Дневник Бена Соло. (5/5)

2 января 2011 В канун нового года нас почтил своим визитом отец. Каким-то невероятным образом мамина болезнь вдруг выстроила между ними хрупкие мостики взаимопонимания, хотя этого, конечно, было недостаточно, чтобы залатать брешь в отношениях размером с Марианскую впадину. Они почти мило общались между собой. Я даже оставил все свои зеркальные дела и пытался наслаждаться моментом хрупкой гармонии в семье, о которой к этому времени уже практически ничего не помнил. Тьма украла мои счастливые воспоминания. Но я наивно понадеялся, что смогу заполнить эту пустоту новыми. Но нет. Конечно, должен был случиться какой-то пиздец. Отец вдруг принялся докапываться до меня, по какой причине я тогда так резко изменил свое мнение и отказался от идеи перебраться к нему в Л.А. Вроде как, я так горел тем, чтобы сделать карьеру в кино, но в результате просто забыл об этом и остался в Салеме, никуда не поступил, ничем не занимаюсь, нигде не работаю. Да, последние два года я приглядывал за мамой, с тех пор, как у нее обнаружился рак, но… Мне нечего ему было сказать, а мама в этот момент сканировала меня таким пристальным взглядом, что я уже заподозрил ее в открывшемся таланте к телепатии. Ну а что? Я вливал в нее магию других миров. Она изменила меня, что если и у нее появились какие-то новые способности? Да лучше бы так, чем… «А у него тут завелась подружка. Да, дорогой?» - сказала она. И этот старый ловелас, конечно, заинтересовался и стал расспрашивать, о какой девушке идет речь, кто она, как зовут, как выглядит, не заглянет ли к нам на каникулах в гости, скоро ли свадьба. Как будто мне двенадцать, блин. Блять. 10 января 2011 Мама ничего не делает просто так. Поэтому после того идиотского допроса я неустанно ломал голову над причиной, по которой она это выкинула. Едва ли ей доставляло удовольствие издеваться надо мной перед отцом и ставить в неловкое положение чисто из вредности. Хотя про ее троллинг с «Лолитой» я, конечно, не забыл. Даже тогда через недельку снова полистал книгу, которую читал еще в школьные годы и уже порядочно подзабыл. Нет, ничего новыми красками не заиграло. Наша ситуация совсем другая. Рей старше, не так уж ей и далеко до совершеннолетия. Каких-то четыре года, уже три, но которых у меня, скорее всего, все равно нет. А мне, слава богу, не сорок. В этом я уже тоже сомневаюсь. Я столько проторчал в других мирах, что иногда мне кажется, что я прожил не одну жизнь, а, как минимум, десять. Какая разница, придурок? Вы существуете в разных реальностях. Почаще напоминай себе об этом. Как ты вообще себе это представляешь? Окей, нас обоих посетили эти чертовы чувства. И то я не уверен, что это не какое-то извращенное проявление стокгольмского синдрома, по крайней мере, для нее. Ты, кстати, задумывался о том, что она почти не знает тебя настоящего? Тебя реального, гадкого, озабоченного, хамоватого козла. Который тысячу раз дрочил на ее светлый образ и неизвестно как еще не натер себе мозолей. Адище. Ладно, хорошо. Вот она – сцена признания на чертовом острове, трогательные поцелуи, когда она падает в твои объятия, и дальше не продолжай, пожалуйста но что дальше? Во-первых, Рей едва ли устроит перспектива, что видеться мы с ней будем только там и иначе никак. Даже если я переберусь в ее мир, отыскав туда дорогу через зеркало, Бен Соло там мертв, мне придется врать, изобретать для себя новую личность, новую биографию, носить чей-нибудь чужой образ. Во-вторых… у меня контракт с Базин. И я не хочу, чтобы она сочла, что мелкая – самое ценное, что у меня осталось, и попыталась добраться до нее, чтобы вытребовать в качестве платы. В-третьих, тьма, пожирающая мой разум, мою память, этот необратимый процесс, запущенный много лет назад, но с каждым днем, месяцем, годом лишь набирающий обороты. Сколько понадобится времени, чтобы я забыл и ее? И вот мы дошли до самого интересного: в-четвертых, ей вряд ли понравится иметь дело со мной настоящим, а вечно изображать доброго, исключительно положительного и светлого друга из ее детских воспоминаний… это нечестно по отношению к ней. Где-то тут еще должен быть пункт о том, что ей придется узнать нелицеприятную правду о том, что ее версия в моей реальности погибла из-за того, что я не смог ее спасти. О, и вот это вдогонку, как я мог забыть: Рей заслуживает лучшего. Кого-то лучшего, чем помешавшийся на зеркальных путешествиях полуживой псих с отвратительным характером. Достаточно. Я совсем слетел с катушек, раз вообще обо всем этом рассуждаю. Мама, ты права. Впрочем, как и всегда. 17 января 2011 Одно дело вести дебаты с самим собой, пытаясь донести до себя неоспоримые истины. Другое все-таки услышать это все от кого-то другого. Разговор с мамой назревал много времени. Вообще не понимаю, как она продержалась так долго, чего она ждала. Я, вроде как, и повода особого не давал – с октября на реку не шлялся, даже реже стал уходить на съемную квартиру к своим ненаглядным зеркалам. Честно, меня несколько напрягает то, что стало происходить с моей кукухой от всего этого, и я принял несвойственно мне разумное решение пока сбавить обороты. Пусть процесс и необратимый, но я хотя бы могу не способствовать тому, чтобы он ускорился. Хотя бы до того момента, пока в этом не возникнет острой необходимости. Пока не закончится ее ремиссия. Так вот: очередной скандал с мамой. Все началось с того, что она очень мило и любезно поинтересовалась, как дела и здоровье у моей маленькой подружки из другого мира. Давно ли я с ней виделся. Тут мне нечего было ответить. Давно. Правда. Это даже не ложь. Клянусь. Вот всеми богами, которых знаю. Но она мне, ожидаемо, не поверила. Не после всего моего прежнего вранья и той истории с Новым Орлеаном. «Я знаю, что для тебя это было важно, что ты чувствовал себя виноватым за смерть этой бедняжки в нашем мире. Я мирилась с этим, потому что понимала, как тебе тяжело пришлось, что ты так справляешься с горем. Но сейчас дело приняло очень скверный оборот. Тебе пора отпустить это. Отпустить эту девочку. Ты сломаешь ей жизнь. Ты уже, черт возьми, взрослый мужик. А она – ребенок. Даже если она попала под влияние твоего обаяния (?!) или магии, позволила задурить себе мозги – прояви хоть немного благородства, не пользуйся ее слабостью и наивностью. Что ты вообще собираешься с ней дальше делать? Заманить сюда и запереть в особняке, чтобы держать здесь как ручную зверушку? Как куклу для… своих утех? Я не верю, что ты такое чудовище, Бен». А я не верю, что ты такого низкого обо мне мнения. Да, я правда совсем не подарок, но заподозрить меня в подобном, это слишком. Это уже перебор. Я никогда… никогда бы… Впрочем, я сам себя загнал в тупик. У меня ведь уже есть одна ручная зверушка, которая однажды откусит мне голову, когда ей надоест звать меня «хозяином» и выполнять все мои идиотские прихоти. Что помешает мне разложиться морально куда больше и… завести еще одну. Я ведь сам пришел к мысли, что желаю обладать Рей, не только ее телом, но и душой, ее жизнью. Я забыл тот эпизод с оригинальной Базин, когда слетел с катушек и вел себя как последняя тварь, но этот чертов дневник все помнит. НЕНАВИЖУ, когда ты права. Вместо того, чтобы согласиться, чтобы высказать, что я и сам пришел к тем же выводам (ну не совсем, конечно, но близким) я за каким-то хером принялся с ней спорить. Принялся убеждать ее, что у меня и в мыслях не было причинить вред мелкой. Что я люблю ее. Ох, до чего же я, блин, докатился. Это уже совсем финиш. Полный пиздец. Что я хочу быть с ней и мне никто, кроме нее, не нужен. Что мне плевать на разделяющие нас реальности и прочие обстоятельства. Что я найду способ сделать так, чтобы между нами не стояла эта преграда. Что я использую всю магию, всех возможных миров, чтобы добиться желаемого. Да-да, что я, конечно же, женюсь на Рей, как только ей исполнится восемнадцать, а мои помыслы чисты и благородны, а не то, что вот мама себе напридумывала. И налево не буду ходить, как отец, хотя это я очень зря упомянул. Впрочем, что в этой идиотской речи вообще было сказано не зря? Все, она ожидаемо взорвалась, это стало последней каплей – напоминание об отцовской неверности и крахе ее брака. Она не стала кричать и швыряться вещами, хотя это было бы куда лучше, чем ее спокойный, холодный тон, с которым она сказала следующее. «УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕГО ДОМА. Я больше никогда не хочу тебя видеть. Ты – монстр. Если ты посмеешь еще хоть раз приблизиться к этой девочке, то я убью тебя своими собственными руками». Добавила, что знает про мою «тайную» съемную квартиру, но предпочитала даже не интересоваться, какими темными делишками я там занимался все это время. Блять. Что же я натворил. И ведь мог же извиниться, пасть ей в ноги, как-то замять ситуацию, признаться, что мне правда жаль. Очень. Очень жаль. Что она ошиблась. Наконец-то ошиблась. Что я не чудовище, как она считает. Я. Не. Чудовище. Я просто сказочный придурок, но не чудовище. Но нет, блин. Я обязан был еще разок продемонстрировать свои идиотский характер и упрямство. И ушел. 20 марта 2011 Я пил и злился. Никого не хотел видеть. И даже Базин, стоило ей только появиться, слал на хер. Когда на экране телефона высветился номер отца, я сбросил вызов и швырнул телефон о стену. Но этот маленький кусок дерьма продолжил звонить даже с треснутым экраном. Поразительное упорство для моего старика, годами не проявлявшего интерес к жизни своей бывшей семьи, но я быстро догадался, что, скорее всего, его надоумила мама. Может быть, она отошла, хотя глупо было рассчитывать на извинения и приглашение вернуться домой. ПОШЛА К ЧЕРТУ. И отец туда же, который хоть и развелся с ней, но позволяет все также собой вертеть, бесхребетное чмо. Вот сейчас ему все и выскажу. Заодно, может, расскажу, что как-то раз трахнул мачеху. Да, подходящий момент. Я уже на дне – ниже падать все равно некуда. Только моему злому намерению не суждено было исполниться. Голос у отца был… хриплый и усталый. «Бен, - сказал он, - ее больше нет». 26 марта 2011 Организация похорон и вся бюрократическая волокита легли на мои плечи как самого ее ближайшего родственника, хотя отец и был рядом и оказывал посильную поддержку. Из Нового Орлеана прилетела Кайдел, но только на церемонию, уехала сразу после. Она казалась куда более подавленной, чем когда сама лишилась матери. Вероятно, с Леей у них были куда более доверительные отношения. Она могла быть мягкой, доброй и понимающей, хотя редко проявляла это относительно меня. Неудивительно, ведь я, получается, был ее главным и самым страшным разочарованием в жизни. Даже думать не хочу о том, с какими мыслями она покидала этот мир. Пиздец. После похорон мы с отцом знатно набрались. Всю ночь просидели у давно погасшего камина, предаваясь воспоминаниям. Черт, а ведь их у меня осталось не так много. Так что больше говорил он. Со слезами на глазах признался, что продолжал любить ее и после расставания, но понимал, что слишком перед ней виноват, чтобы хоть заикнуться о втором шансе. Он и с магией был готов примириться, даже с тем, что она и сама годами его обманывала, скрывая правду о себе. Второй шанс… он и мне бы, пожалуй, не помешал. 27 марта 2011 Отец, наверное, будет отсыпаться целый день, так что у меня будет время, чтобы сходить на реку. Я уснуть не смог, так и сидел один в темной пустой гостиной, когда он уже ушел в гостевую спальню. Уполз, вернее. Я много месяцев на острове не появлялся. Не уверен, есть ли шанс, что я найду там Рей. Но мне необходимо ее увидеть. Мне нужен ее свет. Она – как чертова таблетка обезболивающего, которую нужно срочно принять, чтобы хоть немного успокоить пылающий ад в голове. С ним уже даже алкоголь не справляется. Только она может помочь. Хотя бы одним глазком на нее взглянуть. И я сразу уберусь оттуда. Клянусь. Клянусь, мам. Черт. Ее не было. Может быть, она устала ждать меня? Наконец и сама поняла, как глупо продолжать приходить? За зиму много чего могло случиться. Например, она отошла от своей надуманной влюбленности, завела нормальные отношения со сверстником. Или они с «мамой Молли» куда-то переехали. Пожалуйста, пусть это окажется правдой. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Я уже хотел уйти, когда заметил, что среди травы вырос одинокий белый гиацинт. Не знаю, почему он вдруг привлек мое внимание. Они тут, конечно, раньше никогда не появлялись, но некоторые соседи выращивали их у себя на участках, может, принесло каким-то образом. Какая к черту разница? Мама выгнала меня из дома и умерла, а я болтаюсь тут и залипаю на чертов цветок. Все, что я делал, чтобы ее спасти, не имело смысла. Все было зря. Я зря погубил себя и заключил сделку с дьяволом. Зря. Моя жизнь катится под откос со скоростью сошедшего с рельсов экспресса, а я… И тут пришла Рей. Моя красивая, нежная, еще больше повзрослевшая за время нашей разлуки девочка. Она словно и правда светилась изнутри, была так искренне рада увидеть меня снова. Как почувствовала, что я буду здесь именно сегодня. А я так надеялся, что ей хватит ума со всем этим завязать. Со мной завязать. Это ведь ничем хорошим не закончится. Я разрушаю все, к чему прикасаюсь. Я все порчу. Я не имею права погубить ее. Испоганить своей тьмой. Мне нельзя думать о ней. Мне нельзя даже смотреть на нее. Мне нельзя никогда к ней прикасаться. Как бы ни хотелось упасть ей в ноги, обнять острые коленки и разрыдаться. Дерьмо. 2 июня 2011 Девятая годовщина. Отец давно уехал. Он предлагал хотя бы на время перебраться к нему в Л.А., сменить обстановку, проветрить голову, но я отказался. Наплел, что хочу разобраться с делами, разгрести мамины вещи и побыть наедине с собой. Звонила Кай, но я не ответил. Звонила Луиза – тоже. Я сначала задумался, почему она не появилась но похоронах, но потом вспомнил, что они были днем, а вампиры не могут позволить себе разгуливать по улице при солнечном свете. Она, должно быть, потом посетила все-таки могилу своей давней подруги, но не стала доставать меня, проявив свойственную ей тактичность. Это хорошо. Это правильно. На острове мы встретились с Рей. Я только сейчас понял, что этот, крайне дерьмовый для меня из года в год, день для нее значит нечто совсем другое. Она не помнит, что кто-то из нас погиб, для нее – это начало нашей идиотской дружбы. Начало этой безумной истории. Я кое о чем задумался в связи с этим, но вернусь к этому позднее, сейчас хотелось просто насладиться ее обществом. Ну как насладиться? Испытать некий мазохистский оргазм? Пожалуй, что так. Это же, черт возьми, такое непередаваемое словами удовольствие – находиться рядом с человеком, которым ты одержим, в которого ты влюблен, и, вроде как, даже взаимно, к которому ты при всем огромном желании не имеешь права даже притронуться. Потребности настолько сильной, что покалывает кончики пальцев. И, господи, я бы хотел сказать, что меня отпустило, но это будет очередное вранье. Все стало только хуже. Душное марево моих снов и порочных желаний отступило, сменившись грезами о хрупкой нежности и жаждой украсть хотя бы крупицу ее тепла. Да лучше бы я продолжал представлять, как вылизываю ее киску, как трахаю ее прямо под этой плакучей ивой долго и грязно, чем это. Чем то, что мелкая каким-то непостижимым образом почувствовала, как мне паршиво, и сама утешающее погладила меня по плечу. Нельзя позволить себе накрыть ее руку своей, нельзя даже этого. Она давно поняла, что глупо о чем-то спрашивать, но как-то научилась хотя бы поверхностно угадывать мои эмоции. Я прикладываю максимум усилий, чтобы держать лицо, как это делала мама, чтобы соблюдать чертову дистанцию, не проколоться о том, что на самом деле твориться в моей дурной голове, в моей жалкой черной душе. Но как долго я еще смогу с этим справляться? Когда наступит точка невозврата, когда маска спадет, слезет вместе с кожей и явит все это ублюдское, ничем неприкрытое нутро? Правду. «Ты так долго носишь маску, что забываешь, кто ты был под ней». Нет, этого я, к сожалению, забыть не смогу. Даже если тьма окончательно сожрет остатки моей личности, моей памяти, меня. Это будет гореть в непроглядной темноте, как маяк, среди штормящего моря. Ты будешь гореть. 8 июня 2011 Так вот, те самые мысли, которые я тогда прогнал прочь, а потом возвращался к ним снова и снова, поворачивая с разных сторон, взвешивая, в попытке отсеять шелуху и наконец-то добраться до нужного, единственно ценного, логического зерна. Наша встреча на реке, падение Рей в воду – это стартовая точка, с которой все началось. Место, в котором одна реальность разделилась на две четыре возможных вариативных ветки. Существует ли какой-то способ вернуться к началу и все исправить? Все путешествия в другие миры, которые я проворачивал, происходили в одной плоскости, в одной временной параллели. Есть ли возможность совершить движение не прямо, а вглубь и насквозь? Если она не погибнет, я не погибну, мы будем жить в одном мире. В одном, мать его, мире. Даже если между нами ничего не будет и вся наша связь, все наши чувства – лишь следствие сбоя в программном коде мироздания. Я не увлекусь зеркальными путешествиями, не угроблю себя к двадцати четырем годам. Не свяжусь с Базин, не заключу чертов контракт. Мама, скорее всего, будет жива. Я уверен, что постигшая ее участь – полностью моя вина. Но я не повторю своих ошибок и не стану обращаться с ней так по-скотски. Все может быть иначе. ВСЕ МОЖЕТ БЫТЬ ИНАЧЕ. 20 июля 2011 Теперь хозяин чертового фамильного особняка – я. Поэтому больше нет никакой необходимости в том, чтобы держать зеркала на съемных квартирах, как и беспокоиться о том, что кто-то сунет нос в то, на что я спускаю семейные деньги. Я перевез всю свою коллекцию в дом и знатно пополнил ее новыми образцами. А также всем, что может понадобиться для работы, в первую очередь, конечно, книгами. Без пробковой доски уже вполне можно обойтись. Миров столько, что не хватит на ней места, да и я давно утратил привычку фиксировать полученные данные. Было искушение и здесь, в нашем старом фамильном гнезде, написать на какой-нибудь стене, прямо на старинных обоях, когда-то бывшие такими важными слова: «Если ты это читаешь, ты там, где нужно». Нет, я совсем не там, где нужно. Я не хочу здесь быть. Это больше не имеет смысла. Если мне не удалось найти лучшее место, я исправлю этот мир. Свой мир. Перепишу его с нуля, с той точки, когда все пошло наперекосяк. Я смогу. Очень многообещающий колдун, верно? Отсоси, Кайдел. Я правда уже не совсем уверен в том, что я все еще колдун, все еще почти человек. Эти путешествия слишком сильно меня изменили, не только мою магию и сознание, но и что-то на физиологическом уровне. Возможно поэтому я и перестал дрочить на Рей? Ха-ха, смешно. Кожа стала какой-то неестественно холодной, даже холоднее, наверное, чем у наших кровососущих друзей. Я почти не сплю. Раз в несколько дней удается вырубиться на час-другой, но едва ли это можно назвать полноценным сном. Не чувствую запахов и вкуса пищи, даже к алкоголю, который еще совсем недавно был панацеей от моей черной меланхолии, утратил интерес. Я почти все время провожу, сидя на полу перед зеркалом, в чем-то, смутно напоминающем медитацию. или транс? В остальном, читаю или ищу полезную информацию. Совсем забыл, что вел дневник, но обнаружил его среди нагромождения книг на рабочем столе. Охренел от того, что тут писал, пока пролистывал страницы, чтобы освежить память. Мне повезло, что я уже почти не помню, какой я больной ублюдок на самом деле. Вернее, каким я был. Кем я был. Черт. Плохи дела, надо все-таки продолжать его вести, пока я еще в состоянии. Хотя… есть ли в этом смысл? 23 августа 2011 Ну вот, приехали. Меня растолкала Базин, не знаю, сколько я провалялся в отключке на полу перед этим проклятым зеркалом. Я почти благодарен ей за то, что, вопреки всем моим попыткам отослать ее подальше, она все-таки вернулась и захотела помочь. А все начиналось так неплохо. Все мои искания и долгие медитации наконец-то принесли некоторые плоды: мне удалось отыскать способ путешествовать по реальностям без тела. Это намного безопаснее в случае, если натолкнешься на другую свою версию хотя я уже и сам мало на себя самого похож или попадешь в мир с «недружелюбной» средой, вроде того, где я когда-то побывал, с высоким уровнем рациации. Это очень любопытно, открывает новые, доселе невиданные возможности. Но я, вполне ожидаемо, слишком увлекся и потерял чувство меры в своих экспериментах. Как всегда. Всегда знал, что меня погубит именно это. Даже не отсутствие мозгов, нет. Базин выглядела почти по-настоящему встревоженной и опечаленной тем, до чего я себя довел. Повышать голос на хозяина она не имела права, но я чувствовал, как ей хочется попросту на меня наорать и высказать все, что она думает по этому поводу. Вместо этого она заставила меня наконец-то что-то сожрать и выпить оставшееся от мамы снотворное. Я попытался заикнуться о том, что мне надо на реку, проведать Рей, потому что я даже не помню, когда там был в последний раз, но она ответила категоричным отказом. Смягчившись, добавила, что в нынешнем своем состоянии я напугаю девчонку до смерти. Да, она права. Зрелище я сейчас из себя представляю жалкое – бледный, как труп, похудел фунтов на двадцать, если не больше, щеки заросли бородой и ввалились почти до черепа, синяки под глазами, жуть, волосы эти еще опять отросли. Впрочем, может быть, стоит все-таки в таком виде показаться Рей? Как тебе такой прекрасный принц из твоих наивных фантазий, мелкая? Уноси ноги, пока не утянул за собой в ад. Базин категорично заявила: пока никаких путешествий, никаких зеркал и никакого острова. Она намерена серьезно взяться за то, чтобы привести меня в порядок. Спасибо, мам, блин. 4 сентября 2011 Не люблю сидеть без дела, но пришлось. Но я все-таки постарался провести время своей вынужденной реабилитации с максимальной пользой – много читал, в том числе этот чертов дневник, и искал разную полезную информацию в интернете. Мысли немного прояснились, голова снова худо-бедно варит, хорошо. Среди огромного количества научно-популярных статей и книжек по физике вдруг отыскалось кое-что полезное. Итак, интерференция. Не уверен, что корректно использовать этот термин применимо к данной ситуации, но принцип похожий. Мне всегда было интересно, что не так с этим островом, каким образом моя девчонка попадает через него в нашу реальность из своей, без использования зеркал или каких-то сложных портальных технологий. И наконец-то у меня появилась хоть какая-то, пусть и бредовая, но теория на этот счет. Остров находится в обоих мирах и там существует какая-то своя магия, слои которой накладываются друг на друга и усиливают эффект. Почему тогда не во всех четырех сюжетных ветках? Потом как-нибудь буду разбираться с этим вопросом. Скорее всего, уже никогда. Если я размышляю в правильном направлении, то главной загадкой по-прежнему остается Рей. Как она взаимодействует с этими энергиями, не имея о них малейшего представления? Впрочем, мы же тоже дышим воздухом, совершенно не задумываясь, как работают наши легкие и какой у него химический состав? Ей скоро исполнится пятнадцать лет, она… вроде бы, уже достаточно взрослая. Может быть, настало время поговорить с ней об этом? Наконец-то получить ответы на вопросы, мучающие меня уже почти десять лет, и рассказать всю правду? Пока я еще в состоянии разговаривать и соображать в принципе. Момент самый что ни на есть подходящий, по крайней мере, я уже могу общаться с ней, не думая каждую минуту о том, как хочу ее трахнуть. Интересно, я вообще еще способен на это? Надо проверить. Нет, не надо. Базин снова взбрыкнула, когда я завел речь о том, чтобы пойти на реку и сдаться мелкой со всеми потрохами. И я не стал спорить. Годы скандалов с матерью, которая оказывалась права в девяносто девяти случаях из ста, в кои-то веки чему-то меня научили. 10 сентября 2011 Рей не должна узнать правду. Вот это единственное, в чем я теперь уверен. Все будет так: я расскажу ей, она будет в шоке и ужасе, но, безусловно, заинтересуется всеми этими вещами. Она захочет докопаться до истины, изучить свои способности и возможности. В итоге она ступит на ту же скользкую дорожку, что и я. Все закончится также. Лучшее, что я могу для нее сделать – уберечь от всего этого дерьма. Аминь. 30 сентября 2011 Мне стало значительно легче. Даже снова появились силы на то, чтобы быть отвратительным ублюдком с окружающими. И Базин, как единственной более-менее живой душе рядом, посчастливилось хлебнуть сполна всего накопившегося во мне за долгие месяцы яда. В какой-то момент она не выдержала и прямо спросила: «Хозяин, чего вы добиваетесь? Испытываете меня на прочность?». Мне, конечно, даже польстило, что в соревновании на самый скверный нрав я обскакал даже ее предыдущую начальницу, но на этом я решил остановиться. У меня были вопросы. Много вопросов. И почему-то я рассудил, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы их озвучить и разжиться кое-какой информацией. Почему ты убила Верховную? Что она тебе обещала? А меня ты можешь убить? Почему этого не делаешь, хотя иногда я вижу, у тебя руки так и чешутся? Чего ты хочешь? Я помню, что ты так и не обозначила, какую плату потребуешь за свои услуги, обещала вернуться к этому потом. Когда наступит это потом? Вместо ответа Базин вывела меня в сад, без маминого участия и вмешательства садовника совсем одичавший. Сказала, что кое-что мне покажет. Я уже напрягся, предположив, что это связанно с Рей, но нет. И ей все-таки удалось меня удивить. «Вы, должно быть, не обращали внимания, но давно ли вы интересовались собственной тенью?» День как раз выдался очень солнечным и теплым для сентября. Достаточно ярким, чтобы все предметы отбрасывали на еще зеленую траву тени. Все, кроме нас с ней. А вот это, действительно, было занятно. Я легко догадался, что это очередная побочка от злоупотребления портальной магией. Ох, черт, забавно. Чертов Питер Пэн. «Да, это случилось после вашего первого визита в тот мир, - подтвердила Базин, - хорошо, что люди в принципе не сильно интересуются такими мелочами. Я не стала вас сразу предупреждать, да и беспокоиться вам не о чем. У вас же теперь есть я. Я – тоже по-своему тень. Поэтому мы нужны друг другу, по крайней мере, пока». Если бы моя жизнь и без того не была крайне безумной, я счел бы это сюрреалистичным, но вряд ли после всего можно еще хоть чему-то удивляться. Однако я не поверил ей, ни единому ее слову, всей этой жалкой попытке убедить меня в том, что она – мой союзник и не перегрызет мне однажды глотку. Не хочет говорить правду – черт с ней. У меня нет ни сил, ни времени с этим всем разбираться. Да и терять уже нечего. Мама все равно мертва. Я, скорее всего, довольно скоро последую за ней. Рей… Черт, а ведь если этой твари взбредет в голову заставить меня плясать под свою дудку, пригрозив добраться до мелкой, то я ничего не смогу сделать. Ничего. Почти. 31 октября 2011 Встречаться с мелкой на острове в Хеллоуин стало почти традицией. Ну как я мог не удовлетворить свое любопытство, каким очередным идиотским персонажем она нарядится в этом году? На этот раз она пришла без костюма. Не исключаю, что я просто не в курсе, так как со смерти мамы совсем выпал из жизни и перестал интересоваться тем, что в мире происходит. Да и какая разница? Это, скорее всего, последняя наша встреча. Нет, не торгуйся, идиот, давай без вот этого «скорее всего». Это наша последняя встреча. Точка. Это утверждение, не вызывающее сомнений. Это прощание. И не смей думать о том, что по такому случаю можно позволить себе натворить глупостей. Черт, как «мама Молли» вообще выпустила ее в конце октября в настолько коротком платье из дома? Накрасилась еще, как шлюха из Л.А. С этой густой черной подводкой она выглядит сильно старше. Лет на двадцать. Ладно, нет, но на восемнадцать точно. Может быть… нет, не может. Дерьмо. Я не за этим пришел. За чем я вообще пришел? Рей тут же начала ныть, что очень давно меня не видела, и попыталась аккуратно расспросить, куда я так надолго пропадал. Она все заметила, все, и болезненную бледность и мою худобу, но никак не прокомментировала. Спасибо на этом. Вкупе с трауром, который я продолжаю носить, можно было бы наврать, что это все – часть хэллоуинского костюма, не все же ей приходить в образе персонажей Тима Бертона. В другом мире, в другой версии реальности, я… Нет. Есть вещи, о которых лучше не думать. По крайней мере, пока. Если у меня все получится, то… есть небольшой шанс, что у нас могла бы быть нормальная жизнь. Что где-то могли бы существовать все эти местоимения – «у нас». «Мы». 1 января 2012 Обычно я делал глупости в новогоднюю ночь, но в этот раз решил все переиграть и запланировал кое-что на первый день наступившего года. Впрочем, это, опять же, могло бы быть глупостью в какой-то из версий реальности, но, в моем случае – это часть плана. Да и творят такую хрень, как правило, в подростковом возрасте, а не… господи, а сколько мне лет? Я совсем запутался. Мне нужна будет страховка на случай, если что-то пойдет наперекосяк. (Как всегда?) То ли разговоры о том, как должно быть неприятно в процессе, слишком преувеличены, то ли у меня сильно повысился болевой порог. Не удивлюсь, учитывая все сбои, которые стали происходить с организмом из-за частых переходов и путешествий по другим мирам. Татуировщик все пытался докопаться, что означает этот символ и на кой черт мне понадобилось наносить именно его. Господи, не знаю, есть ли хоть что-то в этой жизни, что бесит меня больше, чем те, кто сует свой нос в чужие дела? М… Ведьмы? Я сам? Да, пожалуй. Вещей, которые меня бесят, в действительности очень много, но мне посчастливилось самолично возглавить этот список. Можно ли считать это достижением? Я долго размышлял, достаточно ли будет символа, не стоит ли вытатуировать рядом с ним еще и инструкцию к применению, но пришел к выводу, что это слишком облегчит задачу, если мой тайник захочет отыскать кто-то, для кого его содержимое не предназначено. Есть большой риск, что я сам, потеряв остатки памяти, не смогу разгадать этот шифр, но… риска во всем этом предприятии куда больше, чем шансов на положительный исход. Если ты это читаешь, значит ты все-таки смог найти дневник. Поздравляю, Бен Соло, ты хоть что-то в своей идиотской жизни сделал правильно. Впрочем, нет. Если ты это читаешь, если ты нашел дневник, и он существует (вместе со всем дерьмом, которое ты творил и описывал в нем эти десять лет), то это означает только одно. Ты проиграл. Ты потерпел полное, мать его, фиаско. Ты ничего не смог исправить. Не смог никому помочь. Не смог спасти Рей, спасти маму. Ты – ничтожество. (но это вряд ли открытие, да?) И Базин, скорее всего, скоро выпотрошит тебя, как праздничного гуся, но поделом тебе. Ты все это заслужил. Гори в аду. ГОРИ В АДУ. 16 февраля 2012 Думаю, это последняя запись. Я себе мозг сломал, пытаясь придумать, как бы обезопасить Рей от гнева моего фамильяра, как только та поймет, что я тоже попытался ее обмануть и смыться. Даже не так. Что я запланировал кое-что куда более грандиозное, чем попытка бегства. Ох. Чем ближе наступает день «икс», тем меньше я уверен в том, что смогу все это провернуть. Решение нашлось. Очень странное решение. Я обязан написать здесь об этом на случай, если очередной мой идиотский поступок повлечет за собой серьезные последствия. Вероятно, кому-то придется разгребать все дерьмо, которое я наворотил, а без понимания первопричин сделать это будет непросто. Я знаю, что так делать нельзя, что я грубо и бесцеремонно собираюсь вторгнуться в законы мироздания, слишком сложные для понимания, даже после всех моих исканий. Но когда мне хватало рассудительности, чтобы остановиться вовремя? Правильно, никогда. Благодаря тому, что я неплохо продвинулся в зеркальных путешествиях, найти дорогу в мир Рей не составило особого труда. Мне даже не понадобилось что-то изобретать, примерять чужую внешность или какую-то хитрую форму, чтобы туда заявиться. Я туда собрался уж точно не для того, чтобы болтаться по Салему, наводя на людей ужас от встречи с погибшим десять лет назад подростком. Не для того, чтобы шпионить за мелкой и хоть одним глазком взглянуть, как она живет, с кем она проводит время. Просто не продолжай, хотя бы сейчас. Слишком мало времени, чтобы снова наматывать сопли на кулак. Я вышел из зеркала в нашем доме и огляделся. Леи нигде не было. Нельзя писать мама. Моя мама умерла в прошлом году, а эта женщина, хоть и является ее версией в другой реальности и матерью другого Бена, но не она. Даже не вздумай зарыдать как девчонка и броситься к ней на шею, повторяя, как тебе жаль, как ты раскаиваешься за все, какой ты мудак. ЭТО НЕ ОНА. Торопиться было некуда, я решил подождать. Пока осмотрелся в доме, заинтересовавшись тем, какие здесь могут быть отличия от его версии в нашей реальности. Кроме, разве что, другой формы окошка над лестницей. Это вообще довольно странно, учитывая, что дом был одним и тем же, на момент 2 июня 2002 года, и едва ли кому-то могло прийти в голову вносить изменения в его архитектуру уже после. Я бы поразмыслил об этом, если бы у меня не было других, более важных задач. Я хотел прогнать тревогу насчет того, что все-таки ошибся реальностью, но подумал, что куда полезнее было бы найти какое-то подтверждение, что я на месте. Меня тут точно никто не ждет. Не стоит рассчитывать, что мне попадется на глаза заботливо выведенная кем-то неизвестным надпись аэрозольной краской: «Добро пожаловать, ты там, где нужно». Когда я разбирал вещи, оставшиеся после мамы в нашем мире, то нашел в ящике ее стола газетный выпуск за июнь 2002 года с упоминанием о гибели Рей. Даже знать не хочу, с какой целью она его сохранила, но это неплохая подсказка, что именно мне нужно искать. И, да. У здешней Леи тоже нашлась похожая газета. Статья была другая. «Подросток, спасший тонущего в реке ребенка, посмертно признан героем». О, класс. Я искал подтверждение тому, что оказался в нужном мире, а меня очередной раз ткнули носом в то, что я худшая из всех возможных версий Бена Соло во всех вселенных. Но долго смаковать это и заниматься самобичеванием не вышло. Объявилась Лея. Не сильно дружелюбно настроенная Лея. Она с порога заявила, что сейчас же поджарит мне мозги, если я очень быстро и очень доходчиво не объясню ей, кто я и какого черта я так похож на ее сына. На ее погибшего десять лет назад сына. Героя, мать его, пожертвовавшего собой во имя спасения девочки. Моей девочки. Хорошо, я попытаюсь покороче. Я заранее продумал эту речь, так что, надеюсь, она окажется достаточно убедительной. Итак, я тоже Бен Соло, но другой. Я явился из соседней реальности. Из мира, где я не погиб в пятнадцать. И мне нужна твоя помощь, ты единственная, кто сможет это для меня сделать. И я… черт, я очень надеюсь, что ты мне поверишь. Твой сын спас девочку, ее зовут Рей Джонсон, она живет с вами по соседству, уверен, что ты ее знаешь. Конечно, знаешь. Скажи ей, что я умер, она не знает всей правды. Придумай что-то. Убеди ее в этом любой ценой. Покончил с собой там, не знаю. Утопился в реке. Она должна перестать приходить на остров и искать меня. Она должна поверить, что я мертв. Ей там угрожает страшная опасность. Если с ней что-то случится, то самопожертвование твоего сына не имело никакого смысла. Пожалуйста. Пожалуйстапожалуйста. Не знаю, поверила ли Лея, но прозвучало это все куда более эмоционально, чем я рассчитывал. Только проговорив это вслух, я понял, в какое дерьмо мы все влипли. Ну, по крайней мере, я. И Рей, которую мне еще десять лет назад стоило прогнать с острова и послать подальше, вместо того, чтобы удерживать рядом с собой и тащить на дно. Мама, ты, как обычно, оказалась права. И почему я стал прислушиваться к твоим словам только после того, как тебя не стало? Когда все уже зашло настолько далеко, что все твои предостережения утратили смысл. Не пытайся больше меня найти. Не лезь в чертовы зеркала. Ты сама знаешь, что все это очень-очень-очень плохо закончится. Я предупреждаю тебя. Я, черт возьми, взываю к твоему здравомыслию. Я выгляжу, как он, но я не твой сын. Я не он. Ты – не моя мать. Даже не думай, что сможешь заменить мной его. Фух. Я сказал все это и ушел, воспользовавшись тем глубоким ступором, в который от услышанного впала Лея. Она… слишком растерялась, чтобы напасть или попытаться помешать мне сотворить портал. Она ничего мне не обещала. Все, что мне остается – это надеяться, что она сделает то, о чем я ее попросил. Базин не сможет достать Рей в ее родном мире, там она будет в безопасности. В безопасности, в том числе и от меня. От того, кем я скоро стану. 27 февраля 2012 Нет, надо записать еще кое-что. И тогда точно все. Обратной дороги нет. Просто хочу, чтобы это было здесь, чтобы хоть немного надежды сохранилось в этом царстве тьмы. Тьмы, поглощающей мои воспоминания, разрушающей мою личность. Тьмы, которая, кажется, теперь вместо крови течет по моим венам. Тьмы, которая пульсирует в висках. Я почти забыл, для чего все это затеял, но я хочу помнить. Я хочу зафиксировать это, не позволить пустоте отобрать у меня последний луч света среди всей этой круговерти. О, древний Океан… Забавно, я не помню лиц своих бывших одноклассников, друзей и знакомых, стал забывать мамины черты, но чертовы «Песни Мальдорора» каким-то образом отпечатались на подкорке, хотя мне их и некому уже читать или цитировать. Никого не осталось. Меня. Тоже. Почти. Не. Осталось. Я бестелесно путешествовал по реальностям, готовясь к тому, чтобы снова погрузиться в тот мир, полный магии, на этот раз уже безвозвратно, и случайно набрел на остров, наш остров, в каком-то другом месте. Там были другие мы. Правильные мы. Счастливые. Я запрещал себе смотреть, но смотрел и, конечно, страшно злился. У меня в действительности уже не осталось других эмоций – любовь, скорбь, сожаления – все прошло. Осталась только жгучая обида на то, что именно мой мир оказался с изъяном. Что именно я оказался с изъяном. Худшая версия из всех возможных. Чудовище. Только такой моральный урод мог позволить себе мысли о том, чтобы занять его место рядом с ней. Пусть это и было всего мгновение помутнения. Это должен был быть я. Моя рука должна была обнимать ее за худенькое плечо. Мой голос что-то вкрадчиво шептать ей на ухо, сдвинув в сторону волну карамельных волос, вызывая у нее робкую улыбку. Какое это время, интересно? Какой год? Она выглядит сильно старше. А он… ему кто-то вообще говорил, что с этой стрижкой видны его уродские уши? И это я ещё себя считал худшей версией, ага. Черт, убил бы. Точно убил. Может поэтому двойники и не должны встречаться в одной реальности? Но и она – не моя Рей. Моей было пятнадцать. И, черт, она не была глубоко беременна. Кромешный мрак. Или все-таки нет? Теперь я знаю, что это возможно. Осталось только закончить начатое. Исправить свой изъян. Починить свой мир, чтобы он тоже стал таким – светлым и прекрасным, а не полным боли и разочарований. Дорога туда лежит через царство чистой магии и пустоты. Пустоты, с которой мне предстоит слиться воедино. Мир, в котором нет времени. Из которого можно выйти в любую точку в другом месте. Мир, из которого можно вернуться во 2 июня 2002 года и все исправить. Спасти Рей. Спасти себя. Переписать себя заново. Не позволить событиям развиваться по тому сценарию, который привел меня сюда – на дно самого черного отчаяния. Я не выйду оттуда прежним, но я готов заплатить эту цену. Я пишу это, чтобы не забыть. За что я расплатился своей душой и своей жизнью.