Глава 48. Поймав ветер

Дельфини Мысли бились в голове пойманной в силок птицей. Тебе больно не от того, что произошло, а от того, что ты об этом думаешь… Изо всех сил Дельфи цеплялась за то, что может помочь ей устоять в эту бурю. Её трясло, и этот тремор доходил до самых пальцев, пока она пыталась собрать сумку. Мысли метались в голове как бабочки, пойманные в банку. - Идди! Эльфийка с негромким хлопком появилась в спальне. Распахнув глаза, она уставилась на Дельфи и уже собиралась что-то сказать, но девушка резко взмахнула рукой. - Если Аделла придёт сюда, захочет меня увидеть… - скороговоркой произнесла она, едва ли не задыхаясь от спешки, от духоты, стоявшей в комнате. Поместье. – Скажи, что на знаешь, где хозяйка, но она должна скоро вернуться. Ты поняла меня? Напуганная её резким тоном эльфийка нервно закивала. Остановившись, Дельфи на мгновение задумалась. Вдруг, совершенно не к месту, ей вспомнился призрачно мерцающий лунный камень, спрятанный глубоко в подземельях Гринготтса в сейфе Лестрейндж. Разве не за этим Дельфи забрала его оттуда? Девушка быстро шагала в сторону кабинета, ей всё так что трудно было бороться с паникой, тлеющей в груди. Вернувшись в комнату, она спрятала подвеску с лунным камнем в сумку и остановилась, глядя на собранные вещи. Секунды текли одна за другой. План продолжал оформляться у неё в голове, медленно, натужно. Северное море. Норвегия. Финские озёра. Сортавала. Территория чужой далёкой страны, где она сможет незаметно добраться из одной столицы в другую. Если её поймают при незаконном пересечении хотя бы одной из границ, то упекут в местечковые аналоги Азкабана. Однако они могли бы поймать Летицию Лестрейндж. Или воспитанницу Юфимии Роули. Дочь Волан-де-Морта, которую бузинная палочка признала, как своего владельца, никто не сможет поймать. Дельфи вытащила волшебную палочку, похожую на сорванную веточку, из футляра, маскировавшего её внешний вид, а затем одним взмахом уменьшила собранную сумку так, чтобы та легко поместилась в карман. Теперь чем ближе Дельфи была к приведению в исполнение своего плана, тем спокойнее становилась. Быстро переодевшись в простые джинсы, она натянула свитер и куртку, пряча уменьшенную магией сумку во внутренний карман. Идди стояла в углу комнаты, точно тень. - Приглядывай за Альбусом. В школе… В Хогвартсе может быть небезопасно. Это были последние слова девушки перед тем, как взмахом палочки девушка заставила себя раствориться в воздухе. Лишь двери поместья хлопали одна за другой, и кованые железные ворота жалобно заскрипели. Теперь невозможно было понять, куда отправилась невидимая хозяйка старого неприветливого дома. Путь обещал быть стать самым тяжёлым в её жизни. Завязав волосы в хвост, чтобы те перестал трепать поднявшийся на холме ветер, Дельфи представила место, в которое могла бы трансгрессировать. Перед её глазами были холодные воды Северного моря, того самого, чьи волны безжалостно разбивались о высокие скалы крепости. Когда ещё был жив Лестрейндж, Дельфи, прячась под чужой личиной, пришла на одну из малолюдных пристаней. Там были в основном тяжеловесные грузовые суда. Вода у их боков казалась совсем чёрной. Дельфи и тогда не знала, зачем ей нужно было увидеть эту солёную воду чужого холодного моря перед тем, как она думала, попрощаться с этой страной. Теперь же это знание сыграло девушке на руку. Дельфи знала, куда ей нужно было трансгрессировать. Согревающие чары, которые она наложила, стали выдыхаться примерно через час. Волшебная палочка была способна указывать правильное направление, когда девушка летела, как невидимый призрак, над синей, почти до черноты, холодной бескрайней водой, однако определить, как долго оставалось лететь до норвежских берегов, она не могла. В мыслях наконец было тихо, даже тревога ушла, точно её смогли выдуть прочь жестокие северные ветра. От Ньюкасла, куда она трансгрессировала, до Ставангера на юго-западном побережье норвежского моря было пол тысячи километров. Дельфи летела настолько быстро, как могла. Иногда она задумывалась, за какое время преодолел бы это расстояние отец, научивший её летать. Однако эти мысли надолго не задерживались в голове. Вокруг, куда ни посмотри, была синева – и в морским волнах внизу, и в не по-весеннему пасмурном небе над головой. На исходе третьего часа девушка увидела первые грузовые суда, а вскоре и крупный порт. Тело ныло от усталости. От холода пальцы онемели и с трудом слушались, сжимая в руках волшебную палочку. За всю ночь девушка так и не сомкнула глаз, и отправилась в путь, когда едва минуло семь часов. Хотя до полудня было ещё далеко, Дельфи ощущала нестерпимую усталость. Сняв с себя дезолюминационные чары в одном из закоулков этого небольшого и неприветливо-серого портового города, девушка устало провела руками по лицу. Волосы, собранные в хвост, от долгого полёта всё равно растрепались. Точка трансгрессии была ей известна, один раз она уже была там, хоть и по другую сторону границы. Однако это было за тысячу километров отсюда. Даже с бузинной палочкой в таком состоянии Дельфи не решилась бы рискнуть преодолеть такое расстояние. Выйдя из закоулка уже с трансфигурированной в обычный размер сумкой, девушка огляделась. Конечно, город даже близко на столицу не походил, но даже здесь можно найти гостиницу. Или, на худой конец, заколдовать кого-нибудь. Эта мысль спустя целых полчаса стала казаться самой предпочтительной, когда сначала ей пришлось искать, где поменять валюту, благо, что обменный пункт оказался буквально в двух шагах от захудалой гостиницы. Ей, пересекшей границу неофициально, не стоило светиться перед магическими властями Норвегии, а точных законов и методов слежки за использованием колдовства в кишащих магглами местах девушка не знала, поэтому приходилось действовать осторожно. Наконец, добравшись до номера, Дельфи успела быстро позавтракать не особо вкусно приготовленной местной рыбой и, проверив, заперта ли дверь, рухнула на кровать. У неё было мало времени, чтобы выспаться, но весь оставшийся путь, точнее, сколько он займёт, непосредственно зависел от её состояния. Проснулась девушка ближе к четырём часам. Пообедав снова, что было неудивительно, рыбой, девушка расплатилась и вышла в город, пытаясь припомнить, как уйти с центральной улицы на окраину. Теперь у неё было достаточно сил. Дезолюминационные чары стали уже привычными. Камень трёх государств был самой западной точкой Финляндии, местные названия выговорить она не была в состоянии. Там сходились сразу три северные страны, включая Швецию. Она была там однажды, на финской стороне границы. Но этого было достаточно. Огромный путь. Больше тысячи километров от того захолустья, в котором сейчас была она. Даже бузинная палочка не поможет трансгрессировать на такое большое расстояние. Стараясь уложить в голове всё, что ей удалось в гостинице, намучавшись с ломаным английским местных жителей, не особенно привыкших к иностранцам, Дельфи поднялась в воздух. Если двигаться вдоль трассы, путь до Осло замёт почти пол тысячи километров. По прямой было ближе – всего триста, осталось только не заблудиться. Лесистый ландшафт навевал ностальгию. Хвойные леса ближе к Осло сменились смешанными. Дельфи удалось не заблудиться, кроме того, ускориться. Если для перелёта через Северное море ей понадобилось больше трёх часов, то здесь она уложилась в час. Однако от Осло до финской границы оставалось ещё полторы тысячи километров. Дорога, которую не осилить трансгрессией. Всё ещё. Столица была приветливей захолустного портового города, и Дельфи остановилась выпить кофе. День клонился к своему завершению, но другого варианта не было – терять целую ночь, тем более, когда ей совсем не хотелось спать, было попросту глупо. Девушка летела над редкими поселениями, скорее деревнями, чем городами, в лесистой и горной части страны. Стояли сумерки, ей пришлось подняться так высоко, чтобы освещать себе путь без всяких подозрений со стороны магглов, что согревающие чары едва действовали. Зато скорость на такой высоте было набирать легко. Пейзаж мелькал где-то далеко внизу, точно на ускоренной перемотке, сливаясь в единую тёмную вязь. Ночное небо над чужой, неприветливой страной. И ветер, ветер, ветер… Кажется, чем дольше она летала, тем лучше у девушки это получалось. Путь от Ньюкасла до Ставангера, вдвое меньший, чем тот, что вёл до границы с Финляндией, Дельфи преодолела за три часа с небольшим. Было чуть за полночь, когда девушка оказалась на месте. Снизившись, Дельфи опустилась к берегу небольшому, особенно при взгляде сверху, озеру. Его гладь была чернильно-чёрной в сгущающейся вокруг темноте. Вода в здешних местах всегда казалась чёрной, особенно весной. Северная, дикая природа, жестокая, полная памяти о древних духах и идолах с грубыми лицами. Камень и вода, скалистые острова и многочисленные озёра. Она была так близко к тому, что помнила. К Колдовстворцу, спрятанному на одному из островов посреди озера, которое могло почти соперничать в размерах с небольшим морем. Дельфи закрыла глаза и в усталости опустилась на колени у берега. Было холодно. Пять часов непрерывного полёта почти не оставили сил. Но ей нужно было сделать ещё один рывок и трансгрессировать в один из небольших городков, что девушка посещала когда-то давно. Проведя ночь в гостинице, на следующий день Дельфи двумя крупными скачками всё-таки добралась до столицы, а оттуда уже, не став рисковать, вновь решила следовать по воздуху. Ей нужно было пересечь границу между государствами, и трансгрессия могла быть опасна. По крайней мере, Дельфи не была уверена, что не наткнётся на защитные чары или антитрансгрессионный купол. В пасмурном, но уже вовсю дышащем весной чужом городе, кипела жизнь. Не было ещё и полудня, когда девушка, силясь припомнить чужой сложный язык, меняла деньги в банке, чтобы зайти пообедать. Ей осталось всего ничего. И от этого волнение только сильней подкатывало к горлу, сжимая его стальной хваткой. Чтобы сесть в самый быстрый ииз всех возможных маггловских поездов, ей пришлось заколдовать проводницу. Взгляд женщины в тёмно-синей форме на мгновение затуманился, но этого никто не успел заметить – большая часть пассажиров уже заняла свои места, ведь до отправления оставалось каких-то пару минут. Сев в свободное кресло, которое она через окно приметила ещё на перроне, Дельфи закрыла глаза. Сон пришёл быстро. Самый долгий путь в её жизни закончился там, где должен был. И это стоило считать почти чудом. Калитка жалобно заскрипела, когда Дельфи толкнула её вперёд, но не поддалась. Несколько минут прождала Дельфи, прежде чем та отворилась, и отблеск уже клонящегося к горизонту рыжеватого солнца блеснул на золотистой оправе очков седой старухи со строгим лицом, испещрённым множеством морщин. - Здравствуйте, Изольда Марковна, - негромко проговорила Дельфи, когда хозяйка отошла, пропуская её внутрь. Она хмурила редкие белые брови. И в тот самый момент на Дельфи накатила такая усталость, что она еле смогла устоять на ногах. Весь проделанный путь, вся прожитая жизнь. Её так много отделяло от той девочки, что впервые приехала в этот старенький домик в глуши вместе с подругой на летние каникулы. Чужая жизнь, чужая любящая семья. Никогда, даже самой себе, Дельфи не признавалась, что отдала бы все свои таланты, чтобы Юфимия Роули хоть на толику напоминала бабушку Лады. Ей было так страшно. Иначе никогда бы она не примчалась сюда через полсвета. Пожилая женщина, тяжело ступая, обошла девушку и затворила калитку. Двор был погружен в странную, какую-то даже волшебную тишину, нарушаемую тихими, такими уместными звуками: вечерним пением птиц, негромким шорохом где-то вдалеке, журчанием воды в тазу, где сама собой мылась посуда. Здесь пели птицы. Совсем так, как они пели за окнами поместья Лестрейндж, когда Альбус впервые поцеловал её. Удар сердца. Ещё один. А потом девушка заплакала, как никогда не плакала при этой пожилой женщине. Обычно так плачут дети. Но даже в детстве Дельфи не плакала вот так. …я попытался бы спасти тебя любой ценой… Любой ценой. Не для этого она преодолела такой путь. У неё была цель. Важное дело, с которым никто бы другой не могу ей помочь. Негде было искать совета. Однако вместо того, чтобы взять себя в руки, Дельфи расплакалась, как девчонка, позволяя приговаривавшей какие-то утешения старенькой колдунье увести себя в дом. Альбус Поттер Альбуса затопило облегчение, когда он наконец-то остался один. Большая часть студентов не преминула возможностью последний раз в этом учебном году выбраться в Хогсмид. Тем более, солнце светила почти по-летнему. Акселина, к удивлению юноши, ожидавшего, что ему придётся оправдываться, лишь сузила свои холодные льдистые глаза, когда он сказал, что останется в замке подтянуть хвосты по домашним заданиям. На самом же деле у Альбуса не было совершенно никаких сил, чтобы сидеть за уроками. Ему лишь хотелось остаться одному. В кои-то веки. Проводив компанию слизеринцев, юноша вернулся в спальню и теперь стоял, бесцельно глядя на чернильную толщу воды за небольшим круглым окном. Даже хорошо, что в подземельях и не могло быть иначе. Яркий солнечный свет, заставлявший всё вокруг искриться в преддверии лета, абсолютно диссонировал с его настроением. Тяжело вздохнув, Альбус стянул толстовку и бросил ту на стол. Сегодня был слишком тёплый день, и это ощущалось даже в подземельях. Нужно было найти чистую футболку. Подумав об этом, юноша взлохматил волосы, но так и замер на месте, когда за его спиной раздался тот самый голос. - Откуда у тебя этот шрам? Альбус на мгновение смежил веки. Он не мог сойти с ума настолько, чтобы начать слышать её голос. Прошло больше четырёх месяцев. Бесконечно долгий срок. Столько же, как той осенью, когда Дельфи отправили в Азкабан. С трудом Альбус подавил желание съёжиться под взглядом, так и прожигавшим ему спину в тишине комнаты. За эти четыре месяца он перепробовал всё. Чёрт возьми, у него даже получилось трансгрессировать в поместье самому, без Идди. Он забил на учёбу ради тренировок. Джеймс подозревал теперь хрен знает что из-за того злополучного расщепа. Зато всё это было так легко для неё. Уходить. Возвращаться. Люпин. Селвин. Альбус закусил изнутри щёку, морщась. Боль, ставшая за всё это время тупой и ноющей, обожгла его с новой силой, стоило лишь услышать её голос. Откуда ему было взять силы, чтобы повернуться к ней? Продолжая тянуть время, он потянулся за толстовкой, выворачивая её и вновь натягивая на голые плечи. - Я задала вопрос, Поттер, - с нескрываемым раздражением произнёс тот самый голос. Альбус усмехнулся. Но горечи в этом было куда больше, чем насмешки. Наконец, он нашёл в себе силы, чтобы повернуться к ней. Девушка, стоявшая в паре метров от него, не была Дельфи в полной мере, и от этого стало даже как-то легче. У чужих светло-зелёных глаз было её выражение, но не тот цвет. Золотистые волосы, под стать дочкам дяди Билла, и это дурацкое небесно-голубое платье с каким-то мелким узором казались такими неподходящими, неорганичными, что Альбус скривился. Глаза девушки холодно сверкнули. От них не утаилась его реакция. - Тебя не должно быть здесь, - произнёс всё-таки Альбус, поражаясь, каким чужим кажется ему собственный голос. Дельфи сузила чужие светло-зелёные глаза. Теперь Альбус обратил внимание: она была разукрашена, как половина его сокурсниц. Кожа, всегда бледная, сейчас казалась едва ли не румяной, глаза выглядели ярче, веки блестели, а ресницы, неестественно длинные, делали с её взглядом что-то такое, что не оставляло там почти не следа от Дельфи. Чужая красивая девушка стояла посреди его хогвартской спальни, и Альбус никогда в жизни, ни за что даже не подумал бы сделать шаг к ней. - Это всё, что ты хочешь сказать? – спросила она тихо. Альбус пожал плечами, и отошёл к шкафу, игнорируя сверлящий его лопатки взгляд. Он стал искать чистую футболку, будто бы в самом деле был один в комнате. Летиции Лестрейндж не должно было быть здесь. Ему была нужна Дельфи. В феврале. Когда он пытался достучаться до неё, добравшись до чёртова поместья. Вытянув майку, которую еле откопал под несколькими мантиями, он бросил ту на кровать, и вновь подошёл к письменному столу, намереваясь навести порядок в ящиках. Давненько он хотел выудить для этого время… - В феврале ты был разговорчивее. Его рука замерла на ручке первого из ящиков. В груди что-то щёлкнуло. Казалось, она не могла этого не услышать, весь мир должен был, однако в комнате стояла тишина. - Тогда мой словарный запас и исчерпался, - негромко произнёс он, сверля взглядом угол письменного стола. Резким движением Альбус выдвинул вперёд ящик, и тот жалобно скрипнул, прося пощады. - Поттер, - обратилась к нему девушка, делая шаг вперёд. Ящик стола резко задвинулся обратно, и юноша едва успел убрать пальцы. Альбус выпрямился и поднял взгляд на девушку, подошедшую к нему. Изо всех сил он старался концентрироваться на всём чужом, что сейчас так явно бросалось в глаза – на этих светло-зелёных линзах, девчачьей платье, золотых локонах как у кукол, в которых играла в детстве его сестра. Он цеплялся за всё, что позволяло отгородиться от мысли, что сейчас здесь наконец-то была она. Его Дельфи. - Я уже не хочу с тобой говорить. Слова, точно камни, упали вниз, в самый глубокий колодец, и он даже не услышал плеска воды. Что-то похожее на удивление отразилось в чужих светло-зелёных глазах. Такой эмоции он никогда бы не увидел на лице Дельфи. - Не хочешь? – тихо переспросила она, делая шаг вперёд. Теперь она стояла так близко, что ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо. Альбус не почувствовал запаха тех весенних цветов. Ландышей. Наверное, поэтому ответ дался ему почти легко. - Нет. Неведомо откуда он знал, что будет дальше. Был готов к этому с того самого момента, как ящик с силой задвинулся обратно в стол. Когда-то давно, в прошлой жизни, которую теперь отделяли от него эти четыре месяца, другая девушка, с тёмно-серыми глазами и длинными прямыми волосами, уже делала так. Но это была не та девушка, и не тот он. На ключицах того Альбуса Поттера ещё не было шрама от расщепов. И тот юноша никогда не говорил того, что произносил стоявший рядом с письменным столом черноволосый парень. Поэтому, когда она преодолела последнее расстояние между ними и поцеловала его в упрямо сжатые губы, он смог не ответить. Ещё несколько бесконечно долгих мгновений он продолжал стоять, как вкопанный, не шевелясь, пока сердце отчаянно билось где-то у самого горла. Девушка медленно отстранилась. - Я тебе не верю, - тихо произнесла она. Альбус стоял, считая удары сердце, подскочившего к горлу и мешавшему полноценно дышать. - Ваше право, мисс Лестрейндж, - усмехнулся он, обходя её. Дверь не поддалась. Тогда Альбус покачал головой, и двинулся в сторону ванной. Плевать, он сможет выйти через спальню соседей. Шафик вряд ли подумал бы запечатать дверь. Кажется, он зря сегодня решил пропустить Хогсмид. Задумавшись, Альбус стоял и крутил в пальцах волшебную палочку, изо всех сил стараясь побороть горящее внутри чувство, так и подбивавшее его вернуться обратно. К ней. Мерлин, ещё ничего в жизни ему не хотелось так сильно. - Блять, - прошипел парень, саданув по ни в чём не повинной вековой стене замка, и быстрым шагом направился в сторону одного из тайных проходов в Хогсмид. В этот раз ему придётся выбрать дальнюю дорогу. Сконцентрироваться в том состоянии, в котором он был, оказалось крайне сложно. Поэтому Альбус промучился с тем, чтобы вырубить бешеную гремучую иву почти пятнадцать минут. Благо, что добрая половина Хогвартса свалила в волшебную деревню греться под тёплыми лучами солнца, оставшиеся же студенты торчали на берегу озера, а капризное злющее дерево попросту не входило в круг их интересов. Добираться до визжащей хижины через лаз было неудобно, однако в конце концов Альбус настолько заколебался, что даже смог отвлечься. Главным для него сейчас было оказаться на краю деревни, чтобы хотя бы какое-то время его никто не трогал. На душе скребли кошки. Нет, не кошки. Он не знал существ, у которых были такие острые, безжалостные когти. Парень уже с десяток раз пожалел, что ушёл. Не хотелось признаваться даже самому себе, какой силы страх он испытывал, думая о том, что Дельфи после такого и сама не захочет его видеть. Однако юноша упрямо гнал эти мысли прочь из головы. Силой он заставлял себя думать о Селвине, Люпине, чужих светло-зелёных глазах на её лице, тому, как она молча слушала его признания в феврале и даже не удостоила его словом, никак не дала понять, что слышит. Прокручивая всё это в голове, Поттер начинал беситься и хоть как-то уговаривал себя двигаться вперёд. Когда он выбрался из хижины на окраине Хогсмида, вокруг было пусто. Ветер, несмотря на весеннее тёплое солнце, стоявшее сейчас в самом зените, был прохладным. Он нещадно забирался под толстовку и лохматил отросшую чёлку. Альбус отбросил волосы со лба и остановился, глядя на распростёртый прямо перед ним пейзаж. Всё медленно пробуждалось ото сна. И столько странной красоты оказалось в этом ничем не примечательном пейзаже, что новая волна горечи поднялась у него в душе. Альбусу хотелось, чтобы Дельфи оказалась здесь. Чтобы она видела то же высокое голубое небо, по которому не бежало ни одного облачка, ширь шотландских лугов и холмов, расстилающуюся до самой линии горизонта. Как бы его не бесила времена школа или, скорее, находившиеся в ней люди, он любил это место, окрестности, Хогсмид. И ему вдруг очень остро захотелось поделиться этим именно с Дельфи. Наверное, потому что и её он любил, насколько вообще был способен любить кого-то в этой жизни. - Дельфи, - произнёс он вслух, и ветер подхватил её имя, унося прочь, к самому горизонту. Альбус закрыл глаза, вспоминая, как они гуляли здесь с мамой позапрошлой осенью. И говорили о ней. Казалось, что всё в его жизни сводилось к ней. Все дороги, места, самые лучшие и самые худшие воспоминания. Альбус не понимал, как один человек может вмещать в себя столько тьмы и света, и как он сам способен принимать это. Впрочем, порой юноше казалось, что у него нет выбора. Можно ли отвергнуть дождь? Или ветер? Зиму или наступление весны? Они просто происходят, как смена дня и ночи, как неумолимое течение времени. Чем-то столь же предопределённым, неизбежным и неумолимым была Дельфи, и ему уже было не выбраться из этого плена. Его никто не держал силой, как её, в одной из башен посреди Северного моря, но он сам, точно заколдованный, не способен был её покинуть. Как будто связывал их не Непреложный обет, не кровь на его ладони, благодаря которой он смог пройти через барьер, а нечто большее, чем всё человеческое, для чего он мог найти название. Дамблдор сказал бы, что это любовь. Альбус не знал. Мудрость не передавалась вместе с именем. Он до сих пор не вполне понял сложных рассуждений старого директора про спасение души и силу любви. Понимая, что любит её, юноша так и не мог объяснить самому себе неизбежность, какую-то жуткую неизбывность этих чувств. Все четыре месяца, что он не видел её, не слышал её голоса, каждый день, каждое мгновение, раз за разом это чувство продолжало быть с ним, ставшее такой же неотъемлемой частью, как дыхание, сон, чувство ощущение прохладного весеннего ветра или солнца, припекающего сквозь ткань школьной мантии. То, что он чувствовал к ней, всегда было с ним. И это почти пугало. Поэтому Альбус вздрогнул, услышав голос, такой отчётливый и настоящий, словно он прозвучал в его голове. - Я не хочу применять Империус, как тогда. Юноша вскинул голову и осмотрелся. Вокруг было пусто. Ни одного колыхания воздуха, ни следы чужого присутствия. Даже следов шагов на уже вовсю зеленевшей молодой траве было не разобрать. - Давай поговорим там, где уже говорили. Если ты, конечно, помнишь, как добраться туда самому. Прохладные пальцы коснулись его лба, убирая в сторону чёлку, словно это сам ветер дотронулся до его лица. - Дельфи. Альбус поймал её руку. Сейчас, когда он не мог видеть девушку, а лишь слышал её голос, легко было забыть о Летиции Лестрейндж, пришедшей в слизеринские подземелье. Это снова была Дельфи. Его Дельфи. Дельфини В пещере, которая уже становилась убежищем для их встреч, стоял полумрак. Стоя позади Альбуса, она сняли дезолюминационные чары. Юноша стоял, не двигаясь и ничего не говоря, точно ждал, но и сама девушка не могла вымолвить ни слова. Горло сжимало чувство, острое и горькое, и отогнать его было так тяжело, почти невыносимо. Она сверлила взглядом его спину, как раз в том месте, где заметила длинный шрам, и не могла сдвинуться с места. Стоило ей покинуть Хогвартс, она избавилась от золотистого парика, которые были одновременно её маской и щитом. Можно было прятаться за личиной Летиции Лестрейндж и не рассыпаться на части, стоя перед этим мальчишкой. Но как ей говорить с ним, будучи собой? Дельфи глубоко вздохнула и смежила веки. Это был Поттер. Её Альбус Поттер. - Решил всё же не сбегать от разговора? Поттер резко обернулся и замер, встретившись с ней взглядом. В отчаянно-зелёных глазах вспыхнуло удивление. Кажется, то, что она вновь предстала перед ним самой собой, обезоружило парня, лишив всей уверенности и упрямства, что он демонстрировал в подземельях. Девушка склонила голову, и в тёмно-серых глазах мелькнула тень превосходства. Альбус отступил назад и упёрся спиной о каменную стену пещеры. Чувство де жа вю накрыло её, погружая в странное оцепенение, почти наваждение. …я тебе снюсь?.. Не любовь, не раскаяние, а что-то мрачное и тёмное легло на неё, словно тень, словно облака набежали на небо, скрыв солнце. Странным образом всё самое худшее и лучшее, что она чувствовала, что она делала, вертелось вокруг этого мальчишки. Всё, о чём девушка планировала говорить, улетучилось, как дым, не оставив и следа. Она шагнула к Поттеру, закрывая глаза, и позволяя наваждению победить. Позволяя ему первому поцеловать её, притягивая к себе за затылок и пропуская длинные гладкие волосы сквозь пальцы. Наконец-то они целовались по-настоящему. Им нужно было поговорить, столько всего обсудить, но сейчас она не могла. Не могла, не могла, не могла… Альбус углубил поцелуй, и она подалась вперёд, притягивая его к себе за шею, плечи, будто он сам держал её недостаточно крепко. Господи, как же она скучала… Когда он начал целовать её шею, Дельфи зажмурилась и смогла отстраниться, лишив приложив немалые усилия. Отодвинуться хотя бы на дюйм казалось выше её сил. Альбус тяжело дышал. В потемневших глазах читался вопрос, но Дельфи не дала ему опомниться. Оставив короткий поцелуй на его губах, она отбросила растрепавшиеся волосы за спину и опустилась на холодный земляной пол пещеры. Он пытался что-то сказать, чуть ли не возразить, пока она, не опуская взгляд, быстро справлялась с пряжкой ремня на его джинсах. Это был её Альбус Поттер. Бросившийся за ней в водоворот маховика времени, пробравшийся в Азкабан и спасший ей жизнь, признавшийся ей в любви. Дельфи не могла ему ответить, она не знала таких слов. Не могла подобрать их, когда сидела у его постели в Мунго, глядя на бледное обескровленное лицо и не находя в себе ответа, почему же ей так тяжело попрощаться навсегда и уехать прочь с Лестрейнджем. Не понимала, что чувствовала, когда он впервые поцеловал её, остановив у дверей в гостиной старого поместья. Не желала слушать, что говорил ей Дамблдор, когда внутри клокотала злость, страшная, сжигающая всё на своём пути, разорвавшая в клочья мантикор в Запретном лесу. У неё не было слов, подходящих для ответа. Поэтому она опустилась перед ним на колени в полумраке пещеры, в которой они встретились впервые с того момента, как он спас ей жизнь. Глупый мальчишка, столько раз рисковавший всем ради неё. Он был её. Её. - Дельфи, стой, ты не… Он осёкся, когда она коснулась его губами, подаваясь вперёд. Девушка закрыла глаза, и в целом мире больше не осталось звуков, кроме его прерывистого дыхания. Это уже не было страстью, не было простым желанием. Что-то большее, чему Дельфи не знала название, утаскивало её в бездну, заставляя умирать от того, что она чувствовала, слушая прерывистое дыхание юноши, который уже не мог держаться и толкался бедрами ей навстречу. Дельфи казалось, что она слышит, как бьётся его сердце, когда, отстранившись, девушка сама пыталась выровнять дыхание. Альбус без сил опустился рядом с ней на холодный земляной пол. Оба молчали, стараясь выровнять дыхание. - Нам… - девушка откашлялась, потому что голос её звучал слишком задушено и хрипло. – Нам нужно поговорить. Альбус наконец поднял на неё взгляд. Зелени его глаз было почти не видно в полумраке. Медленно он протянул руку и убрал волосы с её лица, не сводя взгляда с губ. Дельфи задержала дыхание, изо всех сил стараясь не позволить взять вверх наваждению, которое вновь начало подползать к ней, как туман. - Я больше не исчезну, - произнесла она. Альбус так и не опустил руку, продолжая касаться её лица. В его глазах вспыхнуло сомнение. - Не исчезнешь? – наконец переспросил он. - Нет. Парень дёрнул уголком губ, но усмешка вышла какой-то грустной. - Не буду просить тебя обещать. - Альбус, - негромко произнесла она. Обращаться к нему по имени до сих пор было непривычно. Им обоим. – У тебя есть моё слово. С мгновение Поттер искал что-то в её лице, а потом, наклонившись, поцеловал в губы, словно это могло скрепить её обещание прочнее, чем то, что она вообще осмелилась озвучить его вслух.