Дневник Бена Соло. (2/5)

1 февраля 2004 После Л.А., конечно, Салем – какое-то царство тьмы. К февралю у меня снова началась депрессия. Я все ждал, что отец выполнит свои обещания, но пока он только соизволил выделить мне одну из кредиток своей молодой жены. Пока приходится перебиваться здесь хоть какими-то радостями, чтобы не сойти с ума. Первое: сбегать иногда на тот полузаброшенный гавайский пляж, чтобы смотреть, как солнце садится в океан. Здесь, на севере, к концу зимы вообще забываешь, как оно выглядит, что такое чувствовать на коже его тепло. Иногда мне кажется, что у вампирской братии Луизы цвет лица и то более здоровый, чем у наших соседей и знакомых. Второе: Рей. Не знаю, как это вышло, ведь вначале она страшно меня раздражала. Я в принципе ненавижу детей, ненавижу, как с ними все носятся, как умиляются, все эти бесконечные сопли и капризы. Всегда старался держаться от них подальше. Возможно, все это - какая-то чокнутая форма стокгольмского синдрома. Мы ведь в некотором смысле с ней… связаны? Или в ней есть что-то особенное. Как минимум, то, что она каким-то образом умеет шнырять между мирами, даже сама о том не догадываясь. Есть небольшой шанс, что она продолжит приходить, повзрослеет и сможет объяснить, как ей это удается. Или мы однажды попробуем вместе со всем разобраться? Я хочу, чтобы она приходила. Мать, все ее магическое окружение, все эти колдуны, ведьмы, прочие твари – всегда преследуют какую-то выгоду, они ничего не делают просто так. А эта глупая девчонка приходит и молча сидит рядом без всякой причины. 16 марта 2004 Позвонил отец, предложил провести с ним выходные на день Святого Патрика. Мама маячила поблизости, чтобы подслушать, о чем мы там с ним договариваемся. Потом презрительно поджала губы: «И когда это Хан стал ирландцем? Какое ему вообще до этого дело?» Я быстро заверил ее, что отцу в принципе разницы никакой, важен только повод, чтобы накидаться и уйти в разнос. А на ДСВ все бары битком набиты в слюни пьяными студентками. «Мерзость» - заключила мама. Меня еще ждет долгая, нудная лекция о том отвратительном влиянии, которое на меня оказывает возобновленное общение с ним. Только что-то мне подсказывает, что в ее глазах - спиртные напитки и беспорядочные половые связи – это куда меньшее зло, чем эксперименты с путешествиями по мирам. Гореть мне в аду. Но цель оправдывает средства. Должно быть, отец таки осуществил то, что обещал мне перед новым годом, и ждет нас вовсе не одиссея по питейным заведениям и злачным местам. В каком-то смысле, я даже испытал к нему уважение за проявленную смекалку, легенду для моей отлучки из дома он придумал неплохую, не вызывающую лишних подозрений. Если бы, например, он вдруг проявил интерес к Марди Гра, мама бы напряглась: с чего это вдруг старый хрен решил сунуть нос в Новый Орлеан. Совпадение? Ведь именно там ошивается ковен моей подруги детства. Эта пара недель ожидания стоила того, чтобы усыпить бдительность мамы, с ее-то бесконечной паранойей и привычкой все контролировать. 25 марта 2004 Отлично, теперь у меня есть все необходимое для того, чтобы наконец-то приступить к осуществлению задуманного. Не хочу думать о том, сколько месяцев я потратил впустую, ведь можно было начать еще в ноябре, если бы не тот скандал с матерью. Впрочем, я не привык терять время зря и пока собирал информацию и упражнялся в портальной магии. Это очень удобная в практическом плане вещь, и я лишний раз поражаюсь идиотизму старых ведьм, которые вместо того, чтобы использовать такие методы себе во благо, боятся их, как костров инквизиции. Арендованная отцом квартира оказалась очень удобной и по-своему уютной, хотя и слегка… устаревшей? Он, видимо, рассудил, что стоит поискать что-то винтажное. Что другое, после долгих лет жизни в нашем особняке, мне уже не подойдет. Старый дом в паре шагов от Французского квартала, в самом центре Нового Орлеана – в пешей доступности все, что может понадобиться, а главное, не будет лишней потребности шнырять по городу, рискуя попасться на глаза ковену. Не хотелось бы, чтобы эти пронырливые твари доложили матери, что засекли меня на другом конце страны в самый разгар учебного года. Жаль, что нет способа изменить свою внешность, но магию чертовы сестры все равно почувствуют за милю. В качестве приятного бонуса в квартире обнаружилось зеркало, довольно старинное. Отец не в курсе моих настоящих планов и вряд ли имеет к этому какое-то отношение. Скорее всего, это просто крайне удачное стечение обстоятельств. Неужели мне наконец-то улыбнулась удача? Стоит проверить, на что это зеркало способно. Нужно потратить еще немного времени, чтобы оснастить эту квартиру всем, что может пригодиться во время моих экспериментов. Книги, в первую очередь, которые нельзя держать в Салеме. Еще один мобильный для связи с Кай, если мне понадобится ее помощь (не дай бог). И да, другой ноутбук, потому что исчезновение из дома старого неминуемо повлечет за собой вопросы. Что-то вроде пробковой доски, чтобы наглядно фиксировать результаты. Или это уже перебор? Есть у меня такая проблема: я абсолютно не умею останавливаться вовремя, слишком всем увлекаюсь. Но… черт, как тут не увлечься? Мне кажется, я стою на пороге чего-то… ГРАНДИОЗНОГО. 7 мая 2004 Портал не сработает, если ты не знаешь, куда хочешь попасть. Должно быть, все дело в этом. Дерьмо. Легче не становится. Уже больше месяца прошло, а все мои попытки неминуемо заканчиваются провалом. Ничего. Я так просто от своих планов не откажусь. Я найду путь, чего бы мне это ни стоило. Нужно просто больше времени и больше усердия. И информация, которую абсолютно неясно где взять. Придется подключить к работе Кай. Мне нужны ее мозги. Но я не могу ей доверять. Нельзя доверять ведьмам. Это – самое глупое, что вообще можно придумать, но если другого пути нет, то рано или поздно придется. Пока наметилась еще одна проблема, требующая срочного решения. Скоро выпускные экзамены. И мама проела мне всю плешь вопросами о том, что я планирую делать дальше. Сама она получила приличное образование, позволяющее ей тонко балансировать на стыке двух миров, ведь одной магией и семейным состоянием сыт не будешь. Вариант - уехать из дома учиться в другой штат и выскользнуть из ее цепких ручонок, конечно, соблазнительный. Но она станет еще более подозрительной, стоит мне оказаться вне поля ее зрения. Проделывать свои темные делишки лучше у нее на виду, но так, чтобы она ничего не поняла. К тому же… Рей. Я не могу оставить ее без присмотра. Если я перестану появляться на острове, то и она утратит свой интерес к этим встречам. Она – ключ к решению этой головоломки, и я не могу потерять ее. В принципе можно было выбрать что-то поблизости, но не сказать, что здесь есть хоть сколько-то интересные программы, а колледжи, действительно достойные внимания, честно говоря, мне не по зубам. Мои оценки в школе всегда были высокими, но этого для поступления недостаточно, нужны какие-нибудь идиотские стипендии, конкурсы, рекомендательные письма. Некогда мне заниматься этой фигней, тем более сейчас. Время – самый ценный ресурс, и расходовать его на какую-то возню будет глупо. Никакое, даже хорошее образование, полученное в этом мире, не позволит мне продвинуться в изучении других реальностей. Если даже маги в этом не разбираются, то едва ли есть надежда на обычных людей, хотя их теоретические изыскания, бесспорно, интересны. Это тот случай, когда цель совсем не стоит затраченных средств. 10 мая 2004 Я бы поблагодарил отца за подброшенную идею для удобной легенды, если бы он способен был оценить все наши хитрые игрища с матерью по достоинству. Ему, конечно, лучше не знать. Это уже какой-то новый уровень, честно говоря, немного напрягающий даже меня самого. Браво. Потрясающе. Блять. Одно дело – устраивать истерики. Другое дело – правдоподобно изображать истерику перед мамой, чтобы достичь поставленных целей. «Я решил, что хочу переехать к отцу в Калифорнию и стать сценаристом. Он обещал помочь…». Бах. Минус одна старинная ваза, но и черт с ней. Главное, что за годы маминых эмоциональных всплесков я неплохо научился уворачиваться от попавшихся ей под руку предметов. Крушить особняк – это почти семейная традиция, заведенная, вроде как, еще не нами, а дедом. Это цена, которую мы платим за внешнюю холодность и привычку держать лицо перед окружающими. Иногда все выходит из-под контроля и оборачивается цирком. Я выслушал крики матери и приступил к своей партии, заранее продуманной до мелочей. Ты не хочешь, чтобы я занимался магией, а жил простой человеческой жизнью. Да, я в курсе, что в колдовском мире у меня шансов мало, да и возглавить после долгой борьбы с устоявшимися порядками какой-нибудь подыхающий ковен - радости никакой. Вот я и нашел то, что мне по душе. Я всегда любил читать, по твоему, между прочим, навету, завел дневник, записываю всякие мысли и наработки. (Конечно, она знает, что у меня есть надежно спрятанная от нее тетрадь, и она фанатично мечтает ей завладеть. Каждую ночь рыскает по дому, как чертов призрак). Так вот, продолжим: Отец посоветовал, как направить это все, как извлечь из этого пользу. У него достаточно толковых связей, без работы я не останусь. Нужно просто набраться опыта. Глупо не воспользоваться таким шансом. С паршивой овцы хоть шерсти клок, правда, мам? Она хмуро кивнула, хотя по взгляду было понятно, что с большим удовольствием оттаскала бы меня за волосы, несмотря на разницу в росте. Впрочем, эту миниатюрную, но яростную женщину даже отец побаивался и старался лишний раз не злить. Ему просто повезло, что этика магического мира не позволяет использовать проклятия и боевую магию против простых смертных. Он бы уже давно покоился в саду среди ее ненаглядных уродских азалий. Возможно, если я перегну палку, то эта участь достанется мне. И мама еще и яму меня заставит вырыть самостоятельно, прежде чем превратить в кучку пепла. «Да, звучит разумно. Но… мне будет очень одиноко». Если хочешь привязать кого-то к себе стальными канатами, то сделай вид, что отпускаешь. Чувство вины проделает за тебя всю остальную работу. Умно. И очень в ее стиле. Я с детства наблюдал все эти приемчики, как она использовала их на отце, умудряясь поддерживать искру жизни в их подыхающем браке, основанном на таком количестве лжи, что само его существование перечило законам мироздания. Ни капли доверия. Он ей врал и изменял. Она врала, утаивала правду о себе и нашей семье. Впрочем, тут я все-таки на ее стороне, а мой временный политический союз с этим подонком не более, чем выгодное сотрудничество. Которое закончится в тот момент, когда в нем отпадет необходимость. Пока он мне нужен. Зерна были посажены в землю, и оставалось только дожидаться, когда ядовитый сорняк пустит свои ростки. И делать вид, что готовлюсь к переезду в Л.А. 2 июня 2004 Я размышлял, куда бы лучше пойти – на остров или на кладбище, выбирая между живой и мертвой версией Рей, когда мама вдруг внесла коррективы в мои планы на вторую годовщину. Она, оказывается, опередила меня, сбегала на островок и пригласила мою маленькую подружку к нам на чай. Мне не стоило больших трудов догадаться, что скрывается за этой игрой в радушную хозяйку и что она задумала на этот раз. Рей дико смущалась. Общение с мамой давалось ей трудновато, она явно чувствовала, какую гнетущую атмосферу вокруг себя умудряется распространять эта ведьма, подавляя всех и вся, кто только попадет в поле ее зрения. Как только у мамы лицо не свело от этой фальшивой улыбки, с которой она расспрашивала нашу бедную гостью обо всех ее делах, успехах в начальной школе и самочувствии ее «мамы Молли»? Я все ждал какого-нибудь подвоха, типа попытки напроситься на ответный визит, но ее не последовало. Слишком мило, черт возьми. Я не выдержал, выцепил бедную девчонку из хищных когтей матери и увел обратно на остров. Она вдруг спросила о моем настроении. Каким-то образом запомнила, как плохо мне было в прошлом году. Или? Что-то вспомнила? Нет, вряд ли. Не представляю, что случится с мозгами семилетнего ребенка, если в них просочится правда о произошедшем с ее версией из другой реальности, но едва ли что-то хорошее. Не сейчас. «И что это такое было?». Мама все так же восседала в столовой за длинным столом, за которым когда-то собиралась вся семья, пока еще почти все не умерли, в окружении красивых фарфоровых чашек. «Очень славная девочка. Умная не по годам. Жаль, что в нашем мире ее нет» - сказала она с такой меланхолией, словно ее действительно все это волновало. Я подавил желание оценить ее труды заслуженными аплодисментами. У меня другая роль, нельзя отклоняться от намеченного курса. «Мне пора отпустить это» - невозмутимо заявил я, - «прошло уже два года, сколько можно себя истязать?». Она только криво усмехнулась. 20 июня 2004. Школьный аттестат на руках, сумка с вещами собрана, а отец через неделю будет ждать меня уже в аэропорту Л.А. Пора приступить к заключительной части плана. Пока все шло именно так, как я и задумал. Надеюсь, что на финишной прямой обойдется без эксцессов. Мама в последние дни напустила на себя такой трагичный вид, что даже мое черствое сердце обливается кровью. Притащила откуда-то роскошное, красивое издание Томаса Мэлори в качестве прощального подарка. Это почти мило. Ну да, и совсем не напоминание о том, что мой дом не там, а здесь; что я больше принадлежу не миру отца, а ее магическому миру. Где все эти сказки – правда. Как минимум, это немного более тонкий намек, чем, например, «Молот ведьм» или какой-нибудь потрепанный алхимический трактат пятнадцатого века. Что ж. Пора приступить. «Знаешь, я хорошенько подумал и пришел к выводу, что окружение отца будет мешать мне двигаться к цели, будет меня отвлекать. Эти постоянные пьянки, вечеринки, проходной двор дома, алкоголь, наркотики. Я не смогу сосредоточиться в такой обстановке. Мне нужна тишина, чтобы еще больше читать. Я составил список необходимой литературы, с которой стоит ознакомиться. Ты же не будешь против, если я останусь на какое-то время с тобой? Пожалуй, я пока не готов сменить обстановку. Если это тебя, конечно, не затруднит. Я могу ездить к отцу, чтобы наблюдать его за работой, но не хочу находиться там постоянно». Маму нельзя назвать рыбкой, легко заглатывающей наживку, но, вроде как, она поверила и даже немного растрогалась. Конечно, она была не против, а радость от маленькой победы в их противостоянии с отцом немного притупила остроту ее паранойи. Меня, конечно, совершенно не радует перспектива иногда таскаться в Л.А., чтобы поддерживать видимость бурного интереса к деятельности отца, но это разумная цена за правдоподобное прикрытие. По крайней мере, все мысли мамы будут заняты ненавистью к этому самодовольному куску дерьма, а не подозрениями. Отлично. Можно наконец-то плотно заняться изучением зеркал. 8 июля 2004 Черта с два я занялся зеркалами, конечно. Только думал, что с мамой все улажено и можно выдохнуть, сосредоточиться на своих исследованиях, как пожаловала новая беда. Кай. Мама, видимо, так обрадовалась, что я остаюсь дома, что решила каким-то извращенным образом отблагодарить меня за выбор в ее пользу, пусть и временный. Уж не знаю, как ей удалось уболтать эту злобную тварь Верховную, но та расщедрилась и отпустила дочку к нам на лето. Это просто провал. Сущий кошмар. Кай – это кошмар. Скорее всего, конечно, мама учла, что эта белобрысая гадина будет меня по пятам преследовать, и решила подстраховаться на случай, если я попытался ее обмануть. А я попытался, но не учел все-таки, насколько она сама хитра, изворотлива и опытна во всяких интригах. Идиот. Кретин самонадеянный. Блять. Сам виноват. «Это будет отличное лето, Бенни?» - пропела Кайдел, явно считав по моему лицу всю бесконечную радость от такого вынужденного соседства. Добро пожаловать в гребаный ад. 16 июля 2004 Это только первая неделя, а я уже чуть не скинул маленькую сучку с лестницы. Она не понимает вообще никаких человеческих слов. «Я занят». «Мне нужно читать книги, которые порекомендовал отец». «Свали к черту» - я, блять, как со стеной разговариваю. «Я знаю, что у тебя есть секрет» - это она мне сразу заявила. И посчитала себя обязанной сунуть свой любопытный нос и докопаться до правды любой ценой. Лезла с расспросами о зеркальных порталах, но я с первого же разговора об этом заявил, что завязал, что решил выбрать мир отца и жизнь простого смертного. «Ну да, ну да» - потянула Кай, пока я представлял, как под моими руками ломается ее цыплячья шейка, - «равноправие в магическом мире, бла-бла, стану главой великого салемского ковена, ага». Расскажет ли садовник маме, если я проконсультируюсь с ним о том, в какой части нашего участка самое подходящее место, чтобы вырыть яму для этой несносной ведьмы? Сука. Сукасукасука. 18 июля 2004 Все, больше не могу. Еще немного и я сойду с ума или правда убью эту дрянь, плевав на все последствия. И маму заодно, за ее насмешливую, лукавую улыбку, с которой она наблюдает за всей нашей грызней с Кай. И вот за это ее гнусное - «ах, эта первая любовь». Первая любовь, блять. Первое убийство. В итоге я на все забил и пошел на остров. Долго умывался холодной водой, чтобы остудить голову, и даже река меня бесила меньше, чем обитатели нашего дома. Пришла Рей. Я сказал, что не в настроении читать, но неожиданно для себя попросил ее рассказать что-то о ее жизни. Нужно отвлечься. И болтовня этой малявки каким-то чудесным образом меня успокоила, хотя я и слушал вполуха. Мне нет дела до ее поездки с «мамой Молли» в Албург-Дюнс или ссоры с тупорылой подружкой из школы, но это всяко лучше, чем думать о том, что ждет меня в особняке. Ад. Кошмар. Кромешный мрак. Конечно, Кай проследила за моим походом к реке, подкараулила меня дома – и началось. «Это еще что за фигня? Что за малолетка?» «Просто соседская девчонка. Прилипла ко мне, жалко ее посылать, пытаюсь быть вежливым». «Бен Соло и вежливость? Я большего хама, чем ты, в жизни не встречала. А ну, колись, зачем тебе все это понадобилось? Сколько ей лет, пять? Это уже совсем педофилия. Не слишком ли гадко даже для тебя?» Что? У этой бесноватой совсем крышу сорвало? Не знаю, каким чудом я удержался от того, чтобы не выбить ей зубы. Вроде как, Кайдел и сама поняла, что ляпнула полную херню, смутилась. По ней было видно, что она борется с собой – извиниться или свалить, сделав вид, что ничего не было. Меня, впрочем, любой вариант бы устроил, лишь бы потом на глаза не попадалась хоть какое-то время. Одно очевидно: до ее отъезда на остров лучше не ходить. Чем меньше она знает о Рей, думает о ней, интересуется нашим общением – тем лучше. 28 июля 2004. Кай все-таки пришла извиняться, но едва ли потому, что действительно раскаивалась за свою идиотскую выходку. Мы не разговаривали с того самого момента, и, скорее всего, ей просто стало скучно болтаться по Салему одной. Впрочем, пока она меня не доставала, я смог продумать кое-какую линию поведения, чтобы свести наши конфликты к минимуму. Дипломатия – сила. У меня был отличный учитель. Мама – виртуоз в искусстве манипулировать окружающими. А Кайдел… она хоть и ведьма, но все-таки при этом еще и глупая, настырная девчонка. Девчонка, запертая среди дьявольских сестер, как монашка в келье, всю свою жизнь. У меня бы тоже крыша поехала от всех этих запретов и правил. Я ей сказал, что не обижаюсь. Мы ведь все равно друзья, верно? И у нее загорелись глаза. «Друзья?» Я стал ей расписывать прелести той жизни, которую ведет отец. Рассказал, конечно, совсем не то, что об этом всем думаю. Про солнечные пляжи Л.А., про съемки кино, все эти роскошные виллы, но не такие, как мрачные, полные призраков старые особняки Новой Англии и Луизианы, а прозрачные, воздушные дома из стекла, с огромными окнами и видом на океан. Про мир, где можно все, что только захочешь. Никакой магии, никаких пыльных книг, никаких ограничений. Наркотики, алкоголь, секс, безумные вечеринки каждый день. Так живописно все это описал, что и сам почти поверил, что не считаю это бесполезным прожиганием жизни. Кай развесила уши и внимала каждому, блин, слову этой патетической речи. Для пущего эффекта в качестве примирения я предложил взять у мамы машину и сгонять на берег Беверли. Конечно, не океан, но летом там тоже довольно неплохо, можно купаться. Главное, не думать о том, как сильно я ненавижу лезть в воду. И о том, что именно там два года назад нашли тело Рей. Хорошо, что я не стал спорить с матерью и прошлой весной все-таки получил водительские права. Зеркальные порталы намного удобнее, но знать об этом никому не нужно. Для отвода глаз все-таки придется иногда пользоваться другими способами передвижения. Да и глупая ведьма, ожидаемо, пришла в восторг. Это же, блять, истинный предел мечтаний каждой сопливой девчонки – потащиться куда-то с парнем постарше на машине, в какое-то красивое место. Пить пиво на берегу, жрать какой-нибудь отвратный фастфуд из забегаловки по пути. Оказалось, что не так много и нужно, чтобы превратить врага в союзника. Я все думал о том, как маме тяжело так жить. Постоянно взвешивать каждое слово, используя его как оружие. Просчитывать на два, а то и на три шага вперед чужие действия, предугадывать мысли и реакции. Плести постоянно свои паутины интриг. Надежно прятать свои истинные эмоции и желания. Держать под контролем все и всех. И у меня в итоге тоже не было выбора. Вариантов не так много: позволить вертеть собой, сбежать так далеко, чтобы не нашли, или перенять ее мастерство. Ведьмы и колдуны жестоки, их мир – жесток. Мы отличаемся от обычных людей не только тем, что владеем магией, хотя это именно они и сделали нас такими. Веками приходилось вести двойную жизнь, всех подозревать и строить козни лишь для того, чтобы сберечь себя и не попасть на костер или виселицу. Кайдел слишком увлеклась и, видимо, неверно расценила мою задумчивость. Надо же ей было все испоганить и полезть целоваться. Ну. Нет. Мы оказались в крайне неловком и идиотском положении по ее вине, но вмешались обстоятельства. Я даже обрадовался, что позвонила мать и попросила срочно вернуться домой. Но новости, которые нас ждали… ох… ну и дерьмо. 1 августа 2004 Кайдел останется с нами еще на какое-то время. Не знаю, сколько это продлится, но она теперь доставляет куда меньше неудобств. Она почти не разговаривает, хотя реветь уже перестала, ходит по дому ночами, не спит и почти не ест. Мама готовит ей какие-то успокаивающие снадобья, притащила ту самую мерзкую тетку-психолога, к которой пыталась меня водить пару лет назад, но толку от нее никакого. Кай все равно не сможет рассказать ей правду, да и в принципе говорить о произошедшем не хочет. Ей, должно быть, совсем паршиво. Не был в такой ситуации, но догадываюсь, что приятного мало. Ее мать мертва, вернее, ее убили. Убил тот черноглазый урод, с которым она сюда приезжала. Больше десяти лет он за ней таскался, вроде как, помогал в каких-то магических делах, а тут вдруг взбесился и убил. Она, скорее всего, почувствовала, что что-то назревает, потому и отправила Кай сюда, подальше, чтобы она была под нашей защитой. По той же причине Лея не отпустила ее на церемонию прощания и настояла, чтобы девчонка пожила еще с нами, ведь эта тварь, кем бы он там ни был, может захотеть добраться и до нее. Пусть только попробует сунуться, я первым его выпотрошу. Давно хотелось попробовать на ком-нибудь кое-какие боевые заклинания, хотя понимаю, что шансов у меня в схватке с этим монстром не так уж и много. Верховная Нового Орлеана была легендарной колдуньей. Если уж он ей легко сломал шею, то мне глупо на что-то рассчитывать. Кем он был на самом деле, интересно? Большая часть тех, кто был в курсе этой истории, склонялась к варианту, что он келпи, которого ведьма смогла пленить магическим контрактом. Но он сам сказал, что нет. Правду она, скорее всего, забрала с собой в могилу. Впрочем, нет у нее никакой могилы. У новоорлеанского ковена принято сжигать умерших сестер, будто в насмешку над нашим темным прошлым. Очередные проявления идиотизма и варварства тупых южан. Даже иронично, что эта старуха поплатилась за желание иметь личного раба. 5 августа 2004 Пока внимание мамы полностью поглощено нашей гостьей и ее горем, мне удалось уличить минутку, чтобы сбегать на остров. Рей на месте не оказалось. Я прождал больше часа и начал психовать, что за время моего отсутствия она решила оставить привычку таскаться к реке. Да, мы, конечно, могли разминуться, она же не торчит тут постоянно, дожидаясь, когда я появлюсь. Но в свете недавних событий как-то тревожно. Не знаю, как это вышло, но после произошедшего с ее версией в моей реальности, я чувствую ответственность за эту мелкую прилипалу. Черт. И ведь я абсолютно никак не могу повлиять на ее судьбу. Не знаю, откуда она приходит и как туда попасть. Дерьмо. И в Новый Орлеан сейчас соваться как-то безрассудно, пока там может рыскать черноглазый монстр. Что-то мне подсказывает, что я с ним еще встречусь. И не хотелось бы приближать этот момент, пока я не обладаю полезной информацией о том, кто он и как с ним справиться, если это понадобится. 30 августа 2004 Кай начала потихоньку оттаивать, хотя, конечно, она сейчас лишь тень себя прежней. Странно, но это в лучшую сторону сказалось на наших отношениях – мы больше не грыземся по поводу и без. Должно быть, у нее нет никаких моральных сил, и в поддержке она нуждается куда сильнее, чем в том, чтобы демонстрировать свой мерзкий характер. Однажды мне надоело слушать, как она ночью слоняется по дому, и я позвал ее к себе. После этого она стала частенько приходить в мою комнату, чтобы посмотреть кино и просто поспать в обнимку. Ненавижу это сопливое девчачье дерьмо, но, думаю, смогу немного потерпеть, если от этого ей становится хоть немного легче. И, вполне ожидаемо, эти совместные ночевки закончились тем, что мы снова переспали. В этот раз все вышло намного удачнее. Пригодился полезный опыт, которым я обзавелся в прошлом году в Л.А, да и Кай уже не ставила цели кому-то что-то доказать, хотя и разревелась в процессе. Было неплохо, но мы решили, что затея – дрянь, и больше мы так делать не будем. Ну да, ну да. Раза после пятого или шестого (?) это все-таки прекратилось, к счастью, без ущерба для нашей многолетней дружбы. Она попыталась поторговаться «Да ладно тебе, Бен, дружбу сексом не испортишь», но я послал ее к черту, впрочем, довольно в мягкой форме. Я не идиот и догадался, что для нее все куда сложнее. Мне это точно не нужно. 3 сентября 2004 Рей наконец-то появилась на реке, хотя я уже и не надеялся ее увидеть. Она повзрослела за лето, но все такая же мелкая. Извинялась, что не приходила. Как будто я мог себе позволить сидеть там и ждать ее. К ним приезжала какая-то родня «мамы Молли» с кузенами, ее ровесниками. Логично, что семилетка (или сколько ей там?) с большим удовольствием резвилась с другими детьми, а не искала общества взрослого зануды. Я выдохнул облегченно. Все события минувшего лета отвлекли меня от дела, но не заставили о нем забыть. Как только подвернется подходящая возможность, я возобновлю свое исследование и… не знаю, что будет. 20 октября 2004 Люблю слушать, как мать орет на кого-то другого. В этот раз причиной ее превращения в банши стало изъявленное Кай желание вернуться в Новый Орлеан под крышу к дьявольским сестрам. Мама, конечно, не посмела бросаться вещами в человека, не относящегося к нашей семье, но концерт устроила знатный. Ее аргументы были крайне разумными и строились вокруг исчезнувшего черноглазого и опасности, которую он может представлять для молодой ведьмы. Моя подружка уперлась рогом и проявила твердость характера, которой и ее стервозная мамаша бы позавидовала. На Самайн собирались избрать новую Верховную, и, хотя у Кай в силу юного возраста и отсутствия достаточного опыта не было никакой возможности претендовать на это звание, она считала себя обязанной присутствовать при важном событии. Все усугублял тот факт, что главная претендентка была злейшей врагиней матери Кайдел, годами мечтавшей подвинуть предшественницу и захватить власть. Ох уж эти чертовы разборки сестер. И молодая ведьма не могла удержаться в стороне и не поиграть в… Гамлета? Не знаю. Даже вникать во все эти интриги и страсти не хочу. Мама тоже сочла порыв Кай может и благородным, но идиотским. Ей ничего не мешало плюнуть на свой старый ковен и остаться с нами. Только, пожалуйста, подальше от моей постели. У нее теперь есть в этом доме почти своя комната. Да, кстати, мы с ней накануне все-таки опять поцапались, что преумножило мое злорадное удовольствие от устроенного мамой разноса. Кай в конце августа приняла мои доводы, но все равно не оставляла попыток доказать свою правоту. Я выслушал от нее много хорошего, но не принял это близко к сердцу. «Ты бесчувственный кусок дерьма» и «у тебя явно проблемы, раз ты предпочитаешь дрочить, а не спать с живой девушкой» - звучало, конечно, впечатляюще, но я уже решил для себя, что ценю нашу дружбу куда больше возможности трахнуть кого-то подвернувшегося под руку. Я думаю, что ей надо немного повзрослеть, чтобы прийти к тем же выводам, а пока нет смысла впустую сотрясать воздух. Впрочем, разосравшись в пух и прах с мамой, она внезапно попрощалась со мной довольно тепло и без привычных выкрутасов. Она сказала «Спасибо. Не знала, что ты на такое способен, злыдень, но благодаря именно твоей поддержке я смогла это все пережить». Мило. 11 ноября 2004 Наконец-то. Я уже начал беспокоиться, что отец расторг договор найма квартиры, пока я там не появлялся, что я вывалюсь из зеркала и обнаружу там новых арендаторов. Никого не было. Все покрылось толстым слоем пыли, но осталось на своих местах. Возможно, он вообще забыл о моей просьбе. Он не выглядит похожим на человека, которого волнует, куда списываются деньги с одной из его бесчисленных кредитных карт. Человека, которого в принципе хоть что-то волнует в этой жизни. Мне не терпелось скорее приступить к делу, да и большим количеством времени я не располагал, так что уборку в своей «лаборатории» я решил отложить на потом. Если вернусь. Еще в начале лета я пришел к мысли, что самые сильные магические ритуалы осуществляются с участием крови оператора, так что сразу подготовил нож. Он изначально входил в заранее составленный список необходимых вещей. Нож, фонарик, респиратор, небольшая аптечка, компас (?), счетчик Гейгера, блокнот для записей. И пистолет, купленный у какого-то наркомана, правда стрелять я не умею и едва ли хочу учиться, хотя стоило бы. Нельзя исключать возможность, что я попаду в какое-то место, где нельзя использовать магию. Или она окажется бесполезной против поджидающей там опасности. Плохой сценарий, но учитывать нужно все. Портал выглядел привычно. Жидкое, трепещущее, серебристое полотно. Прохладное и обманчиво-влажное на ощупь. Сам переход болезненным не был, но, ступив на жесткую, колючую траву, я едва удержался на ногах от нахлынувшего головокружения, ухватился за ствол дерева рядом, снял респиратор, потому что дышать в нем невозможно, и так все перед глазами плывет. Отругал себя за это, потому что нельзя тут ничего трогать, пока не осмотрюсь. А надо было еще порез на руке обработать, чтобы не занести какую-то неизвестную человечеству инфекцию. Лес. Странный, пустой, будто мертвый лес со всех сторон. Зеркало в простой металлической раме, из которого я вышел. Очень тихо. Ветра нет. Ничем не пахнет. Температура никак не ощущается, хотя от дыхания появляется пар. Свет… непонятно откуда, но вроде не темно. Наручные часы остановились, показывают то же время, что и перед прыжком. Радиация – в норме, можно не беспокоиться, что пребывание здесь убьет меня быстрее, чем я пойму, что что-то не так. Если, конечно, прибор в порядке и его не повредил момент перехода, ведь с часами же что-то произошло. Без часов сложно ориентироваться во времени, но, по ощущениям, я бродил здесь, не уходя слишком далеко от точки входа, не меньше двух или трех часов. Должно быть, есть какое-то искажение в ощущении расстояния, потому что сколько бы я ни двигался вперед, зеркало все равно оставалось поблизости. Это все выглядит, как декорации на киносъемках отца. Только кажется настоящим. Хотя на ощупь деревья твердые, холодные, кора под пальцами пористая, колючая и там, внутри, под ней чувствуется какая-то жизнь. Я отрезал немного, чтобы взять с собой, хотя у меня нет никакого оборудования, чтобы провести какой-то анализ. Надо не забыть поискать умельца с лабораторией, который за разумную плату и без лишних вопросов сможет посмотреть ее под микроскопом. Зачем? Не знаю. Мне надо понимать, что я в другом мире, а не где-нибудь в Сибири. А вот трава кажется пластиковой, как чертов коврик для душа или те уродские, которые наши соседи любят класть под дверью, считая это верхом мещанского гостеприимства. Для начала достаточно, нужно убедиться в том, что я смогу вернуться обратно без незапланированных приключений по пути. И проверить часы для чистоты эксперимента. Ох. Это было познавательно. Я успел посмотреть на циферблат, прежде чем шлепнулся на паркет. Комната расплывается, очень сильно мутит, по голове словно тяжелым предметом огрели. Жесть. Едва дополз до ванной, чтобы выблевать все, что ел за день. Нужно взять на заметку: ничего не жрать перед путешествиями, чтобы больше не оказываться в такой идиотской ситуации. Часы не сломались, я сверился еще и с ноутбуком для надежности. Пока я корчился на полу и пытался прийти в себя, прошло двадцать минут. Отходняк точно длился дольше, чем мое отсутствие. Потому что я будто и не отсутствовал вовсе. 21 ноября 2004 Мне было плохо еще несколько дней после путешествия. Маме сказал, что подхватил какой-то вирус. Зато, пока валялся в постели, порыскал в интернете в поисках того, кто расскажет мне все про принесенную кору. О, это определенно лучшее изобретение человечества. Как только стало легче, встретился с этим мутным лаборантом, которому и правда было совершенно не интересно, для чего мне все это понадобилось. Результаты как раз должны быть со дня на день, нужно сгонять в Новый Орлеан, чтобы проверить почту на другом ноутбуке, а заодно прибраться в квартире. 23 ноября 2004 Да. Это, определенно, успех. Он подтвердил, что такая кора нигде не встречается, если, конечно, не в каком-то редком, заповедном лесу на другом конце света, информация о древесине которого не загружена в его базу. Органика, но с неизвестной структурой. Это, конечно, еще не гарант того, что я побывал в другом мире, но, как минимум, неплохой повод для надежды и дальнейших исканий. В следующий раз нужно взять образец травы, уж очень она странная на ощупь. Когда будет этот следующий раз? Сколько мне понадобится времени, чтобы окончательно восстановить силы и прийти в себя? Прошло уже почти две недели, но я до сих пор чувствую легкую слабость и ломоту в теле, как при легкой простуде. Я предполагал, что организм может плохо реагировать на длительные переходы, учитывая, что мои первые прыжки на Гавайи и в Новый Орлеан тоже имели последствия, хотя куда меньшего масштаба. Или к этому просто нужно привыкнуть? Черт, ведь и спросить не у кого. Хотя… есть кое-кто… но. Нет. Это может плохо закончиться. 20 декабря 2004 Легенда, на создание которой я потратил столько моральных сил минувшей весной, к сожалению, вынуждает временно свернуть свою исследовательскую миссию и потащиться в Л.А. к отцу. Мама подозрительно мирно восприняла эти новости, хотя и полюбопытствовала, вроде как, невзначай, не хочу ли я вместо этого навестить Кай и справиться о ее делах. Надеюсь, в ее коварном мозгу летом не зародился гениальный план, как бы подтолкнуть нас друг к другу и свести. Впрочем, на ее месте, я бы действительно думал в этом направлении – вдвоем мы точно возродили бы бесславно сгинувший салемский ковен и надрали задницы этим конфедератским шлюхам с их средневековыми обычаями. У Кай ясная голова, она талантливая ведьма, лидерские качества которой глупо отрицать. Но, боже упаси, от одной мысли о том, чтобы снова лечь с ней в постель, меня передергивает. Я знаю ее с пеленок, это как со своей родной сестрой трахаться. (В августе мне это совсем не помешало. Еще один пункт в длиннющем списке «почему мне гореть в аду»). История, конечно, знает много династий, приемлющих инцест как вариант нормы, но не хотелось бы стать во главе одной из них. К тому же она слишком бесячая. Как только ее отпустят идиотские чувства ко мне, которые она за каким-то чертом себе придумала, мы точно перегрызем друг другу глотки. И очередной ковен отправится в небытие, так и не достигнув зенита своего величия. Не думал, что это напишу, но я хочу в Л.А. Мне нужно проветрить голову от всего этого дерьма. От мамы и ее интриг, от стыда за наши проделки с Кай, от зеркальных путешествий. От магии в принципе. От желания разгадать тайну появления в нашем мире Рей. 1 января 2005 Нет, я передумал. Больше. Никогда. Я. Сюда. Не. Сунусь. И гори все огнем. Я придумаю какое-нибудь другое прикрытие для своих темных делишек. Я лучше матери всю правду расскажу, чем еще хотя бы раз приеду к отцу и его чертовой жене. В ней и заключается главная проблема. В новогоднюю ночь в доме отца была грандиозная вечеринка, и творилось черт-те что. В каких-то комнатах были оргии в лучших традициях Маркиза де Сада, в других кто-то пытался не сдохнуть от передоза, заблевав всю мебель и предметы интерьера, в просторном холле так орала музыка, что барабанные перепонки грозили лопнуть и на хрен вытечь из ушей вместе с мозгами. Отец, в своей привычной манере, пофигистично настроенный абсолютно ко всему встретил какого-то старого приятеля, мерзкого, маленького лысого типа, занюхнул дорожку кокаина, запрыгнул с ним и парой обдолбанных девиц в свой кабриолет и умчался в неизвестном направлении. Еще до полуночи. Я быстро пришел к выводу, что в этом Содоме зона у бассейна – самое безопасное для морального здоровья место. Был вариант свалить отсюда через зеркало, чтобы спокойно отоспаться в своей новоорлеанской квартире, но я успел выпить и беспокоился, как бы это не сказалось на качестве перехода. Не хотелось бы оказаться в неизвестном месте или… не знаю, лишиться какой-нибудь конечности по пути. Поэтому я решил провести остаток ночи в обществе початой бутылки хорошего виски и поваляться на шезлонге. Подальше от дома, битком набитого неадекватными развеселыми гостями смывшегося отца. Я как раз пытался рассмотреть хоть одну звезду на засвеченном огнями города ночном небе, когда эта мразь решила почтить меня своим вниманием. Честно говоря, мы с Базин за все время моего пребывания в Л.А. и парой слов не обмолвились. Мне одного взгляда на нее было достаточно, чтобы сделать выводы о том, что говорить с ней в принципе не о чем. Красивая и тупая. А тут мачеха, видимо, что-то принявши, вдруг вздумала расспросить меня о причинах, по которым я отдал предпочтение одиночеству, а не бурному веселью с остальными. И о жизни в Новой Англии. И вообще обо всем. Развалилась на соседнем лежаке с каким-то бабским коктейлем и явно сваливать не планировала, несмотря на все невербальные призывы оставить меня в покое. «Знаешь, а ты мне нравишься – заявила она, - в тебе есть какая-то загадка. Это цепляет». Дерьмо. Жаль все-таки, что правила запрещают открыто демонстрировать магию перед людьми, иначе я бы ей такую загадку показал. Я знаю достаточно простых, но эффективных проклятий, которые отбили бы у нее всякую охоту лезть, куда не просят. Я сразу догадался, с какой целью она ко мне прилипла, отчего желание выкинуть какую-то гадость стало особенно сильным. Должно быть, у меня на лице было написано, как я недоволен и как хочу ее убить. Но она не испугалась, а наоборот расплылась в слащавой улыбке еще больше. Сняла с себя блестящий пиджак, типа ей жарко стало, хотя на самом деле, чтобы продемонстрировать клочок ткани под ним, ничего не прикрывающий, едва ли достойный называться одеждой. Что это вообще? Топ или все-таки белье? За кого она вообще меня принимает? За пубертатного подростка, который захлебнется слюнями от одного вида ее почти вывалившихся наружу сисек? «Вы с отцом полные противоположности, - продолжала она, как ни в чем не бывало, - мне стало интересно ощутить эти отличия». Я хмыкнул. В чем-то она была права, конечно. Только не нужно было обладать потрясающими аналитическими способностями, чтобы заметить эту разницу. Я продолжал придерживаться своего изначального мнения о ней – красивая и пустая. Как вещь. Как вычурное современное искусство, которым набит этот уродский дом из стекла и бетона. Как ее туфли на шпильке или блестящий пиджак, которые явно стоят не меньше, чем семестр в заштатном колледже. Или даже в довольно приличном, черт его знает. «Я не собираюсь тебе что-то доказывать» - сказал я в надежде, что этот уже не намек, а прямым текстом озвученный отказ наконец-то достигнет цели. Наивно. Мы это с Кай уже проходили. Я говорю нет, но все равно оказываюсь втянутым в какое-то дерьмо. Может быть, пора начать избегать женщин от греха подальше? «Хан говорил, что у тебя какие-то ментальные проблемы» - она проговорила это себе под нос, но так, чтобы я услышал. Мозгов у нее не много, но как-то догадалась, где находится моя болевая точка, какой триггер нужен, чтобы выбить меня из равновесия. Я хлебнул виски. И еще. И еще. Молчи, идиот. Магия – это ментальные проблемы. «Он – такой же ненормальный, как и ты?». Мне плевать. Эта глупая кукла совсем не тот человек, перед которым я обязан оправдываться за… За что, кстати? А ведь я просто мог бы спихнуть ее в бассейн, чтобы она остудила там свой пыл и наконец-то заткнулась. Или уйти. Уйти из этого ужасного дома, набитого шлюхами и наркоманами, давно забывшими, что когда-то они, вроде как, были творческой элитой города. Но нет. Я, блин, всегда выбираю путь наибольшего сопротивления. «Извини, я, наверное, сказала лишнего». Молчи. «Ты не виноват в этом, если что. Мы здесь очень лояльны ко всяким таким вещам… да и это… наследственное, верно? И у Хана ничего такого нет…» Ну все, пиздец тебе, гламурная сука. Честно говоря, я обычно больше плююсь ядом вхолостую, даже швыряться предметами скорее прерогатива мамы. Но в этот раз, видимо, под действием алкоголя и накопившегося за последние месяцы нервного истощения я слетел с катушек. Сам не понял, как получилось, что эта доставучая стерва болтается в воздухе, а мои руки сжимают ее шею. Только она именно этого и добивалась. Похабно облизнула губы, сотворенные скальпелем пластического хирурга, и хитро прищурилась. Я испугался, выпустил ее, она шлепнулась на пол и оттуда теперь сверкала глазами, дожидаясь какого-то продолжения. На минуту мне показалось, что дело даже не в состоянии опьянения, не в усталости, не в расшатанных нервах. Что я вернулся другим из того мира. Другой версией себя. Более темной, злой, опасной. Словно холод того странного места въелся в мои мозги, пустил там корни, как какой-то сорняк, отравляя меня изнутри. Это все фантазии, конечно, но в тот момент они казались пугающе реальными. Я слишком много выпил, чтобы быть в состоянии внятно анализировать, разложить все по полочкам, но мысль была четкой. Я не учел возможных последствий для психики, полностью сконцентрировав свое внимание на физическом недомогании. Сильном недомогании, длившемся приличное количество времени. Был ли и другой урон? Как он проявит себя? Сейчас я не могу иначе объяснить все то, что творилось после. Это не я. У меня никогда не было склонности к жестокости, настоящего, реального желания кого-то убить. Растоптать. Уничтожить. Я, блин, даже за свои неумелые попытки обыграть маму в манипуляциях готов был себя сожрать заживо. Я послал Кай, потому что понял, что у нее есть ко мне чувства, которые мне не хотелось ранить, используя ее для своей выгоды, хотя настоящие колдуны о таких мелочах не беспокоились. Она бы и сама со мной не церемонилась, если бы дела обстояли наоборот. А тут… Все как в тумане. И из него вырываются обрывки тошнотворных образов. Конечно, я ее не убил, не ударил, не пытался больше придушить, еще этого только не хватало. Но я просрал это сражение, потому что дал ей то, чего эта тварь добивалась. Я трахал ее в мерзкий рот, чуть не выдрав ее короткие, жесткие волосы, и она, должно быть, сбила колени о плитку до крови. Грязно и злобно, как это бывает в той нездоровой порнухе, где половой акт скорее напоминает изнасилование, чем приятный для всех участников процесс. И потом еще, уткнув лицом в шезлонг, заломив руки за спину до хруста. Не знаю, как я вообще умудрился не выкрутить ей при этом суставы и не переломать все кости, чтобы на утро получить судебный запрет или путевку в дурку. Впрочем, это в ее планы точно не входило, ее все устраивало. Она после, как ни в чем не бывало, с кошачьей грацией устроилась на лежаке, брезгливо сбросив с щиколоток порванное белье и скрестив длиннющие ноги. Перемазанные в моей сперме. Черт. Базин это тоже заметила, но поспешила поразительно спокойным голосом успокоить меня, что принимает таблетки, потому что беременность – ни случайная, ни какая-либо еще в ее планы не входит. Дерьмо. Это. Полное. Дерьмо. Как и ее предложение повторить как-нибудь, но не сейчас, потому что было несколько… слишком агрессивно. О, нет. Спасибо. Я предпочел свалить, чтобы найти пустую ванную комнату, допить вискарь, проблеваться и разбить кулаки и гипсокартонную стену заодно. Я знал, что отец изменяет ей, и подозревал, что моя молодая мачеха платит ему тем же. Но мне не хотелось бы быть тем человеком, с которым… Черт. Кромешный мрак. Впрочем, в аэропорту, с жутким похмельем и перебинтованными руками, я утешил себя мыслью, что мама бы посмеялась над драмой, которую я тут развел. В каком-то смысле я отомстил отцу за все обманы и унижения, за все дерьмо, что ей приходилось терпеть. Так поступила бы она. Но я – не она. Я не хочу превращаться в такое же чудовище без моральных ориентиров, мстить, врать, манипулировать. Только есть ли у меня выбор? Мама спросит, как я провел время в Л.А., но я никогда ей об этом не расскажу. Никому. И этот дневник я сожгу, когда страницы в тетради закончатся. Пусть горит. Вместе со мной. В аду.