Дневник Бена Соло (1/5)

19 февраля 2002 Привет, дорогой дневник, блять. Не знаю, о чем здесь писать, но пусть лучше будет на случай, если мама опять вздумает рыться в моих вещах. Если она ещё хоть раз тронет ноут, то пожалеет, честное слово. Я даже магией пользоваться не буду, придушу ее голыми руками. Не совсем понимаю, что она пытается найти, хотя… есть у меня одно предположение и это, конечно, дерьмо полное. С тех пор, как она приложила все свои чертовы усилия, чтобы вытряхнуть отца из нашей жизни, у нее развилась паранойя, что я в тайне от нее поддерживаю с ним общение. Или сбегу из дома, чтобы искать у него убежища от всего этого нездорового, магического дерьма, которое нас окружает. Нет, спасибо. Выбирая между Сциллой и Харибдой, мама – меньшее из зол. Она, конечно, жуткий тиран в юбке и тот еще маленький нацист, но не считает меня выродком – и на том спасибо. «… он – такой же ненормальный, как и ты?» - о, дорогой папочка, я тебе это никогда не забуду. Сдохни там, где ты сейчас, жалкий человечек. Сраный магл. Жаль, что в нашем мире нет подходящей уничижительной терминологии и приходится использовать чужую. Поэтому я с ней, а не с тобой. И дело вовсе не во всех ее связях, адвокатах и влиянии. Дело в том, что я такой же «ненормальный», как и она. Магия в нашей крови. Магия – наша суть. Эти чертовы ведьмы еще пожалеют, что не воспринимают меня всерьез. Они еще склонят головы перед нашим наследием. Когда все это только случилось, мама была очень подавлена, и поддержать ее приехала старая подруга. Я ждал, что заявится очередная чванливая, мерзкая «сестра», но у этих тварей абсолютно отсутствует хоть какое-то понятие о взаимовыручке. Все от нее отвернулись. «Сама виновата, связалась с обычным человеком». Но не Луиза Ришар. Эта встреча меня сильно впечатлила, даже не потому, что оказалось, что моя мать с юности вела дружбу с древней вампиршей. А потому что… черт, Луиза как-то невероятно, противоестественно красива, от этой красоты просто зубы сводит. Я не мог перестать на нее пялиться, хотя это было, наверное, страшно неприлично. Эти шикарные белые волосы, как лунный свет, детские черты фарфоровой куклы, глаза… и пухлый рот с аккуратными клыками. Этот самый рот фигурировал в моих фантазиях, когда я стал старше, и вспоминать это очень стыдно. Если учесть, что она пережила еще раскол Римской империи, то это явно нездорово, но... черт. Черт. И она не такая надменная и бесячая, как все ведьмы вместе взятые. Странная. Они с мамой все время сидели в гостиной и разговаривали вполголоса, мама глушила вино, а Луиза донорскую кровь из пакета. Днем ее было не видно, а ночами она шаталась по саду с кассетным плеером, курила какие-то вонючие сигареты, трогала цветы и пялилась на луну. Спалив меня за тем, что я слежу за ней, она даже дружелюбно предложила обменяться кассетами на память, но… нет. Это слишком. Я вообще в шоке от того, что такая древняя нечисть не чурается современных технологий. Хотя интересно, что она там все время слушала. Она тогда впервые позвала нас на лето в Новый Орлеан, погостить в одном из их вампирских домов. В этом году тоже приглашала, но, боюсь, после наших проделок с Кай мне не стоит там появляться и попадаться на глаза тамошнему ковену. 10 июня 2002 Мама настояла на том, что мне не помешает сеанс у ее знакомого мозгоправа, из-за этого мы разругались с ней в пух и прах. Я все-таки уступил ее требованиям, но, честно говоря, особой пользы этот разговор не принес. Эта мерзкая тетка все время повторяла одну-единственную мантру: «В случившемся нет твоей вины. Мы вообще не должны чувствовать себя виноватыми, если не сделали чего-то намеренно». Потрясающе. Однако я решил воспользоваться ее советом начать записывать свои мысли и выплеснуть куда-то все то дерьмо, которое терзает меня после произошедшего. По крайней мере, не будет необходимости снова тащиться к этой грымзе или обсуждать это с матерью. Вот и дневник пригодится, а то я совсем позабыл о его существовании. 12 июня 2002 Она сказала, что мне нельзя ходить на похороны. Так и сказала «нельзя» – в крайне категоричной форме, конечно, тут же объяснив это беспокойством о моем состоянии и психическом здоровье в последнее время. Я психанул и поджег с помощью магии шторы в гостиной, после чего пришлось прослушать долгую и нудную лекцию о том, каким даром мы обладаем и какая это, черт возьми, большая ответственность. В общем, в результате всех этих препирательств, я все-таки потащился на кладбище. Было очень мерзко, постоянно шел дождь. Жалко маму девчонки, да так сильно, что я даже не решился подойти к ней, чтобы что-то сказать. Дерьмо. А что тут скажешь? Извините, что не смог спасти вашу дочь? Что дал ей это чертово яблоко? Что сразу не отвел ее домой, чтобы не болталась на реке? Столько «если» и ни единой возможности все исправить. Я отыскал в интернете статью про эту женщину и захотелось сигануть с моста. Не знаю, что за чертов мазохизм. Мэри Джонсон, жертва домашнего насилия, развелась с мужем, который ее травмировал настолько, что она стала бесплодной. Долго билась с социальными службами, чтобы забрать домой девчонку из приюта, стойко выдержала бюрократический ад и обнародование грязного белья. А… девчонка и месяца с ней не прожила. Черт. Так, где там отец прятал от матери свое бухло? 19 июня 2002 А вот тут начинается самое интересное. Не знаю, за каким чертом я снова туда потащился. Мама, вероятно, права, и мне пора начать жрать антидепрессанты или вообще лечь в дурку, хотя это, конечно, станет ужасным, блять, пятном на репутации семьи. В общем я пошел на остров посмотреть на эту сраную реку. Как же я ненавижу воду, боже. От одного ее вида так мерзко на душе, что хоть в Данверсе топись. Или в Портере. Или в Крейне. Не понимаю, какого черта в нашем городе столько этих поганых рек, холодных, грязных и омерзительных. Не суть. Пока я там ошивался, что-то зашуршало в кустах. Я думал, что сюда забрела чья-нибудь собака. Не дай бог еще одна навязчивая малявка, но… Там стояла она. Та чертова девчонка, которую закопали неделю назад. Стояла и пялилась на меня своими круглыми глазами. «Вы не против, что я снова пришла?» - так она и сказала. «Мне тут понравилось». Понравилось ей. Какого? И тут уже не поймешь, в чем дело: то ли крыша у меня окончательно поехала, то ли это какая-то магическая тварь решила меня кошмарить. Я проторчал там какое-то время, вообще не понимая, что делать с этим явлением и что говорить, а потом свалил домой. Нашел оставшиеся от отца запасы бурбона и уничтожил их, чтобы отрубиться и не видеть эту мелкую дрянь. 23 июня 2002 Она снова там была. В этот раз я основательно подготовился, пролистал все книжки в нашей библиотеке о разных вредных сущностях, взял на всякий случай связку чеснока, соль и кучу разной другой дряни, которую не любят мерзкие паразиты. Все запястья исчеркал защитными рунами. Но девчонка вела себя мирно, тихо сидела на траве рядом, агрессию проявлять не пыталась. Я потрогал ее за руку – теплая, не прозрачная. Призрак? Нет, это все сказки. Что, блин, это все означает? Стоит ли говорить Лее, или она сразу отдаст меня в руки врачей? 30 июня 2002 О, это было преступление века, Кай бы оценила, но не уверен, что этой проныре стоит знать. Вломиться в архив и стащить копию протокола вскрытия. Блеск. Следующий пункт в моем идиотском списке – все-таки распотрошить могилу, чтобы убедиться, что гроб не был пустым. Или что эта мелкая засранка не выбралась оттуда каким-то образом, чтобы превратить мою жизнь в ад. Это ненормально, но уже стало традицией. Я прихожу, а она болтается где-то поблизости. Мама, ты права. Я, видимо, совсем спятил. 5 июля 2002 Я придумал кое-что получше расхищения могилы пятилетнего ребенка. Предложил девчонке зайти к нам в гости, чтобы посмотреть дом. Знаю, для многих соседей наш сраный, мать его, особняк что-то вроде местной достопримечательности, и все они спят и видят как бы пошнырять по нему вдоволь. Еще одну теорию можно вычеркнуть – она смогла выйти за пределы острова. Что там еще осталось? Точно не вампир. Не, мать его, призрак. У меня довольно большой список разного магического сброда, который любит болтаться у рек, но она не подходит под эти описания. Может в наших книгах чего-то нет? Надо позвонить Кай, она точно знает. Нет. Начнет задавать вопросы. Мама при виде этой девчонки сама едва не откинулась. Я ей подавал разные знаки, чтобы не таращилась так, а она будто уже собиралась поджарить нашу гостью каким-нибудь особо мерзким заклинанием. Но… чертова аристократка в ней сильнее ведьмы, так что все-таки напоила девчонку чаем и угостила каким-то тем сладким дерьмом, которое обычно едят дети. Девчонка ест человеческую еду. Правда после она не ушла через калитку, а потащилась обратно на остров. Значит ее передвижения ограничены островом, рекой и нашим домом. «Что это такое было, Бен?». Мама, конечно, измучила меня расспросами, пришлось рассказать о том, что я уже довольно давно наблюдаю эту, вроде как, мертвую девчонку на острове. Знал бы я сам, что это такое было. 6 июля 2002 «Мне это не нравится» - заявила мать, спалив, что я снова собираюсь идти на реку. Еще бы ей нравилось. Я не поехал в Новый Орлеан, не поехал в Бостон к каким-то маминым друзьям, конечно, не поехал к отцу в Л. А., хотя она сама разрешила при всей ненависти к нему. Рассудила, что перемирие с этим жалким отбросом стоит того, чтобы не дать мне болтаться все лето с мертвой пятилеткой. Великодушно, но, спасибо, не надо. Я и сам не горю желанием его видеть в ближайшую тысячу лет. Она… хитрая, как все ведьмы. Думала, что сможет переключить мое внимание. Я никуда не уеду, пока не разберусь, что тут вообще такое происходит. У меня появились соображения на этот счет и надо этим заняться. Очень многообещающий колдун, верно? Отсоси, Кайдел. Новая теория: она пришла из другого мира. Нужно рассмотреть эту версию и все проверить. 25 августа 2002 Наша, мать ее, роскошная библиотека сильно переоценена. Все эти древние фолианты в ней – бесполезный мусор, в котором не отыскалось чего-то хоть сколько-то полезного. Какой прок от всех этих древних зелий, многие ингредиенты для них уже невозможно достать. Заклинания… язык сломаешь, даже если с детства занимаешься латынью. Энциклопедии мистических тварей куда менее информативны, чем интернет. Дерьмо. К слову, в интернете и человеческой научно-популярной литературе намного больше толковой информации, чем во всем этом пыльном хламе. Неудивительно, что магическое сообщество застряло в дремучем средневековье. Тут Кай абсолютно права, и мне сильно повезло расти среди обычных людей, а не в каком-нибудь больше похожем на монастырь ковене. Будущее – за нами, такими, как я, кто одарен магией, но может овладеть также и другими сферами знаний, вроде квантовой физики, нейробиологии или теории вероятности. Собственно, труды некоторых человеческих ученых и натолкнули меня на следующие мысли: Учитывая, что наш мир далеко не единственный, есть возможность, что существуют очень похожие на него другие реальности. Скорее всего, они даже берут начало из одной точки. Если предположить, что эта точка – наша с девчонкой (ее зовут Рей) встреча на острове и ее падение в воду, то у этого события могли быть четыре варианта исхода. Первый. Я не смог ее спасти и она погибла. (Наш) Второй. Она выжила, но я погиб, спасая ее. Скорее всего, она пришла именно из этой версии реальности. Но пока я не придумал, каким образом проверить эту гипотезу, потому что задавать пятилетнему ребенку некоторые вопросы бессмысленно, глупо и чревато последствиями. Если она испугается, решив, что я спятил, сбежит и больше не появится, то все мое расследование на этом и закончится. Пока мне не удалось найти способ попасть в ее реальность. Каждый раз, выходя следом за ней с острова, я возвращаюсь в свой мир. Каким образом девчонка проворачивает этот трюк, что может даже заглядывать в наш сад и особняк, я не понимаю. Скорее всего, она не имеет понятия о том, что делает. У нее определенно есть магический потенциал. Было бы неплохо разузнать о ее настоящих родителях. Так что мне, возможно, предстоит очередной взлом с проникновением в офисы государственных структур. Третий. Мы оба погибли. Четвертый. Мы оба выжили. 8 сентября 2002 Я не заметил, как убил все лето на свои искания и праздное шатание по островку с этой мелкой пигалицей. Она стала меньше меня раздражать, видимо, я привык к ней. Она даже довольно забавная. Глаза огромные, будто все время удивленные. Неуклюжая, как пингвин, обо что-то постоянно спотыкается или что-то роняет. Ничего удивительного в том, что она свалилась в реку. А вот это, пожалуй, ее главное достоинство: она словно чувствует, что меня лучше не злить, и лишний раз предпочитает рот не раскрывать. Я все думал, как бы сделать наблюдение за ней более продуктивным и не помереть там от тоски. Выпускать ее из виду пока точно не стоит. В итоге я нашел какие-то хоть сколько-то пригодные для ребенка книги в нашей библиотеке. Древнегреческие мифы ей понравились, слушала очень внимательно. От скандинавских как-то загрустила, так что я решил их больше не приносить. Вообще… это довольно странно, что она продолжает таскаться сюда. Ей заняться, что ли, больше нечем? Чем там увлекаются нормальные пятилетние дети? Мне сложно об этом рассуждать, потому что с матерью-ведьмой детство у меня точно нормальным не было, даже пока отец жил с нами. Он как-то не особо интересовался, зачем мама заставляла меня учить латынь и что за странную литературу подсовывала, чуть ли не с пеленок. Он это считал причудами богатых. Пожалуй, он действительно был крайне недалеким, раз не задавал вопросов и все воспринимал как данность. Иди к черту. Просто. КАТИСЬ. Сейчас сложнее будет выкроить время для визитов на остров. Чертова школа. Как я ненавижу необходимость таскаться туда и всех там. От их беспросветной тупости хочется в окно выйти. Кай говорит, что я не ценю своего счастья жить хоть сколько-то нормальной жизнью. Да пошла ты, Кай. Впрочем, неудивительно, что она в своей чертовой келье в ковене спит и видит, как бы тискаться с капитаном футбольной команды. Все ее представления об этом – глупые и романтизированные. Где она только этого понабралась? Единственная польза всего этого предприятия – знания. Если я буду дальше так рассуждать, то меня ждет очередная встреча с этой старой мымрой-психологом. Нет, спасибо. Мама, конечно, скажет «Я тебя не виню…» и бла-бла-бла. Сложно жить на два мира сразу. 28 сентября 2002 Мама устроила знатную истерику, как-то случайно запалив, что я опять собираюсь на реку. «Я думала, что у тебя прошло». Что прошло, черт возьми? Чувство вины? Или желание докопаться до правды? А может быть, вы, ведьмы, настолько помешались на своих правилах, что ваши мозги заржавели и тупо не способны к открытию чего-то нового? Для вас магия – какая-то древняя, пыльная книга, к которой нельзя лишний раз притронуться без риска, что истлевшие от времени страницы не рассыплются в прах. Но я пойду другим путем. Я хочу знать. Вы, черт возьми, вообще помните хотя бы этимологию этого слова – ведьма? Историю, которой вы так кичитесь? Или пуританские костры отбили у вас последние крупицы любознательности и азарта первооткрывателей? «Я хочу знать правду». «Бен. Это очень плохо закончится…» Ну да, конечно. «Что бы ни было причиной появления этой девочки, ты же понимаешь, что твое чувство вины за произошедшее сыграло здесь не последнюю роль?» О, а вот популярная психология, похоже, у матушки такого суеверного страха не вызывает. Да и антидепрессанты мне в глотку она засыпала бы с удовольствием, хотя они и являются достижениями презренной человеческой фармацевтики. Так. Тошнит. От. Ваших. Двойных. Стандартов. «Тогда засунь меня в дурку». Ну, что там с твоими природными навыками к дипломатии? Проглотила вместе с языком? Я буду ходить на этот остров и наблюдать за девчонкой, пока не получу ответы на свои вопросы. И тебе придется сожрать свои возражения и пойти на хер. 19 октября 2002 Кай удалось добраться до интернета, я наконец-то получил от нее весточку. В конце лета ее чокнутая мамаша отобрала у нее мобильник и устроила знатный разнос. Представляю, как ей досталось, когда стало известно, с кем именно она общалась с его помощью. Очень раздражает, что так трудно связываться с ней из-за всех чокнутых средневековых обычаев их ковена. Теперь ответа приходится ждать очень долго, пока она выберется в город или ближайшее компьютерное кафе. «Привет, подонок. С чего это ты вдруг заинтересовался путешествиями между мирами? Ты же знаешь, что я выбью из тебя ответ любой ценой. Лея приглашала нас с матерью на Йоль, так что готовься. Жаль, что ты не приехал в Орлеан этим летом. Сестрички слишком расслабились, им бы не помешала хорошая встряска. Так вот – к письму прикладываю сканы всего, что мне удалось найти. Информации мало, но что есть. В ковене к таким вещам относятся с суеверным страхом. Впрочем, не знаю, что у них суеверного страха не вызывает. Гребаные старые дуры. Скучаю». Вот это, черт возьми, было лишним. Слишком уж у нас сложные отношения. Взаимная ненависть к кому-то – едва ли отношения. Но проклятых ведьм мы изводили с ней довольно весело, и это я бы повторил, но не сейчас. Есть другие, более важные дела. Не до детских шалостей. Если, конечно, шалостями можно назвать почти сгоревшее дотла крыло в их чертовом логове, облысевшую помощницу Верховной и… Кай умная девчонка и нашла именно то, что было мне нужно. Придется как-то отблагодарить ее за помощь. Но посвящать ее в подробности я все равно не планирую. 1 ноября 2002 В нашем мире так устроено, что реально талантливые колдуны и ведьмы – большая редкость. Как правило, все они владеют какой-то особенной фишкой, не доступной другим. Но, как выяснилось, есть целая категория магов, одаренных портальной магией. И мама никогда не говорила об этом. Есть такие темы… стоит только затронуть – и у нее сразу перекашивает лицо. Она тут же говорит – «нет, это все сказки». И тащится в библиотеку, чтобы убедиться, что мне не попадется на глаза что-то, что тут же обличит ее бессовестное вранье. В этот раз ей даже прятать ничего не понадобилось – литературы об этом у нас просто нет. «А почему это тебя так заинтересовало?» «Сбежать хочу от твоего гиперконтроля». «Молодой человек!» Тут уже походом к мозгоправу не отделаешься. Просто проглоти это, ясно? Хотя она, конечно, была страшно недовольна, но сама себя загнала в угол и как-то… даже растерялась. У них с мамашей Кай тоже есть свое маленькое противостояние – чей ребенок добьется большего величия в магическом мире. Это – вопрос принципа. Мама не может осуждать меня за жажду знаний, как бы ей того не хотелось. Она все еще лелеет надежды, что именно я смогу возродить наш сгинувший салемский ковен. Овладев портальной магией, мы бы заткнули этих конфедератских фригидных дур раз и навсегда. По крайней мере, она хотя бы не будет пытаться мне помешать. 7 октября 2002 Зеркала. Я собрал целую папку мифов и поверий, связанных с ними, но проще не стало. Для кучи засунул туда все упоминания в художественной литературе и искусстве. Человечество не просто так наделяло их мистическими свойствами с самого момента их появления. Теория – это полезно, но только половина дела. Порталы открываются для того, чтобы перемещаться в любое место, где ты однажды бывал или о котором имеешь представление. Порталы в другие миры – сказки для шизиков, вроде меня. Поэтому я решил до нового года расшарить историю с перемещениями в рамках одной реальности, а потом уже экспериментировать дальше. Все упирается в полное отсутствие доступных книг. Даже умница-Кай смогла найти лишь жалкие крупицы, напоминающие больше бред сумасшедшего, чем реальный опыт. Пока я не очень понимаю, как это связано с девчонкой с острова, но, думаю, двигаюсь в нужном направлении. Если я не могу воспользоваться тем же способом, что и она, стоит попробовать найти или создать портал в ту ветку реальности через зеркало. Мне нужно знать – в чем состоят отличия того мира, мертв ли я там. Это подтвердит мою безумную теорию. А что дальше? 29 ноября 2002 Я долго подгадывал момент, чтобы дома никого не было. Наконец-то выходной у прислуги совпал с моментом, когда мама свалила по каким-то делам. Какое же все-таки блаженство, когда никто не шныряет по особняку. Тишина. Первый переход – с чердака до зеркала в гостиной. По ощущениям это похоже на прыжок в воду. Долго пытался откашляться, отплеваться от нее, потом накатило воспоминание о том, что было в июне… Чуть не стошнило на мамин ненаглядный ковер. Голова кружится, перед глазами все до сих пор плывет. Но я все-таки успел проверить часы – переход не занял и минуты времени, никаких провалов или аномалий. На чердаке на циферблате было 13:52, то же самое и в гостиной сразу после выхода. Ненавижу воду, но придется к этому привыкнуть. Это только начало. 19 декабря 2002 Притащились. Пришлось временно свернуть свои эксперименты, как бы ни было велико искушение поделиться своими открытиями с Кай. На реку тоже нельзя – белобрысая гадина быстро все разнюхает и начнет задавать вопросы. Она и так косо на меня поглядывает – все жаждет узнать причину, по которой я во все это влез. Даже хорошо, что после наших проделок старшие стараются не позволять нам оставаться наедине. Мама очень бесилась, но Верховная притащила своего жуткого фамильяра. Какой же мерзкий тип, господи. Он почти все время молчит и ходит за ней следом. Глаза черные, взгляд такой, будто мы все ему тут что-то должны. Не понимаю, для чего эта тварь вообще понадобилась матери Кайдел, есть ли в его присутствии хоть какая-то практическая польза. Или это все придурь ведьмы, которая пытается самоутвердиться за чужой счет? Чертовы южане, не могут и минуты прожить, чтобы кем-то не командовать и не помыкать. Интересно… они трахаются с ним? Если да, то это, конечно, полная жуть. Йольская неделя обещает быть веселой. 24 декабря 2002 Мать каждый год посвящает время какой-то благотворительной херне в городе. Влиятельная семья, все дела. В этот раз ее подружка Верховная вместе со всей свитой тоже туда потащилась. Кай очень обрадовалась возможности посмотреть, как отмечают Сочельник в Новой Англии. А я их всех сразу послал лесом с их замечательным предложением толкаться там среди толпы людей. Пока они все будут там пропадать, смогу сходить на реку проведать девчонку. Не тут-то было – этот черноглазый козел остался. У него какие-то трудности с христианским эгрегором, ему там появляться нельзя. Прицепился ко мне, стоило только выйти из дома. «Не жалуете Рождество?» - ух ты, да когда это он вообще таким разговорчивым стал? Я попытался помягче послать его подальше. Сказал, что, мол, у нас другие традиции. Да и мне уже давно не восемь, чтобы радоваться елке, подаркам и прочему бреду для мелюзги. Христианские церкви на меня наводят тоску: все эти пухлые ангелы, лупоглазые святые и заунывные песнопения. Мы, колдуны, конечно, не боимся этого всего, как какая-то нечисть, но особенно здесь, в Салеме, не испытываем теплых чувств по понятным причинам. Но, блин, я зачем-то все равно втянулся с ним в беседу, слишком уж давно было любопытно. «Вы – келпи? Или грант?». Он не обиделся, а заинтересовался даже, хотя, как выяснилось, не без желания получить свою выгоду. Это довольно странно, учитывая, что одновременно два контракта заключать, вроде как, нельзя. Прощупывает почву на будущее? Надо спросить Кай, пытался ли он ей уже что-нибудь посулить. «Нет и нет. Вы, Бен, очень одаренный маг, я это чувствую. Жаль, что с порядками этого мира у вас мало шансов реализовать себя в полной мере. Я мог бы предложить вам помощь…» «Иди к черту» - я так подумал, но не сказал, кое-как нашел в себе силы проглотить свою резкость. Все-таки с этими тварями шутить не стоит. «Нет, спасибо». Он отцепился, но охота идти к реке как-то пропала. Может у меня паранойя какая-то, но я решил, что он потащится следом. И лучше ему не знать о существовании девчонки. Если в том мире, где она живет, ее мать по-прежнему Мэри Джонсон, простая смертная, то она вряд ли знает что-то про магию. И не стоит ее в это все втягивать. А этому типу точно доверять нельзя. 31 декабря 2002 г. Накануне нового года ночью ко мне завалилась Кай и в довольно категоричной форме потребовала рассказать ей, чем же я таким занимаюсь. Я ее послал, а она заявила, что сдаст меня матери, чтобы я от нее огреб по полной. «Лея в курсе» - это была почти правда. Чертовка так вышла из себя, что полезла силой отнимать у меня ноутбук, в надежде что-то там найти, но переоценила свои силы. Мы часто с ней дрались в детстве, но тогда шансов у нее было больше. Она уже собиралась запустить в меня каким-то проклятьем, но я успел скрутить ей руки и уложить на кровать, чтобы не брыкалась слишком сильно, и на грохот весь дом не сбежался. Она это по-своему расценила. «Кстати, - как бы невзначай начала она своим чертовым деловым тоном, - я подумала, что мне пора уже лишиться девственности». «Ты ещё совсем мелкая, дура». «У меня день рождения уже в феврале, - невозмутимо ответила Кай и… началось, - не хочешь, как хочешь. Дрочи себе на Ришар и дальше. Или, о, подожди, ты наконец-то понял, что тебя привлекают мужчины?» «Говно твои провокации». Я ее отпустил, но по ее виду уже было понятно, что она так просто не отцепится. Кай… слишком ведьма. Эти хитрые твари, если чего-то хотят, то найдут способ добиться желаемого, даже если придется играть против правил. Для меня, конечно, все это не было вопросом принципа, просто она… мелкая, тощая, ни груди, ни задницы, да и знакомы мы чуть ли не с колыбели. К тому же, я не идиот, прекрасно понимаю, что ноги у этой гениальной идеи растут не из какой-то там личной симпатии, а из ее желания насолить своему ковену и в очередной раз бросить вызов его тупым правилам. Мне просто посчастливилось быть подходящей по возрасту, а главное, более-менее понимающей кандидатурой. «Или ты себя бережешь для великой любви? – продолжала она, и кое-что меня сильно напрягло в ее словах, - плачешь ночами о какой-то шлюшке из школы? Ведешь дневник, как сопливая девчонка, куда изливаешь свои тупые переживания? А она знает, что ты колдун? Или будешь дурить ей голову, как и Лея, пока она не сбежит, узнав правду?» Ах ты ж, маленькая дрянь. Конечно, все в магическом сообществе знали о том, чем кончилась попытка матери завести нормальную семью с простым человеком. Даже думать не хочу, что там о ней говорят все эти чертовы сестры, которые так мило улыбаются в лицо, но так любят поливать грязью за спиной. Мама – очень гордая женщина и ее… мудрость вызывает уважение. Я бы не смог принять под крышей своего дома тех, кто еще совсем недавно с удовольствием закидал бы меня камнями. И мамаша Кайдел была среди них главной обвинительницей. Холодная, скользкая тварь, которая даже дочери своей не может дать и каплю любви. Что же, это в каком-то смысле развязывает мне руки. Если трахнуть ее драгоценную наследницу пока лучшее, что я могу сделать, чтобы отомстить, то так тому и быть. «Ладно, твоя взяла. Раздевайся». Вышло все это, конечно, максимально неловко. Эта стерва заранее все спланировала, даже гондоны где-то раздобыла. Но смотреть, как и трогать, у Кай правда оказалось нечего. А целоваться она училась, видимо, у самки богомола, ставя перед собой цель попытаться откусить мне голову в процессе. Пришлось перевернуть ее на живот и уткнуть в подушку, чтобы спасти себя от безрадостной кончины, а главное, не видеть ее знакомую с детства физиономию, скорее раздражающую, чем вдохновляющую. В таком положении можно было хотя бы представить на ее месте кого-то посимпатичнее, но это сыграло со мной злую шутку – я слишком увлекся, думая об одной не по годам зрелой однокласснице, тоже блондинке, и быстро кончил. Кай почти демонстративно доводила себя до финала пальцами, искупав меня взглядом в таком океане презрения, что отбила малейшее желание когда-либо продолжать с ней подобные эксперименты. Мы снова чуть не подрались, споря, какую магию лучше использовать, чтобы убрать с моей постели следы нашего преступления. В довесок она еще и попыталась снова влезть в мой ноут, но я пригрозил, что сейчас пойду к ее мамаше и швырну эту чертову окровавленную простыню ей в лицо. И расскажу обо всем, что тут только что было. «Ну ты и урод» - заявила она, показала мне средний палец и наконец-то свалила. 5 января 2003 Гости уехали – и мы с мамой выдохнули облегченно. Никогда. Больше. Не. Хочу. Видеть. Новоорлеанских. Ведьм. Никого из них. И особенно Кайдел, которая после той ночи посчитала себя обязанной всячески меня изводить. Мы не взаимодействовали без старших, но даже в их присутствии она постоянно кривлялась и изображала разные похабные жесты, пока никто не видит. Последним аккордом был ее чертов поцелуй Иуды в щеку, когда она приблизилась для того, чтобы шепнуть мне на ухо: «А член-то у тебя ничего, жаль, что обращаться с ним не умеешь». Сука. Ненавижу. Не знаю, каким чудом я ее не придушил, может быть, благодаря покровительственному и жалостливому взгляду матери. В нем была немая мольба держать себя в руках, помнить о наследии и «бла-бла-бла». Наши идиотские проделки с Кай не стоят того, чтобы развязывать гражданскую войну между ковенами севера и юга. Тем более, что преимущество не на нашей стороне. Нас почти не осталось. А в Новом Орлеане их целый пчелиный рой и все злющие. Я пошел на остров, чтобы проведать Рей и проветрить голову. Река заледенела, а снега нападало столько, что я едва пробрался через сугробы. Уже подходя к месту, увидел неглубокие, маленькие следы. Ага, значит моя мелкая подружка здесь. Или была недавно. Она обнаружилась совсем у берега, что-то там разглядывала, но я не стал интересоваться, что именно. Не очень-то вежливо взял ее за шкирку, как нашкодившего щенка, и поставил подальше от края острова. Еще не хватало, чтобы она провалилась под лед и снова погибла. Мелкая не разозлилась, а полезла ко мне обниматься. «Я боялась, что вы больше не придете. Вас давно не было» - сказала она. «У нас были гости, извини. И говори мне «ты», пожалуйста, я не дед какой-то». Она смутилась немного, но кивнула с очень серьезным видом. И вывалила на меня целую гору ненужной информации о том, что тоже не появлялась здесь из-за приезда каких-то родственников своей «мамы Молли». И про Рождество, которое она впервые праздновала в кругу семьи. Я все это слушал краем уха, а сам думал о том, что всего этого могло не быть, сложись по-другому обстоятельства. Было бы… как в нашем мире, где Мэри Джонсон уехала, а дом так и стоял темный, пустой и неукрашенный гирляндами, с одинокой табличкой «продается». Дерьмо. 26 февраля 2003 Зима в Новой Англии длится целую гребаную вечность. Я истощил все запасы отцовского алкогольного наследства, пытаясь не помереть тут от тоски. Но было кое-что хорошее. За это время мне удалось достичь некоторых успехов в зеркальных путешествиях, правда пока в рамках нашего мира. Передвижения по дому – это уже совсем фигня. Зеркало в школьной раздевалке отлично подходит, если нужно свалить оттуда домой, ни перед кем не отчитываясь. Еще нашелся подходящий по размеру выход в ближайшем пабе, и я завел поганую привычку таскать там бухло. Запишу в список причин, по которым мне предстоит сгореть в аду. Но пока это единственный способ остужать перегревшийся от всего дерьма мозг. У меня появилась идея, куда можно прыгнуть на более далекое расстояние, не в пределах Салема. Когда-то давно, когда наша семья еще прикидывалась нормальной, мы ездили отдыхать на один из гавайских островов. Это было почти счастливым временем, хотя, когда я припоминаю детали, то понимаю, сколько же в этом было фальши. Отец пил и кокетничал с прислугой, мама изображала скучающую аристократку с каким-нибудь заумным романом у бассейна. Они уже тогда почти не общались между собой. А мне просто нравилось бродить по окрестностям в поисках безлюдного места. Был там очень красивый пляж, куда никто не ходил купаться из-за каменистого дна. Неплохо было бы сбежать туда из этой промозглой, мерзкой зимы. Может быть, мне пока не удалось сильно продвинуться в расследовании, но стоит извлечь пользу из своего странного хобби. Недавно позвонила Кай. Она снова раздобыла себе телефон и, вроде как, немного оттаяла. Но я ее послал подальше. 2 июня 2003 Очень дерьмовый день. Всю ночь снились кошмары о произошедшем в прошлом году. Снова эта девчонка тонула, ее уносила река, да с такой скоростью, что мне было никак за ней не угнаться. Чертова вода пожирала ее заживо, как серебряная лава, как кислота, разъедающая картинку. Я видел, как мелькнули в последний раз маленькие пальцы и… все. Снова все. Возникло желание напиться уже с утра, но я сдержался. Мама и так стала смотреть на меня с подозрением в последнее время, явно почуяв неладное. Чем ближе был этот день, тем хуже мне становилось. Она знает, что сегодня за дата, поэтому легко сложит два и два. И придется выслушивать ее жалостливые речи или бестолковые советы пойти к психологу. Что это вообще за панацея? Она попросила: «Останься сегодня дома». Но я чувствовал себя обязанным пойти на реку. Мне нужно было увидеть мелкую, увидеть ее живой, чтобы выгнать из головы образ ее посиневшего тельца из своих воспоминаний, из отчета о вскрытии тела, которое нашли не сразу, только после того, как оно прибилось к берегам Беверли, напугав каких-то туристов. Жуть. Девчонки на месте не было, и я начал уже беспокоиться, что весь этот год все-таки общался с галлюцинацией. Я смотрел на эту сраную воду, как течение тащит какие-то листья и травинки, неизвестно откуда там взявшиеся, как она облизывает острые, колючие камни на дне. И хотелось броситься туда, чтобы река забрала все. Как год назад, когда она утащила глупую, бестолковую малявку, потянувшуюся за яблоком. «Бен?» - я не позволил себе ее обнять, чтобы не напугать. Она не знает о том, что с ней здесь произошло. А у меня на лице, наверное, такой экзистенциальный ужас написан, что и без того находиться здесь наедине страшновато. Нет, Рей все-таки очень храбрая девчонка, и склонность к эмпатии у нее развита не по годам, точно не на уровне закрытого для мира приютского ребенка. «У тебя что-то случилось?» - спросила она. И что тут ответишь? Пришел вот предаваться воспоминаниям о том, как ты умерла? В моем мире. О, извини, это уже перебор, да? Я когда-нибудь смогу рассказать ей правду? 20 октября 2003 Я еще долго буду презирать себя за то, чего мне стоила добытая информация, но она оказалась крайне полезной для дела. Пришлось наступить на горло своей гордости и нанести визит Кай. Она долго исходила ядом и выглядела, блин, так торжествующе, будто я к ней на коленях приполз. Хуже всего было ее снисходительное - «теперь ты мой должник». Но за это время она тоже не сидела без дела, собрала кое-какие данные, слухи и сказки по своим доступным каналам. Она, судя по всему, больших успехов в зеркальных путешествиях достичь не смогла, потому что отказалась это обсуждать, слишком ей трудно признать, что она чего-то не смогла. Мы, вроде как, дружим, но больше с ней все-таки соперничаем. Однажды она станет Верховной ведьмой своего ковена, и тогда все перерастет в более острый конфликт, но пока она просто заносчивая девчонка. Заносчивая девчонка, которую очень приятно поставить на место и ткнуть носом в то, где она облажалась. Она спросила «Как ты вообще в Новом Орлеане оказался? А как же школа?». Вот тут-то и был мой выход. Это определенно того стоило. Я отвел ее в туалет придорожной забегаловки, где мы встретились, недалеко от ковена, по пути выслушав кучу гадких шуточек про возможный быстрый и безрадостный перепихон. Активировал портал и… свалил, оставив ее переваривать свой эффектный уход. Получила, сучка? Впрочем, это все мелочи жизни. Теперь я знаю, что обычные зеркала не подходят для открытия проходов в другие миры, надо искать какие-то специальные. Вроде как, можно создавать их самостоятельно, но надо обладать огромным опытом и знаниями, которые добыть попросту неоткуда, потому что мало кто вернулся назад. 20 ноября 2003 г. Мне почти удалось выбить у матери достаточную для покупки зеркала сумму денег под предлогом недавнего дня рождения, но она, ожидаемо, начала задавать ненужные вопросы. Возможно, решила, что я вдруг вздумал навестить отца в Л.А. И все это превратилось в допрос с пристрастием на грани очередного скандала. Услышав, что я собираюсь поехать в Бостон за найденным на ebay старинным зеркалом, она долго моргала, переваривая полученную информацию. Робко спросила, с каких пор мне мало антиквариата в нашем доме, хотя, стерва такая, конечно, все поняла. Я не дурак, знаю, что все мои эксперименты не остались ею незамеченными, но, пока она не пыталась в это влезть, ситуация меня вполне устраивала. «Бен, то, во что ты ввязываешься, очень опасно» - назидательно сказала она. Что она еще, черт возьми, могла сказать? Я вышел из себя, но обошелся без погромов или поджогов, хотя это было бы меньшим из зол. Вместо этого я все ей высказал. Все. О том, как мне надоело, что маги всего боятся и предпочитают вообще никуда не лезть, как бы чего не случилось. О том, что я хочу развиваться и наконец-то нашел интересную для себя сферу деятельности. О том, что я не намерен просто так проглотить то, что рядом с нашим есть другой мир, возможно, такой же, но с отличиями, и мне хотелось бы побывать там и узнать, как он устроен, узнать, в конце концов, откуда приходит эта девчонка. А вот про Рей я заговорил зря, потому что мать тут же превратилась во взбешенную фурию и перешла на крик. Отцепись уже от нее. ЭТО НЕЗДОРОВО. Да, она погибла, но в этом нет твоей вины. Ты не знаешь, как все могло было быть. Может быть, ты и талантлив в магии, но у тебя нет мозгов, чтобы ей заниматься и, тем более, соваться в то, что ты пока совсем не понимаешь. В этом году ты закончишь школу, и что? Нужно думать о будущем. О реальном, мать его, будущем. Если тебе так интересна вся эта квантовая хрень, то может лучше посмотришь доступные программы в колледжах? И занимайся там этой белибердой в свое удовольствие, только не ТАК. Мы почти час орали друг на друга до хрипоты, а потом разошлись. Мама хлопнула дверью своего кабинета, а я заперся в комнате, лишь бы больше ее не видеть. Не сегодня. До сих пор трясет от злости. Пытаюсь записать это все, чтобы успокоиться, но руки дрожат, буквы пляшут. Дерьмо. Зеркало добыть будет непросто. 17 декабря 2003 г. «Ты подозрительно притих, Бен. Я чувствую, что что-то не так» - сказала она почти спустя месяц. «Я решил, что хочу повидаться с отцом на каникулах, но не знал, как тебе об этом сказать». Она кивнула. Молчала несколько минут. А потом швырнула в стену чашку из старинного сервиза, которую держала в руках. И, пожалуй, мне удалось ее обыграть. Мама – тонкий манипулятор. И можно засчитать себе очко за победу в этом раунде. У меня было достаточно времени, чтобы до мелочей продумать каждый ход в своей партии. 30 декабря 2003 Еще один повод себя ненавидеть – за то, как я поступил с мамой. Обязательно подумаю об этом позднее, но… она всегда делала это. Всегда вертела окружающими, отцом, мной, не испытывая и капли раскаяния. И все же, уезжая из Салема, оставив ее на пару недель, на праздники, в этом большом, пустом и мрачном особняке, я чувствовал себя последним куском дерьма. Конечно, она не будет одна. У нее много друзей, кто-нибудь заявится. Она половину города знает. Или какие-нибудь знакомые ведьмы. Или Луиза Ришар. Не знаю. Но… черт. Мир магии жесток. Не научишься манипулировать, увиливать, хитрить – перегрызут глотку. Мне придется избавиться от этой слабости. Это человеческое. Наверное, это от отца. Впрочем, вряд ли. Его сентиментальным точно не назовешь. Он – чертов ходячий набор клише. Живет в Л.А, в уродском доме из стекла и бетона на холмах в Бел Эйр. Весь дом забит не менее уродским современным искусством. Он пьет дорогой виски у бассейна и устраивает вечеринки, где все нюхают кокаин и совокупляются, как звери. Ездит на кабриолете в мажорских очках. Женился на девице, которая старше меня года на два, но все равно умудряется ей изменять. И, конечно, работает в кинопроизводстве и считает себя чертовым центром вселенной. Здесь просто невыносимо душно. Никто толком не знает, что такое зима, все одеваются, как у нас в мае. Не знаю, куда себя деть в этом забитом туристами и проститутками городе. В его проклятом доме, где все прозрачное, и негде спрятаться. Но это часть плана. Терпеть его косые взгляды – часть плана. Я для него уже не ребенок, а какая-то диковинная зверушка из пустошей Новой Англии, которая вдруг, спустя столько лет, вдруг выползла из тени лесной чащи на свет, чтобы люди могли рассмотреть ее и потыкать палкой. Он сказал: «Я рад, что ты изменил свое мнение». Черта с два. Меня хватило ровно на неделю, прежде чем я понял, что больше не смогу находиться здесь, рядом с ним, его чертовой пустышкой-женой и окружающими их болванами. Я честно признался, что приехал не просто так, что мне, в каком-то смысле, нужна его помощь. Здесь я прибегнул к весомому доводу – он в курсе, как сильно мать умеет душить своей любовью, а мне нужно личное пространство. Он просто кивнул – хорошо. Хочешь перебраться сюда? Колледж на западном побережье? Или помочь с работой? Нет. Мне нужны деньги. Деньги, не находящиеся под контролем Леи. И арендованная квартира в Новом Орлеане, на чье угодно имя, чтобы она не узнала. «Зачем тебе понадобилось это болото, малец?» - для этих чертовых «анджелинос», небожителей, болото, пожалуй, все, что находится за пределами их пыльных лысых холмов. Я только поразился тому, насколько предсказуемым оказался ход его мыслей. Ответ я продумал заранее, рассчитывая, что скажу ему именно то, что он захочет услышать. «В Новом Орлеане живет моя подруга». Отец покивал с таким довольным видом, словно я сообщил ему, что сделал открытие, удостоенное Нобелевской премии. Готов поспорить, что расскажи я ему о том, что в прошлом году лишился девственности, он на радостях подарил бы мне свой уродский, пижонский кабриолет. Даже жаль, что мне не нужно его одобрение. Ничего не нужно. Кроме денег, как бы цинично это ни было. «Значит, квартира для свиданий» - присвистнул он и отвратительно, покровительственно потрепал меня по голове, за что захотелось ему руки оторвать. И добавил «А я и не надеялся, что ты…» Ну, давай. И я не только руки тебе оторву, но и язык. И затолкаю в глотку. Скажи это. Нормальный. НОРМАЛЬНЫЙ. Нет, обошлось без отцеубийства, хотя бы на этот раз. «…что ты хоть чем-то похож на меня».