Глава 47. Змеи и волки

Аделла …около 50 лет назад… Порыв ветра, пахнущего холодом и солью, подхватил подол её плаща, как и чёрный плащ стоящей рядом высокой фигуры. На мгновение она подумала, как они должны выглядеть со стороны… Тень улыбки отразилась на тонких губах. Полёт смерти… Глупый мальчишка, столь же самозабвенно верящий в собственное превосходство, как и многие другие. И всё же… - Уверен, что этого достаточно? – негромко произнесла она, слова тут же подхватил ветер, унося прочь. Однако он всё равно услышал. Лица не было видно за капюшоном, тёмная высокая фигура почти сливалась со сгущающимся вокруг мраком. Поэтому, наверное, ей так легко было представить другое лицо. Без кажущейся обожённой кожи и красных глаз. Каким он станет к её следующему возвращению?.. - Думаешь, вся защита будет сводиться к твоему чудесному зелью? – высокий холодный смех прорезал воздух, точно кинжал. Аделла отвела глаза от серого скалистого пейзажа. Камень и вода. Никогда не прельщал её такой вид. Неживая, мёртвая природа. Напоминающая о вещах, о которых ей не хотелось думать. - Что ты чувствуешь здесь? Аделла задумалась, прислушиваясь к себе. Холод. Только не тот, что приносил пронизывающий ветер, уносящий их слова прочь. Его она не ощущала в полной мере слишком давно. - Если кто-то и окажется здесь, всё равно ничего не почувствует, если не знать, что искать. - Всё так… - негромко проговорил мужчина и снял капюшон. Его лицо, уже не хранившее даже тени былой красоты, приковывало к себе взгляд. Аделла не испытывала ужаса, глядя на ставшие неясными черты. У тёмной магии своя цена, кому, как не ей, знать об этом. - Начало положено здесь, - продолжил он, словно обращаясь и не к ней. – Место, в котором я в полной мере научился управлять своей силой. Осознал дарованную этой силой власть. Аделла невесело улыбнулась. Юношеские разговоры о власти, которые мужчины продолжают вести до самой могилы. - Ты хотел власти. Как и все прочие. Вопрос в том, что для тебя власть? - Разве есть большее величие, чем победить смерть? - Смерть можно только обмануть. На время. Даже тот, в ком течёт кровь Слизерина, должен это помнить. Мраксы выродились. Остался лишь ты. Беллатриса Лестрейндж способна дать наследника, пока магия, которой ты хочешь обеспечить себе бессмертие, не отравила всё до конца. - Зачем наследник тому, кто не ссбирается умирать? – спросил он насмешливо, но Аделла уже ощущала тень раздражения во всё ещё вкрадчивом голосе. - Полезно слушать людей, повидавших многим больше твоего. - Ты напоминаешь старика Дамблдора, рассуждающего о иллюзорных, ничего не значащих материях, когда вновь начинаешь этот разговор. Ни одного аргумента, который бы действительно заслуживал моего внимания. Только речи о вещах, не имеющих для меня никакого значения. Чёрные глаза, казалось, должны были прожечь его лицо, такая ярость полыхнула в их глубине. - У тебя не будет шанса передумать. И сейчас-то его практически нет, а ты продолжаешь упрямиться, как мальчишка. - На осуществление твоего плана времени… - раздражённо прошипел он, но Аделла перебила. - Практически не осталось, - отрезала она. Яростным движением стянув капюшон, она задрала подбородок, упрямо глядя на собеседника. Аделла знала, что он видит. Под глазами залегли тёмные круги, и она уже не могла их маскировать. Кожа, бледная, пергаментная, потеряла половину своей эластичноти и теперь казалась пчти восковой, точно маска. Волшебная палочка не слушалась всю последнюю неделю. Всё говорило об одном. - У меня ещё меньше времени, чем у тебя. И я хочу, чтобы всё решилось до того, как… - она повела плечом и отвернулась, подставляя лицо порывистому ветру. Холода не бвло. - Я сделаю это сегодня. Двух людей, знающих о тайнике, будет достаточно. Но если ты посмеешь принять решение без меня… - в мягком, вкрадчивом голосе прозвучала настоящая угроза. Однако Аделле было плевать. Она старалась спрятать торжество. Теперь, когда она вернётся, всё может быть по-другому. - Разумеется, мой Лорд. Красные глаза полыхнули на лице, в котором Аделла на мгновение увидела черты Тома Реддла. Наверное, не знай она его тем мальчиком тридцать лет назад, было бы неясно, на что давить. Величие, власть и страх. Он боялся того, что происходило с ней. Боялся смерти в любом её проявлении, даже будь это временное, конечное небытие. Что ж, она почти добилась своего. Останется всего один шаг, и всё будет ненапрасно. Надев капюшон, высокая фигура в чёрном шагнула к своей спутнице. Ещё мгновение ветер трепал полы мантий, а затем оба исчезли, словно никогда и не стояли здесь, нарушая первозданное одиночество диких, забытых людьми мест. Шагать по уже начавшему пробуждаться весеннему лесу бесшумно было не слишком просто. Апрельскую ночь нельзя назвать достаточно тёплой, но всё же стоило возрадоваться, что зима оказалась позади. Иначе ей бы пришлось искать другой выход. Голос шелестел, призывая к себе тех, кто должен был решить её проблему. За деревьями маячили тени, подсвечивающиеся волшебными путами, сковавшими волков. Эта магия была ей знакома черезр-чур хорошо. Плотнее укутавшись в плащ женщина поправила капюшон и остановилась. Мммо неё, тихие, вовсе не различимые в темноте, скользили маленькие юркие тени. Ей оставалось только ждать. Дельфини Отодвинув штору здоровенной ручищей, Хагрид, пугающий вид которого странно не сочетался с глазами, чёрными, как жуки, но при этом полными такого тепла, что Дельфи стало даже неуютно, суетился вокруг них обеих, словно наседка, и девушке с натянутыми до предела нервами приходилось прилагать титанические усилия, чтобы ничем не выказывать раздражение. Лесничий, если, конечно, она правильно понимала, кем он является в Хогвартсе, спустя какое-то время перестал суетиться и вышел из хижины, сняв со стены арбалет и взяв тот с собой. Окно так и осталось незашторенным, и теперь Дельфи смотрела на собственное отражение на чёрной глади, и совершенно не узнавала этого чужого лица. То и дело она чувствовала на себе взгляд этой рыжеволосой девочки, но вступать в беседу не хотелось. Всё это было и так слишком. Чувства, противоречивые и путанные, сражались в ней за первенство, но ни одному из них не удавалось взять верх. Если бы Дельфи не была легилиментом, всё уже пошло бы прахом. Самоконтроль остался тем последним, за что она цеплялась. Он так часто подводил её в последние годы, что казалось даже удивительным, что она держит себя в узде сейчас. Теперь Дельфи, глядя на своё отражение в окне, больше не видела его. Всё плыло перед глазами. Аделла в Хогвартсе. Преподаватель. Альбус посещал дополнительные занятия по зельям, которые вела она. Всё это время. Осознание было подобно удару, но Дельфи отчего-то не чувствовала ничего. Оцепенение, всегда захватывавшее её в стрессовых ситуациях, вновь оказалось превалирующим. В какую игру Аделла играла с ней? Какой бы не была эта игра, стоило признать, что все партии были проиграны. Аделла обошла её даже там, где Дельфи и не подозревала. Получается, в школе она преподавала ещё с начала четвёртого курса Альбуса. До того, как она впервые пришла к Дельфи в Азкабан. Задолго до этого. Чувствовать себя мухой, попавшей в паутину, оказалось неприятно. Дверь распахнулась и сначала за высокой фигурой косматого лесника Дельфи не заметила Рона Уизли и Теда, но молодой человек быстро обогнул хозяина хижины, ловко лавируя в небольшом пространстве, и подошёл к ней. На лице его застыла смесь облегчения и чего-то ещё, что Дельфи предпочла бы не замечать. - Ты в порядке? Девушка выдавила улыбку, но получилось, по всей видимости, так себе. - Не я же осталась со стаей волков в лесу, - попробовала отшутиться она, но Люпин только головой покачал. Он выгляел уставшим, даже каким-то потрёпанным. Удивительно и непривычно было видеть всегда аккуратного молодого человека таким. - После того, как ты обезвредила большинство из них, - усмехнулся он, вновь глядя на неё в упор. Дельфи отвернулась к окну, ища, за что бы зацепить взгляд. Подойдя к окну, она, чтобы деть куда-то руки, стала закрывать внутренние ставни. Правую часть заело, и она никак не хотела поддаваться, так что Люпин подошёл к ней и помог. Его рука лежала на немного обветшалой и потускневгей деревянной раме в каком-то сантиметре от её. Дельфи так и замерла, но Люпин, стоявший прямо за её спиной, тоже не двигался с места. - Давайте-сь, энта, садитесь, Тедди, Рон уже всё, весточки выслал, говорит, вы мне-то теперь скажите, чегось случилось-то? Люпин медленно убрал руку, и только тогда, кажется, она снова начала дышать. Плечи её расслабились. Кое-как впятером они поместились за столом, на который лесничий с шумом опустил чайник, пышащий жаром. Севшая рядом с ней девчонка нервно барабанила пальцами по кружке. Тед коротко пересказал, что случилось в лесу, и Дельфи, будучи участницей событий, слушала не особо внимательно. Вместо этого она с какой-то странной отстранённостью думала о том, почему жизнь устроена так бесконечно неправильно. Почему она не встретила Люпина раньше? Ведь именно теперь, когда это ничего не меняло, когда она не могла найти в себе никакого отклика, всё это казалось какой-то насмешкой. Почему Поттер, а не Люпин? Почему она такая бесконечная идиотка? Да, можно было найти сотню оправданий, бесконечно объяснять самой себе, почему Альбус Поттер стал для неё тем, кем стал, и как их отношения докатились до того, до чего докатились. Попытка рационализировать не была столь уж неудачной. Однако можно ли было рационализировать, обосновать, почему ты чувствуешь именно так, а не иначе? Если опираться на логику, следовало бы выбрать Люпина. Он был лучшим человеком, чем Алекс, он был в сотню раз более подходящим во всех смыслах, чем Поттер. Вдруг от этих мыслей Дельфи пробрал смех, и она едва сдержалась, опустив голову и спрятав лицо в волосах, она прикусила губу, борясь с беззвучным хохотом. Подходящий, чёрт. До чего ещё ты договоришься, мм? Ну конечно, Люпин всем ей подходил. Ещё бы не был сыном её кузины, а так, конечно, лучше не придумаешь. Нервный смех продолжал распирать её, и Дельфи даже закашлялась, быстро вскочив из-за стола и отойдя к самой двери. Тед, ну разумеется, и минуты не прошло, уже стоял рядом с ней, держа в руках кружку с водой. Вдруг серебряная тень влетела в хижину прямо через окно, и будто бы изниоткуда раздался незнакомый мужской голос. Дельфи попятилась, вцепившись в кружку с водой. С каждым следующим словом Люпин бледнел всё сильнее. - Рид! – первой подала голос рыжеволосая девчонка, вскочив из-за стола. – Это ведь не о нём? Папа? Дельфи тоже перевела взгляд на Рональда Уизли. Морщины на его лбу прорезались сильнее из-за сведённых на переносице бровей. - Если бы с Калебаном что-то случилось, Уолтер бы сообщил, - напряжённо проговорил он, обмениваясь с Хагридом взглядами. Ему явно было известно, кому принадлежал Патронус. – Нужно проверить, что за чёрт. Хагрид с грохотом отодвинул стул и подошёл к двери, так что Дельфи и Теду пришлось потесниться. - Я тоже пойду! Дельфи взглянула на девчонку почти сочувственно, но к её удивлению, Рон с сосредоточенным видом кивнул. - Возможно, тебе сейчас и правда лучше держаться поблизости. Мисс..ээ..вы не могли бы… - Летиция, мы проверим, в чём там дело, подождёте нас с Розой там же, на поляне? Мы будем поблизости, как и Хагрид. Девушка старалась игнорировать умоляющий взгляд девчонки, но всё-таки кивнула. - Конечно. Возможно, ей удасться ненадолго отойти и оглядеться. Ответ и так был на поверхности, но убедиться в нём не мешало. Волки были мертвы. Умудрились дружно отойти в мир иной как раз во время подготовки к транспортировке и проверки местности работниками Министерства. Дельфи была готова поспорить на все содержимое хранилища Лестрейнджей, что никто ничего не найдёт. Потому что человек, очевидно стоявщий за этим, умеет заметать следы. Холодные когти страха сжали её горло. Альбус в Хогвартсе. Ему ничего не грозит. Он в замке. Внутренние уговоры действовали плохо, и она спрятала дрожащие пальцы в карманах плаща, сжимая рукоять спрятанной в футляр бузинной палочки. Роза держалась её и, к облегчению девушки, молчала. Зато остальные негромко переговаривались. Шли они громко, так что ещё издалека всем было известно об их приближении. Люмос перескакивал с одного ствола на другой, подсвечивая шершавую кору, дупла, ветви и мох, делая лес ещё более жутким. Трое мужчин обогнали их достаточно быстро. Наконец, продолжая идти в полной тишине, девушки добрались до уже знакомой поляны. Косматая голова волка ненадолго приподнялась, и Дельфи лишь сильнее сжала волшебную палочку в пальцах. Волчье противоядие работало, но было ли это зелье, сваренное ей самой или оно было делом рук Аделлы? Если так, Дельфи бы не поручилась за предсказуемость результата и, главное, намерений женщины. С сомнением она посмотрела на лохматую рыжую девчонку, которая хмурилась, кусая губы, и не сводила глаз с собственных кроссовок. Дельфи следовало уйти, найдя благовидный предлог, но подспудное волнение не позволяло этого сделать. Девчонка, стоявшая рядом, вытащила их с Альбусом из леса во время нападания мантикор. Не могла она теперь просто взять и оставить её одну. Внутренние метания прервал Люпин, позвавший её по имени. - …лучше бы ты посмотрела, не знаю, вдруг… - путанно объяснял он. Поймав её полный сомнений взгляд, брошенных на школьницу, он качнул головой. – Сюда уже идёт Хагрид, не переживай, это… - он замялся, но после короткой паузы продолжил, - это школьный профессор, он принимает волчье противоядие, я ручаюсь, его варят в Министерстве коллеги, которых… Дельфи уже не слушала его. Узел напряжения, скручивающийся вокруг горла, немного расслабился. - Идём, - кивнула она. И, прекрасно понимая, что разочарует его отсутствием ответов, Дельфи всё же двинулась вперёд, навстречу очередной полуправде. Роза Грейнджер-Уизли Девушка сделала несколько робких шагов вперёд, не сводя глаз с лежавшего на земле волка, который казался теперь, когда ночная мгла уже стала рассеиваться, ещё более устрашающим и громадным. Он смотрел на неё в упор таким человеческим взглядом, что мурашки бежали по спине. Роза боялась даже дышать. Всё внутри неё, подчиняясь инстинкту, кричало о необходимости бежать, однако эту рациональную часть заглушало торжество, затапливающее её тёплом, защищающим от холода апрельской ночи, так сильно приблизившейся к утренней черте, но ещё не пересёкшей её. Права. Она оказалась права во всём. Время, проведённое за книгами, было потрачено не зря. Она разгадала эту тайну. Сама, без подсказок и наводок. Значит, она как-никак не глупее мамы, которая также разгадала секрет Ремуса Люпина. Однако здесь было что-то ещё, хотя Роза и не момгла до конца разобраться. Ей как будто было особенно важно узнать тайну именно Рида, и девушка не могла ответить, почему. Какая-то неясная, странная связь появилась между ними в тот день, когда девушка осталась ночевать в хижине Хагрида, а, может, и ещё раньше. Роза не помнила. Только знала, что ей отчего-то нужно знать именно его тайну. Наверное, будь на месте Рида кто-то другой, она бы не упорствовала так и не рисковала. Но вот всё было кончено, и правда смотрела на неё человеческими глазами, проницательными и суровыми, такими удивительно неподходящими звериной морде с грозным оскалом. Волк обнажил зубы и послышалось тихое, едва различимое рычание. Казалось, весь лес замер вокруг, как бывало не раз, когда они ходили по нему этой зимой. Страх подкатил к горлу, сжав его стальной хваткой, но Роза через силу сделала два небольших шага к Риду и, не оставляя себе времени передумать, опустилась на колени прямо на холодную влажную землю. Волк оказался таким громадным, что сейчас, сидя перед ним, Роза практически не возвышалась над ним. - Вы… - она запнулась, ей с трудом давался даже тихий шёпот, - вы спасли меня. Казалось, взгляд зверя смягчился, и он слегка склонил на бок могучую голову. Роза, прежде чем успела подуматаь, протянула руку и коснулась жёсткой рыжевато-бурой шерсти на шее волка. Девушка тут же одёрнула пальцы, точно обожглась. Усталость и ужас пережитого накатили на неё одной большой волной, едва не сбив с ног. А ещё осознание собственной глупости было хуже всего. Если бы Рид не пришёл к ней на помощь, те волки растерзали бы её в два счёта, как и он сам, если бы не зелье, а ведь она даже не была уверена, что он принимал его. Что случилось бы с ней, встреть она в лесу Рида, который бы полностью потерял человечность, как и должно быть при настоящем превращении? Губы её задрожали, а рука, замершая в дюйме от рыже-коричневой шкуры, затряслась. Слёзы текли по щекам, но она не чувствовала их. Плотину прорвало, и поток эмоций, так долго запертых внутри, всё-таки сбил её с ног. Роза плакала и говорила, говорила, говорила… Невысказанные слова, мучившие её так долго. Сбивчиво и путанно она рассказывала обо всём этому зверю с такими человеческими глазами, что трудно было поверить, что перед ней волк, но ещё труднее – что перед ней профессор Рид. Негромким, задушенным слезами шёпотом она рассказывала ему обо всём. О маме, которая всегда была холодной и любила её куда меньше, чем своё Министерство, о том, как застала их с Гарри, как не может признаться в этом отцу, как ей невыносимо всю жизнь быть в тени великой Гермионы Грейнджер, которую никогда не догнать. Ведь мама сделала себя сама, была первой, лучшей волшебницей поколения, магглорождённой, добившейся всего самостоятельно, героиней войны, самой-самой. Кем в её тени могла быть Роза? Дочка Министра Магии, перед которой из-за этого открыты все двери? Хорошие оценки? А разве могло быть по-другому с такой-то матерью? Успехи в квиддиче? Так половина Уизли были прекрасными игроками, Джинни вообще выступала в профессиональной команде, чего же тут удивляться? Не настолько умная, как мама. Не спортивнее других Уизли. Не такая красивая, как Джинни, Мари-Виктуар или та же Лили. Даже Альбус смог найти друзей, а у неё и его-то Малфой отобрал. Плечи тряслись то ли от озноба, то ли от рыданий, но она всё говорила и замолчала только когда волк зашевелился и, немного приблизившись, положил косматую голову ей на колени. Они почти сразу онемели от тяжести, но Роза не двинулась с места. Несколько слезинок скатились вниз и исчезли в бурой шкуре с рыдевато-красным отливом. Нерешительно она опустила руку на макушку волка и погладила. Пальцы запутались в густой шерсти, пыльной и спутанной. Так они и сидели в тишине, и Розе казалось, что она слышит размеренные удары сильного сердца, хотя, наверное, это кровь шумела у неё в ушах. - Мне это, агась, надо проводить девочку в школу, там… - Хагрид, с шумом ввалившийся на поляну, своим басом точно вернул все звуки в замерший мир. Волк поднял косматую голову, и колени девушки после этого стало колоть только сильнее, так что она не решилась подняться на ноги, продолжая сидеть на холодной, немного влажной земле. Старый лесник осёкся и не стал договаривать при ней, однако гриффиндорка была слишком взволнована, чтобы обращать на это внимание. Пока они пробирались обратно сквозь лес, Хагрид сокрушался, бормоча себе под нос, но Роза не могла прислушаться к его словам. В ушах звенело. На краю поляны она обернулась, но та уже была пуста, только в чуть посветлевшем воздухе стала чётче видна примятая местами травами. - Может тебя это, отведём в больничное крыло, а? – с явным беспокойством посмотрел на неё Хагрид, когда она отозвалась только на второй раз. - Нет, - поспешно замотала головой Роза. – Нет-нет, я просто устала. Хагрид, видно, попытался изобразить суровость, но почти сразу сдался, и его лицо приобрело сочувствующее выражение. - Нечего шастать ночью, вот что я тебе скажу, вся в родителей, они тоже всегда приключения искали на… - он прокашлялся, - на свою голову, вот что. Но у Гермионы были хотя б Гарри и Рон, они всегда на выручку, знаешь, а ты одна лезешь, ещё и девочка… - Хагрид! – возмущённо воскликнула Роза, даже на секунду забыв про своё до крайности расстроенное состояние. – Мне стражники не нужны! Полувеликан лишь покачал головой. - Нужны-не нужны, я тебе не о стражниках толкую, эх… - голос его стал по-настоящему грустным. – Все вы, как родители, да, детки-то, я это с самого начала подметил. Гермиона тоже до Гарри и Рона ходила неприкаянная, конечно, и когда ругались онии, чай, тоже. Такая же вот, как ты. Умней нету, славная, а одинокая, и Гарри такой же был, и Альбус, сынок, как папка, в них вы, в них, оттого и мои любимцы, наверное, что уж тут… Роза и так с трудом успевала за тяжёловой поступью великана, поэтому не могла позволить себе такой роскоши – остановиться как вкопанная посреди тропы и глядеть на Хагрида во все глаза. А ей, на самом деле, очень хотелось. Никогда в жизни он не говорил ей подобного. Ни про маму, ни про Гарри, ни про них с Алом. Мысли теснились в голове, и Розе так много всего хотелось спросить. Однако язык не поворачился задать хотя бы один вопрос, и старый лесничий продолжал говорить, видимо, погрузившись в собственные размышления. - И ты вона оно сколько у нас времени проводишь, конечно, я же всё понимаю, я сам такой, тоже одинокий всегда был, и Альбус всё ходит один за озером, подальше от глаз, от слизеринцев своих, видно, убегает, тоже ему непросто, а то, чай, не прятался бы, да, кно что тут поделаешь, кровь не водица, вот что я тебе скажу, всегда это понятно. Роза нахмурилась. В голосе полувеликана звучала такая бесконечная печаль, что ей остро захотелось утешить его. Гриффиндорка потянула его за рукав, но тот даже не заметил, поэтому, набрав в грудь побольше воздуха, Роза понадеялась, что голос её не подведёт. - Хагрид, не переживай, правда! – громко сказала она, и лесничий остановился, глядя на неё сверху вниз своими добрыми глазами. Всегда, сколько Роза себя помнила, они глядели с искренним теплом. Её уверенность дрогнула. – Никто не одинок, Хагрид, ни ты, ни я, ни мама, ведь… Мы же есть друг у друга, да? Ты тоже не одинок, я ведь тебя навещаю и буду навещать, честно-честно! Слёзы заблестели в чёрных глазах старого лесничего, и он громко всхлипнул, а потом положил здоровенную ручищу ей на плечи и обнял. Роза бы и сама заплакала, если бы дышать было чуть полегче. Она лишь улыбнулась, прижимаясь лицом к жёсткой ткани куртки, пахнущей дёгтем, травами и ещё чем-то, чем всегда неуловимо пахло в хижине на опушке Запретного леса. Стараясь не разбудить соседок, она тихо шмыгнула на свою кровать, поправив полог. Девочки спали, и гриффиндорке вовсе не хотелось разбудить кого-то из них и придумывать оправдания. Она слишком сильно устала и хотела спать. Однако сон не шёл. Забравшись под одеяло, девушка сначала долго ворочалась, а затем бесцельно разглядывала полог, царапинки на руке, которые остались у неё после этой бесконечной ночи, сломанный ноготь на одном из пальцев, чего она не заметила до этого. Обдумать случившееся нужно было на свежую голову, но мысли упрямо теснились прямо сейчас, перескакивая с одной на другую. В таком состоянии и речи не шло о том, чтобы отрефлексировать произошедшее. Рид. Летиция. Слова Хагрида о маме. Снова Рид. И так по кругу… Наконец, на одном из мысленных витков она провалилась в сон, и так и не услышала, как вдалеке, приветствуя вступающий в свои права рассвет, запел свою прощальную песню волк. Дельфини Вдвоём они шли к воротам, пока горизонт начинал светлеть, и первые признаки рассвета, не по-весеннему холодного, расцветали вокруг. Дельфи шла, стараясь сосредоточиться лишь на защите собственного разума. Эмоции улеглись, и теперь с каждым шагом, отдалявшим её от древнего замка, спокойствие девушки становилось всё более подлинным. - Наверное, для тебя странно оказаться здесь, - нарушила молчание Аделла негромким задумчивым голосом. Дельфи сдержала холодную, полную ярости усмешку. Ну конечно. Ведь больше им ввиду открывшихся обстоятельств было нечего обсудить. Однако Дельфи сдержалась. Нужно было наконец стать умнее. Аделла играла с ней и обыгрывала из кона в кон. И она, и Лестрейндж управлялись с этой игрой куда лучше самой Дельфи, которая так ничему и не научилась. Сама поучала Альбуса не доверять Селвину, на что у того и без неё у мальчишки ума хватало. Зато вот у неё с этим был явный дефицит. Только такая беспросветная дура, как она, могла пойти на поводу у Лестренджа и в итоге оказаться в Азкабане. И после всего, что случило за эти полтора года, верить Аделле, кем бы та на самом деле не была. Ярость, направленная больше на себя, нежели на женщину, идушую рядом, билась у неё в груди, но Дельфи боролась с ней и побеждала. Чем больше истерик она будет устраивать, тем больше проиграет партий. А она и так загнала себя практически в угол, наломав столько дров, что в жизни не разобраться. Но она должна была. И вовсе не ради себя. Мальчишка был в опасности, пока эта женщина под личиной профессора подбиралась к нему в школе. Дельфи пока не понимала, зачем, но если сейчас она не возьмёт себя в руки и даст Аделле понять, как много изменилоссь между ними в этот вечер, девушка и не сможет ничего выяснить, ничего сделать. - Сложно сказать, что я чувствую, находясь здесь. Этот замок никогда не был моим. Наверное, поэтому я скорее чувствую растерянность, - ответ был честным, по крайней мере, в какой-то степени, а лучшим вариантом всегда было выбирать полуправду. - Несправедливо, что тебе не удалось поучиться здесь. Дельфи подняла глаза, глядя на собеседницу. Они вдовём преодолели ворота и остановились на дороге, ведущей в Хогсмид. - А тебе удалось в своё время? Что-то мелькнуло в чёрных глазах, и на мгновение они перестали быть такими холодными. Усталось отразилась на тонких чертах бледного, невзрачного лица. Ничего в нём не запоминалось, ничто не было примечательным, кроме этиъ чёрных, сейчас на короткий миг наполнившихся печалью глаз. - В какой-то степени, - уклончиво ответила она, и Дельфи не стала давить. - А для него? Это место было важным для него? Ведь иначе бы битвы за Хогвартс не было вовсе, по крайней мере, её могло не быть здесь. - С тех пор, как этот замок был построен, всё всегда начинается и заканчивается именно в Хогвартсе, - всё с той же странной печалью ответила ей Аделла, а затем отвернулась, переводя взгляд на видневшиеся вдали башни, величественные силуэты которых с каждой минутой всё отчётливее проявлялись на фоне светлеющего неба. - Они оба погибли здесь, - произнесла Дельфи и ей даже не пришлось играть искренность. Редко ей удавалось взглянуть со стороны на эти каменные стены. Всегда, стоило оказаться на территории замка, не оставалось и минуты на раздумья. События неслись одно за другим, требуя её действий, внимания, сосоредоточенности. Сегодня же начав всё с обезвреживания волков, дальнейшая ночь оставила ей бесконечноее количество возможностей размышлять. И мысли, врачающиеся вокруг Аделлы и её обмана, опасности, грозящей Альбусу и собственного плана, то и дело сменялись другими. Обычно упорно гонимыми прочь. Действительно, многое заканчивалось в Хогвартсе. Как минимум жизни её родителей. И как псле этого она могла любить этот чужой замок, отобравший у неё семью? - И это был их выбор, - немного погодя, ответила Аделла. Она всё ещё смотрела Дельфи прямо в лицо. Девушка грустно улыбнулась. - Не думаю, что шли на Битву за Хогвартс умирать, - едко подметила она, теснее кутаясь в тонкий плащ. Самый зябкий час наступал именно перед рассветом. - Никто не идёт на битву, чтобы умереть. Большинство людей – самонадеянные дураки, даже не допускающие всерьёз мысль о собственной смертности. - Даже мой отец? - В какой-то мере даже он. Иначе бы не обсуждали сейчас его поражение. Смерть – это всегда поражение. - Тогда всем суждено проиграть, рано или поздно. Аделла прикрыла глаза и провела ладонью по лицу, устало вздыхая. - Ей не стоило тогда приходить сюда. Беллатриса Лестрейндж должна была остаться с тобой. Будь она умнее или не так безумна, то не посмела бы оставить тебя одну у карги Роули, - в голосе Аделлы теперь звучало настоящее презрение. Подавшись вперёд, она вдруг схватила Дельфи за запястье, глаза её полыхнули огнём, когда она заговорила вновь: - Ты должна быть умнее их обоих, понятно? Ты не можешь попусту подвергать свою жизнь опасности. Бузинная палочка ещё никого не спасла. Как и одарённость. Везёт либо дуракам, либо тем, кто думает над каждым своим шагам. К тебе не относится ни то, ни другое. Так что я бы не ставила на удачу, Дельфини. Чтобы не закончить так же, ты должна быть умнее, чем когда-либо была Беллатриса Лестрейндж. Дельфи стояла, замерев, и чувствовала, как ледяные пальцы сжимают её запястье, точно путы недавно закончившейся зимы. Она видела своё отражение в чёрных радужках, и не могла отвести взгдяд. Ошеломлённое этим странным эмоциональным порывом сердце стучало медленнее, чем обычно. Почти размеренно. Пропуская несколько тактов. - Это были твои волки? – вырвалось у неё помимо воли. - Да. - И убила их тоже ты? - Человек, старающийся действовать разумно, всегда будет заметать следы. Ледяные пальцы наконец отпустили её запястье. Порывистость движений пропала, и Аделла вновь была собранной и спокойной. - Неужели эти волки могли мне угрожать? - Тебе может угрожать талант Люпина втягивать всех вокруг в неприятности. - Не всех вокруг. Точнее… Это из-за меня, он сам бы никогда не… - Факт остаётся фактом, - перебила её Аделла. – Тебе следует грамотно и аккуратно выйти с ним на достаточную дистанцию, чтобы он не таскал тебя с собой по каждой проблеме Министерства и лично Гарри Поттера. - Я думала, мне следовало завоевать их доверие, - возразила Дельфи. - Только до тех пор, пока это не угрожало твоей безопасности. - Не нужно меня опекать, я… - Однажды ты можешь столкнуться с тем, с чем не так легко справиться, особенно, будучи ограниченной Обетом подобным твоему. И это не совет, Дельфини. Это рекомендация. И я жду, что ты её выполнишь. Девушка презрительно ухмыльнулась, уже не в сидах взять себя в руки, чтобы сохранять хорошую мину при плохой игре. - Стоило учить меня жизни раньше, - едко бросила она, вытаскивая спрятанную в футляр бузинную палочку. – Например, до того, как отправлять втираться в доверие к Люпину! А ещё лучше – до того чёртова Непреложного обета! Дельфи уже хотела была взмахнуть палочкой и трансгрессировать, но Аделла снова поймала её за руку, на этот раз более мягко. - Я исправлю все ошибки, которые смогу. И мы вернём его. Мне только нужно, чтобы ты слушала, что я говорю. Каждый из них враг, все, кроме нас, и тебе всегда стоит помнить об этом. Тогда получится сохранять холодный ум. - Все? - Все, кто не нашей крови. Какое-то время они молчали, Дельфи отвела глаза первой. - Как-то даже жаль, что пока я не слышала ни об одном счастливом потомке Салазара Слизерина. - Иногда я забываю, что ты и её дочь тоже. - Почему? - Хм… Впервые я увидела твою мать, когда она уже носила фамилию Лестрейндж. Хотя это ничего не меняло – кровь не вода, и Беллатриса была истинной Блэк. Знаешь, что отличало их род? Высокомерие аристократов, убеждённых в собственной исключительности. Гордыня и голубая кровь. Кто мог сравниться с Блэками в тщеславии? - Малфои? – предложила Дельфи, но Аделла лишь тихо фыркнула. - Малфои всегда были приспособленцами. Их влияние и богатство – результат связей с магглами. Они всегда предпочитали игру с нулевыми рисками. Пока обыгрывать магглов было безопасно, они не чурались связей с ними. Расчётливые, изворотливые… Нет, такие люди не могут испытывать подлинное тщеславие, поглощающее личность. Для подобной гордыни нужно всецело верить в собственное превосходство. Ни о каком приспособленестве не может быть и речи. Блэки даже не рассматривали пути, которыми из раза в раз готовы были идти Малфои. Дельфи не понимала, к чему ведёт Аделла, но задала единственный вопрос, интресовавший её. - Значит, когда вы познакомились, она была такой? Тщеславной, гордой и высокомерной? - Когда мы встретились впервые, Беллатриса Лестрейндж была едва ли старше, чем ты сейчас, но уже не носила фамилию Блэк. Всегда экзальтированная, заполняющая собой всё пространство. Лорд Волан-де-Морт не мог не отметить её. У неё была другая, отличная от твоей красота. Твоё лицо – лицо деда-маггла, которое унаследовал и твой отец. Он так его ненавидел. Всю жизнь использовал этот дар, но презирал, ведь именно эта красота свидетельствовала о нерушимой связи с той маггловской частью, которую он принять не мог. Кем были Реддлы? Мелкие аристократы из ничем непримичательной глуши. Их грязная маггловская кровь в подмётки не годилась той, что текла в жилах Мраксов. Однако жизнь щедра на иронию. Именно кровь скваеров сделала вас с отцом теми, кем вы стали. Раорвала порочный круг вырождения. Твоя мать была красива, но и в половину не такой, как ты. Она была талантливой, сильной волшебницей, я не стану этого отрицать. Но её одержимость Лордом Волан-де-Мортом оказалась губительной. Ты понимаешь, что это означает? В антрацитовых глазах мерцал пугающий, мрачный огонь. - Что одержимость – обратная сторона тщеславия? Аделла прикрыла глаза, а затем подалась вперёд, крепко схватив девушку за предплечье. - Одержимость губительна, каковы бы не были её причины. Твой отец был одержим бессмертием, и прожил половину той жизни, что мог бы. Твоя мать была одержима им, и поставила свою одержимость выше всего, даже собственного ребёнка. Ты должна быть умнее, Дельфини. Никто не навредит тебе больше, чем ты сама. Холодный ум, - повторила она уже второй за разговор. Дельфи сделала глубокий вдох и высвободила руку. - Твои слова всегда кажутся мне полуправдой. - Наверное, я просто разучилась говорить по-другому. Небо постепенно светлело. - Наверное, мне стоит брать пример с тебя. С этими словами девушка растворилась в воздухе с негромким хлопком, оставляя закутанную в чёрный фигуру стоять в одиночестве над фоне бледного апрельского неба.