Прощай Виктория

Уэнсдей сидела напротив королевы за большим столом. Они ужинали в зеленой комнаты Букингемского дворца. Вместе с ними ужинали: принц Филипп, принцесса Анна, двоюродный брат Питер и сестра Зара. Это все, что осталось от большой семьи. Когда-то они с трудом находили место, чтобы сесть вместе. А сейчас убирают лишние стулья. И это все случилось за десять лет. Сначала ушел Пагсли, потом родители Уэнсдей, а летом еще пять членов семьи… Смерти окружали Уэнсдей каждый год. После смерти брата, возле нее умирали люди. Дворецкие, охрана, няни, учителя, одноклассники… Каждый год, кто-то умирал. Уэнсдей только задавалась вопросом, кто будет в этом году? Она не выбирала жертв, она не была виноватая. Это все происходило само собой. Прям звучит, как оправдания для серийного убийцы. Но действительно объяснений смертей не было. Все говорили, что это не контролированная магия. И часто она слышала именно такие оправдания, от авроров. Хоть на самом деле у нее были объяснения. Уэнсдей вела документы по каждому делу. И часто причины смерти не были ее магия. Но слышать ее никто не будет. Легче думать, что вина этому магия… Сидя сейчас во время ужина, Уэнсдей знала, что она здесь не просто так. Что-то случилось, и все молчать. Спросить? Нет, это не в ее интересах. Если им нужно, то пусть сами расскажут. Тем более у нее появился шанс, спокойно побыть одной. Никакой школы, никаких проблем, только ее работа и эксперименты… Хоть мысли про Гермиону были в ее голове. Уэнсдей не могла понять, почему не закончила свой завтрак и пошла за шатенкой. Зачем стояла и ждала ее возле палаты? У нее было несколько вопросов, но ответа ни на один не могла дать. Также Малфой… То он пытается быть добрым, что пугает даже преподавателей. А на следующий день издевается над всеми, как будто ничего и не было. Ей казалось, что он играет с ней какую-то игру. И почему-то у него получалось. Она часто про него вспоминала и задумывалась над его словами. Может они могут быть парой? Они действительно похожие, у двоих были маски. Маски, которые менялась практически каждый день…       — Мы еще долго будем молчать, как на похоронах? — спросил принц Филипп. Уэнсдей сразу посмотрела на него. Он был для нее всем. Чтобы не случилось, он всегда на ее стороне. Дедушка, который с детства брал ее на охоту и восхищался достижениями. Дедушка, который никогда не проявлял нежность и заботу. Но этого и не нужно было. Она этого не любила.       — Какие еще похорони? Не говори такое за столом, — недовольно ответила королева.       — Мы забрали ее со школы и нужно наконец-то все объяснить, — дедушка показал рукой на Уэнсдей.       — Можно хоть не сегодня?       — Тогда давай завтра, вместо доброго утра, скажем про смерть.       — Филипп! Уэнсдей только молча смотрела на перепалку между бабушкой и дедушкой. Она уже поужинала и протирала губы.       — Хорошо, я скажу, — королева посмотрела на Уэнсдей. — Два месяца назад мы узнали плохие новости. Королева-мать, заболела и врачи не могут понять, что это за болезнь. И… мы не знаем сколько…       — Вона скоро умрет и будет лучше если ты ее навестишь, — закончил принц Филипп. Именно это и нравилось Уэнсдей в дедушке. Он всегда говорил прямо и ничего не скрывал.       — Филипп!       — Что? Ты не могла сказать, поэтому я взял все на себя.       — Сколько ей осталось? — спросила Уэнсдей.       — Никто не знает, кто-то говорит год, а…       — Я вчера у нее был, неделя максимум, — закончил принц Филипп, вместо принцессы Анни.       — Это моя мать, можно не так жестко? — спросила королева.       — Девушка любит, когда говорят все сразу, — дедушка показал рукой на Уэнсдей. — Дайте ей ответы и пусть идет отдохнет.       — Хорошо, я вас поняла, — Уэнсдей встала со стола. — Завтра навещу королеву-мать. Уэнсдей направилась в сторону выхода. Она получила нужную информацию, поэтому ее больше ничего не интересовало. Принцесса всегда так делала, ее никогда не интересовали интриги и скандалы. Для нее важно быть подальше от этого всего. Но она еще сама не понимала, что уже давно в них находиться…

***

Уэнсдей отправилась королеве-мать после обеда. Ведь уроки никто не отменял, хоть ее учитель опять Эльза. Она была как универсальный преподаватель. Хоть часто путалась в некоторых предметах. Но на счастье Уэнсдей и сама прекрасно справлялась. Поэтому проблем в учебе не было. По дороге в Кларенс-хаус, Уэнсдей вспоминала последнюю встречу с королевой-матерью. Она не была самой приятной, они весь вечер не смотри друг на друга. Принципа у них странные отношения уже несколько лет. Уэнсдей не обращала на это внимания, ей не было разницы до чувств других. Когда она шла по коридорах Кларенс-хаус, то чувствовала как стены ее душили. Это странное чувство, ведь у нее такое не было нигде. Как будто стены ее поглощали и пытались оставить в дворце навсегда. А от одной картины ей становилось не по себе. Она висела перед покоями королевы-матери. На картине была нарисованная девушка, которую сожгли на костре. Возле костра стояли люди и радовались смерти ребенка. Уэнсдей всегда была интересная эта картина. Даже пыталась найти информацию, но автор картины был неизвестный. Принцесса всегда останавливалась перед этой картиной и пыталась найти новые детали. Чтобы разгадать ее историю. Ведь каждое произведения искусства имело свою историю. И именно это, Уэнсдей было интересно узнавать.       — Ваше высочество, — дворецкий подошел к принцессе. — Королева-мать, вас ожидает. Уэнсдей оторвала взгляд от картины и зашла в комнату прабабушки.

***

Дым от сигарет, это то что никогда не пропадало в этой комнате. Королева-мать сидела на кресле и курила сигарету. Пепельница была уже переполнена от сигарет, а новые пачки так и стояли по всей комнате. Каждая была открытая и в каждой не было по одной — две сигареты. Кровать была не застеленная и скорее всего в ней королева лежала перед приходом Уэнсдей. Сама королева была одетая в простое платье. Волосы собранные в пучок. А лицо говорило о болезни.       — Принцесса Уэльская, я бы встала, но здоровье не разрешает, — сказала королева несмотря на Уэнсдей. Принцесса знала, что это не правда. Ведь она как-то встала с кровати.       — Мне это не нужно, я приехала вас навестить, — Уэнсдей подошла прабабушке ближе. Они были на расстояние два метра друг от друга.       — Как я понимаю, врачи сказали, что я скоро умру. Они вызвали тебя от школы, и заставили ко мне приехать, — королева-мать посмотрела на принцессу. — И как вашей школе?       — Все нормально.       — А как личная жизнь?       — У меня ее нет.       — Виктория, ты не поменялась. Такая же безразличная, жестокая и ужасная. Виктория — имя которым ее называют на официальных мероприятиях. И королева-мать единственная в семье, кто ее называет по этому имени. А имя Уэнсдей — она никогда не признавала. Так же как и семью ее матери. Причины ей никогда не рассказывали, а она, как всегда, не спрашивала.       — Вы так же не поменялись. Остались такой же старой. Королева-мать улыбнулась и потушила свою сигарету.       — Хоть в школе научились контролировать твою силу?       — Там она не проявляется так сильно, как поза школой.       — Еще скажи, что ты перестала быть маньяком, — сказала с иронией королева.       — Этим не школа должна заниматься.       — А чем они занимаются? Учат быть тебя профессиональным убийцей? Ты и так без них это можешь. Сколько смертей на твоих руках? Уэнсдей не реагировала на слова и молча смотрела в окно.       — Ты ж никогда никому ничего не чувствуешь. Все маньяки, как ты… тихие, безэмоциональные и сумасшедшие. Вашей школе таких много?       — Там не учат убивать.       — А чему? Вас учат пользоваться палочками и разным заклинаниям. Сколько темных магов было вашей школе? Ты уже в их списках?!       — Если вы закончили, то я ухожу. — Уэнсдей обернулась и хотела пойти в сторону дверей.       — Стоять! С этой комнаты только один уйдет, а другой останется навсегда! Принцесса обернулась и увидела королеву-мать, которая стояла напротив Уэнсдей, держав в руках пистолет.       — Я их предупреждала! Говорила, что твоя мать принесет нам неудачи. Но когда родилась ты, я поняла кто наш враг. Ты с детства была странной и я всем это говорила. Но меня никто не слушал. Ты убила Пагсли, которого я хотела сделать наследником. Потом у меня была надежда, что появится еще один ребенок. Но ты убила родителей. Я долго думала, что делать дальше. И появился идеальный план убить тебя. Но ты и здесь была первой. Взяла и убила прямых наследников мужского пола. Теперь у меня остался Питер и Зара. Их убить я тебе не дам.       — Положите пистолет вы не в себе. Уэнсдей стояла неподвижно смотря на пистолет.       — Я закончу все это. Ты слишком много людей убила, а еще больше плакало. Но за тобой и так никто не будет страдать. Ты никому не нужна!       — Вы оставите корону без наследника. Никто не подготовлен лучше, чем я. Поэтому опустите пистолет.       — Тебя не интересует корона, как и семья. Даже Ксавье не смог справиться со своей ролей. — Королева-мать заулыбалась. — Или ты думала, что мальчик просто так приделает тебе много внимания. Может подумала, что он влюбился в тебя? Я придумала план и если ты не бегала от него, то уже давно была мертвая.       — Зачем вы его использовали?       — Он и сам не был против. Сначала я предложила ему влюбить тебя в него. Чтобы будущем вы поженились и как только ты бы родила ребенка. Мы убили тебя в день родов. Ксавье стал бы правителем до 18-я ребенка. Но когда ты убила летом Эндрю и Эдварда, пришлось ускорить план. Ведь ты могла убить нас всех. Тогда пришел конец монархии. А этого я никогда не допущу. — Королева-мать улыбнулась. — Прощай Виктория…

***

Принц Филипп стоял посередине комнаты и смотрел на королеву Елизавету, которая сидела за своим рабочим столом. Принц был явно злой, а вот королева расстроена.       — Я тебе говорил, что ее нельзя одну отпускать. Старуха хотела ее убить!       — Филипп! Час назад Уэнсдей привезли в Букингемский дворец. Она была ранена в правое плечо. Весь пиджак был крови, а на глазах шок.       — Она только начала разговаривать. Ты подумала, что Уэнсдей сейчас закроется в себе и опять не будет говорить. Но отличие от лета, она может еще нас бояться. Ведь будет думать, что мы все ее хотим убить.       — Не говори глупости! Ее все любят, и она это знает.       — Твоя мать ее чуть не убила!       — И при этом умерла сама! Королева-мать погибла в той комнате. По словам дворецкого: слуги прибежали на первый выстрел. В комнате было все очень странно. Принцесса Уэльская стояла на ногах, а с плеча текла кровь. Напротив нее, Королева-мать, которая начала гнить на глазах. После раздался второй выстрел. Один из слуг успел вырвать пистолет, пуля полетела в стену. Принцесса все это время стояла неподвижно и смотрела на королеву-мать. Уэнсдей не отвечала на вопросы и только смотрела, как королева-мать гнила. Это был не самый приятный процесс.       — Что будем делать? — спросил принц Филипп садясь на кресло.       — Сообщим прессе, что королева-мать умерла. Я уже сообщила в Министерство магии. Аврори должны уже прибыть, они займутся телом…       — Костями, там тела уже нет.       — Неважно! Они все сделают, а слугам изменять память.       — И какая официальная версия?       — Принцесса Уэльская, приехала к прабабушке, чтобы ее навестить. И во время разговора, королева-мать умерла.       — А рану Уэнсдей ты как объяснишь?       — Эльза сказала, что займется раной. Похороны будет через девять дней и на тот момент Уэнсдей будет полностью здоровой.       — Ты хочешь чтобы она была на похоронах?       — Она должна, слишком много вопросов будет если Уэнсдей не появится.

***

Уэнсдей лежала на своей кровати. На ней были черные пижамные брюки, а сверху белая майка, которая уже была в пятнах крови. Возле нее крутилась Эльза, которая пыталась залечить рану. Но первое нужно было достать пулю, а с этим у волшебницы были проблемы.       — Сейчас будет больно, ты только потерпи. Эльза держала в руках специальный зажим, чтобы достать пулю. Уэнсдей уже 10 минут молча лежала и ждала когда Эльза закончить. Потому, что та только ковырялась в ране.       — Три, два… я не могу!       — Да как ты стала аврором, если не можешь пулю достать? — спросила недовольно Уэнсдей.       — Аврори не имеют дело с пулями и лечением. Мы только предоставляем первую медицинскую помощь!       — Магией можешь достать?       — Я попытаюсь еще раз зажимом. Эльза держала в одной руке баночку с бадьяном, а другой зажим. Через 30 минут, наконец-то все закончилось. Уэнсдей лежала на кровати с перебинтованным плечом и новой майке, а Эльза убирала в комнате.       — Ты уверенна, что не хочешь, чтобы я кого-то позвала? — спросила Эльза.       — Да, — Уэнсдей смотрела в окно.       — Как хочешь, но я думаю, что Ксавье был бы рад побыть возле тебя.       — Зачем ты его вспомнила? Почему вообще ему помогала все время? — Уэнсдей посмотрела на аврора.       — Потому, что он этого просил. Я ему верила, он такой добрый. Всегда за тебя думал и спрашивал.       — Чтобы использовать.       — Ты о чем? — Эльза посмотрела на принцессу.       — Неважно, но я его больше не хочу здесь видеть.       — Как скажешь, я передам охране твое пожелание. Если он что-то сделал, то мы сотрем ему память.       — Не нужно, пусть все помнить, — Уэнсдей опять посмотрела в окно.       — А хочешь мы позовем Гермиону? — осторожно спросила Эльза. Уэнсдей задумалась… С одной стороны она была не против увидеть Гермиону. Тем более шатенка и сама была раненая. Принцессу почему-то заинтересовало, как сейчас самочувствие Гермионы и ее руки. А с другой стороны, зачем Гермионе быть здесь? Зачем знать о том, что случилось? Она и так знала слишком много.       — Нет, не нужно, — наконец-то ответила принцесса. Эльза хотела продолжить разговор, но решила что Уэнсдей должна отдохнуть. Поэтому забрав все вещи, аврор вышла с комнаты. Принцесса осталась одна и задумалась про все, что произошло. Ксавье оказывается все время ей врал, а она это не понимала. Значит она не разбирается в отношениях? Может тогда Драко действительно для нее лучший вариант? Может он прав и они идеально подходят друг другу? Ведь Малфой отличие от Ксавье не врал ей. Он был настоящий с ней и говорил всю правду. Или она и здесь ошибается? Уэнсдей не могла во всем разобраться, слишком много информации. Слишком много эмоций, которые раньше не были у нее. Она не успевала со всем разбираться. Поэтому решила, что лучше всего этот месяц посвятить именно этому. Ведь в библиотеке есть много книг по поводу эмоций человека.

***

Три недели пролетели достаточно быстро. Первую неделю, Уэнсдей полностью вылечилась. Вторую, прошли похороны. Третью, она начала выполнять королевские обязанности. И вот в пятницу после уроков, принцесса собиралась на прием в честь короля Бутана. *(детали платья и образа будут в конце). Принцесса стояла перед зеркалом и рассматривала свой образ, ей он не нравился. Но это был единственный компромисс которому она дошла с пресс-службой. Поэтому взявши сумочку, Уэнсдей направилась в сторону зала. Сегодня она должна слегка улыбаться и общаться с представителями Бутана. Это был вечер, где она должна сыграть роль милой принцессы. Фактически быть куклой, чтобы Бутан пошел на условия Великобритании. Премьер-министр Великобритании часто так делает. Когда ему, что-то нужно он приглашает глав государства, и они отправляют Уэнсдей. Она умела уговаривать и показывать свою точку зрения, это нравилось другим. Но не ей…

***

Уэнсдей сидела в саду на скамейке, смотря на небо, которое усыпано зорями. На улице было +12, и девушка была в одном платье. Но холода не чувствовала, ведь ей нравилась такая погода.       — Ты была сегодня, как всегда, прекрасная, — принц Филипп, сел возле нее. — Они только, что согласились и завтра подпишут контракт.       — Все, как всегда, — Уэнсдей не смотрела на дедушку, как и он на нее.       — Ты ведь знаешь, что я тобой горжусь?       — Да.       — Рад, что мы воспитали тебя правильно. Хоть и сделали некоторые ошибки. Но они делают тебя особенной. Уэнсдей понимала, о чем говорит дедушка, она слышала его разговор с королевой в день похорон: «Уэнсдей стояла перед дверью, чтобы поговорить с бабушкой. Но когда услышала разговоры, то решила подождать.       — Она не может проявить никаких эмоций! Уже какие похороны, а ей без разницы. Кажется она даже не понимает разницу между похоронами и свадьбой. Везде одни и те же эмоции, — говорила королева Елизавета.       — Ты сама хотела, чтобы уделялось много внимания воспитанию. Вот результат! Она умная, смышленая, красивая, но бесчувственная. Книги и твоя учеба ее такой сделали.       — То есть я виноватая?       — Да! — принц Филипп был злой.       — А ты разве не делал с нее солдата? Каждый день подъем и зарядка? Ты ребенку жить не давал с пяти лет! Она живет по графику из-за тебя!       — Зато она умеет правильно распределить свое время и теперь успевает все. Ее тело здоровое и она правильно пытается. Поэтому я научил ее только лучшему.       — Конечно ты всегда делаешь все только лучшее!       — А что это не так? Если воспитывала ты, тогда она была такой же, как наши дети!       — Какими?!       — Слабаками, которым нельзя оставлять монархию! А Уэнсдей, это идеальный монарх! Она умеет все и все знает.       — Она чувства не умеет показывать и не разбирается в них.       — Разбирается, я видел, как она читает книги на эти темы. Она только их не показывает и это помогает ей моментально принимать решения в любые ситуации!       — Ты всегда будешь ее защищать? — уже спокойнее спросила королева.       — Да, она для меня все. Я ее воспитал и вижу в ней человека, которым и сам хотел стать. Я горжусь, что она такая!       — Все эти смерти, что происходят возле нее… Филипп она опасная.       — Я не верю этому и ты когда-то не верила! Неужели случай Виндзоре заставил тебя не верить ей?       — Когда я была в церкви…       — Только не начинай с этого! Если ты веришь про демонов и сатану, тогда поверь, что Эндрю умер из-за грехов. Разве он и Сара не изменяли друг другу? Разве не опозорили нас своими любовными интригами? А Эдвард разве не ставил себя выше за других? Он считал, что люди должны благодарить его за то, что он обращал на них внимания. Поэтому если будешь вспоминать библию в отношении Уэнсдей, то сначала своих детей вспомни.»       — Ты через неделю должна возвращаться в школу и я буду скучать. Они двое смотрели на небо.       — А можно остаться с вами до начала экзаменов?       — Не хочешь в школу? Понимаю, сам вначале ее не любил.       — Нет, хочу в мае поездить по Великобритании.       — Тур?       — Да, хочу сделать Королевский тур — принцессы Уэльской. Поездить по Англии, Ирландии и Шотландии.       — Интересная идея, а как школа?       — Если правильно составить тур, то я смогу спокойно все успевать. Тем более со мной будет Эльза и мы справимся.       — Ты права, знай мое согласия у тебя есть.       — Осталась королева и два министра. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. По настоящему улыбнулись, не для камеры, а друг другу. Уэнсдей редко улыбалась в жизни по-настоящему, но чаще всего улыбалась именно дедушке. Он ее понимал и если в детстве был требовательным, то сейчас просто поддерживал ее увлечения и решения.       — Запомни одно: ты самый лучший человек, которого я знаю. Тебе не нужно учиться эмоциям, нужно только жить и наслаждаться жизнью.       — Этому вы и меня научили. Делать все, что принесет удовольствия.       — Молодец.       — А если у меня нет друзей это плохо?       — Нет, у меня они были и приводили только к бедам.       — А если я раз волновалась за человека, что это может значит? — дедушка был слегка удивлен.       — Этот человек тебе дорог, ты боишься за него. — Филипп сделал паузу и продолжил. — Это мальчик?       — Нет.       — Хорошо, очень хорошо. Уэнсдей не поняла, что значили последние слова, но решил не спрашивать. Ведь ответ получила. Гермиона была для нее важной. Она волновалась за шатенку, когда что-то случалось и была готова уничтожить человека, который ей навредил. Уэнсдей волновалась за Гермиону и это она точно понимала.