День

***

— Добро пожаловать в Америку, мисс Грейнджер! Встречать вас большая честь для меня.  Гермиона неловко протянула свою руку в ответ и улыбнулась. Глядя в глаза волшебника напротив, она чувствовала где-то внутри тревогу и собственную неловкость. — Добрый день! Спасибо. А вы…? — Гермиона выжидательно приподняла брови и постаралась выдавить из себя улыбку, что оказалось не так уж и легко, ведь её всё ещё подташнивало после перемещения. Мужчина, выше её на полторы головы, с поседевшими висками, изящно поправил свою изумрудную мантию, расправив несуществующие складки на груди, и широко улыбнулся:  — О, я Френк О’Нилл.  Глаза Гермионы в неверии распахнулись. — О, простите мою бестактность. Вы глава ОМП МАКУСА, это для меня большая честь! Я даже не предполагала, что вы лично будете нас встречать… Мужчина добродушно рассмеялся и обернулся к тому самому блондину. Сердце Гермионы пропустило удар, и она даже не осознала, что задержала дыхание, всё вокруг будто замедлилось:  — Эй, Майк, подойди сюда. Ты ведь мечтал познакомиться с Гермионой Грейнджер.  Она заметила, как нахмурилась Падма, когда молодой человек извинился и с энтузиазмом поспешил к Золотой девочке. Но затем индианка добродушно усмехнулась, увидев растерянность самой героини войны.  Блондин протянул руку и на одном дыхании выпалил: — Майкл Сандерс, я ваш давний поклонник. Ваши проекты и статьи завораживают! На самом деле, — он немного наклонился, чтобы, понизив голос, поделиться тайной, — мы очень надеемся переманить вас.  Его начальник фыркнул и всё же с улыбкой обратился к подчинённому, не забыв подмигнуть самой Гермионе.  — Майкл, ну нельзя же вот так сразу карты на стол. Мисс Грейнджер должна сначала увидеть, насколько у нас интереснее и плодотворнее было бы работать.  Гермиона перевела взгляд на молодого мужчину и только сейчас разглядела его лицо. Прямой нос, широкие и высокие скулы, голубые добродушные глаза и загоревшая кожа. Он был похож и одновременно не похож на её однокурсника, с которым ведьма поначалу едва не спутала его. А всё потому, что Малфоя не видели с момента окончания Хогвартса. Никто понятия не имел, куда пропал волшебник после сдачи Ж.А.Б.А. Их повторный восьмой курс был окончен, и каждый пошёл своей дорогой. Она смутно помнила, что Малфой тогда говорил о переезде, но не уточнял куда. А если точнее, он сказал: «Денег достаточно на несколько жизней, поэтому буду странствовать, пока не найду место, где захочу остаться». Ещё Гермиона помнила, как он в шутку предложил ей отправиться с ним. Это было на вечеринке в честь окончания школы, они оба тогда выпили какой-то ядерный коктейль в исполнении Симуса Финнигана, после чего мозг отказался адекватно воспринимать реальность.  Вернувшись из своих мыслей, Гермиона поняла, что их немногочисленная делегация уже собралась вместе, а мистер О’Нилл, которого все теперь ожидали, отошёл на некоторое расстояние и общался с какой-то женщиной, явно принесшей дурную весть. Внутри что-то неприятно сжалось, будто ожидая подвоха, Гермиона вгляделась в лица американцев. Было ли в происходящем что-то не так? Или это её бурная фантазия? Наконец, глава ОМП подозвал к себе того самого Майкла, что-то быстро ему сказал, а Сандерс, преисполненный важности и гордости, вернулся к гостям.  — Мистер О’Нилл вынужден покинуть нас, к сожалению, без него никак не решить вопрос. Поэтому я сейчас проведу небольшую экскурсию и затем провожу вас в отель. 

***

      Две недели пролетели как один день.  Гермиона получила в подарок от Майкла самопишущее перо, после того как натёрла палец до мозоли от бесконечной писанины своей маггловской ручкой. Их отношения слишком быстро перешли из формальных в дружеские, Сандрес даже не скрывал, что был восхищён Гермионой Грейнджер, ведь она превзошла все его представления о ней. Однажды после рабочего дня он так и сказал: — Обычно, когда заочно знаком с человеком, его трудами и имеешь некое представление о том, кто скрывается за официальным фасадом, при реальном знакомстве испытываешь лишь разочарование. Потому как почти всегда действительность не оправдывает ожидания. Я предполагал, что вы будете скорее заносчивой и высокомерной, нежели скромной и немногословной. На что Гермиона рассмеялась и ответила: — О, я действительно такой и была, но скорее в подростковом возрасте. Жизнь вносит свои коррективы, не так ли? Ей было легко с Майклом, и он разделял её мнение по многим вопросам. Однако Гермиона ловила себя на мысли, что с её стороны приятельские отношения с Сандресом сложились лишь благодаря тому, что она присматривалась к нему, в стремлении найти сходство с другим человеком. Тем страннее было, что Патил бросала многозначительные взгляды на их дружеский тандем с Майклом. Это нужно было прекращать, ведь как бы они ни выросли, сестрой Падмы являлась Парвати, а одно неосторожно сказанное слово сестре могло подпортить репутацию Грейнджер. Таким образом, Гермиона вытащила Падму в конце первой недели в бар выпить сливочного пива. Беседа шла легко и непринуждённо, и подвыпившая Патил слегка ревниво призналась, что неравнодушна к этому шикарному блондину. Она стеснительно и посмеиваясь рассказала о том, что «высокий блондин» – тот самый типаж. А затем уточнила, что в Хогвартсе была какое-то время влюблена в Драко Малфоя, отчего Гермиона вместе с подругой заливисто рассмеялись, вспомнив, как этот самый блондин подвергся нападению Ромильды Вейн на повторном восьмом курсе. По правде говоря, жертвами этой девушки становились многие, тот же Рон, когда съел конфеты, предназначавшиеся Гарри. Таким образом, беседа о блондинах сошла на нет, но выводы были сделаны. После всей этой истории Грейнджер дистанцировалась от Майкла, предоставив полный карт-бланш Патил. И, судя по всему, её коллега не теряла времени зря… Напряжение, витавшее между этими двумя, заставляло Гермиону не то радоваться за подругу, не то смущаться. В последний день пребывания в магическом сердце Америки, Гермиона решила прогуляться по маггловской улице, ведь времени до начала рабочего дня оставалось слишком много. В последние дни она плохо спала, кошмаров не было, просто внутреннее беспокойство, которое ночью не давало уснуть, а утром заставляло проснуться с колотящимся сердцем, едва за окнами забрезжил рассвет. Ничего не происходило в этой жизни случайно. Благодаря своей бессоннице, она узнала, что именно сегодня пройдёт выставка маггловского художника, которую она пропустила в Лондоне из-за дня рождения Молли. Тогда выбор между празднованием юбилея волшебницы, заменившей ей мать, и посещением какой-то там выставки даже не подлежал сомнению. Ни секунды. Но сейчас… Это был тот шанс, который совершенно не хотелось упускать. И обстоятельства благоволили.  Ведь не случайно же именно сегодня утром Гермиона захотела выпить маггловский Американо и, стоя в очереди за кофеином, услышала о той самой выставке. Это была судьба, не иначе. Улыбнувшись себе самой, девушка отпила купленный кофе, который обжёг язык и разлился теплом по телу. Она бодро зашагала к дороге, чтобы махнуть рукой и прыгнуть в свободное такси. Билет, безусловно, можно было купить и на входе, но по вечерним пробкам придётся либо уйти с прощального вечера совсем рано, либо пропустить большую часть выставки, ведь вряд ли она будет длиться всю ночь. А значит, нужно доехать до места, адрес Гермиона запомнила, найти укромный уголок и оттуда аппарировать в министерство. Такси нашлось быстро, и вот за окном уже мелькали небоскрёбы, спешащие на работу американцы, а ещё аккуратно подстриженные газоны и заманчивые входы в парки. Утренние пробки только набирали обороты. Пусть сегодня и планировалась прощальная воскресная вечеринка, Гермиона была намерена успеть побывать в двух местах, и ей было немного жаль, что маховиков больше нет. Сейчас оставалось поставить последнюю галочку – узнать точное расписание выставки и составить план… 

***

      Вечер проходил весьма впечатляюще. Это не было скучно и чопорно, как в Англии. Гермиона чувствовала себя в своей тарелке, было непривычно, что все – и руководство, и подчиненные, и даже стажёры, общаются неформально в нерабочее время. Они играли в волшебные интеллектуальные игры весь вечер, танцевали, и ей было почти жаль уходить. Она почувствовала себя золушкой, когда стрелка часов незаметно проползла к восьми вечера. Гермиона попрощалась со всеми и аппарировала в заранее разведанный переулочек, откуда за пару минут можно было дойти до выставки.  В воздухе витал аромат чего-то особенного, родного и давно позабытого. Так пахло детство, когда родители брали маленькую дочь с собой на медицинские конференции во время пасхальных каникул. В этот тёплый весенний вечер улыбка сама расплывалась на лице. Она мечтательно вдохнула полной грудью и медленно выдохнула, наблюдая, как по своим делам спешили магглы, машины сигналили, кто-то уже выгуливал свою собаку, а кто-то гулял с детьми. Этот мир так долго оставался вдалеке от неё, что сейчас щемило сердце. Она медленно побрела к галерее, куда так стремилась попасть, отметая мысли о том, чтобы просто погулять по улицам и парку, вход в который виднелся уже в конце квартала. Но в последний момент Гермиона всё-таки решила, что должна посетить эту выставку. Оказавшись в галерее, волшебница воодушевлённо улыбнулась и шагнула в первый зал. Это было лично её время, никуда не нужно было спешить или объяснять Рону, почему ей это вообще нравится, попутно поясняя смысл современных экспозиций. Время тянулось, как патока, и она была искренне рада, что на посещение выставки оставалось целых четыре часа.  Разглядывая инсталляцию, посвящённую интерпретации свободы, она задумалась о чём-то, чего не могла бы объяснить даже себе. Внезапно за спиной раздался мужской тихий голос, отчего она вздрогнула, возвращаясь в реальность. Мужчина, стоявший за её спиной понял, что придётся повторить сказанное:  — Захватывающе, не правда ли?  Гермиона обернулась через плечо и увидела скорее всего ровесника, одетого достаточно презентабельно. Тёмно-коричневый, почти чёрный костюм, белоснежная рубашка без галстука, расстёгнутая на две верхние пуговицы. На последнем взгляд задерживается, а губы, едва дрогнув в намёке на меланхоличную улыбку, поджались. Она, молча кивнув, отошла к другой экспозиции.  Темноволосый, выше чем она на голову, впрочем, как и почти все её знакомые, ведь Гермиона выросла весьма миниатюрной, незнакомец улыбнулся, снова встав рядом с ней. — Не составите мне компанию?  Натянув формальную улыбку на лицо, она повернула голову влево, встречаясь со взглядом зелёных глаз. — Прошу прощения, но я хотела бы побыть одна. Уверена, этим вечером вы встретите более разговорчивую спутницу.  Мужчина вежливо кивнул и отошёл.  Спустя час, Гермиона внимательно изучала полотно, на котором, судя по названию картины, художник изобразил любовь. Она долго всматривалась в разнонаправленные яркие и текстурные мазки, наслаивавшиеся друг на друга. За спиной снова раздался тихий мужской голос: — Слишком громко, я бы сказал… кричаще для любви. Скорее страсть. Не так ли?  Гермиона усмехнулась, осознав, что думала примерно о том же. Но настырный молодой человек, как и знакомство с ним или же обсуждение предметов искусства, не входили в её планы, поэтому уже без тени улыбки она оборачивается к навязчивому парню. И рот приоткрывается сам собой, а все слова вылетают из головы.  Это контрольный в голову.  Авада.  Сердце делает кульбит и «после» явно будет чем-то непредсказуемым.