Может таки подруга?

Гермиона, Рон и Гарри сидели в гостиной перед камином. Сегодня прибыли ученики других школ для турнира.       — Я так и не могу понять, откуда Уэнсдей так хорошо их знает, — спросил Рон.       — Она училась в этих школах, или была в них, — ответила Гермиона. — Она ездила в королевский тур, как раз в те страны, где находятся школы. И если посмотреть внимательно на ее расписания мероприятий, можно припустить, что она училась в тех школах.       — Нужно будет ее расспросить.       — Рон, ты к она даже не можешь заговорить без нас, — Гермиона не верила, что друг наберется смелости. В этот момент в гостиную зашла Уэнсдей, она в руках держала книгу. Рон посмотрел на нее, а потом на Гермиону.       — А вот и могу, — парень быстро встал и подошел к принцессе, которая шла в сторону своей комнаты. — Привет. Уэнсдей посмотрела на парня, который стоял перед ней. Она посмотрела ему в глаза.       — Я тут подумал… ну понимаешь… я… Парень начал заикаться, и принцесса посмотрела на Гермиону. Шатенка тихо смеялась и прикрывала рот рукой. Гарри поправил очки и внимательно смотрел на друга.       — Пойму если ты не хочешь… Уэнсдей склонила голову в право и прижмурила глаза, в этот же момент к ним подошел Невилл:       — Скажи быстро, а то она не любит когда заикаются. Рон посмотрел на парня и потом быстро выговорил:       — Сыграешь со мной в шахматы? Уэнсдей смотрела на Рона, который закрыл глаза и как будто боялся чтобы его не ударили. Принцесса не поняла этого, и просто пошла сесть за стол. Она достала шахматы и начала раскладывать фигуры.       — Рон, открой глаза, — тихо сказал Невилл, после чего показал на стол. Рон открывши глаза подумал, что это сон. Уэнсдей уже расставила все фигуры и ждала его. Парень неуверенно подошел к столу и сел. После чего началась игра. Они молча играли, и только несколько людей поглядывала в их сторону. В такой тишине было сыграно несколько игр. Все закончилось через час, со счетом: 2-2. Когда Уэнсдей проиграла второй раз, она посмотрела на часы после чего встала и пошла в свою комнату. Рон сразу подбежал к Гермионе.       — Гермиона, иди быстро в комнату и разузнай ее не зла она на меня.       — Почему она должна быть злая?       — Я выиграл у нее два раза. И теперь она ушла в комнату.       — Рон, она ушла потому что у нее режим. И сейчас она должна быть в душе, а после ляжет спать.       — Ну ты в любом случае спросишь у нее? Гермиона в ответ закатила глаза, но деваться не было куда. Ведь парень начала тянуть ее в комнату.

***

Уэнсдей уже вышла с душа и переоделась в пижаму, после чего открыла двери. Но сразу замерла, когда увидела, что Гермиона сидит на ее кровати.       — Поговорим? Ну точнее я буду говорить, а ты слушать. Именно в такой обстановке они общаются два месяца. Гермиона говорит, а Уэнсдей молча слушает. Но самое странное, когда шатенка задает вопрос и сама на него отвечает.       — Я уже догадалась откуда тебя знают директора других школ, и было бы интересно узнать ту историю. И знай, я готова ждать этот рассказ сколько тебе нужно. Уэнсдей взяла кресло и села напротив шатенки.       — Рон, волнуется не обидел ли он тебя. А еще он сегодня был очень взволнованный. Ты ж видела Виктора Крама? Ну так вот, Рон его фанат. Я лично нет, ну принципа я не фанат квиддича… Дальше история растянулась на час. Гермиона рассказала свое впечатление от представителей других школ. Некоторые ее мысли, были похожи с Уэнсдей. Но больше всего Гермиону бесило, что все парни во время ужина смотрели на учениц Шармбатона. Было сказано несколько слов об Гарри, но Уэнсдей не обратила на это внимания. Хоть ее заинтересовало такое внимание девушки к парню. Все закончилось когда, Уэнсдей показала Гермионе часы. Шатенка извинилась и встала с кровати, после чего Уэнсдей сразу уснула.

***

Большой зал был уже почти полон. Кубок огня стоял на преподавательском столе перед пустым креслом Дамблдора. Гарри, Рон и Гермиона сели возле Уэнсдей и Невилла.       — Надеюсь, он выберет Анджелину, — сказал Фред.       — Я тоже! — горячо откликнулась Гермиона. — Теперь совсем скоро узнаем! Зал шумел, гудел и вдруг смолк — Дамблдор поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него профессор Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безучастный, почти скучающий.       — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. — Думаю, ему требуется еще минута. Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, освещенный огнем, опять синевато-белым, и Дамблдор громким, отчетливым голосом прочитал:       — «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам». Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков.       — Так и должно быть! — громче всех кричал Рон. Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок выстрелил еще одним куском пергамента.       — «Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!» — возвестил Дамблдор. Все опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал:       — «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».       — Ну почему он?! Почему? — возопил Рон. Кроме Гарри, его, однако, никто не услышал: взорвался криками стол Пуффендуя. Все до единого пуффендуйцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, приветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Аплодисменты не смолкали долго. Дамблдор стоял и ждал; вот наконец зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь:       — Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад… Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пергамент. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднес к огню и воззрился на имя. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал:       — «Гарри Поттер».

***

Как только Поттер зашел в дверь чемпионов, в Большом зале начались споры. Уэнсдей посмотрела еще один раз, на кубок. Потом обратила свое внимания на профессора Грюма, он заметил на себе взгляд принцессы. Но их зрительный контакт прервала ссора Гермионы и Рона.       — Он не бросал, я уверена, — сказала шатенка.       — Ты всегда ему веришь, а он тебя обманывает. Уэнсдей не хотела слушать этот разговор. Поэтому встала со своего места и направилась к выходу с Большого зала. Она не собиралась идти в свою комнату или в библиотеку. Знала, что сейчас везде будут обговаривать Поттера. Поэтому шла в сторону своей лаборатории. Там она могла побыть полностью одна и проверить зелья, которое готовилось. Как только принцесса зашла в лабораторию и оставила свои вещи, в двери постучали. Она сначала удивилась, но потом пошла открыть двери. На пороге стояла Гермиона. Ее глаза были красными, а по щеках текли слезы.       — Прошу тебя… мне сейчас нужно побыть возле тебя, — сказала Гермиона. Уэнсдей открыла двери полностью, и шатенка зашла в лабораторию. После чего села в кресло и закрыла лицо руками. Принцесса закрыла двери, подошла взять салфетки и подала их Гермионе. Они так провели пять минут, пока Гермиона немного не успокоилась.       — Я… — шатена опять начала плакать. — Гарри, он точно не бросал. Я уверенна в этом, но никто не верит. Даже Рон… мы только что сильно поссорились. — Гермиона не смотрела Уэнсдей в глаза. — Как же я хочу чтобы ты заговорила. Сказала, что-то об Роне. Гермиона посмотрела на Уэнсдей, которая не шевелилась.       — После того, что ты пережила для тебя это глупости. Знаю, что поступаю глупо… но мне плохо. Очень сильно… я боюсь, что с Гарри… Гермиона продолжила плакать, принцесса подала ей стакан с водой. После чего положила плед на кресло и подошла к рабочему столу. Сегодня Гермиона впервые была в лаборатории в этом году. Шатенка опять заставила Уэнсдей перестать думать об работе. Поэтому принцесса поняла, что зелья сегодня не закончить. После уборки она посмотрела на кресло, где уже спала Гермиона. Девушка накрыла себя пледом и тихо спала. Уэнсдей достала палочку и сделала небольшие изменения в лаборатории. Теперь посередине были две кровати. На одну была уложена шатенка, а на вторую легла Уэнсдей. Они так и уснули…

***

Уэнсдей проснулась от женского голоса, который звучал в лаборатории.       — Почему ты меня не разбудила? — бормотала себе под нос Гермиона. — Нужно скорей идти в комнату. Гермиона уже собрала свои вещи и посмотрела на Уэнсдей, которая открыла глаза.       — О ты проснулась, это хорошо. Уэнсдей встала с кровати и подошла к столу, чтобы взять свои вещи. Гермиона ж обратила внимания, что принцесса уснула в форме, как и Гермиона. Но она ничего не хотела говорить. Ведь уже поняла, что уснула на кресле, и ее просто не хотели будить. Когда они вернулись в комнату, Уэнсдей пошла на пробежку. А Гермиона в душ, после чего немного полежала. Но на удивления Уэнсдей подождала соседку, чтобы пойти на завтрак. Гермиона сидела на завтраке и высматривала Гарри. Напротив нее сидела Уэнсдей, которая внимательно читала газету, пока Гермиона ела. Шатенка так и не помирилась с Роном. Они даже не смотрели друг другу в глаза. Поэтому Гермиона опять была возле принцессы.       — Как думаешь, он решил не приходить? — спросила Гермиона. Принцесса только подняла свой взгляд на Гермиону, после чего указала на тарелку сэндвичами.       — Ну конечно, ты гений, — Гермиона взяла салфетку и слаживала в нее сэндвичи. — Он решил не идти, но голодный не останется ж. Я пойду отнесу ему завтрак. Увидимся на уроке, — шатенка взяла сэндвичи, после чего выбежала с Большого зала. Уэнсдей продолжила читать газету, пока не наступило время идти на урок.

***

С момента, что Поттера объявили чемпионом прошла неделя. Все это время Гермиона и Гарри были возле Уэнсдей в Большом зале. Ведь возле нее никто не разрешал себе издеваться над Гарри. Поэтому парень пытался быть как можно больше возле нее. В пятницу после обеда Гарри с Гермионой спустились в подземелье, возле двери лаборатории толпились слизеринцы, у каждого на груди большой значок. На которой была ярко горевшая надпись: Седрика поддержим — он Настоящий чемпион.       — Нравится, Поттер? — заметив Гарри, воскликнул Малфой. — Но это еще не все! Полюбуйся! Он нажал на значок, красная надпись исчезла, ее сменила зеленая: Гарри Поттер, ты смердяк, задавала и дурак. Слизеринцы загоготали. Все, как один, нажали на значки, и на Гарри отовсюду теперь смотрели блестящие зеленые буквы. Гарри невольно залился краской.       — Очень смешно! — язвительно бросила Гермиона. — Верх остроумия! Рон стоял у стенки вместе с Дином и Симусом. Конечно, он не смеялся, но и не вступился за Гарри.       — Дать тебе, Грэйнджер? — Малфой протянул Гермионе значок. — Ой, не дотрагивайся до меня. Я только что вымыл руки. Видишь, какие чистые. Не хочу испачкаться о какую-то грязнокровку. И Гарри не выдержал. Подавляемый гнев прорвался наружу. Не отдавая себе отчета, он выхватил из кармана волшебную палочку, и слизеринцы, в испуге отпрянули, бросились наутек.       — Гарри! — предупреждающе крикнула Гермиона.       — Что ж, давай сразимся. — Малфой невозмутимо вынул свою волшебную палочку. — Начинай, коль такой храбрый. Долю секунды они смотрели друг другу в глаза и затем одновременно крикнули:       — Фурункулюс!       — Дантисимус! Из палочек выскочили лучи, на полдороге столкнулись и срикошетили. Луч Гарри угодил в физиономию Гойла, луч Малфоя — в Гермиону. Гойл взвыл и схватился за нос, который покрылся огромными безобразными нарывами. Гермиона прижала ладонь ко рту и залилась слезами.       — Гермиона! Что с тобой? — воскликнул Рон, бросился к ней и отнял ото рта руку. Верхние резцы у Гермионы, которые и без того выдавались, стали вдруг расти с ужасающей быстротой. Секунду-другую она походила на бобра, но зубы все росли, перешагнули губу и уже достигли подбородка. Гермиона в ужасе их ощупала, и из груди у нее вырвался отчаянный вопль.       — Отчего здесь такой шум? — проговорил убийственно вкрадчивый голос. У дверей лаборатории появился Снегг. Слизеринцы начали наперебой объяснять. Снегг указал длинным желтым пальцем на Малфоя:       — Рассказывай ты, Драко.       — Поттер на меня напал, сэр.       — Мы напали друг на друга одновременно! — возразил Гарри.       — А его луч попал в Гойла.       — Смотрите, что Малфой сделал с Гермионой, — воззвал к нему Рон. Гермиона пыталась руками прикрыть растущие зубы, но они уже коснулись воротника мантии. Подошедшие слизеринки тыкали в нее пальцем из-за спины Снегга, кривляясь от едва сдерживаемого смеха. В это время, как раз появилась Уэнсдей. Которая не сразу поняла, что произошло.       — Если и есть какие-то изменения, то весьма незначительные, — заключил Снегг. Гермиона громко всхлипнула, повернулась на каблуках и побежала к лестнице, ведущей наверх. Гарри и Рон, к счастью, вместе заорали на Снегга. К счастью, потому что оба их голоса эхом отдавались в гулком каменном коридоре, и учитель точно не слышал, что именно они обрушили на него. Но общий смысл до него дошел.       — Угомонились? — шелковым голосом молвил Снегг. — А теперь слушайте: минус пятьдесят очков Гриффиндору. Поттер и Уизли останутся после урока, я объявлю, в чем будет состоять наказание. А теперь в класс. Не то будете наказаны на неделю. Уэнсдей за эти несколько секунд успела понять, что произошло. Поэтому закатила глаза, дала Невиллу свою тетрадь и направилась к выходу с подземелья. Она не знала зачем, но пошла искать Гермиону.

***

К счастью для Уэнсдей, долго искать не пришлось. Гермиона была в больничном крыле. Девушка сидела на кровати, а возле нее была мадам Помфри.       — Я бы запретила те палочки в коридорах, — сказала целительница. — Только бы выдавала на уроках. Гермиона сидела спиной, входу в палату. Поэтому никак не могла увидеть Уэнсдей, которая стояла возле двери. Она стояла так три минуты, пока целительница не отошла от Гермионы.       — Вы сегодня до вечера, побудете у меня. А потом можете идти, — целительница забрала лекарства, после чего увидела Уэнсдей. — Только недолго. Уэнсдей подошла кровати Гермионы и села напротив нее. Шатенка сразу прикрыла лице рукой. Ее глаза были красными и напухшими. Зубы… ну здесь лучше не уточнять. Принцесса посмотрела на соседку, после чего достала книгу с рюкзака и легла на соседнюю кровать. Гермиона открыла глаза и увидела подругу читавшую книгу. Она хотела ей что-то сказать, но не могла из-за зубов. Поэтому тяжело вздохнула и легла на свою кровать. Пока Уэнсдей не открыла свой рюкзак, и не достала книгу для Гермионы. Шатенка взяла ее и они двое начали читать. Они так пролежали до пяти часов дня. Пропустили обед, другие уроки, и принцесса впервые за долгое время поменяла свой график. Но не жалела об этом. Ведь дочитала книгу, которая могла ей сильно помочь в приготовление зелья. А еще Гермиона, которая поглядывала на нее с улыбкой. Это как раз и пугало принцессу. Уэнсдей поглядывала на Гермиону каждый час, и видела изменения. Ее зубы стали уменьшаться, а еще становились ровными. И из-за этого Уэнсдей появился вопрос: «Зачем она ходит к дантисту?». Все ж можно полечить зельем. После того как их отпустили, девушки пошли в комнату. Где по очереди приняли душ. Когда Гермиона вышла с душу, то увидела на кровати тарелку с едой. Уэнсдей уже сидела и кушала за столом. Так же ел Живоглот, которого еда выглядела даже по приятнее чем в девушек. Они провели целый день вместе. Да они молчали, но все было понятно без слов. Уэнсдей ж своей голове уже знала, чем будет занята до конца года. Было три задания: закончить дело с эльфами и Гермионой, закончить зелья, и Малфой. Но для последнего нужно еще и заговорить…