Глава 5 — Странные чувства.

      — Да так, ничего. — пробормотал Дазай, отведя взгляд. — Просто интересно.       — Ладно. — неуверенно произнесла Юкино и снова улыбнулась: — Ну всё, до завтра.       — Ага…       Она помахала рукой на прощание, развернулась и пошла обратно. Он несколько секунд глядел ей вслед и, опомнившись, поспешил домой.       «Она и правда сестра этого ублюдка? Такое ощущение, что ничего хорошего ждать не стоит. Хотя она ведёт себя довольно естественно, вероятность подвоха мала».       — Здравствуй, мама, я дома, — тихо сказал Дазай, заходя в дом.       — Вижу. — кивнула мать, скрестив руки на груди, а затем, недовольно цокнув языком, показала на новые синяки и испачкавшуюся форму: — Только новое надел, и тоже стирать! Что опять натворил?       — Буквально ничего, я просто шёл, и меня остановили те трое.       — Что значит «остановили»?       — Кинули камень, подошли и заговорили. А потом начали бить, потому что я не ответил.       — Тебе следует уважать тех, кто сильнее тебя.       «Особенно если они е…ланы».       — Почему не ответил? — сурово спросила она.       — Мне нечего было сказать, они лишь возмутились тому, что я не отреагировал, когда они в меня камень кинули.       — Что в прошлый раз сделал, раз это произошло?       — А ты уже не помнишь?       Не изменившись в лице, мать дала ему пощёчину.       — Не смей так со мной разговаривать.       — Прошу прощения. — тихо буркнул Дазай.       — А теперь отвечай.       — Я закатил глаза. Однако не уверен, что они это запомнили.       — Не запомнили — не побили бы.       «Железный аргумент». — мысленно огрызнулся он, но спорить не стал.       — Переодевайся и…       — Да-да, знаю. Сейчас.       — И не задерживайся.       «Время ведь не резиновое». — передразнивая мать, мысленно отчеканил Дазай и поднялся к себе в комнату.       Он положил вещи на кровать и сбросил с себя одежду. Брюки оставил на полу, кардиган отряхнул, сложил и убрал на полку, а рубашку аккуратно повесил в шкаф. Холодный воздух окутал обнажëнную кожу, покрытую множеством синяков и ссадин, словно пытаясь послужить компрессом, пускай и безуспешно. Дазай вздрогнул и закрыл приоткрытое окно. Из него было видно лишь стену здания, стоящего почти вплотную, поэтому он не переживал, что кто-то посторонний мог увидеть его в таком виде. Разве только мать, которая может внезапно войти, но перед ней стыдиться нечего — всë-таки близкий человек, на данный момент единственный, что рядом.       «Близкий. — подумал Дазай с горькой усмешкой, и в тот же момент странным образом в голове возник образ Юкино. Что, если она увидит его таким? Не станет ли ей противно? — Так, хватит о ней думать, она тебе никто. Пока что».       Он оделся, унëс брюки в стирку и со скрипкой и нотами пришëл в гостиную. Быстро настроился и принялся играть концерт.       «Всë-таки не укладывается в голове, что Аикура — еë брат. — подумал Дазай во время одной из пауз. — Какие-то они слишком разные. Как бы то ни было, стоит соблюдать осторожность ещë и потому, что велика вероятность, что он заступится за сестру, если я еë нечаянно обижу. — Он тут же себя одëрнул: — Сказал так, будто тебе светит ещë хоть раз спокойно поболтать с ней — если мать узнает, придëтся забыть о ней. Вряд ли я смогу долго всë скрывать, информация может поступить откуда угодно».       Чтобы избавиться от навязчивых мыслей, он принялся играть с большим усердием, чем до этого. Пожалуй, даже слишком усердно, словно впервые пытаясь произвести хорошее впечатление. Дыхание участилось и стало слышно лучше скрипки.       Спустя полторы страницы, когда пошли двойные ноты, мать остановила Дазая и строго произнесла:       — Ты как-то чересчур взволнован, обычно такого не бывает. В чëм дело?       Он глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и тихо ответил:       — Ты будешь ругаться.       — В девочку влюбился?       — Ну…       — Тебе некогда сейчас о них думать. — Она ударила его палкой по бедру. — Даже не смей, иначе придëтся тебя полностью перевести на домашнее обучение. Понял?       — Да. — покорно склонил голову Дазай и продолжил с места, на котором остановился.       «Какая жалость, Юкино ведь интересный собеседник. Вряд ли ещё найду такого в ближайшее время. Раньше хоть с Ëшико можно было какую-нибудь ерунду обсудить, даже ту, в которой она не разбиралась. Интересно, если рассказать ей про какой-нибудь идиотский сон, через какое время она во мне разочаруется и перехочет общаться?»       На этой мысли у него начали дрожать руки, что он уже еле удерживал смычок и не мог извлекать равномерный звук.       — Соберись ты уже! — процедила сквозь зубы мать и ударила Дазая по правой руке. Судя по всему, останется синяк. — Неужели так трудно сосредоточиться?       — Прошу прощения. — сказал он. — Я стараюсь изо всех сил.       — Девочки не стоят твоего внимания, твоя задача сейчас — концерт.       Спустя ещë одну страницу дрожь распространилась по всему телу. Казалось, дëргался даже мозг.       «Странные ощущения. — озадаченно подумал Дазай. — Не похоже на страх, он как будто…холоднее? Да, сейчас даже как-то жарковато. Неужели я и правда влюбился? Хотя за один день это просто смешно».       Так и не добившись желаемого результата, через час мать сдалась и отправила его делать уроки. Он открыл учебник и тетрадь, взял карандаш и принялся читать задание.       «Три целых одна вторая минус икс равно девять целых три десятых… Надо умножить на пять, чтобы получился один знаменатель. Три целых одна вторая — это семь вторых, получится тридцать пять дес… Тьфу ты, можно же было более лëгким путëм пойти, одна вторая — это же ноль-пять. Умник, блин».       Выполнение домашнего задания заняло больше времени, чем обычно — из-за подобных моментов — и потому Дазай едва успел закончить к приходу матери. Она внимательно проверила тетради и позвала ужинать. Садясь за стол, он понял, что у него совсем нет аппетита, и потому съел совсем немного, оставив больше половины и без того маленькой порции. За ужином, как обычно, последовало занятие на фортепиано, которое, аналогично скрипке, пошло не по плану. Дазай особо не вслушивался в бесконечные замечания, но понимал, что они все сводились к одному — Шопен в гробу переворачивался от такой игры.       «Это могло бы, кстати, стать моделью вечного двигателя в духовном мире. — подумал он, стараясь не засмеяться. — Можно просто пустить кота на пианино, и в гробах начнут вертеться все известные композиторы».       Спустя полтора часа мучений, после которых руки почти онемели, мать отправила Дазая дополнительно заниматься каким-нибудь предметом на выбор. Он решил, что не помешало бы порешать примеры по математике или задачи по физике, чтобы заставить мозг работать исправно, без дрожи.       Ничего не вышло. Он раз за разом допускал смехотворные ошибки из-за того, что никак не мог сосредоточиться, и пару раз протирал ластиком тетрадные листы до дыр. К десяти часам Дазай со злостью отшвырнул тетрадь и принялся за уборку. Когда он закончил, мать зашла в комнату и дала ему таблетку. Он пожелал ей спокойной ночи, разделся и лёг в кровать.       Лежал долго, не меньше часа. В этот раз лекарство почему-то не произвело нужный эффект, из-за чего организм внезапно продолжал бодрствовать, стоило почти погрузиться в сон. Это продлилось до самого рассвета, и Дазай решил, что пытаться уснуть уже бесполезно. Через какое-то время послышался звон будильника и серия скрипов — мать проснулась и пошла выполнять стандартную утреннюю рутину. До срабатывания его будильника оставалось полчаса, которые стоило чем-нибудь занять. Читать не хотелось, решать задачи тем более, рисовать…       «Порисовать, кстати, можно, особо думать не надо».       Дазай поднялся с кровати, сел за стол, открыл первую попавшуюся тетрадь и стал, не думая, водить карандашом по листу. Вскоре образовалось нечто похожее на сердце — не символ, а человеческое, — и он, открыв анатомический справочник, принялся это дорабатывать. Когда прозвенел будильник, он выполнил водные процедуры и пошёл на кухню, но снова не ощутил аппетита.       — Ну-ка быстро ешь. — нахмурилась мать.       — Я не очень хорошо себя чувствую, тошнит немного.       — Меня это не волнует. Раз тебе приготовили еду, то будь добр, ешь и не пререкайся. Или сам себе готовить хочешь?       «Тогда, если меня вырвет, сама будешь убирать».       — Осаму!       — Нет, не хочу…       — Давай, вперёд.       Дазай неохотно запихнул в себя комочек риса, но проглотить его удалось с трудом.       — Не могу больше.       — Всё ты можешь, просто упрямиться не надо.       — Я не упрямлюсь, мне правда нехорошо.       Мать приложила ладонь к его лбу.       — Какой-то ты холодный. Не спал, что ли?       — Не смог.       Она дала ему подзатыльник.       — И чем ты, сонный и голодный, заниматься собрался?       — Ну… Чем надо. Я продержусь до обеда.       Недоверчиво посмотрев на Дазая, мать вздохнула и убрала оставшийся рис. В этот раз занятие скрипкой прошло почти как обычно, разве только на одной строке пришлось надолго задержаться. Дазай собрался, надел чистую одежду и вышел из дома.       Ученики старшей школы понемногу подходили к своему зданию, разговаривая о чём-то своём. Пройдя мимо полицейского участка, он услышал приближающиеся шаги и замедлился.       — А ну не останавливаться! — раздалось сзади, а затем последовал толчок в спину.       Дазай узнал голос и обернулся без опаски. Вроде как.       — Что, испугался, Дазай-кун? — захихикала Юкино.       — Снежной бури? — саркастически отчеканил он. — Очень.       — Ты меня недооцениваешь. — хмыкнула она, уперев свободную руку в бок. Настолько маленькую, что, будь Юкино пианисткой, ей бы пришлось тяжко — из-за недостаточной растяжки — как раз под стать телу, которое, казалось, могло поместиться в сумку. А что, собственно, могла ему физически сделать девочка её комплекции?       — По тебе не скажешь, что с ног сшибаешь.       — А неплохо ты так сказал, что я не особо красивая.       — Э? — скривился Дазай. — Я вообще не это имел в виду.       — Я поняла, просто решила подхватить каламбур. — улыбнулась Юкино и, видимо, рефлекторно протянув руку, двинулась вперёд.       Не зная, что ответить, он пошёл за ней.       — Переживаешь из-за своей внешности? — осторожно спросил он.       — Немного. — ответила она. — Хотя и понимаю, что это бесполезно.       — Это грустно.       — Тебе, наверное, всё равно, кто как выглядит.       — Ну не знаю, иногда на красивых девочек внимание обращаю.       — И что это за девочки?.. — отведя взгляд, протяжно спросила Юкино.       — Разные… Погоди, ты что, флиртуешь со мной?       — И в мыслях не было. — хитро улыбнулась она, не давая понять, врёт, или нет.       «Ага, конечно, чтобы в кого-то вроде тебя была влюблена какая-нибудь девочка.»       — Ты чего? — обеспокоенно произнесла она. — Ты же вроде умеешь распознавать шутки.       — Извини, просто я давно ни с кем, кроме сестры, не общался, и мне всё это кажется каким-то розыгрышем. Звучит как бред, но…       — А, понимаю, в длительном одиночестве действительно свихнуться можно. Но мы можем это исправить.       — Кстати, об этом. Боюсь, у нас не получится продолжить общение.       — Мать заметила? Будем тогда ещё раньше прощаться, тогда не увидит.       — Нет, она… Я вёл себя по-другому, вот она и догадалась…       — Это тоже поправимо — привыкнем друг к другу, да и всё. А как ты себя вёл?       — Обычно я не показываю эмоций, особенно при ней, а тут… Как-то переклинило. И трясло немного, хотя я ничего сверхъестественного не сделал.       — О, ну тут однозначно…       — Вряд ли же это произошло бы так быстро? Мы ведь только познакомились.       — Мы могли учиться в одном классе и тогда как-нибудь пересечься.       — Я бы это запомнил.       — Возможно, это было неосознанно.       — Всë равно выглядит очень странно, у меня никогда такого не было.       — С дебютом.       — С каким дебютом? Я не должен влюбляться!       — Надо хоть когда-нибудь получать удовольствие, это полезно.       Юкино нежно коснулась его руки.       — Боюсь, моя мать не будет того же мнения. — раздражённо буркнул Дазай.       — А ты ей ничего не говори. Чувства поутихнут, и она ничего не заподозрит.       Он вдохнул, но так и не нашёл, что ответить, и, прикусив губу, отвернулся. Мысли путались и отказывались внятно формулироваться. Через полминуты он робко пробормотал:       — Почему ты так спокойна? Тебя не смущает, что…я…?       — А что мне, стыдить тебя за это? С кем не бывает.       — Нет, я про то, что… Вдруг это невзаимно?       — А вдруг нет? — игриво переспросила она.       — С чего бы?       — А почему нет? Ты настолько в себе не уверен?       — Ты ведь тоже мечтаешь о каком-нибудь забитом нелюдимом ботанике с вечно постным лицом и без признаков самоуважения, который может собирать личную информацию о тебе?       — Но ты же на самом деле не такой.       — Да, но откуда тебе было знать об этом, не познакомившись со мной?       — Чуйка подсказала.       — Доверяешь интуиции?       — Не всегда. Она редко меня подводит, но я предпочитаю находить внятные объяснения.       — А в этот раз что толкнуло?       — Не знаю. Просто подумала, что всё сложнее, чем кажется на первый взгляд. Да и что с тобой явно есть о чём поговорить.       Они прошли через школьные ворота. Неподалёку от них обнаружилась знакомая компания, обсуждавшая что-то.       — Эй, ребзя, смотрите, Дазай-кун у нас девушку нашёл! — усмехнулся Ониши, завидев их.       — Быстро, однако. — хмыкнул Фурукава. — Только вчера же учили.       — Мне кажется, тебе стоит нас поблагодарить. — сказал Номура, подойдя ближе всех.       Дазай остановился, но Юкино потянула его вперëд.       — Э, куда собрались? — возмущëнно бросил Китамура, преграждая путь.       — Извините, у Дазай-куна нет времени. — мягко сказала она. — Можете пропустить?       — Погоди-погоди, подружка. — нахмурился Фурукава. — Неужели ты действительно хочешь провести время с этим ботаником?       — Ну да. Какие-то проблемы?       — А ты разве не слышала, что…?       — Слышала, и что с того? Мне его бояться, что ли?       — Неужели ты не боишься, что он может знать твои секреты? — ехидно спросил Ониши.       — У меня нет секретов, это бессмысленно. — совершенно спокойно ответила Юкино.       — Неужели? — фыркнул Фурукава, но его улыбка показалась Дазаю натянутой. Интересно, в чëм дело?       — Я никогда ничего ни от кого не скрываю и говорю всë, как есть. Зачем мне умалчивать о чëм-либо?       — О, так ты многое теряешь… — протянул Ониши.       — Может быть. Но вам-то какая разница? Не нужно за меня переживать, я вам абсолютно никто.       — Можем подружиться, если хочешь. — ухмыльнулся Номура.       — Мне кажется, ничего не выйдет — увы, мы слишком разные.       — Да ладно тебе, ты же нас даже не знаешь. Может, мы даже милые, как ты?       — С этим чмошником же решила знакомство завести, хотя про него всякое говорят. — добавил Китамура.       — Просто стало интересно узнать о нём подробнее. — пожала плечами Юкино и задумалась. — Хотя идея изучить вас тоже кажется заманчивой. Может, встретимся на следующей перемене, поболтаем?       Мальчики нахмурились, явно ожидая другой реакции.       — Э? Ты серьёзно? — недоверчиво спросил Фурукава.       — А почему бы и нет? — лукаво улыбнулась она. — Разовьёмся эмоционально, будем ближе к тому, чтобы понять, как с кем взаимодействовать.       — Нет, спасибо, с вами, умниками… — начал было Ониши, но она его перебила:       — Значит, жду вас у лестницы на нашем этаже.       — Ты дура? — воскликнул он, покрутив пальцем у виска. — Сказали же, что…       — Всё, договорились. Пошли, Осаму.       Юкино взяла Дазая за рукав и потянула за собой. Растерянно оглядываясь, он поплёлся за ней.       — Даже не знаю, как сказать, насколько восхищëн тобой. — пробормотал Дазай, когда они зашли в школу.       — Да ладно, ничего такого. — махнула рукой Юкино. — Они хотели по своим правилам играть, пусть теперь выкручиваются.       — У меня давно были мысли сделать подобное, но я переживал, что это скажется на моей репутации. Не то чтобы она сейчас меня была безупречная, но вряд ли за неë доставалось бы больше, чем если бы я прослыл каким-нибудь хамом. А ты это провернула так…смело. Как будто не думая, кем тебя могут посчитать.       — Я и не думала. Честно говоря, мне уже давно всё равно на чужое мнение, лучше быть собой и отсеивать тех, кому это не нравится. Хотя у тебя это так просто не получится, как я понимаю.       — Было бы замечательно отсеять собственную мать, как это сделала Ёшико, но придётся очень сильно постараться, чтобы избежать последствий, ну или минимизировать их.       — Возможно, нужно просто потерпеть, пока она не отстанет. — Она остановилась возле его шкафчика с такой уверенностью, будто он принадлежал ей. Следила? Или так, случайно запомнила? — подумал Дазай. Юкино продолжила: — Не может же она вечно к тебе цепляться, когда-нибудь должно надоесть.       — Если я ещë это выдержу. Один раз она мне за непослушание руку сломала, больше не хочу повторять.       — Что-что она сделала?!       — Скорее случайно, но это наглядно показывает, до чего она может дойти в гневе.

***

      — Ха, сейчас захватим! — ехидно произнесла Ёшико, кладя чёрный камень на доску для го.       Чёрные камни почти окружили один белый…так же, как и белые окружали один из этих чёрных.       — Ага. — хмыкнул Дазай, сделав свой ход, и убрал с доски полностью окружённый камень. Уже второй по счëту. — Думай хоть иногда.       — Да чтоб тебя! Как ты за всем этим следишь?       — Практика. Чем больше играешь, тем большему учишься. Но для этого, конечно, и теорию надо зазубрить.       — Да знаю я эти правила! Просто забываю постоянно.       — А ты хорошо выучи, чтобы точно не забыть.       — Тебе легко говорить, у тебя ведь не дуршлаг вместо мозга.       — Можно дырки заклеить.       — И чем ты предлагаешь это сделать?       — Э… Витаминами?       — Хм, ну да, ты прав.       Немного подумав, Ёшико положила камень чуть правее места, где потеряла предыдущий. Дазай продолжил окружать камень чуть левее, но она отбилась. Через ход она попыталась захватить сразу два камня, но неудачно, а ещë через несколько ходов потеряла свои два.       — Да ты достал. Зачем тебе крепостные? Ты и так всë умеешь.       — Ничего не знаю, они первые на нас полезли.       — Осаму! — позвала подошедшая мать. — Иди за скрипкой.       — Можно мы доиграем? — спросил Дазай.       — Нельзя.       — Мы недолго, честно.       — Я сказала, за скрипкой!       — Ну мамочка… — капризно протянула Ёшико и тут же получила подзатыльник.       — Без мамочек. Иди к себе.       — Ну нет, я посижу тут, послушаю… Подумаю, как сходить, чтобы обыграть его.       — Ты будешь его отвлекать. К себе, я сказала.       — Не будет. — осторожно вставил Дазай. — Я буду внимательным, правда.       — А тебя вообще никто не спрашивал, так что молчи.       — Ну мам, скрипка никуда не убежит, а желание поиграть может и пропасть. А ты всегда говорила, что начатое дело нужно всегда доводить до конца.       — Это про полезное дело, а вы какой-то ерундой маетесь вместо нормальной игры.       — Что, уже и просто поговорить нельзя?       — В умные игры играют молча.       — Почему? Одно другому не мешает.       — Как раз-таки мешает. Вы бы уже закончили, если бы не болтали.       — А куда мы торопимся? Мы соревнуемся с кем-то по тому, кто больше полезного сделает за день?       — Так, всë, перестань спорить и иди за скрипкой.       — Я хочу доиграть. Ну пожалуйста.       — Бегом!       Дазай расстроился и почувствовал, как мышцы лица напрягаются, а к глазам подступают слёзы. Заметив это, мать подошла ближе и процедила сквозь зубы:       — Не смей мне тут реветь! Поднимайся!       Глубоко вдохнув со злостью, она резко потянула его за руку, и вдруг раздался еле слышный хруст. Дазай не сразу сообразил, что произошло, но слëзы, видимо, на всякий случай уже потекли.       — Мама… — растерянно прошептал он и попытался выдернуть руку, но тут же об этом пожалел — боль была такая, будто запястье сжало тисками. Он вскрикнул и закрыл рот свободной ладонью, чтобы приглушить уже неизбежный плач.       — Чего? — гневно спросила мать, снова дёрнув его руку.       — Мне больно. — всхлипнул Дазай.       — И что? Всем больно бывает.       — Мам, да ты ему, походу руку сломала. — сказала Ёшико.       — Пошевели пальцами.       — Не могу…       — О господи… — Мать дала ему подзатыльник. — Вот до чего мать довёл!       — Вообще-то сама виновата! — крикнула Ёшико, живо поднимаясь по лестнице.       — Вот коза маленькая! Сиди и не двигай рукой.       Пока мать вызывала скорую, Ëшико вернулась с длинной деревянной линейкой, бинтом и рубашкой. Вместе с матерью они наложили шину и закрепили руку на груди. Ничего холодного, что можно было бы приложить, дома не оказалось, поэтому Дазаю пришлось терпеть ужасную боль, стараясь не завопить в полный голос.       — Не переживай, всё срастётся. — успокаивающе прошептала Ёшико, обняв его. — А мама так больше не будет делать. Думаю, она усвоила урок.       — Надеюсь. — пробормотал Дазай сквозь всхипы.       Это была ложь. Ничего она не усвоила, поэтому надеяться бесполезно — мысленно твердил себе он, не желая спорить с сестрой. Не стоило её расстраивать, показав, что её попытка успокоить не увенчалась успехом. Пусть оправдывает своё имя.

***

      — Ничего себе. — ошеломлённо произнесла Юкино, натягивая ботинок. — Ты хоть сказал об этом кому-нибудь?       — Я испугался, что за это мне ещë попадëт, поэтому соврал, когда спросили. — вздохнул Дазай.       — Ужас. Тогда да, лучше не рисковать.       — Я считаю, стоит потихоньку начать менять режим, но я никак не могу решиться.       — Почему? Боишься?       — Не знаю. Просто не могу, и всë.       — Но ты же уже решил продолжить общаться со мной, а это уже большой шаг вперёд.       — Вообще-то я не говорил, что буду это делать.       — А сейчас тогда что делаешь?       — Ничего. Это ты общаешься со мной.       — Логично. Так своей матери и скажи, претензий быть не должно.       — О, ты ещё и мысли читать умеешь?       — Да, об этом знает только моя седьмая личность Усаги Доджо. Не забудь всё это записать.       — Вообще-то я….       Как некстати прозвенел звонок.       — Я тогда загляну на перемене. До встречи.       — Угу.       Дазай вздрогнул от внезапного холода, когда Юкино нежно провела пальцами по его шее. Мурашки пробежались по всем частям тела то ли от волнения, то ли от наслаждения, или, возможно, и от того, и от другого. Она махнула рукой и побежала в свой класс, а Дазай, соответственно, в свой.       «Трогает меня так, будто мы уже давно встречаемся. Ни стыда, ни совести».       Как и обычно, Мацумото вошëл в кабинет ровно в половину девятого и без лишних слов начал урок. Дазай устремил своё внимание к нему, но уже через пять минут отвлёкся на мигающую лампу.       «Интересно, что может получиться на азбуке Морзе? И можно ли так общаться с… — Он закрыл лицо рукой, чувствуя смущение. — Если только она сама знает азбуку Морзе. Хотя можно и свою придумать, чтобы никто посторонний ничего не понял».       Дазай вдруг почувствовал, что кто-то пристально смотрит на него, и повернулся обратно к доске, но тут же встретился взглядом с Мацумото. Его лицо выражало осуждение, будто Дазай в чëм-то провинился.       «Ладно, надо показать всю сосредоточенность».       Внимания снова хватило ненадолго. Идея придумать свою азбуку показалась слишком заманчивой, чтобы сиюминутно не воплотить её.       «Так, «а» —два коротких, один длинный; «и» — один длинный, один короткий; «о» — один короткий, один длинный, один короткий; «у» — один короткий, один длинный; «э» — один длинный, один короткий… Нет, это уже было. Надо пунктир добавить, а если даже так не хватит, то добавим триоли, квинтоли, секстоли и иже с ними».       Вскоре Мацумото снова посмотрел на него с укором.       «Чëрт, опять попался». — с досадой подумал Дазай, но продолжил заниматься посторонним делом.       — Дазай-кун? — внезапно раздалось спустя какое-то время.       — А? Что? — растерянно спросил он, делая умный вид.       — Может, ты поправишь?       — А… что сказал…кто?..       Мацумото вздохнул и, повернувшись к другому ученику, сказал:       — Такада-кун, повтори, пожалуйста.       И так прошёл весь урок. Едва успел учитель выйти, как к Дазаю подбежали мальчики.       — Ты сегодня какой-то невнимательный. — усмехнулся Ониши. — Эта двинутая тебе голову вскружила?       — Сами вы двинутые. — буркнул Дазай.       — Как осмелел. Не боишься лишний раз по морде получить?       — Лучше не рискуй, а то лицо себе испортишь, твоя Аикура-чан испугается тебя и больше не будет общаться. — ехидно произнëс Фурукава, положив руку ему на плечо.       «Он еë знает?»       — Ну и чего мы замолчали? — хмыкнул Китамура. — Запас смелости иссяк?       — Как жалко. — цокнул языком Номура. — Хотел рявкнуть, а в итоге только мяукнул.       «Надо смываться, а то…»       — О, мальчики, а я вас уже заждалась. — воскликнула зашедшая в класс Юкино.       — Вали отсюда, тебя никто не звал. — сказал Номура.       — Я вас звала. Мы договорились же, помните?       — Никакой договорëнности не было, сама себе напридумывала это всë. — отрезал Фурукава.       — И что же, вам совсем не интересно пообщаться со мной?       — О чëм? О квантовой физике?       — Можем и о ней, если разбираетесь.       — Сама-то хоть разбираешься? — язвительно спросил Китамура.       — Не назову себя экспертом, но в общих чертах имею представление о некоторых вещах. Что вас интересует? Параллельные миры, телепортация, корпускулярно-волновой дуализм…?       — Это что, квантовая физика изучает? — удивлённо воскликнул Ониши.       — И не только это — любые сверхспособности являются еë частью.       — Ты в них веришь? — скептически протянул Китамура. — Не думала, что это тупо?       — Соглашусь, эта тема звучит как выдумка, но я много статей прочитала, там такие случаи описывались, что оспорить просто было нельзя. Да и я как-то раз запечатлела один.       — И что ты увидела?       — Точнее, не увидела. Я умудрилась не заметить хорошо знакомого мне человека, когда он находился совсем недалеко от меня, а такого со мной просто быть не может, я очень внимательная.       — И чë? — хмыкнул Номура. — Со всеми бывает, даже с такими умниками, как вы двое.       — Я тоже сначала об этом подумала, но я тогда там была с братом, и он тоже не заметил, хотя смотрел прямо на этого человека. Он-то уж точно должен был обратить внимание, но почему-то этого не сделал. Вывод — либо мы оба одновременно отключились от реальности, либо это всë-таки воздействие какой-то способности. Во всяком случае, это было что-то очень странное.       — Сомнительный аргумент. — сказал Фурукава, скрестив руки на груди.       — Пока это всё, что у меня есть. Вечером поищу что-нибудь и завтра принесу.       — Тебе заняться, что ли, нечем?       — Есть такое. Было бы чем — не разговаривала сейчас бы с вами.       — Что, даже общение с Дазай-куном уже не кажется таким же интересным?       — Не кажется — потому что такое оно и есть. Просто захотелось разнообразия.       — Странная ты. — отчеканил Ониши.       — Возможно. И что с того? Это кому-то мешает? Не думаю, что ваши «разговорчики» с Дазай-куном — дело величайшей важности, потому что, мне кажется, он и так уже давно всё понял и в напоминаниях не нуждается.       — Почему тогда он продолжает выделываться своим невъе…енным интеллектом?       — Это уже не ко мне вопрос, я не знаю, что у вас на уроках происходит.       — Ну да… — протянул Фурукава и повернулся к Дазаю, оперевшись рукой на его плечо. — Тогда ты скажи. Ответ «я не выделываюсь» не принимается, всем понятно, что это пи.дёж.       «Если заикнусь о матери, снова засмеют. — Дазай огляделся на всякий случай. — Да и лучше в присутствии лишних ушей ничего не говорить, мало ли что».       — Мы ждём. — негромко произнёс Фурукава, чуть наклонившись к нему.       — Я…       — Ребят, а вы вообще когда-нибудь спрашивали его об этом? — перебив Дазая, твёрдо спросила Юкино. — Может, это просто недопонимание, и он на самом деле не хотел вас задеть своими действиями?       — Ой, не надо его оправдывать, ты ж его даже не знаешь. — вздохнул Номура.       — Да, а мы с ним не первый год в одном классе учимся. — добавил Китамура.       — Никаких оправданий, просто рассуждаю, глядя со своей колокольни. — пролепетала она, заправив торчащую прядь волос за ухо, и показала на дверь. — Не хотите выйти?       — Что здесь не устраивает?       — Я же всё-таки в чужой класс зашла, лучше не задерживаться. Да и мне в коридоре привычнее.       — Ну ладно, пошли, раз так хочешь.       Юкино с мальчиками вышли в коридор, а Дазай подошёл к двери, чтобы услышать разговор.       — Знаете, я вот что заметила: вы ведёте себя довольно агрессивно, хотя весомого повода для этого нет, — по крайней мере, я не обнаружила — и у меня складывается впечатление, что вы таким образом пытаетесь показать, кто тут самый…       — Много болтаешь, сестрëнка. — нахмурился Номура. — Не хотелось бы нечаянно ударить тебя.       — Хотя, возможно, не помешало бы. — фыркнул Китамура, показывая на лицо Юкино с явным намëком на то, что это бы его сделало хоть чуть-чуть красивее.       Она проигнорировала это и ответила Номуре:       — Вы не подумайте, с моей стороны никакого негатива, это просто наблюдения без привязки к эмоциям. Я говорю об этом не для того, чтобы осудить вас, а чтобы сравнить с положением Дазай-куна.       — И при чём тут он? — недоумëнно спросил Фурукава.       — Сейчас объясню. Скажите, вы, когда пристаёте к нему, о чём думаете?       — Какое он унылое чмо. — хмыкнул Ониши.       — Что ещё? — спросила Юкино.       — Как уже достал. — процедил сквозь зубы Китамура.       — А бывают мысли о том, что надо обязательно покрасоваться перед всеми?       Мальчики задумались.       — Да нет вроде. — неуверенно пробормотал Фурукава.       — Получается, вы не преследуете цель, так сказать, «выпендриться». По крайней мере, осознанно. Какую же тогда?       Мальчики как по команде нахмурились и сжали руки в кулаки.       — Впрочем, это неважно. Я лишь хотела сказать, что у Дазай-куна такая же ситуация, и он не говорит всякое разное для того, чтобы продемонстрировать всем свой ум. То есть, у него нет цели выделиться, и поэтому ваши обвинения безосновательны. Вы зря на него наговариваете.       — Мог бы уже понять за столько лет, что это выглядит как хвастовство. — отчеканил Китамура, уперев руки в бока.       — В то же время и с вашей стороны можно было понять, что стоит за этим «хвастовством». Опять же, это не камень в ваш огород, просто хочу сказать, что не всегда такие вещи являются творением других людей, проблемы могут быть в самих себе.       — Ты типа намекаешь, что у нас с головой беды? — угрожающе произнëс Номура.       — У каждого они есть, просто не все умеют их скрывать. И в этом нет ничего плохого, пока это никому не вредит.       — А… — растерянно протянул он. — Тебе, что ли, нравится быть одной из таких?       — Вроде не мешаю никому, поэтому вполне устраивает.       Фурукава фыркнул, но почему-то вмиг посерьёзнел.       — Тебе действительно плевать, кем тебя считают? — недоверчиво спросил Китамура.       — Это не мои проблемы, так что да. Кто не хочет со мной общаться — пусть не общается.       — Многое теряешь. — отчеканил Номура.       — У меня нет великих целей, терять особо нечего.       — Неужели? — хмыкнул Ониши. — У кого-то вроде вас и нет грандиозных планов на будущее?       — И такое бывает, я просто не чувствую азарта. А у вас, я так понимаю, его полно. Главное — правильно его использовать, иначе ничего хорошего не выйдет.       — Не указывай нам, как жить, сами разберёмся. — угрожающе сказал Номура.       — Прошу прощения, забеспокоилась.       — А чего так? Ты же нам никто.       — Порой я проникаюсь людьми, с которыми контактирую дольше пары минут, и неосознанно представляю их жизнь, увлечения, возможные проблемы… Сопереживаю, говоря короче. Не знаю, почему так.       — И с чего бы тебе нам сопереживать? — скептически спросил Китамура.       — Я примерно поняла, какого вы типажа, и сделала выводы. У таких обычно судьба складывается не очень хорошо, а иногда и совсем плохо. Мне тяжело стоять в стороне, зная, что это можно предотвратить.       — И что же такого можно предотвратить?       — Вы можете встать на учёт, поддаться вредным привычкам, серьёзно навредить кому-нибудь и получить за это наказание, связаться с плохой компанией… Разумеется, это может произойти с каждым, но люди вроде вас подвержены этому сильнее. Советовала бы вам быть осторожнее.       — А я бы советовал не лезть не в своё дело, тебя никто не спрашивал.       — Как знаете.       — Что, Дазай-кун, опять подслушиваешь? — усмехнулся выходящий из класса ученик.       «Бл…ь».       Мальчики услышали это и подошли к двери.       — О, опять за своё? — хмыкнул Ониши.       — Только попробуй ещё хоть раз сказать, что не следишь ни за кем. — протянул Номура.       — Ребят, не стоит так… — начала было Юкино, но Дазай её перебил:       — Вообще-то разговор очень даже касался меня, так что имею полное право знать его подробности. Да и… — Он почувствовал, что покраснел. — …мне было интересно, что Юки… Аикура-сан может сказать.       — Следить за возлюбленной — это, знаешь ли, не окей. — скривился Фурукава.       — Я не слежу… Я наблюдаю.       — Ах, да, конечно-конечно. Рассказывай свои сказки тем, кто про тебя ничего не знает.       В этот момент раздался первый звонок.       — К сожалению, нам придётся на этом расстаться. — вздохнула Юкино. — Как жалко.       — Тебе мало? — раздражённо бросил Номура.       — Мне так понравилось общаться с вами, что да.       — Точно е…анутая. — прошептал Китамура.       — Ладно, пойдёмте! — бросил Фурукава, хватая Дазая за воротник, и потащил его за собой.       Мальчики пошли следом, а Юкино в свой класс. Фурукава толкнул Дазая к его месту и пошёл к своему.       Следующий урок прошёл уже спокойнее — Дазай почти ни разу не попался на занятии своими делами и смог даже пару раз ответить. После звонка он хотел было пойти навстречу Юкино, но остановился, слушая, что говорят одноклассники.       — Что будем делать, если эта дурында снова пристанет? — тихо спросил Номура. — Она ж так просто не отвяжется.       — В е…ало ей пропишем, да и всё. — сказал Китамура.       — Ну нет, это уже будет как-то слишком. — скривился Ониши.       — Ну Дазай-куна же бьём, и ничего. — хмыкнул Фурукава.       — Это другое. — возразил Номура.       — Да и она вполне может пожаловаться, выглядит посмелее, чем этот заморыш. — добавил Ониши.       В дверном проёме показалась Юкино. Дазай встал и пошёл к ней.       — Прости, что на прошлой перемене не удалось поговорить. — виновато произнесла она.       — Ничего. Зато теперь они вряд ли к тебе сунутся. Хочу так же.       — В принципе, это не так уж и сложно, надо…       — Я понял твою тактику — сохранять спокойствие и быть на позитиве — но переживаю, что это не кончится ничем хорошим.       — Но ты же уже подал голос, и ничего страшного не случилось.       — Я сделал это на эмоциях, не подумав.       — Как видишь, тебе повезло.       — Лучше так больше не делать, вряд ли удача мне снова улыбнëтся.       — Кто не рискует — тот не выигрывает.       — Я осознанно рискую только в том случае, если шанс успеха превышает шестьдесят процентов. А тут вероятность того, что я получу по морде, выше, чем вероятность хотя бы отсутствия реакции, что уж говорить о той, что требуется.       — Почему ты так уверен? Ты так уже делал?       — Нет. Просто много наблюдал за ними и сделал выводы.       — Мне кажется, стоит попробовать. Вдруг сегодня Луна в Водолее, которая поможет вытянуть агрессию?       — А вдруг нет?       — Нет так нет, ещë раз попробовать можно. Чем больше практики, тем выше вероятность успеха.       — Боюсь, мне не хочется лишний раз нарваться на неприятности. И без того терплю много.       — Страх тебя сковывает, надо пойти против него. Другого варианта нет, если хочешь перемен.       В затылок Дазая прилетело что-то маленькое, ластик или смятая бумажка.       — Так-так-так, куда это мы пошли? — вальяжно проговорил Номура, скрестив руки на груди.       — Ой, простите, что вас не подождала, завели с Дазай-куном такую интересную тему, что забылась. — пролепетала Юкино, поклонившись.       Кто-то толкнул Дазая, и он непроизвольно прижал её к стене.       — Ой! — воскликнула она от неожиданности.       — Прости. Не ударилась?       — Ути-пути, какой заботливый. — издевательски протянул Китамура. — Поцеловать не забудь.       «Может, действительно попробовать заболтать? Вроде не выглядят сильно враждебно настроенными. Хотя кто знает, может, ещë станут, придëтся снова перед ней позориться… Ладно, была не была».       — Нет, спасибо. — мягко произнëс Дазай, отстраняясь. — Мы…       Едва он успел это произнести, как его ладони схватили Номура и Китамура и прижали к стене, отрезая Юкино пути отступления, а Фурукава с Ониши стали толкать его вперёд, сокращая дистанцию. Теперь он находился так близко, что почти касался носом еë лба.       «Чëрт-чëрт-чëрт… Только без паники, она тебе никто. Она тебе никто. Она. Тебе. — По телу пробежали мурашки, и Дазай почувствовал, как он наливается краской, а сердце начинает колотиться. — Да б…ть!»       — Чего напрягся, дорогой? — хмыкнул Фурукава. — Уже разучился с девочками общаться?       — Никогда. — буркнул Дазай.       — Ну так действуй, не заставляй Аикуру-чан ждать.       Не успел Дазай ни о чëм подумать, как почувствовал тëплую влажность на своих губах. Он опешил, но, боковым зрением увидев изумление в лицах мальчиков, закрыл глаза — чтобы не было заметно истинной реакции — и, едва осознавая, что делает, ответил на поцелуй.       «А мы ведь только вчера познакомились. Какой абсурд».       Это продолжалось на протяжении десяти секунд. Юкино прикусила ему язык и, почти беззвучно извинившись, отстранилась.       — Ну вы даëте, конечно. — покачал головой Фурукава.       — Е…анутые. — процедил сквозь зубы Номура.       Дазай сдержал смешок.       — Ну так что, вам ещë что-то нужно? — улыбаясь, спросила Юкино.       — Ой, да х…й с вами. — махнул рукой Китамура и, отпустив Дазая, позвал товарищей за собой.       Дазай проводил их взглядом и отшагнул от Юкино.       — Извини, что так сделала. Я просто по привычке решила, что надо без вопросов выполнить требование, но опомнилась не сразу…       — Я не злюсь. Главное, что это сработало.       — Не слишком тебя смутила?       — Честно, я чуть сквозь землю не провалился — не каждый день, знаешь ли, целуюсь с малознакомыми девочками. Хорошо хоть не растерялся и вовремя подыграл.       — Мда уж. И прости ещë раз, что укусила тебя, у меня, по правде говоря, тоже не было опыта.       — Ничего страшного. Знаешь, это очень смело было с твоей стороны. Даже вообразить боюсь, насколько ты бесстрашная.       — Не преувеличивай. Я, как и все, боюсь многих вещей, просто часто практикуюсь в столкновении с ними и понемногу учусь справляться со страхом. Я просто привыкла к этому, вот потому так быстро и решилась. Если бы ты в тот момент послушал мой пульс, то, думаю, офигел бы знатно от его частоты.       — На ультразвуке?       Юкино усмехнулась.       — Ну почти. Короче, я тоже волновалась.       В глазах внезапно начало рябить, а к горлу поступила тошнота.       — Мне что-то резко поплохело, я сейчас. — протараторил Дазай, направившись в сторону уборной.       — Я с тобой. — мягко сказала Юкино, догоняя его.       — Не стоит…       Ощущение тошноты усилилось.       «Чëрт, только не здесь! Не при ней!»       Дазай ускорился, но в глазах потемнело. Из-за этого он дважды врезался в кого-то из проходивших мимо учеников и повалился на пол, а через секунду перестал чувствовать своë тело и вместе с ним сознание.