Перед рассветом

***

      Утро настало в начале двенадцатого пополудни. Гермиона с трудом разлепила веки и сладко потянулась. Приятная тишина и блики света, пробиравшиеся из-за портьер, заставили улыбнуться. Вот уже вторую неделю она жила в новой квартире, которую, неожиданно для себя самой, нашла за один день. Собрав лишь необходимые вещи, следующим же утром после выписки из больницы и разговора с Роном, Гермиона написала письмо в министерство и взяла отпуск за свой счёт. Решила, что хватит с неё переработок, в конце концов она теперь отвечает не только за саму себя. Её руки легли на крошечный животик, и она погладила его, пробормотав: — Доброе утро, малыш, сегодня мы с тобой пойдём на осмотр, и нам скажут насколько ты вырос. Дни проходили размеренно. После отмены самой громкой свадьбы года Гермиона позволила себе сбежать от прессы в маггловский Лондон. А ещё от бесконечного потока писем. Ей было чуточку стыдно, что она не поговорила ни с кем из друзей и ни слова не написала семье Уизли, а просто спряталась ото всех. Но именно одиночество сейчас лечило. Она хотела посвятить время себе и прийти к душевному равновесию. Этот ребёнок пока ещё не стал центром её вселенной, но уже занимал самое заветное место в сердце. После первого уже самостоятельного визита Гермионы в Мунго, «Ежедневный пророк» ещё несколько дней не утихал, предполагая самые невероятные причины отмены торжества и внезапного появления Гермионы Грейнджер в больнице. Осень ещё не коснулась природы своей холодной рукой, и пока можно было наслаждаться пешими прогулками в парках, чем она и пользовалась, каждый день выбирая новые локации. Столько времени на пешие прогулки у неё было разве что в раннем детстве, а теперь она сама готовилась стать матерью. Мысли дрейфовали от родителей, которые дарили ей, маленькой девочке, свою любовь и заботу, к тому, что совсем скоро в её жизни появится крохотный человек, который будет нуждаться в ней и любить просто за то, что она есть. Гермиона пришла к выводу, что уже с нетерпением ждёт встречи со своим малышом. Она задавалась вопросом, на кого будет похож ребенок... Внешне… По характеру… В любом случае, она подарит всю свою любовь и нежность этому комочку, который пока что живет в её животе. Прогулявшись по небольшому скверу, находящемуся недалеко от Мунго, Гермиона направилась на приём. Да, люди глазели, но никто не подходил с вопросами, что немного успокаивало. Конечно же, каждый хотел знать, что произошло между двумя героями, но никто не переходил рамок. Она порадовалась, вспомнив, что новость об отмене свадьбы Рон взял на себя и, судя по всему, ничего толком не рассказал даже семье. В прессе говорилось, что Рональд Уизли сообщил, что позже они с невестой всё объяснят. Наверное, любому очевидно, что после выписки из Мунго Гермионе уж точно не стоит выходить замуж при двух сотнях гостей. Она была благодарна ему за это. Конечно, Рон скорее всего хотел восстановить то, что между ними было, и поэтому тактически отступил, но сейчас это было на руку, а дальше она разберётся. Немного нервничая, Гермиона постучала в дверь кабинета целителя и встретилась взглядом с голубыми глазами девушки, которая в прошлый раз спасла её пока ещё не родившегося ребенка. От неё веяло теплом и внутренним светом, хотелось довериться. Рядом с этой молодой целительницей в лимонной мантии Гермиона чувствовала себя в безопасности. Спустя пятнадцать минут она уже шла по маггловской улице с широкой улыбкой на лице. С ними обоими всё было в порядке, отдых определённо пошёл на пользу. Лёгкая меланхолия сменилась предвкушением, ведь она планировала посмотреть детские кроватки и пеленальные столики.

***

      Удобно устроившись в кресле с книгой, Гермиона наслаждалась проделанной над собой работой. За последние три недели она ни разу не вспомнила с тревогой о министерстве магии и своих обязанностях. Временное одиночество оказалось необходимым, ведь только несколько дней назад мысли, наконец, были упорядочены, а чувства разобраны. В двери позвонили, и она поспешила открыть, доставка еды была приятно быстрой в этом районе. Но на пороге оказался Гарри, слегка смущённый, с неизменно взъерошенными волосами и руками, засунутыми в карманы. Он искренне улыбнулся и раскрыл руки для объятий, не прошло и секунды, как его лучшая подруга, почти сестра, врезалась в него и очень крепко обняла в ответ. Он смущённо признался, что, возможно, превысил должностные полномочия, а также нарушил пару законов, пока выяснял её местоположение, но ни о чём не жалеет. Гарри просто не выдержал тишины со стороны подруги. Он сбивчиво объяснял, что в самые трудные периоды его жизни мог положиться лишь на Гермиону Грейнджер, и никогда в жизни не допустит того, чтобы она осталась одна. Они поговорили о догадках Джинни, которая теперь тоже хранила мрачное молчание. Жена Гарри ничего не сказала матери, отказываясь при этом разговаривать с братом, потому что не понимала, помирятся они с Гермионой или нет. Ведь если Грейнджер решит простить Рона, то будет лучше, чтобы ни одна душа не знала истинных причин ссоры. Со слов Гарри было ясно, что все надеялись на лучший исход. Поттер ничего не спрашивал, казалось, он понимал всё сам, знал, что она не простит. Он просто поддерживал и предлагал любую помощь. Никто не знал, что он нашёл Гермиону, и неожиданно даже для самой себя, решившись, она поведала всю историю недоотношений с Драко. Она впервые рассказывала кому-то из друзей то, что было похоронено на дне души долгое время. О том, как пыталась вернуть память родителям, о том, как ничего не вышло, о том, как они с Малфоем поддерживали друг друга после смерти Нарциссы и факта того, что Гермиона по сути тоже осталась сиротой. О том, как он поцеловал её. О том, как ушёл. О встрече в Америке. О том, как плакала на его груди, не понимая откуда столько слёз, лишь позже сообразив, что уже тогда организм начал перестраиваться, и это были гормоны, наверняка именно они. Остановив свой рассказ, она вздохнула, а Гарри всё молчал, крепко сжимая её руку в своей ладони, будто знал, что она ещё не закончила. — И знаешь, жизнь та ещё шутница. В то время как я изводила себя мыслями о том, чего даже не произошло… Буквально презирала себя, Гарри, за то, что допустила мысль об измене... В то же время Рон искренне уверен, раз для него секс с Джес ничего не значил, значит, не считается. В этом весь Рон. И, положа руку на сердце, я рада, что всё сложилось как сложилось. Потому что, не случись этой измены, я бы всю жизнь винила себя за ту ночь, из чувства вины оставаясь с Роном. Это не сделало бы счастливым никого из нас. Гарри задумчиво кивнул и спросил: — Ты права, но а если бы Рон не изменил, что тогда? Гермиона хмыкнула, задумавшись, и перед глазами предстала картина быта, который был понятен и прост. — Уверена, я бы родила пару детишек с рыжими волосами, обязательно мальчика и девочку, и, спустя несколько лет, наши отношения с Роном были бы исключительно ради детей. В итоге я бы настояла на походах к психологу, которые не изменили бы ровным счётом ничего. От безысходности я бы ушла в карьеру, стала бы министром, быть может… — Гермиона рассмеялась, входя в раж, собственная фантазия рисовала ей правдоподобное будущее, которому теперь не суждено было стать явью уже никогда. — А потом, не знаю, на платформе 9¾ мы бы встретились с Малфоем, провожая детей в Хогвартс. Возможно, после этого мы бы встретились ещё… И ещё… Я бы начала изменять Рону, а он своей жене. А когда дети бы выросли, и мы решились бы открыться, разорвав браки с нелюбимыми людьми, наши дети огорошили бы нас тем, что собираются пожениться. Или… Возможно, я бы убедила себя в том, что счастлива с Роном, забыла бы о Малфое, оставив в прошлом то, что и должно там оставаться. Не знаю. Но почему-то я уверена, что жизнь проносилась бы за стеклом в обоих случаях. Так что я рада тому, что есть сейчас. И Рон поймёт это со временем… А Драко… Не знаю, наверное, нам действительно не суждено быть вместе. Гарри долго молчал, а затем, к её неожиданности, сказал: — Думаю, твой малыш не изменит намерений или чувств Малфоя. Мне было бы всё равно, чей это ребенок, если половина в нём от Джинни. Она поджала губы и снова тяжело вздохнула, глядя куда-то в сторону. — В таком ключе я об этом пока не думала. Честно говоря, даже если ты прав, именно я пока не готова двигаться дальше. Мне сейчас ни к чему лишние эмоции. А если ты ошибаешься, то я не уверена, как смогу пережить это со всеми беременными бушующими гормонами. Мне нужно побыть одной какое-то время… Когда появится ребёнок, будет видно. Предоставлю этот вопрос провидению. Гарри рассмеялся, услышав её слова, он понимал насколько Гермионе сейчас одиноко и, возможно, обидно. Нужно было перевести тему, а заодно предупредить… Вот что было по-настоящему важно. Ей действительно лучше не нервничать больше и быть готовой к встрече. — Сказала та, что даже не сочла нужным закончить один курс прорицаний. Ты ведь действительно собрала вещи и ушла посреди занятия, — они тепло улыбнулись старому воспоминанию, глядя в глаза друг другу. И Гарри решился: — Рон спрашивал о тебе, хочу чтобы ты знала. Он хочет увидеть тебя и ищет возможности, просто будь готова… Вздохнув, она покачала головой. — Спасибо, Гарри. Но я оставила письмо, когда ушла, не думаю, что есть хоть что-то, что заставит меня изменить решение. Тема личной жизни была исчерпана. И, не успела Гермиона расспросить друга о его делах и семье, как, наконец, курьер принёс ужин, а Гарри сообщил, что и так загостился, и, скорее всего, Джинни его уже потеряла, а он не намерен объяснять где был. Гермиона очень ценила Поттера и его дружбу, особенно сейчас.

***

      Спустя ещё неделю, Гермиона столкнулась с Роном на выходе из Мунго, с той стороны, где располагался неизвестно когда закрытый вход в «Чист и Лозоход лимитед». Она не была готова к этой встрече, поэтому просто прошла мимо, надеясь, что он поймёт, не пойдёт следом. Чуда не произошло. Рон молча поплёлся следом, догнал и, подстроившись под шаг Гермионы, пошёл рядом. Так же молча они шли около пяти минут, пока не добрались до небольшого сквера. Идти домой, чтобы он узнал где её новое жилье, было откровенно глупо, поэтому пришлось идти гулять в парк. Так просто Уизли не отстанет, было ясно как день. Наконец, он прервал молчание: — Я больше всего боялся, что ты узнаешь об этом вот так. Что не простишь. Гермиона усмехнулась и покачала головой, это было так ожидаемо и одновременно бесило, что слов не находилось на взрослый ответ. Но нужно поставить точку. Не для себя, с этим всё было предельно просто и давно решено. Точку было необходимо поставить в голове Рона. — В этом и проблема, Рональд. Он недоумённо поднял на неё взгляд в ожидании пояснения. — Ты боялся, что я узнаю, все узнают. Общественное порицание — штука малоприятная, тем более, что мы герои войны. Так вот, ты страшился последствий своего поступка, и до сих пор страшишься. Но ты совершенно не сожалеешь о содеянном. Ты сожалеешь лишь о том, что о нём всё же узнали. Рон покрылся красными пятнами, как это всегда бывало в моменты волнения, явно пытаясь сдерживать эмоции, он все же выпалил: — Неправда! Я сожалею! Если бы был маховик, я бы никогда в жизни так не поступил больше. Пожалуйста, Гермиона, поверь мне! Последний, я прошу у тебя самый последний шанс, ради нашего ребёнка. Гермиона обхватила себя руками и поджала губы. Конечно, любой взрослый человек сказал бы, что для ребёнка лучше расти в полной семье. Но. Всегда есть это треклятое «но». Она покачала головой и вздохнула, предстояло набраться терпения, чтобы закончить этот разговор раз и навсегда. Молча пройдя несколько шагов, она опустилась на лавочку, готовясь произнести целую речь, понимая, что придётся отбивать не одно возражение Рона. Это было похоже на партию в шахматы. Гамбит, ведь так это называется? Отдать малое, чтобы выиграть в целом. Пожертвовать предстояло душевным равновесием, с таким трудом обретённым в последние дни. — Рон, именно ради ребёнка я приняла такое решение. Послушай меня, пожалуйста. Когда он или она родится, то получит сразу двух любящих родителей, верно? Неважно, что происходит между нами, важно, что мы оба будем принимать одинаковое участие в жизни этого малыша. Будем любить. Но будет гораздо хуже, если мы останемся вместе, хуже и для нас, и для ребёнка. Я не смогу строить отношения после предательства с обеих сторон. Я больше не люблю тебя, понимаешь? Не хочу. Я просто не хочу жертвовать своей жизнью ради того, что точно не сработает. Мы начнём ссориться, копить обиды, это всё будет видеть наш малыш. Я не хочу, чтобы он рос под ругань из-за стены и боялся. Детям свойственно винить себя в проблемах родителей. Гораздо лучше будет остаться хорошими друзьями и подарить ему всю любовь, на которую мы только способны. Ты будешь отличным отцом, я уверена. Рон долго спорил, обещая, что они могут жить, как соседи, но лишь бы вместе. А она вот уже битый час убеждала его в том, насколько провальной была затея. Когда Рон завёл новый виток монолога о счастливой семейной жизни, глаза Гермионы сами собой скользнули по прохожим, что гуляли по соседним аллеям, она уже не могла вслушиваться в слова Рона, моральных сил бороться с ним сейчас оказалось явно недостаточно. И внезапно взгляд зацепился за что-то знакомое, что-то, что заставило сердце пропустить удар, она ещё не осознала, что именно увидела, поэтому лихорадочно всматривалась в горизонт. Что-то всколыхнуло в её душе всё, и эмоции расползались, словно ил, потревоженный на дне, заполоняя собой кристально чистую воду. Наконец, взгляд зацепился за платиновую макушку. Это был Малфой, он стоял в профиль, находясь в ста футах от Гермионы. Что он делал в Англии? Пока она размышляла, не окликнуть ли его, ответ на вопрос о его пребывании в Англии пришёл в тот же миг. Навстречу к нему спешила девушка, и Гермиона знала её. Видела около пары часов назад. Прямо сейчас Астория Гринграсс почти вбежала в объятия Драко Малфоя. Она звонко рассмеялась, когда он обнял её в ответ и закружил. Что-то оборвалось в душе в тот же миг. Гермиона сама не поняла как безмолвные слёзы потекли по щекам горячими дорожками, а дышать стало трудно. Шифоновый шарф душил, сердце как-то странно билось. В ушах шумело, будто она погрузилась под толщу воды, а перед глазами всё расплывалось. Гермиона резко встала, проморгавшись, но на том месте, где только что были двое волшебников, осталась лишь пустота. Прямо как в ней самой. Нервным движением стерев слёзы, она обернулась на подскочившего с лавочки Рона. Он побледнел и с тревогой всматривался в её лицо. — Гермиона, с тобой всё в порядке? Я не хотел расстраивать, правда… Я приму любое твоё решение, только не плачь, вдруг тебе снова станет плохо. Она сглотнула вязкую слюну, голос не слушался. — Всё в порядке, я хочу вернуться домой. Рон настоял, что проводит её до такси, он хотел убедиться в том, что всё действительно хорошо. По пути даже купил её любимые булочки, которые раньше Гермиона позволяла себе лишь каждую вторую субботу месяца, чтобы не поправиться. Она старалась держать лицо, но присутствие Рона нервировало. Выбивало из колеи и то, что Драко каким-то непостижимым образом оказался в Лондоне. Мысли лезли самые разные. А вдруг он действительно часто бывал здесь, и лишь она об этом не знала? Была ли у него девушка уже тогда, когда они встретились в Америке. Сердце ухнуло в пятки, когда Гермиона вспомнила, что сегодня на левой руке Астории она точно видела помолвочное кольцо. Мог ли ещё и Малфой лгать? Голова шла кругом от пережитых эмоций. Гермиона ускорила шаг, приблизившись к тротуару, чтобы скорее поймать такси и оказаться в безопасности собственного дома. Вокруг было слишком шумно, люди двигались будто в замедленной съёмке. Кажется, у неё начиналась паническая атака, воздуха перестало хватать, и она перешла на быстрые, поверхностные вдохи, как назло такси всё не появлялось. И тут вдруг чудо, нужная машина остановилась всего в десяти футах, из неё вышла какая-то девушка, и Гермиона, взмахнув рукой, устремилась к цели, совершенно не замечая велосипедиста, который нёсся наперерез.

***

      Она разлепила веки, но картинка перед глазами всё ещё безнадежно расплывалась. Надеясь, что происходящее, из того, что каким-то чудом всё же вспомнила, было лишь плодом явно больного воображения, она опустила руки на живот. И… Он был мягким и плоским. Совсем. Приложив чуть больше усилий, чтобы, наконец, открыть глаза, она замычала. Над головой раздался мелодичный женский голос, который будто обволакивал своим спокойным тембром. Она знала этот голос, он успокаивал. Но пока что Гермиона не могла связать его с тем, кому он принадлежал. — Ещё слишком рано просыпаться, милая. С тобой всё в порядке, Гермиона. Ты в Мунго.

***

      Было много слёз. Да, она не планировала рожать ребёнка еще несколько лет. Да, она вообще его не очень-то хотела поначалу. Но чувство потери, ощущение того, что не уберегла крохотную, вверенную ей хрупкую жизнь — убивало. Разрывало на части. Чувство вины и горе разъедали изнутри, будто адское пламя. Целительница, которая представилась просто Асторией, рассказала, что Рон Уизли, весь в крови, на руках доставил её в больницу. Кровопотеря была настолькой большой, что если бы он пришёл немного позднее, то даже её саму, Гермиону, не успели бы спасти. Она также проинформировала, что через некоторое время, если приложить усилия и исключить стресс, мисс Грейнджер скорее всего окончательно поправится. Ещё эта милая молодая девушка очень аккуратно намекнула, что в прессу всё-таки попала информация о состоянии героини войны, а также о том, что свадьба не состоялась из-за проблем со здоровьем невесты. Ведь Рон в тот день на весь холл кричал, что целители обязаны спасти его будущую жену и их ребёнка. Гермиона была искренне благодарна целительнице Гринграсс за то, что та запретила кому бы то ни было посещать больную. Героиня войны просто намекнула, что никого видеть не хочет. А лимонная мантия все же имела вес, даже избранный не мог перечить. Астория сообщила близким пациентки, что ей нужны тишина, покой и отсутствие стресса, из-за которого она тут и оказалась. Велосипедист — неудачное стечение обстоятельств. А вот то, в каком состоянии была диаграмма, показывающая магическое ядро, ужасало. Эмоциональное состояние Грейнджер после случившегося тоже не оставляло иллюзий, что все придёт в норму быстро. Любые аргументы друзей, желавших поддержать подругу, рассыпались о четкий ответ: «Целитель разума запретил любые посещения, чтобы помочь вернуть ментальное здоровье мисс Грейнджер». Теперь Гермиона чаще рассматривала своего целителя. Астория была красивой. Белая, гладкая, будто фарфоровая кожа, голубые глаза, изящная и тонкая фигурка… Она была умна, мила, понимала всё с полуслова и являлась поистине отличным целителем. А на её пальце действительно поблёскивало помолвочное кольцо на тонкой, наверняка платиновой шинке, бриллиант не меньше двух каратов очень органично смотрелся на тонких длинных пальцах, несмотря на внушительный размер. Очевидно её жених был богат и обладал отличным вкусом. О его личности гадать не приходилось. Гермиона была уверена, что Малфой выбрал себе в спутницы достойную, притом чистокровную ведьму. Несмотря на то, что Асторию она до истории с беременностью лично не знала, но фамилия была отлично известна по Хогвартсу. Очевидно, что сестрой девушки являлась Дафна Гринграсс, учившаяся на Слизерине вместе с Драко. Дафна, которая, возможно, уже и не Гринграсс вовсе. Что ощущала по отношению к Астории сама Гермиона? Смятение. Это было самым подходящим словом. Уверенность в том, чью фамилию она возьмёт, появилась после выпуска Ведьмополитена, который Грейнджер взяла в руки за завтраком от скуки и пожалела, как только глаза наткнулись на знакомую фамилию. Это не было новостью первой полосы. Лишь небольшая заметка на третьей странице, которая гласила:

«Астория Гринграсс согласилась дать эксклюзивное интервью о предстоящей свадьбе. Интервью состоится всего через три недели, не пропустите, ведь эта новость повергнет вас в шок!

Вторая наследница состояния Гринграссов сделала неожиданный выбор. Вы никогда догадаетесь о личности жениха. Мы сами были в шоке. Намекнём, что он — персона довольно известная. Тем не менее, ОН очень неожиданная партия для волшебницы, посвятившей себя врачеванию. Напомним, что Астория Гринграсс удивила всех нас, когда ушла в целительство, ранее она заявила, что благотворительность не всегда находит верного адресата, в то время как она принимает пациентов и может помочь лично. Её это вдохновляет».

Что ж, оставалось лишь порадоваться за Малфоя, кажется, он нашёл идеальную женщину. Испытывать к ней неприязнь не вышло бы, пожалуй, ни у кого в здравом уме. В конце концов, именно она, Гермиона, приняла решение и ушла в ту ночь, оставив его наедине с самим собой. А теперь оставалось лишь пожелать счастья им обоим и отпустить ситуацию. Общение с целителем разума очень помогало. Это был не маггловский психолог, к которому она когда-то ходила, тут не требовалось обходить тему мира магии и выдумывать нечто схожее. Она говорила как есть, и именно это приносило облегчение. Уже спустя две недели, Гермиона поняла, что совершенно не знает себя настоящую. Ведь с детства чувствовала себя чужой и странной в маггловском мире, а в двенадцать лет её мечты попасть в тот мир, к которому она на самом деле принадлежит, разбились на пороге Хогвартс-экспресса. Она изо дня в день старалась быть лучше остальных, сражалась за своё место в мире волшебства, с трудом обретя двух друзей после нападения тролля. Потом была юность, проведённая в борьбе за саму жизнь и право существования. Потеря родителей по собственной вине, но об этом она не жалела, они остались живы и были счастливы. Это главное. А после было выстраивание подобия хоть какой-то нормальности на руинах войны. Она хваталась за Рона, как за соломинку, в надежде обрести семью и точку опоры. Спустя ещё неделю, Гермиона наконец набралась сил поговорить с Роном. Это был очень сложный, долгий и откровенный разговор. Она не винила его в потере их общего ребёнка. Вернее, только училась это делать. На словах она утверждала, что никто не виноват в случившемся, но на деле винила лишь себя. Простить саму себя за тот день и эмоции, с которыми она не справилась, лишь предстояло. Потому что, будь она спокойнее, осмотрительней, не выбежала бы под колёса велосипедиста. Рон не был молчалив. Он был расстроен, рассержен, разбит случившимся. Винил себя, винил всех вокруг и даже саму Гермиону, не желая признавать, что случилось непоправимое. Они говорили очень долго, обо всём на свете. Дошли даже до темы их отношений и измены. Конечно, он обижался, что она ему почти изменила много лет назад, это было видно по его взглядам и поведению в целом, но ничего не сказал, потому что и сам был виноват точно не меньше. Они расстались практически мирно. В конце концов он принял её решение. И это было хорошей новостью в её новой жизни. Она испытывала и облегчение, оттого что наконец решилась изменить всё. А ещё грусть, из-за того, что целый этап её жизни закончился именно так. Сложнее всего было пережить, не всегда удавалось меньше думать о том, что было бы, но каждый раз она старалась сосредоточиться на том, что есть. Впервые в жизни Гермиона была предоставлена сама себе, это казалось непривычным, но очень нужным. Предстоял долгий период восстановления и прощения себя. Она исправно ходила к целителю разума каждый день, стремясь разобраться в себе и своих чувствах. Ведь, чтобы решить любую проблему, нужно её признать и принять как данность. Она находилась в самом начале, но была на верном пути.

***

      Прошло три месяца после выписки из Мунго и четыре месяца после того, как Гарри, нарушив все запреты целителей, ворвался к ней в палату и просто обнял, не произнеся ни слова. Она была безмерно благодарна ему за это. Лучший друг ничего так и не спросил, он просто молча сидел рядом и держал за руку, а Грейнджер осознала, как сильно ей не хватало его поддержки. Снова. Она пообещала себе, что больше никогда не станет его отталкивать. Теперь они виделись регулярно, каждую субботу портключ переносил Гарри на несколько часов в новое место, он каждый раз смеялся, что если бы не Гермиона, никогда в жизни бы не побывал в таком количестве стран. Он шутил, что скоро ему перестанут выдавать бесплатные портключи, делился последними новостями Британии. Гермиона больше не читала прессу, она так не хотела увидеть новость об одной конкретной свадьбе, что просто собрала вещи и отправилась вникуда. К её облегчению, Гарри рассказывал лишь о семье, о министерстве и новых законах, которые касались каждого волшебника Англии. Никаких светских хроник и сплетен. Они гуляли по разведанным ею заранее местам, это отвлекало. В последний раз к ним присоединилась Джинни, потому что Гермиона была готова постепенно возвращаться в общество и сама предложила встретиться. Подруга изо всех сил старалась говорить о хорошем, но когда они прощались, миссис Поттер обняла её и разрыдалась, говоря о том, что очень соскучилась, а ещё ей так жаль… Отозвалось болью, но встреча была важна. Кирпичик за кирпичиком Гермиона строила свою новую жизнь. Она путешествовала. За эти месяцы успела погулять по безупречным улочкам австрийской Вены, посетила Италию, где влюбилась буквально во всё, начиная от равиоли и архитектуры, заканчивая лёгким отношением к жизни самих итальянцев, и теперь планировала пожить там несколько месяцев. Францию она посещала с родителями много лет назад, поэтому Париж, как оказалось, хранил так много воспоминаний о семье. А ещё Гермиона впервые побывала в Германии, найдя и в ней свою прелесть. Увидела Швейцарию и, конечно же, Альпы. Ещё были Португалия, Испания, Аргентина — зажигательные и прекрасные, каждая по своему. После наведалась в Австралию, чтобы увидеть родителей, пусть издалека, но чтобы знать — они счастливы. А ещё напомнить себе, что всё не зря, ведь они живы. Хотелось перемен. Галлеоны, полученные вместе с орденом Мерлина, слишком долго пылились в ячейке Гринготс. И, пусть Кингсли запретил увольнять её даже по собственному желанию, отправив в бессрочный отпуск, она сомневалась, что когда-либо вернётся в министерство. Свобода оказалась слишком идеальна на вкус, чтобы от неё отказываться. Но решено ещё ничего не было, она плыла по течению. Её это устраивало.

***

      За окном лил дождь, заставляя даже находясь в тёплой квартире поёжиться, глядя на серость и сырость в окне. Передёрнув плечами, девушка поджала губы и отбросила в сторону платье, от которого давно следовало избавиться. Оглядев комнату, она поняла, что большую часть вещей тоже следует раздать нуждающимся. Эти вещи всё равно пылились неразобранными с момента её отъезда из Лондона. Пора было избавиться от всего, что больше не представляло ценности. Раздался звонок, весёлая птичья трель заполнила пространство, оповещая о приходе гостя. Гермиона отбросила в стопку вещей на благотворительность очередные скучные чёрные брюки и босиком прошлёпала по своей гостиной, очевидно миссис Свом снова попросит помочь позвонить своим внукам, ведь так и не смогла разобраться с новомодным мобильным телефоном, подаренном ей детьми два дня назад. Она чертыхнулась, споткнувшись о коробки, которые начала упаковывать ещё позавчера. Но, если быть до конца честной, около половины из них она даже не начала распаковывать после того как сняла квартиру и съехала из их с Роном общего жилья окончательно. До отъезда из Лондона оставалось всего несколько дней. Эта квартира так и не стала ей домом в привычном понимании, скорее оказалась перевалочным пунктом. Подтянув штаны, которые волочились по полу, и взглянув мимоходом в висящее на стене в прихожей зеркало, ведьма сняла резинку с запястья и стянула запутавшиеся кудри в пучок на макушке, затем одёрнула свитер от домашнего светло-бежевого костюма и, наконец, открыла двери. На пороге стоял высокий блондин, и на его щеке появилась ямочка, когда губы волшебника разъехались в нерешительной улыбке.