого, и ты не можешь винить меня в том, что я просто пытаюсь помочь. Ты доверял мне в этом, когда я был ребёнком. Что плохого в том, чтобы я помогал тебе сейчас? Соник на мгновение останавливается. И после этого атмосфера в комнате меняется. — Эй, — говорит Соник. Мягче. — Как я и сказал, дело не в технологиях. Да? Хвосты Тейлза развеваются у него за спиной. — Нет. Это просто технологии. И в любом случае это ты делаешь всё это странным. Соник скрещивает руки на груди. Слегка прислоняется к каркасу верстака. И ждёт. Тейлз крепче сжимает в руке свой лом. — Я говорю только о технологиях, — настаивает он. — Хорошо. Тейлз долго смотрит на него снизу вверх. И тут Соник разрушает его надежды избежать этого разговора. — Что ж, может быть, это ты говоришь только о технологиях, но я — нет. Тейлз чувствует, как его внутренности ухают вниз. — Я думаю, — говорит Соник, оценивая каждое слово, — что у тебя на уме что-то другое. По поводу меня, твоих изобретений и, может быть, чего-то ещё. Что бы это ни было, попробуй просто выговориться, окей? Я слушаю. Я действительно слушаю. На этот раз я даже не убегаю. Ох, в детстве для Тейлза это было бы самой заманчивой фразой на свете. Но сейчас Тейлз просто опускает глаза, пусть он и прекрасно понимает, насколько очевидно он избегает зрительного контакта. — А если я поклянусь, что это абсолютно точно неправда? — Тейлз, — Соник звучит устало, — не заставляй меня докапываться до правды. Тейлз смотрит вниз, шаркает кроссовком по полу. — Нет, — бормочет он. — Просто… Соник приподнимает брови, смотрит ободряюще. Можно считать, что Тейлз уже раскололся. Скоро он точно выложит всё, что у него на душе. Тейлз ненавидит тот факт, что он, по сути, признал сказанное Соником ранее. — Просто… Он съёживается, но всё же продолжает: — Ты больше не позволяешь мне ходить с тобой на задания. Не так, как раньше. Ты просто хочешь, чтобы я… Сканировал врагов. И возил нас по разным местам. И создавал технологии, которые будут помогать тебе справиться со злом. Соник избегает умоляющего взгляда Тейлза. Такое ощущение, будто он не хочет поддаваться желанию ответить на его незаданный вопрос. Тот, который оставался неотвеченным уже столько лет: почему теперь Соник оставляет Тейлза позади? — Я думал, тебе нравится что-то мастерить. Тебе… Нравится, так ведь? Поэтому у нас есть мастерская в Мистических Руинах, поэтому ты начал изобретать 24/7, когда мы не летали на поиски приключений?.. Если тебе это больше не нравится — ничего страшного, я просто подумал?.. — Нет, мне нравится что-то мастерить, — быстро говорит Тейлз. — Правда, я обожаю что-то мастерить! Я просто… Прошло очень много времени с тех пор, как я был рядом с тобой. Так что теперь я могу только изобретать. У Соника сложное выражение лица. Он бросает взгляд на гору техники, нахмурив брови. — Неужели всё это?.. — Нет, — быстро говорит Тейлз, — всё в порядке! Я постоянно чем-то занят. Мне нравится и то и другое. Правда нравится. Я просто… Не похоже на то, что я могу выбирать, с кем пойти. Соник слегка хмурится. — Ты же знаешь, мне нравится, когда ты идёшь со мной, когда дело касается чего-то весёлого. Тейлз плотно скрещивает руки на груди. — Я знаю. — Просто всё не совсем так, как было, когда мы были маленькими, — говорит Соник чуть более настойчиво. — Ты же знаешь, что когда предоставляется возможность, я всегда выбираю своим помощником тебя… — Но не для реальной поддержки, — Тейлз услышал в голосе Соника интонацию “посмотри-на-меня-пожалуйста?”, но он намеренно проигнорировал её. Вместе этого он ещё более упрямо смотрит в пол. — В последнее время с тобой в приключениях участвовало много других друзей… А чтобы я был с тобой, действительно с тобой… Этого не происходило. Я скучаю по тому времени, когда я мог по-настоящему помогать. Плечи Соника опускаются. — Оу, — он скорее выдыхает, чем произносит это. — Оу, Тейлз. У Тейлза не получается полностью скрыть неуверенность в своём голосе, когда он спрашивает: — Ты можешь хотя бы сказать мне, почему? — Иногда просто непонятно, как всё обернётся, — уклончиво произносит Соник. — С… То есть, с Чипом… — Я знаю, что с ним, — Тейлз быстро прерывает поток воспоминаний Соника. — Я скучал по возможности помочь, но… Я… С… Когда Эггман захватил власть над миром… И даже до этого… Ты повёл меня в Парк Развлечений, но когда мы туда добрались, я не сделал ничего. — Неправда, ты изобрёл переводчик… Тейлз поджимает губы. — Технологии тоже помогают. Всё помогает. И ты помог выяснить, как на самом деле работают виспы, и… — Но я не смог помочь тебе в бою. И в половине случаев изобретения не срабатывали как надо, и после этого ты перестал в них верить, потому что после этого ты доверился Эггману, а не мне, как тому, кто мог обезвредить его технологию! Соник морщится. — Я думал, что ты больше не злишься из-за этого. — Я… Да, так и есть, — говорит Тейлз, хоть и звучит это противоположно. — Я злюсь только из-за того, что не могу помочь тебе сражаться. Более тихим голосом он продолжает: — Ты оттолкнул меня в лифт, отправил меня домой. Ты даже не дал мне шанса. — Эй. Ты же знаешь, что до этого ты уже принимал удары на себя. — Это не одно и то же. Мы даже не начали сражаться. — Ты сказал… — Соник хмурится. — Ты сказал, что тебе было страшно. Что ты не думал, что мы сможем победить. Ты хорошо умеешь подсчитывать шансы. Если ты был прав, что ж, я хотел убедиться, что шансы есть у всех. Тейлз не до конца в это верит. И Соник, похоже, тоже. — Ты перестал позволять мне драться бок о бок с тобой задолго до этого. Неужели я, по крайней мере, не могу услышать, почему? Соник ведёт себя ещё более осторожно, чем обычно, Тейлз может это видеть. Он всегда скрытен, но обычно он этого не показывает. На этот раз он колеблется. Однако в итоге он всё таки раскалывается. — Хорошо. Ладно… Я признаю, что уводил тебя подальше от боя, да. Ранее Тейлз тёр свою руку, ощущал себя таким маленьким, но теперь он горбится ещё больше и скрещивает обе руки на груди. Он снова чувствует себя настоящим ребёнком. Одно дело заставить Соника признать это, но услышать — совсем другое. Услышать и откинуть в сторону оставшиеся части этого правдоподобного отрицания. Осталось только добить. — И… Причина, по которой?.. — В этом нет твоей вины, — пытается успокоить его Соник. — Честно. — Мне неважно, есть в этом моя вина или нет. Я просто хочу знать почему. — Думаю, я вёл бы себя так же. “Почему” всегда имеет значение. Тейлз хмурится. Соник до сих пор не дал настоящего ответа. — Эй, помнишь, как ты раньше не ложился спать допоздна, как ненормальный, и я злился на тебя целую вечность, пока ты не сказал мне, почему? — Соник придвигается ближе, усаживаясь на край верстака, за которым работал Тейлз. Его хвост задевает металл, и он осторожно отодвигает всё лежащее на верстаке в сторону, освобождая место для себя, а затем освобождает место для Тейлза и его хвостов, убирая ещё больше вещей. Тейлзу, как правило, требуется гораздо больше пространства, чтобы вот так сидеть на краю. Тейлз запрыгивает не сразу. Ударяет носком кроссовка по полу. Он старается делать всё для того, чтобы его воспринимали всерьёз, но сейчас он больше чем когда-либо чувствует себя ребёнком, которого оберегают и защищают. Часть его, совсем маленькая, возмущена тем, что Соник вспоминает его самые ранние детские воспоминания вместо того, чтобы просто ответить на вопрос. Но всё же ему хочется последовать примеру своего старшего брата, Тейлз не может этого отрицать. Он надеется, что из этого что-нибудь выйдет. — Да, да, я помню, — ворчит Тейлз и наконец-то запрыгивает на столешницу. Соник ухмыляется и обнимает его за плечи. — Помнишь, что я тебе сказал, когда ты наконец заговорил со мной? Тейлз чувствует, как на его лице вновь вспыхивает румянец. — Да. Соник усмехается. — Эй, не делай такое лицо. Это одно из моих любимых воспоминаний, — Соник смотрит сверху вниз на своего младшего брата ласковым взглядом. — …Я не шутил. Ты всегда можешь… — Я знаю, — Тейлз подтягивает колени к груди, где мех только начинает густеть теперь, когда Тейлз становится старше. — Но это не… Я знаю, что ты заботишься обо мне. Проблема не в этом. Я просто… Я ненавижу, когда меня оставляют позади. — Оу, Тейлз. Я не… — И я ненавижу то, — продолжает Тейлз, потому что это ещё не всё, — что ты ведешь себя так, будто ты единственный, кому позволено проявлять чрезмерную заботу. Особенно когда ты притворяешься, будто ты так не делаешь. Соник хмурится, но, кажется, он прекрасно понимает, что имеет в виду Тейлз. Он должен понимать. Он должен знать, что делает, иначе он не был бы таким мастером уклонения. Тейлз прижимает колени к щекам; вздыхает через нос. — Ладно, забудь об этом, — говорит он, переполненный эмоциями. — Ты всё равно не поймёшь. У тебя двойные стандарты. — Тейлз… — Я же сказал, забудь об этом, — повторяет Тейлз едва ли ворча. — Думаю, для этого уже слишком поздно, — произносит Соник слегка улыбаясь. Это практически извинение. Он легонько ударяет Тейлза кулаком по руке. — Мы уже слишком глубоко в этом увязли, так может ты всё таки расскажешь, в чём дело? — Я просто… — вновь начинает Тейлз, уже сожалея о том, что он так открылся. Он замолкает на мгновение, продолжая водить пальцем по пыли. — …Я ведь уже сказал тебе. Ты оставляешь меня позади. Ты не позволяешь мне драться. Тейлз не смотрит на Соника. Он больше не чувствует комфорта от руки, обнимающей его за плечи. — Такое ощущение, будто… Будто даже ты теперь думаешь, что я больше не заслуживаю быть рядом с тобой. Что в этом нет смысла. Я гораздо старше, чем был, когда только начинал. Я был… Я был рядом, когда мне было четыре. И теперь мне почти десять, а ты не позволяешь мне выбраться отсюда? Неужели я правда был так ужасен… Неужели у меня правда так плохо получалось, что теперь я даже не могу пойти с…? — Чт…? Нет, всё совсем не так… — Это не меняет того, что я чувствую. И ты всё ещё не сказал почему. Тейлз ждёт, когда Соник даст объяснение. Соник молчит. Тейлз вздыхает. — И… Дело не только в этом… Соник смотрит на него и немного запоздало чувствует смену темы. Тейлз продолжает давить, правда он уже не так уверен в себе, как раньше. — …Я знаю, что всё по-другому, когда речь идёт об эмоциях. Но… Когда ты… — он прикусывает губу, практически до крови острыми зубами. — Раньше, когда ты был младше, ты был более открытым. Но сейчас ты почему-то говоришь со мной на подобные темы ещё меньше, чем тогда, когда мы едва ли могли разговаривать. — Ну… Сейчас то мы разговариваем, разве нет? Соник звучит очень позитивно, но Тейлз лишь морщится. — Только один из нас по-настоящему что-то чувствует, — произносит Тейлз. — И это не ты. У Соника хватает наглости рассмеяться. Почти что извинение. — Эй, может быть мы дойдём до этого в итоге, никогда не знаешь наверняка. — Ага, — бормочет Тейлз. Он даже не пытается встретиться взглядом с Соником. — Конечно. Соник должен наконец-то осознать, что он натворил. Избегать свои собственные проблемы — его постоянная цель, но негласное правило на протяжении последних почти шести лет заключалось в том, что он не должен принижать чувства своего младшего брата, никогда. По крайней мере не до такой степени. Теперь это правило нарушено. Соник слишком явно уклоняется. Слишком долго колеблется. Он может либо продолжать говорить с Тейлзом не отвечая взаимностью и продолжать осторожничать, либо заставить Тейлза почувствовать себя лучше. Он больше не может делать и то и другое одновременно. Соник морщится. — Я, э-э… Не знаю, что ты хочешь, чтобы я тебе сказал, — наконец произносит он. Осторожно подбирает слова. — Я просто не знаю, остаюсь ли я всё ещё… Вот таким, когда я был ребёнком. Я не знаю, правильно ли было с моей стороны вот так полагаться на тебя. Я имею в виду, — он прикусывает внутреннюю сторону щеки, — мы оба были детьми. — Но ты присматривал за мной. — Да, — соглашается Соник. — И я присматривал за тобой. Соник не отвечает. — То есть, так хорошо, как только мог, — бормочет Тейлз. — Я знаю, я не был идеален или что-то в этом роде, но… — Это… Тейлз, это никогда не было твоей ответственностью, окей? Тейлз даже не пытается скрыть своё разочарование. — Нет, дружище, то, что ты делал — это не плохо, просто… — Ты вообще ничего не понимаешь, — прерывает Тейлз. — Не так ли? Я думал, мы заботимся друг о друге. Я думал, что мы были лучшими друзьями. Соник смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Тейлз, я не говорю, что мы не… — Нет, но ты же не хочешь, чтобы я присматривал за тобой сейчас! Э-Это как будто ты оставляешь меня позади на миссиях снова и снова, это ощущается так, и ты опять это делаешь. Но сейчас это ещё хуже, потому что ты продолжаешь так делать даже когда ты на самом деле здесь. Грудную клетку сдавливает, когда Тейлзу приходится произнести это. На этот раз Соник не перебивает. — …И теперь, — продолжает Тейлз, едва слышно, — ты ведёшь себя так, будто… Будто это плохо, что я просто пытаюсь сделать что-то, чтобы ты был в безопасности, что я помню об одной единственной вещи, с которой раньше ты доверял только мне. Как будто я должен был просто забыть. И ты отказываешься от моего снаряжения… А я хорош в снаряжении. Но ты не… Ты не захочешь его принять. Я просто не знаю, что ты хочешь, чтобы я сделал? — Об одной единственной вещи, с которой я доверял только тебе?.. Соник начинает повторять за ним. Затем он останавливается, внезапно осознав, что именно имеет в виду Тейлз. Вода. Страх утонуть, боязнь соли, воды и медленного сдавливания лёгких. Страх сделать вдох, когда вокруг тебя нет ничего, кроме синевы. Страх оказаться запертым в крошечном пространстве, в то время как у тебя медленно заканчивается воздух, и это ограниченное пространство заполняется водой. Тейлз знает, чего боится Соник. У него есть подозрения, что за этим кроется нечто большее. Но важно не то, что именно вызвало фобию Соника. Важно то, что из этого вышло. И для Тейлза всё всегда сводилось к тому, что нужно быть полезным. Быть лисьей правой рукой Соника. То, что Соник ограничивает Тейлза так, что тот не может защитить его, и особенно ограничивает стремление Тейлза не дать ему утонуть… Такое чувство, что его и правда отодвигают в сторону. — Может быть, ты думаешь, что тебе не следовало мне говорить. Но я не могу просто забыть, — говорит Тейлз в ответ на внезапное молчание Соника. Он прижимает один хвост к груди, крепко обхватывает его и старается не смотреть ни на что, кроме пола. — Ты много значишь для меня. Ты никогда не перестанешь быть важным для меня. — Всегда есть шанс, что я… — начинает Соник. — Что когда-нибудь это не будет иметь большого значения для меня. У Тейлза нет желания отвечать что-либо на это. Соник коротко смеётся на выдохе. — Хех. Ладно, хорошо. Сегодня не будем друг другу врать. — Только сегодня? Соник обхватывает его одной рукой, другую протягивает на такое расстояние, чтобы взъерошить Тейлзу чёлку. — Угу, — произносит он с теплотой и нежностью. Приторно, как будто всё в порядке. Как будто они лучшие друзья и братья, которые не потеряли друг друга однажды. — Только сегодня. Это и для тебя привилегия, а это значит, что завтра ты можешь соврать мне о том, что у тебя будет нормальный ужин, а не мятное мороженое. Тейлзу удаётся частично его оттолкнуть. — Мне не нужно врать по этому поводу. В отличие от тебя, я питаюсь здоровой пищей. И как бы сильно я не любил мятные сладости, я ем… Не только их. Соник фыркает. — Тебе только что пришлось провести мысленную проверку, чтобы убедиться, что ты ел сегодня что-то ещё, да? — Я выпил кофе и съел пончик. — Вау, ты и правда превосходишь меня в департаменте здравоохранения. Смех Тейлза практически искренний, хоть и не очень приятный. Он всё ещё чувствует себя довольно отстранённо. Он не в настроении выслушивать шутки Соника. — Не, ты всё равно не сможешь победить, ты всегда скачешь от “уже неделю не голоден” и “съедаю всё, что есть в кладовке”. Если это не не чили-доги, то это все пицца-роллы, которые я купил… Соник ахает. Его глаза загораются при виде возможности прервать их разговор, и он, по иронии судьбы, цепляется за эту возможность, как утопающий. — Мы же пришли к соглашению, что не будем говорить о… Тейлз, у которого так легко срабатывают условные рефлексы, подыгрывает на автопилоте. — Ты подкупил меня, я никогда ни с чем не соглашался, меня успешно подкупили… — Но ты признаёшь, что согласился! Ты дал своё слово! Что случилось с маленьким лисёнком, который никогда не лгал мне, а? Тейлз тщетно пытается увернуться от проявления привязанности Соника, прежде чем это превратится в шуточную драку. Всё это ощущается до боли знакомым. Это константа из детства. Когда они были настоящими детьми, а не почти-взрослым и 9-летним-почти-10-летним (Тейлз продолжает утверждать, что он, по сути, почти подросток, то есть всё таки подросток, несмотря на то что друзья изо всех сил стараются скрыть свои снисходительные улыбки). Однако знакомо это и по другим причинам. Тейлз всё ещё смеётся, когда осознаёт… Соник просто продолжает уклоняться. Он до сих пор не сказал Тейлзу, почему тот больше не может ходить с ним. Челюсть отвисает от осознания этого предательства. У Тейлза возникает первобытное желание наброситься; он этого не делает, но желание оттолкнуть, пустить в ход когти велико, на грани его душевной тоски. Если они перестанут говорить об этом сейчас, Соник будет игнорировать это до тех пор, пока всё не закипит в самый неподходящий момент. И Тейлз не знает, сколько раз это должно закипеть, прежде чем кто-нибудь обожжётся. Тейлз вырывается из хватки Соника, чувство предательства ярко отражается в его глазах, но Соник, похоже, не понимает в полной мере этого чувства. В глазах старшего брата настоящая обида. Тейлзу тоже больно, но он не будет играть в эту игру. На этот раз он не будет подыгрывать. Хотя бы раз в жизни ему нужно нечто большее, чем это. — На этот раз тебе меня не отвлечь, — произносит он, без капли веселья в голосе. — Я достаточно взрослый, я знаю, что ты делаешь. Соник смотрит на него, в его глазах ясно читается удивление. Затем ему удаётся чуть-чуть улыбнуться, и он касается щеки Тейлза костяшками пальцев. — Недооценил я тебя, да? Тейлз кивает. — Хорошо, — Соник вздыхает. — Иди сюда. Думаю… Думаю, нам нужно прояснить кое-что, не так ли? Как только Тейлз поднимает голову, его тут же пытаются усадить на колени, что в итоге не удаётся сделать так, как планировалось. Соник всё ещё обнимает Тейлза за плечо, но теперь они сидят бедром к бедру, плечом к плечу. Достаточно близко, чтобы делиться теплом, и достаточно близко, чтобы трудно было смотреть друг на друга. Действия Соника не самые ласковые. Должно быть, это потому, что он не хочет встречаться взглядами. Тейлз вздыхает. Он знает этот способ общения. Но он всё равно кладёт голову на плечо своего страшего брата. — Я буду использовать твои технологии. Правда буду. Всегда. Это удобно, и пока эти технологии достаточно лёгкие и портативные, чтобы не замедлять меня — а обычно они такими и бывают — я ничего не имею против того, чтобы держать их при себе. — Тогда в чём проблема, почему ты делаешь это таким… — Твоё изобретение вытащило меня из воды той ночью. А вот и оно. Наконец-то. Тейлз теребит манжеты своих перчаток. — Да?.. — Оно не было автоматическим, верно? Тейлз втягивает голову в плечи. — Почему у меня неприятности из-за того, что я спас тебя? — Тейлз… — Соник раздражённо фыркает, затем ударяет младшего брата по руке. — Ты должен был сказать мне. Мне не… Когда за тобой вот так следят. Мне не нравится эта постоянная зависимость от моих жизненных показателей. И всё в таком духе. Это выводит меня из себя. — Активация происходит только тогда, когда твои жизненные показатели соответствуют определённым критериям, я же не всегда смотрю… — Да? А если я захочу посмотреть фильм ужасов, или встану на ноги слишком резко, или буду слишком долго мыть руки? Ты не узнаешь об этом? — Я… Есть способ, с помощью которого можно отключить активацию, — неуверенно говорит Тейлз. — Просто… Я должен нажать на выключатель, но я даже не знаю, как его активировать, если только он не… Ну знаешь. Не соответствует критериям. — Но там есть камеры и прочий подобный хлам. Да или нет. Тейлз вздыхает. — …Да. — Ты понимаешь, почему мне это не нравится, да? — Не совсем, — Тейлз плотно скрещивает руки на груди. — Все всегда проверяют, всё ли со мной в порядке… — Ну, да, потому что… — Я слишком маленький? — Тейлз тяжело вздыхает. — Знаешь, мне примено столько же лет, сколько было тебе. Когда ты только начал сражаться с доктором Роботником. — Эггманом, — поправляет Соник. — Соник, — Тейлз смотрит на своего старшего брата. — Что плохого в том, чтобы проверить, в порядке ли ты, что плохого в том, чтобы позволить мне помочь? Если бы я не отправил тебе на помощь свой аппарат, вдруг ты бы… — Я бы сам со всем разобрался. Тейлз хмурится. — Правда разобрался бы? Соник отводит глаза. — Правда, — Соник отвечает таким же настойчивым голосом, как и раньше. Тейлз снова теребит свои перчатки, ударяет пятками о нижнюю полку верстака, когда дрыгает ногами. — Окей, — произносит он, слишком уставший от этой борьбы. Он опускает голову. — Что “окей”? — Соник толкает его в плечо. — Окей, Соник, я верю тебе, ты в порядке, мне не нужно не спать до трёх утра, чтобы спасти тебя, потому что ты достаточно сильный и справишься со всем сам? — Я так не говорю. — Ну да, потому что заставить тебя встать и просто сказать это, это всё равно что зубы вырывать… — Я имел в виду, что это окей, если ты не хочешь меня слушать, — прерывает Тейлз. — Так что я… Перестану создавать технологии для тебя. Если тебе это действительно не нравится. Тейлз чувствует, что его вырвет лишь от этой, произнесённой им же фразы. Он подтягивает колени к груди, положив подбородок на колени. Раньше он полагался на Соника, теперь — нет. Соник тянется к его плечу. Тейлз никак не реагирует. — Эй… — Нет. Я не хочу заставлять тебя чувствовать себя плохо. Так что я… — Речь идёт не о том, чтобы ты перестал создавать технологии. Речь о том, что не стоит создавать… Технологии такого типа, — уклончиво произносит Соник. — И не стоит изобретать что-то только потому, что ты думаешь, что должен это делать. Тейлз фыркает. — Всё не так просто. — Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал, что обязан делать что-то для меня, Тейлз, — говорит Соник. Мягче, чем следовало бы. — Ты… Послушай, мы оба знаем, что я не очень хорош в роли полноценного, ответственного опекуна. Ещё хуже у меня получаются… Такого рода вещи. — Разговоры о чувствах. Соник вздрагивает так сильно, что Тейлз понимает, что он притворяется для пущего эффекта. — Да, они. Тейлз закатывает глаза, но это действие по крайней мере немного уместно. — К чему ты клонишь? — Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя ответственным за меня. Да, мы братья. Но я твой старший брат. А ты самый умный парень, которого я знаю, и ты находишь хорошее применение своим навыкам практически во всём, что делаешь. Но я несу ответственность за тебя, а не наоборот. Тейлз вздёргивает подбородок, губы непроизвольно сжимаются в обиженной гримасе. — Но… — Из-за меня мы будем продолжать ходить по кругу снова и снова, обсуждая эту тему. И кажется, что происходит это уже довольно давно, и не только сегодня. Я сожалею об этом. Правда. Вот почему я пытаюсь сказать тебе сейчас, — Соник поворачивается к Тейлзу лицом, кладя руки ему на плечи. — Ты говоришь, что у меня есть пунктик по поводу чувств. По поводу того, как показывать их. Неважно. И, может быть, в этом есть доля правды, самая малость… Тейлз приподнимает одну бровь в лёгком недоумении. — Такая маленькая часть, какую только можно вообразить. Совсем чуть-чуть. Меньше, чем, э-э, атомы, хотя нет ничего меньше, чем… — Даже атомы состоят из протонов, нейтронов и электронов, и они настолько малы, что едва… — В общем эта доля правды размером с электрон, — соглашается Соник, прежде чем Тейлз станет объяснять что-то дальше. — Смотри. Допустим, это правда. Всё дело в том, что я… — он сглатывает. — Послушай. Мне нравится, что ты заботишься обо мне, Тейлз. Правда. Но иногда это меня пугает. На что ты можешь пойти ради меня. Тейлз хмурит брови, между ними образуется складка. — Почему? Я не собираюсь делать ничего плохого, или… Или злого, или ещё чего-нибудь… — Это не главная проблема, — говорит Соник, совсем не отрицая то, что ранее сказанное тоже вызывает беспокойство. Тейлз испытывает из-за этого странно забавные ощущения, что в своём желудке, что в глубинной части мозга. Ему не нравится мысль о том, что его брат думает, будто он может хотя бы на мгновение превратиться в кого-то вроде Эггмана. Однако сейчас он старается сосредоточиться на том, что именно говорит Соник. — Меня пугает, насколько далеко ты можешь зайти, чтобы спасти меня. Если из-за этого у тебя когда-нибудь возникнут неприятности… Если ты когда-нибудь снова начнёшь гнаться за мной, как тогда, когда Эггман держал меня в своей дурацкой космической тюрьме… — он замолкает. Не заканчивает эту мысль. — Или если ты будешь так занят, беспокоясь обо мне, что не будешь жить своей жизнью… Я не хочу, чтобы ты проходил через это, Тейлз. — Так ты правда хочешь, чтобы я перестал изобретать… — Я хочу, чтобы ты делал то, что делает тебя счастливым. И я не думаю, что переделывание одного и того же снова и снова правда делает тебя счастливым. Может быть, это позволяет тебе меньше бояться, но… Я не знаю. Мне казалось, я научил тебя, что лучшая часть страха — это встретиться с ним лицом к лицу, да? Тейлз смотрит на него большими глазами. Соник понимает, о чём он, должно быть, думает, и ему удаётся слегка улыбнуться. — Думаю, прошло много времени с тех пор, как мы вместе отправлялись в приключения. Не просто путешествовали вместе, а… Когда ты был прямо там, в самой гуще событий. Соник замолкает, и Тейлз молчит тоже. Затаив дыхание ждёт возможности снова сразиться бок о бок со своим лучшим другом. — Я много думал об этом, честно, я не забыл о тебе, дружище. Просто ставки были немного выше, чем мне хотелось бы взваливать на твои плечи, и мы… Ох, ты вырос молниеносно быстро с тех пор, как мы сражались с Хаосом. Брови Тейлза приподнимаются. — Но я думал, что это хорошо. Я помогал людям… Соник взъерошивает его чёлку, которая конечно же успела собрать на себя пыль мастерской. Тейлз корчит гримасу, чихает от пыли, но он не возражает. — Хех. Извини, — произносит Соник и в последний раз взъерошивает чёлку, прежде чем отдёрнуть руку и опереться на ладони. — Ты проделал хорошую работу, я в этом уверен. Я всё ещё очень горжусь тобой за это. Но когда ты так быстро взрослеешь и не возвращаешься назад, чтобы просто повеселиться снова… До сих пор ты был таким… Ответственным. Наверное, я надеялся, что ты снова сможешь стать ребёнком. Но в итоге этого не произошло. Теперь уже немного поздно. В любом случае, у Тейлза осталось не так уж много времени, чтобы побыть ребёнком. Ему уже почти десять. Он не возражает. Он хочет помочь. Его старший брат тоже вырос к тому времени, когда ему исполнилось десять. — Ну так… Ты разрешаешь мне снова отправляться на задания? Соник чешет в затылке. — Как я и сказал, я много думал об этом. Но… — Пожалуйста? Я тренировался, я намного сильнее, чем был в детстве… У Соника сложное выражение лица. — Тейлз, ты всё ещё… — начинает он, но быстро поправляется, когда лицо Тейлза наполняется знакомыми эмоциями. — …Хех. Ты прав. Готов поспорить, у тебя есть много новых приёмов, которые ты хочешь мне показать, да? — Да! Эми практиковалась со мной, и хоть я не очень хорошо обращаюсь с молотом, но это подтолкнуло меня на использование большего количество технологий, многого из этого, — Тейлз обводит рукой помещение штаб-квартиры. — Знаешь, не всё это для тебя. Соник усмехается. — Ладно, ты можешь просто назвать меня эгоцентричным, а не подбирать слова… Тейлз ухмыляется. — Значит, я действительно могу пойти с тобой? — Я ещё не сказал “да”… — Пожалуйста? Соник вздыхает, но сейчас в этом слышно больше растерянности. — Я найду что-нибудь, что не вызвано каким-нибудь древним богом разрушения, идёт? Тейлз сжимает кулаки. — А потом я смогу помогать тебе с древними богами разрушения? — Давай не будем забегать вперёд. — Но в конечном итоге… — говорит Тейлз с сияющей улыбкой на лице. Эмоции на лице Соника вновь сложно прочитать, они проносятся мельком, почти как игра света. Но Соник просто легонько ударяет его по плечу. — Я и не подозревал, насколько ты взбудоражен. Но если ты собираешься быть рядом, тебе придётся перестать проявлять чрезмерную заботу по отношению ко мне. Мы прикрываем спины друг друга. Но ты будешь следовать за мной и не нырять под что-то, направленное на меня, понял? — Ты только что перешёл от “мы прикрываем спины друг друга” к…? — Ага, и это моё право как старшего брата, ясно? — Ну не знаю, двойные стандарты — это отстой. — Как скажешь, приятель. Но-о-о-о-о что ещё отстой… — произносит Соник, бросая ребризер обратно Тейлзу, — …так это пустая трата такого количества металла и технологий. Тейлз прищуривается. — Не использовать технологии до того, как их выбросят, это тоже отстой. Я думал, тебе нравится защищать окружающую среду, и ты просишь меня отказаться от всего этого? Даже от трёх “П”? — Ничто не мешает тебе Понизить использование-Повторно использовать-Переработать весь этот хлам… — Но его нельзя использовать повторно, если ты даже не использовал его с самого начала?.. Соник и Тейлз перебрасывают прибор друг другу, но, наконец, Соник фыркает и зажимает его в своём раскрытом кулаке. — Ладно, — говорит он со смехом. — Окей. Окей. Тейлз тихо вздыхает от облегчения. — Обещаешь, что воспользуешься им? — Обещаю, что воспользуюсь им, — Соник снова взъерошивает непослушную чёлку Тейлза. — Обещаешь, что снова разнообразишь свои изобретения? Я скучаю по твоим обалденным идеям. Ты так сосредоточился на войне, восстановлении и обеспечении безопасности всех нас, что кажется уже целую вечность не делал ничего весёлого. Если ты сделаешь ещё один автомат для приготовления мороженого, обещаю, что на этот раз протестирую его и не буду жаловаться. Тейлз смущённо улыбается. Он проводит пальцем по пыльному верстаку, затем кивает. — Ладно. На самом деле мне не очень хочется делать автомат для приготовления мороженого, но… Что-нибудь. Что-нибудь другое… Обещаю. — Это всё, о чём я прошу, — говорит Соник. С этими словами он, наконец, спрыгивает с верстака, стряхивая пыль с зада. — Ты не против, если я пойду? Тейлз переводит взгляд с Соника на выход. Он колеблется очень долго. Соник так же долго смотрит на него. — Ты же знаешь, что можешь сказать “нет”. Тейлз ёрзает. — Не хочу тебя задерживать. Я знаю, как это… Как это было, ты не захочешь снова чувствовать себя взаперти… — Ты думаешь, что заставишь меня чувствовать себя взаперти? — Соник в замешательстве склоняет голову набок. — Без шансов. Тейлз сглатывает. — Но ты как раз собирался уходить. Если ты хочешь это сделать, тогда… Соник опирается локтем на верстак. — Давай вот что сделаем. Скажи, чем ты хочешь заняться. И мы придумаем, как сделать это вместе. Хорошо? — Что угодно? Соник фыркает. — Как я сказал ранее: никаких древних богов, — поддразнивает он, но Тейлз знает, что Соник, похоже, говорит совершенно серьёзно. — Практически всё остальное — да. Тейлз бросает взгляд на реактивную доску Руж, которая почти полностью отремонтирована и лежит на верстаке. Соник ухмыляется, когда понимает, куда направлен его взгляд. — Хочешь устроить гонку? — спрашивает он, и когда в глазах Тейлза вспыхивает огонёк, его взгляд также светлеет. Соник проносится синей вспышкой, и вот уже перед ними две реактивные доски; одни из последних моделей Тейлза. Тейлз тут же спрыгивает на пол пружинистым скачком. — Как ты узнал, что эти готовы? — спрашивает он, поглаживая доски. — Я починил их только сегодня утром! — Думаешь ты единственный, кто присматривает за братом? — Соник подмигивает. — А теперь погнали. Город всё ещё полуразрушен, а это значит, что осталось несколько убийственных воронок, в которых можно покататься. Не терпится увидеть все твои трюки, целая вечность прошла с тех пор, как я видел Двойное Сальто Двух Хвостов на реактивной доске. Глаза Тейлза чуть ли не сверкают, когда он надевает ботинки, идущие в комплекте с реактивной доской. Специальные магниты удерживают ноги на доске, даже когда они находятся в воздухе, не позволяют свалиться с доски. — Погнали, — отвечает Тейлз, и у него уже дух захватывает. — Не будешь отставать из-за того, что двигаешься не на своих двоих? Соник проводит рукой по своим колючкам. — Приятель, я тебя умоляю. Я был рождён для того, чтобы быть быстрым, и неважно, с моей собственной скоростью, или с какой-то ещё. Я тебя уделаю в любом случае, но ты можешь прокатиться на моей пыли. С этими словами Соник ухмыляется и в мгновение запрыгивает на свою доску, игнорируя тот факт, что они всё ещё находятся в штаб-квартире Сопротивления с полдюжиной коридоров, ведущих наружу, и с таким же количеством верстаков и незаверщённых проектов, находящихся между ними и выходом. Соник огибает их и мчится к двери. Кажется, его не волнует, что несколько кусков металла, шестерёнок и чего-то ещё со звоном падают на пол — последствия его ускорения. И на секунду Тейлзу тоже становится всё равно. Вместо этого он чувствует в себе то, что не чувствовал уже целую вечность: решительность и дух соперничества. Он чувствует, что снова может повеселиться. И хотя ему, возможно, ещё многое придётся доказать позже — самому себе, Сонику, их друзьям — прямо сейчас его наконец-то не оставляют позади. Ну… По крайней мере не тогда, когда он спешит, двигаясь следом за Соником. И на этот раз с ускорителями, которые он добавил к своей доске, он может быть уверен в том, что сможет догнать своего старшего брата.