Особый студент

В обеденном зале царила тишина. После представления первокурсников Дамблдор поднялся со своего места и обвёл взглядом собравшихся учеников. – Дорогие ученики! – начал директор, его голос эхом разнёсся по залу. – В этом году у нас особенный гость. Человек, чьё появление здесь само по себе является удивительной историей. В зале пронёсся шёпот. Ученики переглядывались, пытаясь угадать, о ком идёт речь. – Наш новый ученик не проходил традиционное обучение в школе. – продолжил Дамблдор. – Он получил свои знания от покойного наставника, и всего за неделю изучил материал пяти курсов, успешно сдав все экзамены СОВ. Шёпот в зале стал громче. Студенты обменивались недоверчивыми взглядами. – Позвольте представить вам Хаджиме Нагумо. – голос Дамблдора зазвучал торжественнее. – Юношу, закалённого в сражениях, обладающего невероятным талантом во многих областях, но особенно выдающегося в искусстве выживания в самых безвыходных и опасных ситуациях. В этот момент массивные двери обеденного зала медленно распахнулись, пропуская в помещение необычную фигуру. Хаджиме Нагумо шагнул внутрь, и зал замер от изумления. На нём было чёрное пальто ниже колен с красными полосами, серая жилетка и белая рубашка. Вместо обычного галстука – чёрный аскот, закреплённый золотым кольцом. Чёрные штаны с коричневыми ремнями переходили от пояса к бёдрам, а высокие сапоги почти до колен дополняли его мрачный наряд. Его левая рука была металлической, с красными полосами, гармонирующими с пальто. Белые, как снег, волосы с небольшой чёлкой, слегка прикрывающей глаза, контрастировали с грозным выражением лица. Правый глаз скрывала чёрная повязка, а багровый левый взгляд пронизывал собравшихся острым, как лезвие, взором. В зале повисла напряжённая тишина. Каждый ученик чувствовал, что перед ними стоит не просто новый одноклассник, а человек, от которого будто разит силой. Хаджиме шёл умеренным шагом по залу, и каждый его шаг эхом отдавался от стен, вызывая мурашки у преподавателей, которые знали его историю. Студенты разных курсов перешёптывались, пытаясь связать воедино слова Дамблдора и его устрашающую внешность. – Видели его руку? – шёпотом спросил один из семикурсников. – Думаете, он потерял её в бою? – А этот глаз… – добавила девочка с Когтеврана. – И эта повязка… Что могло случиться? – Может, это следы его приключений? – прошептал мальчик с Гриффиндора. – Но почему он не в обычной школьной форме? – спросил кто-то из первокурсников. – Может, это его способ показать, что он не такой, как все? – предположила девочка с Пуффендуя. – Посмотрите на его походку. – заметил один из старшекурсников – В ней чувствуется сила и уверенность. Словно он прошёл через такие испытания, о которых мы даже не слышали. – А эта металлическая рука… – продолжал другой, – Пугающая грация будто она с рождения. Хаджиме продолжал идти, не обращая внимания на перешёптывания. Его грозное лицо и багровый глаз, контрастирующий с черной повязкой, заставляли студентов отворачиваться или делать вид, что они заняты чем-то другим. Постепенно он приблизился к стулу, возле которого стояла профессор Макгонаггал с Распределяющей Шляпой в руках. Её взгляд был задумчивым – она тоже гадала, какие испытания выпали на долю этого необычного ученика ведь он явно поведал им далеко не всё. Распределяющая Шляпа опустилась на голову Хаджиме, и в зале воцарилась тишина. – Необычное присутствие магии… — пробурчала Шляпа, копаясь в глубинах его сознания. — Словно айсберг энергии, в океане. В тебе таится сила, способная как созидать, так и разрушать. Ты — загадка, — продолжала она. — Ты можешь быть ангелом для тех, кто тебе дорог, и демоном для своих врагов. Твоя мощь не знает границ, но ты умело её скрываешь. – В тебе нет страха. — отметила Шляпа. — Но есть нечто большее — абсолютная уверенность в своих силах. Ты не признаёшь авторитетов сразу, предпочитая всему собственный опыт и знания. У тебя нет приверженности к общественному мнению, и ты живёшь по своему прямолинейному, прагматичному моральному кодексу, не испытывая колебаний и чувства сожаления или раскаяния. – Твои эмоции словно закрыты в стальном сундуке, который находится на дне беспросветной бездны. — размышляла Шляпа. — Но даже там, в этой тьме, скрывается огненная страсть к тем, кто сумел заслужить твоё доверие. А заслужить его непросто — ты раздаёшь его скупо и осторожно. – И что особенно примечательно... — добавила Шляпа. — у тебя невероятный инстинкт к выживанию в самых безнадёжных ситуациях. Ты словно создан для того, чтобы выходить победителем из самых опасных испытаний. В тебе есть всё для любого факультета. — признала Шляпа. — Но твои главные черты — это бесстрашие, храбрость, сила и преданность.

– ГРИФФИНДОР!

      По залу пробежала волна удивлённых вздохов. Гриффиндорцы начали хлопать, хотя и не так восторженно, как обычно — их смущал необычный новичок. Хаджиме поднялся со стула и направился к столу Гриффиндора. Его грозное лицо и металлическая рука не контрастировали с традиционным Гриффиндорским духом, но в его походке читалась та самая храбрость, о которой говорила Шляпа. За столом Слизерина старшекурсники перешёптывались: – Слышали, что сказала Шляпа? — прошептал один. — Прямолинейный моральный кодекс… Интересно, как это будет выглядеть на практике? – А его движения… — добавил другой, наблюдая за Хаджиме. — Протез двигается так грациозно, будто это настоящая рука. Что это за магия? – И этот его взгляд… — пробормотал третий. — Как будто он видит нас насквозь» За столом Когтеврана девочки с первого курса обсуждали услышанное: – Вы представляете. — прошептала одна. — Эмоции в стальном сундуке на дне бездны… Как такое возможно? – А его сила… — ответила её подруга. — Шляпа сказала, что он может как созидать, так и разрушать. За столом Пуффендуя мальчик с третьего курса задумчиво произнёс: – Знаете, что-то в нём есть… особенное. Не могу объяснить, но я чувствую, что он не такой простой, как кажется. – А этот протез… — вмешалась девочка рядом. — Он двигается так естественно, будто всегда был частью его тела. Гриффиндорцы, хоть и были заинтригованы, не могли не восхищаться его качествами озвученные Шляпой: – Видели его походку? — прошептала одна. — В ней столько силы и уверенности… – Да, — ответила её подруга. — Но что-то в его глазах… пустое. Как будто там нет души. – Но что-то в нём есть… неправильное, — ответил другой. — Как он может не испытывать сожаления? – Неважно, — вмешалась девочка с шестого курса. — Главное, что он с нами. И я чувствую — он станет легендой Гриффиндора. В этот момент за столом Слизерина один из старшекурсников наклонился к своему соседу: – Знаешь, — прошептал он, — в его бесстрашии и отсутствии сожалений есть что-то… притягательное. Как думаешь, сможем ли мы использовать его в наших целях? – Не знаю, — ответил другой, разглядывая Хаджиме. — Но одно точно — с ним будет нескучно. Хаджиме занял место за столом Гриффиндора с краю, чтобы в случае чего быть готовым к действиям, его металлическая рука блеснула в свете свечей, когда он аккуратно положил на колени салфетку. В этот момент Дамблдор поднялся со своего места, его длинная белая борода колыхалась при каждом движении. – Уважаемые студенты! — произнёс Дамблдор, его голос эхом разнёсся по залу. – У меня есть важное объявление. Как вы уже заметили, наш новый ученик, Хаджиме Нагумо, обладает уникальными способностями и опытом. Дамблдор сделал паузу, его голубые глаза за очками-половинками внимательно следили за реакцией учеников. – Несмотря на то, что Хаджиме уже исполнилось 18 лет, и по правилам он должен был быть зачислен сразу на седьмой курс, школьная комиссия приняла необычное решение. После тщательного тестирования и анализа его знаний было установлено, что он блестяще сдал СОВ. По залу пробежал шёпот удивления. Студенты переглядывались между собой, некоторые не могли скрыть своего восхищения. – Но самое важное. — продолжил Дамблдор, поднимая руку для тишины. — я лично, вместе с преподавательским составом Хогвартса, признал Хаджиме Нагумо как Студента-Стипендиата. Это высочайший статус в нашей школе, который присуждается лишь тем, кто совершил революционное открытие или создал нечто абсолютно новое для мира магии. В зале воцарилась абсолютная тишина. Даже самые опытные старшекурсники знали, что статус Студента-Стипендиата получают единицы за целое столетие. – Ключевое достижение Хаджиме. — продолжил Дамблдор. — это разработка совершенно новых типов магии и создание магических технологий путём объединения магии и маггловских изобретений. Его работы уже произвели фурор в магическом сообществе и, могут изменить будущее всей магической науки. По залу пробежала волна изумлённых вздохов. Даже самые скептически настроенные Слизеринцы не могли скрыть своего восхищения. – Поэтому. — завершил Дамблдор. — было решено определить Хаджиме на шестой курс. Это даст ему возможность не только адаптироваться к нашей системе обучения, но и продолжить свои исследования под руководством наших профессоров. За столом Слизерина старшекурсники обменялись понимающими взглядами: – Студент-Стипендиат… — прошептал один из них. — Это же практически гарантия места в Совете Волшебников! – Да… — ответил другой. — И судя по его достижениям, он может стать самым молодым членом за всю историю. За столом Когтеврана девочки с первого курса начали бурно обсуждать новость: – Вы представляете, он создал новые типы магии! – А как он умудрился объединить магию с маггловской техникой? За столом Пуффендуя мальчик с третьего курса повернулся к Хаджиме: – Это же потрясающе! — произнёс он. — Ваши исследования могут изменить весь магический мир! Хаджиме кивнул, его багровый глаз под повязкой внимательно следил за реакцией окружающих. – Спасибо, — ответил он ровным голосом. — Я лишь следую своему пути, но мои разработки не для будущего, а лишь для того, чтобы выжить. Гриффиндорцы начали перешёптываться: – Теперь понятно, почему он так спокоен и уверен в себе! – Интересно, какие ещё открытия он сделает? – Главное, чтобы он не зазнался от такого внимания. — пробурчал кто-то. Дамблдор улыбнулся, наблюдая за реакцией студентов: – Я уверен, что Хаджиме станет ценным членом нашего сообщества. Его опыт и знания могут принести большую пользу всем нам. А теперь, давайте начнём наш традиционный ужин, однако попрошу вас не уходить после. Из-за того, что будет важное объявление! По залу пробежала волна оживления, и вскоре столы наполнились разнообразными блюдами. Хаджиме, несмотря на все взгляды и перешёптывания, спокойно приступил к еде, его движения были точными и расчётливыми, словно каждое действие было частью тщательно выверенного плана. За столом Гриффиндора шептались старшекурсницы: – Девочки, вы только посмотрите на него! — прошептала рыжеволосая девушка. — Да, он выглядит так, будто прошёл через войну, но в этом есть что-то… притягательное. – Согласна, — ответила её подруга. — Особенно этот его загадочный красный глаз и второй под повязкой. Прямо как у пиратов! За столом Когтеврана две девушки шептались, не отрывая глаз от Хаджиме: – А его металлическая рука… — мечтательно произнесла одна. — Это же так необычно! И так мужественно. – Да, — кивнула другая. — И он такой умный! Разработать новые типы магии в его возрасте… На другом конце стола сидели девушки с Пуффендуя: – Знаете, — сказала пухленькая блондинка. — Несмотря на его суровый вид, я чувствую в нём что-то доброе. – О да, — ответила её подруга. — И этот его серьёзный взгляд… Прямо мурашки по коже! За столом Слизерина старшекурсницы обсуждали Хаджиме более цинично: – Признайтесь, девочки, — прошептала старшекурсница Дафна Грингрансс. — Даже с этой его повязкой и протезом, он довольно привлекателен. – О, определённо! — ответила платиновая блондинка. — И статус Студента-Стипендиата… Это же практически билет в высшую магическую лигу! Одна из девушек задумчиво добавила: – Интересно, как он отреагирует, если я приглашу его на чай в гостиную Слизерина пусть он и из Гриффиндора? – Даже не думай, — ответила другая. — Я первая! За столом Гриффиндора девушки продолжали свои наблюдения: – Знаете, — сказала одна из них. — В его бесстрастии есть что-то… интригующее. Как думаете, он умеет улыбаться? – Может, попробуем растопить лёд? — предложила другая. —Если он исследует что-то... Можем предложить помощь в лаборатории. – Отличная идея! — поддержала третья. — И заодно узнаем, что скрывается за этой маской невозмутимости. За столом Когтеврана одна из девушек заметила: – А вы видели, как он держит вилку? Такие точные, выверенные движения… – О, точно! — ответила её подруга. — В нём столько скрытых граней. Интересно, какие ещё сюрпризы он нам преподнесёт? На другом конце зала старшекурсницы с Пуффендуя обсуждали более практичные вещи: – Девочки, — сказала одна из них. — Мы должны пригласить его на наш ежегодный бал. Это будет сенсация! – Да, — поддержала другая. — И представьте, какие танцы он может показать с его-то координацией! За столом Слизерина девушки строили более амбициозные планы: – Если мы сможем привлечь его на нашу сторону, — прошептала брюнетка. — Это будет серьёзным преимуществом в борьбе за Кубок школы. – И не только, — добавила платиновая блондинка. — Его разработки могут перевернуть всю магическую индустрию с ног на голову. В это время Хаджиме спокойно продолжал свой ужин, словно не замечая всех этих перешёптываний и взглядов. Его багровый глаз под повязкой оставался бесстрастным, а металлическая рука уверенно держала вилку. Казалось, что все эти разговоры о его внешности и достижениях не имеют к нему никакого отношения. Но одна из Гриффиндорских старшекурсниц, наблюдавшая за ним особенно внимательно, заметила едва уловимое движение уголков его губ, когда он поднял голову и встретился взглядом с одной из девушек. На мгновение показалось, что под этой маской невозмутимости скрывается что-то большее… – Девочки, — прошептала она своим соседкам. — Я уверена, что он только что улыбнулся! – Не может быть! — ответила другая. — Ты точно не ошиблась? – Клянусь своей метлой, — ответила первая. — Это была настоящая улыбка! Но когда остальные девушки повернулись, чтобы увидеть это чудо, лицо Хаджиме уже было таким же бесстрастным, как и прежде. За столом Гриффиндора царила оживлённая атмосфера, несмотря на присутствие загадочного новичка. Некий Питер, сидевший рядом с Хаджиме, решил завести разговор: – Знаешь, — начал он, нарезая стейк, — после того, что сказал Дамблдор о твоих знаниях, мне стало интересно: откуда ты вообще? Хаджиме поднял взгляд, его багровый глаз под повязкой внимательно изучал собеседника. – Из места, где даже пламя не горит вечно. — ответил он, его голос звучал как далёкий рокот. – Звучит жутко. — пробормотала девочка рядом с Питером. – Ты что, жил в Аду? – Можно и так сказать. — Хаджиме медленно кивнул. – Там, где тьма поглощает свет, а боль становится частью тебя. – Но как ты выжил? — спросил Питер, искренне заинтересованный. – Выживание — это не всегда победа. — ответил Хаджиме, его металлические пальцы аккуратно держали вилку. – Иногда это просто… продолжение пути. После под конец ужина к Хаджиме подошли трое студентов. Один из них — парень в очках с зелёными глазами, вторая — девушка, и третий — рыжий парень, который явно нервничал, постоянно поглядывая на Нагумо. Хаджиме, который только что закончил ужин, спокойно протёр руки полотенцем и встал, его металлическая рука блеснула в свете свечей. Его глаз внимательно следил за троицей. – Нагумо можно сп…Спросил кто-то из один из них. – Что-то случилось? — спросил он, его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. – Разве при обращении к старшему не нужно проявить уважение и представиться? Парень в очках сделал шаг вперёд: – Я… э-э… Гарри Поттер, четвёртый курс. — произнёс он скромно, слегка поклонившись. – Та-ак, а вот и ты. Подумал Нагумо проанализировав парня «Глазом Демона». Девушка, стоявшая рядом, выпятила грудь и представилась с явной самоуверенностью: – Гермиона Грейнджер, тоже четвёртый курс. Позвольте выразить почтение услышав о вас и ваших достижениях… Очень интересно познакомиться с человеком, который блестяще сдал СОВ и имеет за собой новые открытия в мире Магии. Рыжий парень, который всё это время теребил свою мантию, наконец выдавил: – Р-р-рон Уизли, четвёртый курс… э-э… рад знакомству… Хаджиме внимательно осмотрел каждого из них, его взгляд задержался на Роне, который явно нервничал больше остальных. – Итак… — произнёс он, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сила. — Что привело вас ко мне? Гарри сделал ещё один шаг вперёд: – Мы… э-э… хотели узнать больше о вашем опыте. Вы сказали за ужином, что пришли из другого места… и мы… Гермиона перебила его: – Да, мы хотели бы узнать больше о вашем прошлом. Вы упомянули, что выжили в каком-то ужасном месте. Это должно быть очень интересно! Рон, который всё это время теребил свою мантию, наконец набрался смелости: – И… э-э… мы хотели бы… э-э… узнать, как вы стали таким… э-э… бесстрашным. Это какой-то особый дар? Хаджиме утомлённо вздохнул и потёр затылок, пытаясь сформулировать мысль. – Поверьте, вам этого не нужно. — произнёс он наконец. – Вы даже представить не можете, через что мне пришлось пройти, чтобы стать таким. Скажу лишь, что я заново родился в месте, которое возможно хуже Ада. Мой путь был вымощен болью и смертью, в том числе и врагов, которые вставали на моём пути. Такой путь способен пережить далеко не каждый. А цена, которую я заплатил за свою силу — отказ от человечности. С этими словами Хаджиме встал из-за стола, оставив троицу в смятении и возбуждении. Когда он покидал столовую, его настигла Профессор Макгонагалл. – Мистер Нагумо, куда вы направляетесь? Пир ещё не окончен, а по повестке дня ожидается объявление о проведении в Хогвартсе турнира Трёх Школ. — сказала она. – Профессор, я знаю о турнире, но он меня не интересует. — устало ответил Хаджиме. – К тому же я устал. Не могли бы вы показать мне дорогу к башне Гриффиндора? Хаджиме решительно покачал головой, когда профессор Макгонагалл предложила подождать объявления о турнире. – Профессор… — произнёс он, поднимаясь из-за стола. — Я лучше отправлюсь в башню Гриффиндора. Мне нужно отдохнуть. Не дожидаясь ответа, он направился по коридору в сторону перекрестка. Макгонагалл, нахмурившись, последовала за ним. – Мистер Нагумо, вы не можете просто так игнорировать важные школьные мероприятия! — возмущённо произнесла она. – Я всё понимаю, профессор. — ответил Хаджиме, не сбавляя шага. – Но лучше я хорошенько отдохну и наберусь сил, чем буду слушать пафосные речи Дамблдора и Крауча. К тому же, я уже знаю всё, что они собираются сказать. Макгонагалл хотела было возразить, но передумала. Вместо этого она молча обогнала Нагумо и повела его к башне, размышляя о его необычном поведении и явном нежелании участвовать в школьных мероприятиях. – Надеюсь, вы понимаете, что пропускаете важное событие. — наконец произнесла она. – Более чем. — ответил Хаджиме, сворачивая в коридор, ведущий к башне Гриффиндора. – Но для меня есть вещи поважнее школьных традиций. После того как Хаджиме ушёл с ужина, не дожидаясь объявления о турнире, по школе быстро разнеслись слухи о его загадочном прошлом и необычных способностях. Его слова о “перерождении в Аду” и отказе от человечности, передаваемые из уст в уста, приобрели мистический оттенок. На следующий день в коридорах Хогвартса шептались о таинственном новичке из Гриффиндора. Некоторые видели в нём что-то зловещее, другие — восхищались его бесстрашием и силой. Вскоре за ним закрепилась кличка “Демон” — она идеально отражала его мрачную репутацию и отстранённое поведение.       Следующим утром Хаджиме лениво поднялся со своей кровати в небольшой, но уютной комнате, которая раньше была заброшенной кладовкой. Прошлым вечером, когда профессор Макгонагалл показала ему общие спальни в мужской части башни Гриффиндора, он твёрдо отказался от места там.

***Вчера вечером***

– Профессор, — произнёс он, глядя на ряд общих кроватей, — я предпочитаю уединение. Есть ли здесь другое место? Макгонагалл задумалась на мгновение решив не перечить: – В башне есть несколько старых помещений, но они не предназначены для проживания студентов… – Меня это устраивает. — оборвал её Хаджиме, направляясь к выходу из спального крыла. Перед входом в гостиную его встретила старая, покосившаяся дверь. – Что за ней? — спросил он, указывая на неё. – О, это старая кладовка. — ответила профессор, взмахнув палочкой. – Там годами хранился всякий хлам от Гриффиндорцев прошлых поколений. Хаджиме открыл дверь, и на него обрушился поток предметов: горшки для зелий, книги, тетради, пергаменты и прочий мусор. Он отступил на шаг, наблюдая за этим хаосом. Следующие сорок минут превратились в своеобразное представление. Хаджиме методично разбирал завалы выбрасывая все их кладовки, а используя свои способности Синергиста. Он сортировал предметы, разбирал их на составные части, создавая из мусора упорядоченные кучки. – Впечатляет. — произнесла Макгонагалл, наблюдая за его работой. – Вы, кажется, знаете толк в организации пространства. – Это не организация, профессор. — ответил Хаджиме, не отрываясь от работы. – Просто делаю из беспорядка нечто полезное. Комната, хоть и небольшая — четыре на четыре метра с окном, — но была идеально подходящей для его нужд. Собрав не нужный мусор в гостиной, он продолжил разбирать вещи. – Профессор. — обратился он к Макгонагалл. – Могу я использовать эти вещи для обустройства своей комнаты? Они ведь никому не нужны. Макгонагалл удивлённо посмотрела на него: – И что вы собираетесь делать с этим хламом? – Превращу в нечто полезное. — ответил Хаджиме, пожимая плечами. – Мне нужно место для моих вещей. – Хорошо, но обещайте не устраивать здесь ничего… необычного. — добавила она с лёгким беспокойством. – Конечно, профессор. — улыбнулся Хаджиме. С этими словами он вернулся в свою новую комнату, где начал планировать, как лучше использовать освободившееся пространство. Он уже представлял, как превратит эту кладовку в своё личное убежище, где сможет работать и отдыхать от шумной школьной жизни. – И всё же. — пробормотал он себе под нос, глядя на пустые стены. — Лучше уж здесь, чем в общей спальне. По крайней мере, здесь я могу быть самим собой. Хаджиме приступил к обустройству своего нового убежища с методичностью опытного инженера. Первым делом он установил на дверь особый магический замок, который даже мощным заклинанием будет не открыть — любое заклинание просто отскочит в того, кто попробует его использовать. Затем он приступил к созданию защитного барьера против астральных сущностей, используя материалы из разобранного хлама для создания рун. Эта мера должна была защитить его от призраков, способных проходить сквозь стены. Используя доски от старых полок, он соорудил раму для будущей кровати. Хотя у него пока не было материалов для создания подушек, постельного белья и матраса, он знал, что это лишь вопрос времени. Переработанный металл, ранее бывший горшками для зелий, пошёл на создание настенных полок для оружия. По всему периметру комнаты, на стенах, полу и потолке, он вмонтировал чёрные металлические решётки. Зачаровав их на нагревание и охлаждение, Хаджиме обеспечил себе постоянную комфортную температуру в +20 градусов. Из своего кольца-сокровищницы, он достал алхимический верстак и установил его в углу комнаты. Рядом разместил пресс для создания патронов и станок для снаряжения пулемётных лент. Остатки преобразованных материалов он использовал для создания манекена возле кровати, на который можно было вешать одежду, и настенного столика с полками для учебных материалов. Комната постепенно превращалась в идеальное сочетание лаборатории и личного убежища. Каждое приспособление и механизм были продуманы до мелочей, создавая пространство, полностью отвечающее потребностям своего нового хозяина. – Теперь это действительно моё место. — пробормотал Хаджиме, оглядывая результаты своей работы. – Здесь я смогу не только отдыхать, но и совершенствоваться. Последним штрихом в обустройстве своего убежища Хаджиме установил в потолок кристаллы света из мира Тортус. Эти необычные кристаллы накапливали энергию днём, а ночью служили источником мягкого, но яркого освещения. Немного модифицировав систему, он добавил специальный выключатель, позволяющий отключать освещение, когда оно не требовалось, экономя таким образом накопленную энергию. Финальным этапом обустройства стала работа над дверью. Хаджиме укрепил деревянную конструкцию металлической рамой, придав ей дополнительную прочность, и перекрасил в глубокий чёрный цвет. По краям двери он добавил красные полосы, повторяющие узор на его плаще. В центре, вертикально, он разместил два символа. Первый, самый крупный, состоял из двух окружностей — одна внутри другой, но разного размера. Этот символ Хаджиме создал вместе с Юэ, когда они разрабатывали его образ в Лабиринте Оркуса. С тех пор он стал неотъемлемой частью его личного герба. Под ним располагался второй символ — традиционный значок факультета Гриффиндор, выполненный полностью в красном цвете. Дверь, украшенная символами и полосами, выглядела одновременно угрожающе и элегантно. Она стала идеальным отражением своего хозяина — загадочного новичка, которого уже прозвали “Демоном”.  Хаджиме удовлетворённо кивнул, глядя на своё новое убежище. Здесь он чувствовал себя в безопасности и мог полностью сосредоточиться на своих целях, не отвлекаясь на внешние раздражители. Единственное, что его беспокоило — это отсутствие кровати. Но он знал, что это временное неудобство. В конце концов, он привык спать где угодно, но сейчас ему нужно было создать максимально функциональное пространство для своих целей. Когда после ужина все пришли жители факультета прошли свою гостиную под руководством Макгонагалл, началась перекличка, но прежде… – Так, дети! — произнесла она. – Постройтесь… В этот момент все заметили необычную чёрную дверь, которая раньше вела в заброшенную кладовку. Теперь она выглядела совершенно иначе — укреплённая, с красными полосами и странными символами. – Что это? — удивлённо спросил один из студентов, указывая на дверь. – Это новая комната мистера Нагумо. — спокойно ответила Макгонагалл. – Он попросил разрешения использовать это помещение, и я согласилась. – Но почему именно там? — не унимались любопытные студенты. – Потому что мистер Нагумо предпочитает уединение, учитывая, что он Стипендиат ему нужно личное пространство для его исследований. — ответила Макгонагалл, внимательно глядя на дверь. – И, кажется, он уже успел обустроить своё новое жилище весьма… своеобразно. Гарри, Гермиона и Рон переглянулись. Они знали, что за этой странной дверью скрывается нечто большее, чем просто комната. Но что именно там происходило, оставалось загадкой даже для них. – А почему он выбрал именно такие символы на двери? — спросил кто-то из студентов, указывая на красные полосы и знаки. – Это его личный герб. — ответила Макгонагалл. – Он объяснил, что это часть его истории. – А что означает этот красный символ Гриффиндора внизу? — не унимались любопытные студенты. – Это показывает его принадлежность к нашему факультету. — пояснила Макгонагалл. – И я должна сказать, что мистер Нагумо проявил исключительную самостоятельность в обустройстве своего нового жилища. В гостиной начали перешёптываться. Некоторые студенты бросали настороженные взгляды на странную дверь, другие — заинтересованные. – Прекратите. — строго произнесла Профессор. – Мистер Нагумо — наш новый однокурсник, и мы должны относиться к нему с уважением. А теперь, пожалуйста, успокойтесь. Студенты затихли, но их взгляды то и дело возвращались к загадочной чёрной двери, за которой скрывался самый необычный новичок в истории Хогвартса. После того как Макгонагалл провела перекличку и, убедившись, что все на месте, ушла, в гостиной воцарилась тишина. Именно в этот момент Хаджиме вышел из своей комнаты с обнажённым торсом и полотенцем на плече. Казалось бы, ему должно было быть неловко, но его поза и выражение лица говорили об обратном. Взгляд студентов сразу же привлёк ряд необычных деталей. Ниже шеи Нагумо, в области груди, по всему торсу спереди и сзади были странные полосы, которые импульсно подсвечивались багровым цветом словно это какие-то кровеносные сосуды или вены. Затем их внимание привлекла его атлетическая фигура с выраженной мускулатурой и рубцами от шрамов. Особенно заметным было место, где протез левой руки был интегрирован в плоть Хаджиме — на ключице вокруг места соприкосновения металла и кожи были жуткие ожоги. А поскольку его плащ не прикрывал бёдра, все увидели, что на них закреплены кожаные набедренные кобуры с револьвером в каждой. Нагумо, казалось, не замечал направленных на него взглядов. Он спокойно подошёл к умывальнику, умыл лицо и, вытерев его полотенцем, направился обратно в комнату. По пути он поймал себя на том, что студенты всё ещё смотрят на него, и, прежде чем зайти внутрь, произнёс: – Что застыли? Я вам понравился, что ли? С этими словами он вошёл в комнату и закрыл за собой дверь, оставив заинтригованных однокурсников наедине с их вопросами и предположениями о том, кто же этот загадочный новичок. В гостиной Гриффиндора повисла напряжённая тишина. Студенты переглядывались между собой, пытаясь переварить увиденное. – Это что, правда был протез? Но был…в его теле. — шёпотом спросил один из первокурсников, указывая на дверь. – И что это за странные светящиеся полосы на его торсе? — добавила девочка с рыжими волосами, всё ещё пытаясь осмыслить увиденное. – А вы заметили его мускулатуру? — мечтательно произнесла одна из старшекурсниц. – И эти пистолеты. — пробормотал другой студент. – Он что, действительно носит оружие? – А что это за ожоги на ключице? — спросил кто-то с явным беспокойством в голосе. – Это что, следы от…? – Но почему он так спокойно разгуливает полуголым? — не унималась одна из девушек. – Это же неприлично! – А мне кажется, он просто не придаёт этому значения. — задумчиво старшекурсница Гриффиндора. – Как будто для него это нормально. – И что теперь? — спросил Гарри, оглядывая возбуждённых однокурсников. – Будем продолжать сплетничать или займёмся чем-то полезным? – А что, если он действительно демон? — прошептал кто-то в углу. – Может, это его магия так действует на него? – Прекратите. — оборвала всех Гермиона. – Мы ничего не знаем наверняка. Давайте просто… просто оставим его в покое. Но было ясно, что загадочная фигура Нагумо теперь станет предметом бесконечных обсуждений среди Гриффиндорцев. Его появление в их жизни словно открыло новую главу в истории факультета, полную тайн и загадок, которые только предстояло разгадать.

***В настоящем***

Встав с кровати. Хаджиме быстро оделся в свой привычный наряд. Выйдя из комнаты, он услышал гам и суматоху сверху — очевидно, остальные студенты только просыпались. Решив не ждать, пока Гриффиндорцы соберутся на завтрак, Хаджиме направился в столовую один. По пути он встретил группу студенток из Шармбатона, которые прибыли в Хогвартс для участия в турнире трёх школ. Их сопровождала высокая, статная директриса - мадам Максим. Французские студентки, заметив необычного новичка, начали перешёптываться между собой, с любопытством разглядывая его экстравагантный наряд и примечательную внешность. Их взгляды скользили по его плащу, украшенному красными полосами, по характерной повязки на глазу и потому, как уверенно он шел. – Посмотрите на его глаз. — прошептала одна из девушек. – Этот багровый цвет… он словно…не человек. – А его причёска. — добавила другая. – Такие белые волосы я вижу впервые. – И эта металлическая рука. — спросила третья. – Она что, действительно работает? Видя грацию протеза. Внезапно одна из студенток, которая была немного ближе к группе Гриффиндорцев, наклонилась к своим подругам и прошептала: – Вы слышали, что его называют ‘Демоном’? – Что? — воскликнула другая, её голос дрогнул. – Из-за его внешности? – Не только. — ответила первая, понизив голос до шёпота. – Говорят, что он обладает невероятной силой и что его магия… особенная. – Но он же не может быть настоящим демоном. — вмешалась третья, её голос звучал неуверенно. – Это ведь невозможно, правда? Мадам Максим, заметив интерес своих учениц, слегка улыбнулась. Она была знакома с репутацией этого загадочного студента и его необычной историей со слов Альбуса Дамблдора. Хаджиме, казалось, не замечал направленных на него взглядов. Он спокойно прошёл мимо группы француженок, направляясь к столовой. Его походка была уверенной и целеустремлённой, словно он привык к подобным взглядам и шепоткам. Пивз, ухмыляясь, появился перед Хаджиме прямо из-под пола, как обычно любил делать. – О-о-о, гляньте-ка, кто тут у нас! — протянул полтергейст, разглядывая необычного студента. – Новый красавчик решил прогуляться? Студентки Шармбатона, которые были свидетелями этой сцены, обменялись тревожными взглядами чувствуя напряжение. Мадам Максим, хотя и была удивлена, сохраняла спокойствие, наблюдая за развитием ситуации. Внезапно появились декан Гриффиндора Макгонагалл и декан Слизерина Снейп, сопровождаемые студентами обоих факультетов. Северус, заметив, что Пивз решил задираться именно к Нагумо, понял, что это может закончиться нехорошо. Вместе с Макгонагалл они отправили студентов в столовую, оставив старост за старших, а сами остались наблюдать за ситуацией. – Кто ты вообще такой? — спросил Хаджиме, явно раздражённый приставаниями призрака. – Пивз, самый озорной полтергейст в Хогвартсе! — представился призрак с ухмылкой, затем схватил свисающее пальто Нагумо и накинул его ему на лицо. – Пивз… Тебе конец… — пробормотал Северус, готовясь вмешаться. Но к всеобщему удивлению, Нагумо спокойно поправил пальто и уже собирался идти дальше, как вдруг Пивз воскликнул: – А это что? Хаджиме обернулся и увидел в руке полтергейста медальон с фотографиями — подарок от Ремии и Мью. Едва Пивз открыл амулет, как Нагумо мгновенно оказался перед ним, его левая металлическая рука светилась особым магическим светом. – Не трогай то, что тебе не принадлежит! — выкрикнул с яростью Хаджиме, нанося удар протезом, наполненным специальной магией против астральных сущностей. Пивз отлетел к стене, выронив медальон в процессе. Нагумо, двигаясь с поразительной скоростью, поймал подарок своей дорогой дочери ещё до того, как тот коснулся земли. Хаджиме, поймав медальон, внимательно осмотрел его и заметил царапину, которой раньше не было. Его глаза сверкнули багровым светом от гнева. Пивз, придя в себя после удара протезом, начал истерично хохотать: – Ха-ха! И как же ты, смертный, смог меня ударить? Без палочки-то! Северус и Минерва уже собирались вмешаться, но замерли, когда Нагумо медленно достал оба револьвера из кобур. Перезарядив их, он выстрелил в призрака. Пивз, дрожа от страха, спросил: – Но как… Физические атаки не могут навредить нам, призракам! Не отвечая, Нагумо снова выстрелил. Призрак закричал, отлетая к стене. Нагумо подошёл ближе, держа один револьвер нацеленным на полтергейста, а второй направив в пол. Его голос звучал ледяным, мертвенным тоном: – Я создал особую магию путём слияния рун. Она позволяет зачаровывать неорганические предметы. Одно из её направлений — магическое окутывание аурой. Когда эта аура соприкасается с аурой астрального существа, она лишает его способности становиться неосязаемым на несколько секунд. Прямо за наносекунду до удара пули… Мадам Максим, наблюдавшая за этой сценой, была поражена не только силой и изобретательностью этого студента, но и его методичным, почти научным подходом к решению проблемы. Студентки Шармбатона, которые всё ещё были свидетелями этой сцены, перешёптывались между собой, поражённые не только силой Нагумо, но и его спокойствием в момент конфликта. Хаджиме, казалось, не замечал их реакции. Он продолжал держать Пивза на мушке, его багровый глаз сверкал решимостью. Было ясно, что этот конфликт не закончится, пока полтергейст не усвоит урок. Хаджиме Нагумо стоял в полутёмном коридоре Хогвартса, его голос звучал так же безжизненно, как и всегда: — Я бы не трогал тебя… Но ты позарился на вещь, подаренную мне дорогими людьми… Его тело начало излучать багровое пульсирующее свечение. Магическая аура исходящая от Нагумо была настолько мощной, что даже воздух вокруг него искажался и это давление ощутили все, а волосы и одежда Хаджиме развевались, словно от сильного ветра. — Я покажу тебе истинную боль. Каждая частичка твоего астрального существа познает, что такое бесконечная агония. Ты будешь чувствовать боль, но я не дам тебе роскоши — сойти с ума… Ты будешь молится о вознесении… Но я не дам… В его голосе не было удовольствия, лишь холодная решимость с нотками садизма. Глаз сверкнул красным блеском. Пивз, который до этого момента храбрился, внезапно осознал всю глубину своей ошибки. Он почувствовал, как ледяные когти страха сжимают его астральное сердце. Магическая аура Хаджиме давила на него и на всех. — Я… я просто пошутил! Прости, я больше не буду! — запищал полтергейст, отступая назад. Нагумо оставался неподвижен целясь в него: — Твои извинения запоздали. Этот урок ты запомнишь надолго… Пивз с криком ужаса рванул по коридору, его вопли эхом разнеслись по всему Хогвартсу: — С-спасите! Он сошёл с ума! Он убьёт меня! Макгонагалл, Северус, Максим и студентки Шармбатона стояли, оцепенев от происходящего. Некоторые девушки спрятались за спины преподавателей. Нагумо медленно убрал револьверы в пространственное хранилище, его лицо оставалось бесстрастным. Его аура постепенно угасала, возвращая коридор к нормальному состоянию. — Надеюсь, впредь никто не решится проверять границы моих возможностей. Произнёс он всё тем же безжизненным тоном, после чего развернулся и пошёл прочь, оставив за собой лишь эхо своих шагов и испуганных вздохов свидетелей. В его глазах не было удовлетворения — лишь холодная решимость и готовность защищать то, что принадлежит ему. Хаджиме Нагумо удалялся по коридору, оставляя за собой напряжённую тишину. Макгонагалл, всё ещё оправляясь от потрясения, произнесла: — Я считаю, что это была ошибка — зачислять Нагумо в Хогвартс. Его характер… он не соответствует духу нашего учебного заведения. Снейп, который всё это время внимательно наблюдал за происходящим, ответил: — Решение директора Дамблдора не подлежит обсуждению. Помните наш разговор после того, как он сдал экзамены? Нагумо — не тот, кто действует без причины. — Но что могло послужить причиной для такой жестокости? — вмешалась мадам Максим. — Он жесток и беспощаден, но только для своих врагов, — пояснил Снейп. — То, что мы увидели с Пивзом — не более чем предупреждение. Нагумо — стратег, и он специально выбрал это место и время. — Что вы имеете в виду? — спросила одна из студенток Шармбатона. — Он хотел, чтобы все знали: его вещи неприкосновенны, — ответил Снейп. — И такое шоу, как только что устроенное им, разлетится по Хогвартсу в виде слухов ещё до обеда. Макгонагалл покачала головой: — Надеюсь, вы правы, Северус. Но мне всё это не нравится. Снейп лишь пожал плечами: — Иногда жёсткие меры — единственный способ донести важную мысль. И, судя по реакции Пивза, урок усвоен. Максим посмотрела вслед удаляющемуся Нагумо: — Этот мальчик… в нём есть что-то, что заставляет меня чувствовать… беспокойство. — В этом мы с вами согласны, — пробормотала Макгонагалл. — Но пока нам остаётся только наблюдать и надеяться, что его методы не приведут к более серьёзным последствиям. Снейп ничего не ответил, лишь задумчиво посмотрел в ту сторону, куда ушёл Нагумо. В столовой Хогвартса, где собрались студентки после произошедшего в коридоре Хогвартса, царило необычное оживление. Мадам Максим, стараясь сохранять достоинство, наблюдала за оживлённым обсуждением между девушками. — Вы видели его глаз? — прошептала одна из студенток, Мари, — В них не было ни капли сострадания. — Зато какой он… — мечтательно протянула её подруга, Софи, — Такой опасный и загадочный. — В восемнадцать лет проявлять такую жестокость… — покачала головой Жюли, — Это пугает. — А мне кажется, что он просто защищал то, что ему дорого, — возразила Элизабет, — Разве это неправильно? — Но как он это сделал! — воскликнула Анна, — Без колебаний, будто делал это тысячу раз. — Именно, — кивнула мадам Максим, привлекая внимание студенток, — Его действия были расчётливы и хладнокровны. Такое поведение говорит о большом опыте. — Но откуда у восемнадцатилетнего юноши может быть такой опыт? — спросила Софи. — Возможно, у каждого из нас есть своя история, — задумчиво произнесла мадам Максим, — И, возможно, нам не стоит судить о человеке только по одному поступку. Студентки продолжали перешёптываться, делясь впечатлениями. Одни видели в Нагумо опасного хищника, другие — загадочного героя. Третьи пытались понять, какие события в его жизни могли сформировать такую личность. — А вы что думаете, мадам? — спросила Элизабет. — Я думаю, — ответила мадам Максим, — Что иногда за внешней жестокостью скрывается нечто большее. И наша задача — не осуждать, а понять. Студентки задумались над её словами. Возможно, в этом странном юноше действительно было что-то большее, чем казалось на первый взгляд. — А ещё, — добавила мадам Максим с лёгкой улыбкой, — Я бы не хотела оказаться на месте того, кто станет его врагом. Этот комментарий вызвал среди студенток новый всплеск обсуждений, и столовая наполнилась шёпотом и догадками о загадочном ученике Хогвартса. Когда Нагумо с грохотом открыл дверь в столовую, весь шум в зале мгновенно прекратился. Эхо от его шагов действовало на нервы студентам. Пройдя к своему месту сбоку от стола Гриффиндора, он сказал перед тем, как сесть: — Я болтать вам не запрещал, продолжайте… Только не подавитесь! После чего сел и приступил к завтраку. Студентки Шармбатона, которые уже расселись по всем факультетам, начали пересказывать увиденное: — Вы не поверите, что я видела! — воскликнула одна из них, обращаясь к Гриффиндорцам. — Этот Нагумо… Он просто уничтожил Пивза! — Уничтожил? — переспросил Рон Уизли, недоверчиво глядя на француженку. — Да! Он стрелял в него из пистолетов! И знаешь что? Пивз кричал от боли! — Не может быть! — пробормотал Невилл Долгопупс. — А его глаз… Они светились красным кровавым оттенком! — добавила другая студентка. — И вся его фигура была окружена каким-то красно-черным магическим свечением! — Он сказал, что заставит Пивза испытать боль. — вставила третья. — И знаете что? Призрак убегал, крича извинения! По всему залу начали распространяться шепотки: — Слыхали? Этот Нагумо заставил Пивза извиняться! — Говорят, он обладает какой-то особенной магией! — А его пистолеты… Они что, действительно могут ранить призрака? — Я всегда знал, что в нём есть что-то демоническое! Гермиона Грейнджер, сидевшая рядом с Гарри Поттером, задумчиво произнесла: — Это невероятно… Магия, способная ранить призрака? Я никогда о таком не слышала! — Может, он действительно демон? — предположил Дин Томас. — Нет, он человек…наверно. — неуверенно заявила Гермиона. — Его способности… Они определённо выходят за рамки обычной магии. Нагумо, поглощённый завтраком, никак не реагировал на сплетни о себе. Он методично разрезал стейк, словно ничего особенного не происходило. После завтрака начались уроки, и Хаджиме проследовал на первый урок — Трансфигурацию. Отсидев его без происшествий, он направился на урок Заклинаний у профессора Флитвика. В связи с проведением Турнира Трёх Волшебников вместо обычных занятий проводились учения по магическим дуэлям, и все ученики должны были отрабатывать навыки. Флитвик, увидев Нагумо, вежливо поздоровался и попросил его понаблюдать за обучением. — Мистер Нагумо. — начал Флитвик, его голос звенел от энтузиазма, несмотря на небольшой рост. — Я бы хотел попросить вас понаблюдать за тренировкой. Ваши знания и опыт могут быть очень полезны для наших студентов. Нагумо кивнул, принимая просьбу. Он понимал, что после инцидента с Пивзом мало кто из учеников осмелится тренироваться с ним в дуэльном искусстве. — Хорошо. — ответил он своим характерным ледяным тоном. — Я могу наблюдать, но участвовать не обещаю. Флитвик улыбнулся, довольный ответом. — Этого более чем достаточно. Ваши советы могут помочь им улучшить технику. Студенты, заметив присутствие Нагумо, начали перешёптываться между собой. Некоторые бросали на него опасливые взгляды, другие — восхищённые. — Итак, начнём! — воскликнул Флитвик, взмахнув палочкой. — Сегодня мы будем отрабатывать базовые защитные заклинания в дуэльном бою. Ученики разбились на пары, готовясь к тренировкам. Каждый из них помнил историю с Пивзом и понимал, что перед ними находится студент, чьи способности выходят далеко за рамки обычной магии. Нагумо занял место у стены, скрестив руки и внимательно наблюдая за тренировкой. А глаз внимательно следил за каждым движением учеников, отмечая их ошибки и успехи.Флитвик, довольный тем, что урок проходит под наблюдением такого опытного мага, начал объяснять основы дуэльного этикета и техники. — Помните. — говорил он. — В дуэли важна не только сила заклинаний, но и скорость реакции, умение предугадывать действия противника и, конечно, защита. Люциус Малфой , одетый во всё чёрное, с длинными серебристыми волосами, внимательно рассматривал Нагумо и подошел к нему. Его взгляд был холодным и оценивающим. Рядом с ним стоял его сын Драко, который явно нервничал. — Оу, грозный вид, но так ли вы страшны, как говорят? — произнёс Люциус, растягивая губы в улыбке. — Хаджиме Нагумо, по прозвищу ‘Демон’, верно? — Не люблю отвечать на вопросы сомнительных личностей. — ответил Нагумо, даже не взглянув на собеседника. Его багровый глаз оставался неподвижным, словно оценивая что-то вдалеке. Люциус слегка поклонился в знак извинения. — Прошу прощения за прямолинейность. Я Люциус Малфой, а это мой сын Драко. Драко, стоявший рядом, бросил на Нагумо опасливый взгляд. — Отец, может, не стоит… — Молчать, Драко! — оборвал его Люциус. — Я крайне заинтересован в вашем методе использования магии. Говорят, вы способны воздействовать на призраков физическими атаками. — Мои методы — только мои. — произнёс Нагумо, поднимаясь со своего места. — Выудить их из меня не получится, а если попытаетесь, то путь вам в сосновый ящик. Люциус приподнял бровь, явно удивлённый такой прямолинейностью. — Интересный подход. Но я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. — Мне не нужны ни ваши деньги, ни ваша власть. — отрезал Нагумо. — Моя магия — это не то, чем можно торговать. — Вы недооцениваете силу влияния, молодой человек. — заметил Люциус. — А вы недооцениваете меня. — ответил Нагумо, похлопывая рукой протезом по кобуре под мантией. В этот момент Флитвик, наблюдавший за происходящим, решил вмешаться: — Мистер Малфой… — Профессор Флитвик. — произнёс Люциус, его голос звучал почтительно, но в то же время властно. — Я полагаю, что демонстрация моего мастерства в дуэли с мистером Нагумо будет весьма поучительной для студентов. Ведь похоже все студенты бесхребетные... Флитвик, маленький и подвижный профессор, сначала пытался возразить: — Но, мистер Малфой, я не уверен, что это… — Прошу, профессор. — вмешался Нагумо, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. — Если это поможет студентам лучше понять основы дуэльного искусства… Люциус кивнул, довольный тем, что Нагумо поддержал его идею. — Именно так. А что может быть лучше, чем демонстрация от двух магов с разными подходами к магии? Зал быстро переоборудовали для этого события. Студенты собрались вокруг дуэльной арены, образовав широкий круг. Даже директора других школ присоединились к зрителям — Каркаров со своими студентами из Дурмстранга, мадам Максим со студентками Шармбатона, и внезапно Профессор Снейп. Драко пытался отговорить отца: — Отец, это слишком опасно!  Этот Нагумо… — Молчать, Драко! — оборвал его Люциус. — Если ты хочешь стать великим магом, ты должен научиться оценивать риски и возможности. А сейчас смотри и учись. Когда все заняли свои места, Флитвик вышел в центр арены в качестве судьи. Несмотря на свой небольшой рост, он держался с достоинством истинного дуэлянта. Его палочка была крепко зажата в руке, а глаза внимательно следили за дуэлянтами. — Господа. — произнёс Флитвик, его голос звенел от напряжения. — Правила стандартные — никаких смертельных заклинаний. Мистер Нагумо, мистер Малфой, надеюсь, вы будете сдерживаться. Нагумо и Люциус заняли позиции друг напротив друга. Нагумо стоял с характерной холодной решимостью, его багровый глаз внимательно следил за противником. Люциус, одетый во всё чёрное, с длинными серебристыми волосами, держался с аристократической грацией, его палочка была готова к любым манёврам. Толпа затаила дыхание, понимая, что сейчас они станут свидетелями дуэли между двумя магами, чьи силы и методы были совершенно разными. Воздух был наполнен напряжением, а атмосфера накалялась с каждой секундой. Напряжение в зале достигло предела. Студенты перешёптывались, пытаясь угадать, кто окажется сильнее в этой необычной дуэли. Преподаватели, особенно Каркаров, внимательно следили за подготовкой к схватке, понимая, что сейчас они увидят столкновение двух совершенно разных подходов к магии. А Нагумо и Люциус продолжали стоять друг напротив друга, словно две статуи, олицетворяющие разные эпохи и философии магии. Их противостояние уже само по себе было уроком для всех присутствующих. — Как насчёт ставок, мистер Нагумо? — произнёс Люциус, его голос звучал вкрадчиво, а серебристые волосы переливались в свете магических факелов. Хаджиме улыбнулся, его багровый глаз сверкнул в полумраке. — Хорошая мысль, мистер Малфой. И что же вы от меня хотите? — Чтобы вы рассказали мне о способе использования вашей магии и о ваших возможностях. А что хотите вы? Нагумо напрягся ему ничего не было нужно от Люциуса…но решив подыграть ответил. — Давайте деньги… скажем, 5000 галлионов. Зал взорвался аплодисментами. Братья Уизли, словно коршуны, начали принимать ставки от студентов, их красные волосы развевались, как знамёна. — Кто ты такой без своего протеза и пистолетов? — выкрикнул Драко, его голос дрожал от смеси страха и вызова. Люциус бросил на сына ледяной взгляд. Нагумо же стоял неподвижно, его улыбка стала хищной, а взгляд — ледяным. — На понт решил меня взять, Блонди-младший? Хорошо, будь по-твоему! Эй, Люциус! Я завяжу протез за спиной, а оружие отдам… Его взгляд прошелся по толпе, выискивая достойного хранителя. И остановился на Снейпе. — Профессор Снейп, будьте добры присмотреть за моим имуществом. — произнёс Нагумо, его голос звучал почти ласково, но в глазе плясали опасные искры. Снейп принял револьверы, его чёрные глаза сверкнули. — Будьте осторожны, мистер Нагумо. Проронил он, хотя в его голосе не было ни капли беспокойства. Нагумо поднимался на арену с грацией хищника. Протез действительно был завязан за спиной, оставляя только одну рабочую руку. Но в его движениях не было ни капли неуверенности — напротив, он казался ещё более опасным и непредсказуемым. Студенты затаили дыхание, наблюдая за этим необычным поворотом событий. Даже преподаватели перешёптывались, пытаясь угадать, как Нагумо будет сражаться без своих привычных инструментов. — Начинаем! — провозгласил Флитвик, его голос звенел от напряжения. Нагумо встал в центр арены, его багровый глаз внимательно следил за противником. Люциус, одетый во всё чёрное, с длинными серебристыми волосами, держался с аристократической грацией, его палочка была готова к любым манёврам. Атмосфера на арене накалилась до предела. Студенты и преподаватели замерли в ожидании первого хода, понимая, что сейчас они увидят нечто уникальное — дуэль между магом, полностью полагающимся на свои природные способности, и опытным волшебником, привыкшим к традиционным методам. — Мистер Нагумо, не ожидал, что поддадитесь на провокацию моего сына. В качестве компенсации за ваши… эм, неудобства в случае вашей победы, я выполню любую вашу разумную просьбу. — произнёс Люциус, его голос звучал холодно и решительно. Он встал в боевую стойку, палочка направлена прямо на противника. Хаджиме стоял неподвижно, его багровый глаз сверлил противника. — Тогда скажу сразу… Если выиграю, я обрею твоего сына за наглость! — ответил он с хищной ухмылкой. В его голосе звучала холодная решимость, а воздух вокруг начал потрескивать от напряжения. Магическое поле арены искривилось, словно перед бурей, предвещая начало невероятного сражения. Люциус смиренно кивнул, принимая дополнительное условие. В следующий момент его палочка взметнулась вверх, и луч магии, сияющий серебристо-белым светом, устремился к Нагумо. Хаджиме стоял неподвижно, его безумная ухмылка стала ещё шире. В зале повисла абсолютная тишина. Студенты затаили дыхание, наблюдая за происходящим. — Сейчас попадёт! — прошептал кто-то из Гриффиндорцев. — Конец ему. — хмыкнул один из Слизеринцев. Но за секунду до соприкосновения заклинания с Нагумо произошло нечто невероятное. Его тело окутала пульсирующая багровая аура, и в тот же миг он исчез из поля зрения. — Что за… — начал было Флитвик, но не успел закончить. Хаджиме материализовался за спиной Люциуса с невероятной скоростью. Его кулак, сжатый с огромной силой, обрушился на Малфоя. — ЧТО ЭТО БЫЛО?! — выкрикнул кто-то из студентов. — ТЕЛЕПОРТАЦИЯ?! — ахнул один из преподавателей. Мощный удар кулаком, отправил Люциуса в полёт через весь класс. С громким треском он врезался в стену, подняв облако пыли, словно от небольшого взрыва. — Святые угодники! — воскликнул один из братьев Уизли. — Он что, только что победил Малфоя голым кулаком? — недоверчиво пробормотал другой. Снейп, всё ещё державший револьверы Нагумо, поднял бровь. — Впечатляет. Процедил он сквозь зубы. В зале воцарилась мёртвая тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием студентов и густым облаком пыли, медленно оседающим на пол. Прыгнув с арены, Хаджиме подошёл к Снейпу, который помог ему развязать протез. Взяв свои револьверы и вернув их в кобуры под пальто, Хаджиме направился в сторону Люциуса Малфоя. Студенты расходились, уступая ему дорогу, и картина была малость печальная. Оперившись спиной об стену, Люциус истекал кровью от крайне мощного удара Нагумо, в окружении жены и сына. Нарцисса Малфой, увидев, что Хаджиме приближается к её мужу, со слезами на глазах встала между ними и, заблокировав путь, сказала: — Не подходи к нему, демон! Что ты хочешь сделать? Хаджиме ответил: — Успокойтесь, миссис Малфой. Я не собираюсь добивать вашего мужа. Хотя, признаюсь, соблазн велик. — Что за шутки? — гневно произнесла Нарцисса. — Никаких шуток… — ответил Нагумо. — У вашего мужа повреждён позвоночник, сломаны рёбра, проткнуто левое лёгкое и повреждено сердце. Если я не помогу, он умрёт в течение 2-3 минут от болевого шока и внутреннего кровоизлияния. Добавил Демон просканировав тело "Глазом Демона". — Почему ты должен помогать тому, кого сам же почти убил? — спросила Нарцисса. — Элементарно. — ответил Хаджиме. — Он должен мне 5000 галлеонов. А демоны всегда получают своё...Нагумо злобно улыбнулся, чем заставив даму создать мнение, что перед ней самый настоящий Демон. Нарцисса заколебалась, но затем отступила, позволяя Нагумо подойти к мужу. — Драко. — прохрипел Люциус, пытаясь подняться. — Береги мать… После отхаркивания крови. Малфой старший закрыл глаза. — Отец?! — воскликнул Драко, пытаясь помочь. Но Люциус потерял сознание, а Драко попробовал его приподнять, чтобы отнести в медпункт. — Стоять! — резко произнёс Нагумо. — Любое движение может убить его! Извлекая из кольца-сокровищницы пузырёк, Хаджиме открыл его оттолкнув Драко он напоил Люциуса зельем. — Что это за яд? — испуганно спросила Нарцисса. — Не яд, а лекарство. — ответил Нагумо. — Святая Вода — моё собственное изобретение. Она исцеляет любые раны и снимает любые проклятия. Спустя 10 минут Люциус пришёл в себя, чувствуя себя как новенький. — Что… что произошло? — спросил он, оглядываясь. — Ты проиграл. — ответил Нагумо. — И теперь должен мне крупную сумму. — Я… я признаю поражение! — произнёс Люциус, всё ещё пытаясь прийти в себя. В его голову нахлынули смутные воспоминание произошедшего. — Отец! — воскликнул Драко. — Как ты мог проиграть этому… этому… — Молчать, Драко! — оборвал его Люциус. — Я недооценил противника. Это моя ошибка. — А теперь… — произнёс Нагумо, обращаясь к Люциусу, — Я хочу, чтобы ты выполнил своё обещание. И помни — демоны всегда получают то, что им причитается. — Я выполню свою часть сделки. — ответил Люциус, поднимаясь с помощью Нарциссы. — Но знайте, мистер Нагумо, это не конец. — Что ж… — произнёс Нагумо, поправляя пальто. — Я оставлю вас разбираться с семейными проблемами. А мне пора идти — у меня еще много дел. С этими словами он повернулся и направился к выходу из зала, оставив за собой атмосферу напряжения и недоверия.  —Он что, только что победил Малфоя голым кулаком? — И вылечил его каким-то зельем. — добавил другой. — Что за демон в человеческой плоти? Снейп, наблюдавший за происходящим со стороны, поднял бровь — А вы, оказывается, цените изящество. Он смотря на уходящего Хаджиме. Беловолосый Демон, направляясь к выходу, оказался перед плотной толпой. Студенты Шармбатона во главе с мадам Максим и ученики Дурмстранга с Каркаровым преградили ему путь. — Молодой человек, вам нужно успокоиться. — произнесла мадам Максим своим громогласным голосом. — Да, и объяснить своё поведение. — добавил Каркаров, пытаясь выглядеть грозно. Нагумо остановился в метре от толпы, его багровый глаз внимательно осмотрел собравшихся. — Вы тоже хотите поиграть? — произнёс он спокойным, но леденящим душу голосом. Мадам Максим, несмотря на свой внушительный вид, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Каркаров, вспомнив судьбу Люциуса, невольно отступил на шаг. — Может, не стоит. — прошептал кто-то из студентов Дурмстранга. — Да, с ним лучше не связываться. — добавил одна из шармбатонцев. Толпа начала медленно расступаться, освобождая проход. Нагумо, не дожидаясь приглашения, двинулся вперёд, его ухмылка стала ещё шире. — В следующий раз, когда захотите поиграть в героев, помните — со мной лучше не связываться. — бросил он через плечо, исчезая за дверями.

***Обед***

      В столовой Хогвартса, где в центре возвышался величественный Кубок Огня, царила привычная суета. Студенты оживлённо обсуждали произошедшее в коридоре и на уроке Заклинаний перешёптываясь и бросая любопытные взгляды в разные стороны. Студентки Шармбатона, рассевшись за своим столом, сразу заметили отсутствие одного из самых заметных учеников школы. — Странно, — заметила Мари, оглядывая зал, — Обычно его невозможно не заметить. — Да, — согласилась Софи, — В этой его странной одежде… — Он ведь даже не пытается следовать правилам, — фыркнула Жюли, — Ходит как хочет. — Именно поэтому его так легко заметить, — заметила Элизабет, — Я думала, что после такого… он будет на виду. — Может, он решил пропустить обед? — предположила Анна. — Вряд ли, — мадам Максим, которая внимательно наблюдала за реакцией студенток, покачала головой, — Нагумо не из тех, кто избегает внимания. — Тогда, где же он? — спросила Софи. — Возможно, у него есть дела поважнее, — ответила мадам Максим, — И, судя по тому, что мы видели сегодня, эти дела могут быть весьма… интересными. Студентки переглянулись, продолжая искать взглядом необычную фигуру Нагумо среди толпы учеников в традиционных мантиях. Его отказ носить форму Хогвартса делал его заметным даже издалека — чёрная одежда, выделяющаяся на фоне традиционных цветов факультетов. — А вы знаете, — задумчиво произнесла Элизабет, — Я слышала, что он не просто так отказывается от формы. — Что ты имеешь в виду? — спросила Мари. — Говорят, — понизила голос Элизабет, — Что его одежда — часть его силы. — Что за ерунда, — фыркнула Жюли, — Обычная одежда не может быть частью чьей-то силы. — В мире магии возможно всё, — ответила мадам Максим, — И, судя по тому, что мы видели сегодня, в этой истории может быть больше правды, чем мы думаем, а может и нет. Студентки продолжили обсуждать загадочного Нагумо, пытаясь понять, что скрывается за его необычным поведением и отказом следовать школьным правилам. Дверь в столовую открылась, и все разговоры мгновенно стихли. Студенты замерли, наблюдая, как в зал входит Хаджиме Нагумо. Его шаги эхом отдавались от стен, создавая зловещую атмосферу. Чёрная одежда резко контрастировала с традиционными мантиями учеников Хогвартса. Подойдя к столу Гриффиндора и заняв своё привычное место в конце, он бросил небрежный взгляд на притихших однокурсников. — Чего подохли? — его голос прозвучал почти скучающе. — Я вам трепаться не запрещал. Приятного аппетита. Его слова, как удар хлыста, вывели студентов из оцепенения. Некоторые поспешно отвернулись, другие продолжали украдкой бросать на него взгляды. Студентки Шармбатона, сидевшие неподалёку, перешёптывались между собой, бросая любопытные взгляды в сторону необычного ученика. Мадам Максим, наблюдавшая за происходящим, отметила, как быстро Нагумо вернулся к своему обычному поведению, будто недавняя демонстрация силы была всего лишь незначительным происшествием. За столом Гриффиндора постепенно возобновилось обычное бурчание разговоров, но теперь в них явно звучало больше осторожности. Некоторые студенты старались держаться подальше от края стола, где сидел Нагумо, словно его присутствие излучало какое-то невидимое давление. Хаджиме, казалось, полностью погрузился в свою тарелку, но его острые глаза не упускали ни одного движения вокруг. Он знал, что сегодня его репутация в Хогвартсе изменилась, и это было именно то, чего он добивался. Теперь все будут знать: с ним лучше не связываться. За столами Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга закипели оживлённые обсуждения. — Вы видели, как он с Малфоем разобрался? — шёпотом говорил один Гриффиндорец другому. — Это было… впечатляюще. — ответил его друг, всё ещё под впечатлением. — А вы слышали, что он живёт не в общей спальне? — вмешалась девочка с Когтеврана. — Знаю-знаю. — кивнул мальчик с Пуффендуя. — Он занял какую-то старую кладовку и превратил её в личную комнату. — И форму он принципиально не носит. — добавил другой студент. — Ходит в своей обычной одежде, будто ему плевать на традиции. За столом Шармбатона студентки продолжали свои обсуждения: — Как вы думаете, почему он так поступает? — спросила одна из них. — Может, это какая-то японская традиция? — предположила другая. — Вряд ли. — ответила мадам Максим. —Я думаю, это его личный выбор. Студенты Дурмстранга, известные своей суровостью, тоже обсуждали произошедшее: — Уважаю! — буркнул один из них. — По крайней мере, он не боится показать свою силу. — Но и не показывает слабость. — добавил другой. — Видели, как все затихли, когда он вошёл? — Это не страх. — возразил первый. — Это уважение. За столом Гриффиндора разговор шёл о другом: — Он ведь даже не пытается быть частью факультета… — пожаловался один из студентов. — Главное, чтобы он не ввязался в еще большие неприятности. — вздохнул староста факультета. — С ним такое вряд ли случится. — усмехнулся другой студент. — После сегодняшнего все поняли — с Нагумо лучше не связываться. В столовой царила необычная атмосфера — смесь любопытства, уважения и опаски. Нагумо, казалось, не замечал этого, спокойно поглощая свой обед. Но каждый, кто смотрел на него, понимал — Хогвартс изменился, и этот восемнадцатилетний юноша стал его новой реальностью. Но кто-бы мог подумать, что не найдется тот, кто решится выступить против Хаджиме…никого не удивило, что это был Слизеринец со седьмого курса вроде, он был лучшим в своем факультете, который встал со своего места и с разгневанным лицом направился к Демону. В столовой повисла напряжённая тишина. Все взгляды устремились на двух студентов: Семикурсника с Слизерина, который с явным гневом нависал над столом, и Нагумо с 6 курса, который продолжал невозмутимо есть, будто происходящее его совсем не касалось. — Тебе здесь не место, демон! — процедил Слизеринец, с силой ударив кулаком по столу. Его взгляд пылал ненавистью. — Не видишь? Я ем. Следи за манерами. — спокойно ответил Нагумо, даже не подняв глаз от своей тарелки. Его безразличие только сильнее разжигало гнев оппонента. — Это тебе нужно следить за манерами! — взвился Слизеринец. — Презрение к традициям, грубое поведение, извращенное понимание магии — такое недостойно имени мага! Тебе это говорит наследник чистокровных магов! — Вот как? — ответил Нагумо, поднимая взгляд на разгневанного Слизеринца бросая безнравственный взгляд. — Мне плевать на твою родословную чистой крови. В этот момент в столовую вошли профессор Снейп и профессор Макгонагалл. Северус, заметив накалившуюся обстановку, уже открыл рот, чтобы призвать своего ученика к порядку, но не успел. Слизеринец, отступив на два метра, резко выхватил палочку и сделал характерный жест. Его губы зашевелились, произнося атакующее заклинание, а в воздухе задрожало напряжение. — Экспеллиармус! — раздался уверенный голос, но было уже поздно. Заклинание сорвалось с кончика палочки Слизеринца, направляясь прямо в сторону невозмутимого Нагумо. В столовой воцарилась мёртвая тишина, все замерли, наблюдая за происходящим. Мадам Максим и другие преподаватели инстинктивно подались вперёд, готовые вмешаться в любой момент. Студентки Шармбатона притихли, обмениваясь испуганными взглядами. Даже студенты Дурмстранга, привыкшие к более жёстким конфликтам, напряглись, наблюдая за развитием событий. Нагумо, казалось, даже не шелохнулся, продолжая сидеть за столом. Его лицо оставалось бесстрастным, словно происходящее его совсем не касалось. Заклинание стремительно приближалось к своей цели, и в этот момент время, казалось, замедлило свой ход. Его слова эхом разнеслись по столовой. Студенты затаили дыхание, наблюдая за развитием конфликта. Мадам Максим и другие преподаватели настороженно следили за ситуацией, готовые вмешаться. Нагумо молниеносно выхватил револьвер и, не целясь, выстрелил в летящее заклинание и попал с первого раза. В воздухе вспыхнула яркая искра, где фиолетовая пуля столкнулась с красной магической атакой, создав калейдоскоп разноцветных искр. Пока Слизеринец был отвлечён этим необычным явлением, Нагумо совершил молниеносный прыжок, оттолкнувшись ногой от лавочки. В воздухе, выполняя боковой переворот, он дважды выстрелил – один выстрел разбил палочку противника, второй попал в плечо. Слизеринец отлетел на метр, тяжело рухнув на пол. Нагумо приземлился плавно и уверенно, держа поверженного противника на мушке револьвера. Его голос прозвучал холодно и чётко: — Я сказал тебе следить за манерами! Северус Снейп и Минерва Макгонагалл стояли, застыв на месте. Они видели, как быстро и эффективно Нагумо нейтрализовал угрозу, и понимали – этот инцидент изменит многое в жизни Хогвартса. Студентки Шармбатона перешёптывались, обмениваясь восхищёнными взглядами. Даже суровые студенты Дурмстранга выглядели впечатлёнными. Слизеринец лежал на полу, тяжело дыша. Его гордость была уязвлена, но он понимал – сегодня ему повезло остаться целым. Снейп и Макгонагалл поспешили к упавшему студенту, помогая ему подняться. Нагумо, не торопясь, убрал револьвер в кобуру на правом бедре. Подойдя к Слизеринцу, он неожиданно схватил его за щёки и насильно влил какое-то странное зелье то же самое, что он влил Люциусу. Все преподаватели рядом с удивлением наблюдали, как огромный синяк на плече студента начал исчезать прямо на глазах. Через несколько минут Слизеринец выглядел совершенно здоровым, будто ничего и не произошло. Нагумо повернулся спиной к поверженному противнику и, уходя, бросил через плечо: — Больше предупреждений не будет. Его шаги эхом разносились по столовой, нарушая мёртвую тишину. Каждый его шаг звучал особенно громко в этой напряжённой атмосфере. Студенты и преподаватели провожали его взглядами, пока он не скрылся за дверью. В столовой повисло тяжёлое молчание. Снейп и Макгонагалл переглянулись, понимая, что этот инцидент может иметь серьёзные последствия. Мадам Максим покачала головой, размышляя о том, как сильно изменился Хогвартс за последнее время. Студентки Шармбатона перешёптывались, обсуждая произошедшее. Даже суровые студенты Дурмстранга выглядели задумчивыми. Слизеринец, всё ещё потрясённый случившимся, потёр место, куда попала пуля. Он понимал – сегодня он столкнулся с чем-то, что полностью выходило за рамки его понимания магии. А в это время Нагумо шёл по коридорам Хогвартса, и его шаги эхом разносились по замку, словно предупреждение всем, кто решит встать у него на пути. Хогвартс изменился, и теперь здесь появился новый игрок, чьи правила игры были совершенно непонятны магическому миру. В столовой после ухода Нагумо воцарилась атмосфера шока и недоумения. Студенты всех факультетов обменивались потрясёнными взглядами, пытаясь осмыслить произошедшее. Слизеринцы сидели с каменными лицами, но в их глазах читалось явное беспокойство. Они привыкли считать себя вершиной магического общества, а теперь один из их лучших студентов был унижен настолько эффектно. Гриффиндорцы перешёптывались, явно восхищённые мастерством Нагумо, но также и обеспокоенные его методами. Некоторые из них признавали, что Слизеринец получил по заслугам, но другие сомневались в правильности таких радикальных мер. Пуффендуйцы выглядели растерянными. Их факультет всегда славился справедливостью, и теперь они пытались понять, где проходит грань между справедливым наказанием и чрезмерной жестокостью Когтевранцы, известные своим острым умом, уже начали строить теории о том, кто же такой Нагумо на самом деле. Их обсуждения были тихими, но интенсивными. Студентки Шармбатона, привыкшие к более утончённым дуэльным искусствам, были поражены не столько силой, сколько необычностью продемонстрированной техники. Они перешёптывались на французском, обсуждая невероятную координацию движений Нагумо. Студенты Дурмстранга, напротив, выглядели заинтересованными. Они привыкли к более жёстким методам решения конфликтов, и многие из них явно восхищались мастерством и эффективностью действий Нагумо. *** — Как он вообще смог выстрелить в заклинание? — спросил один из Гриффиндорцев. — И как он умудрился попасть в палочку и плечо во время переворота? — добавил Когтевранец. — Это какая-то новая форма магии? — поинтересовалась Пуффендуйка. — Нет, это что-то другое, — ответил ей Слизеринец. — Это что-то… большее. Мадам Максим, наблюдая за реакцией студентов, покачала головой. Она знала, что этот инцидент изменит атмосферу в школе навсегда. Северус Снейп и Минерва Макгонагалл переглянулись. Они понимали, что им предстоит серьёзный разговор с директором о том, как контролировать такого необычного студента. А в коридорах Хогвартса всё ещё эхом отдавались шаги Нагумо, словно напоминая всем о его присутствии в школе. И теперь каждый студент знал — с этим человеком нужно считаться. Его невероятная координация, точность стрельбы и реакция создали новую легенду в стенах древней школы магии. В столовой разгорались жаркие дискуссии. Помимо восхищения невероятными боевыми навыками Нагумо, всех мучил один и тот же вопрос: почему он помог своему противнику после такого дерзкого нападения? — Это какой-то тактический ход? — предположил один из когтевранцев. — Может, он хотел показать своё превосходство ещё более эффектно? — Вряд ли. — возразила гриффиндорка. — Нагумо мог просто уйти после того, как нейтрализовал угрозу. Но он остался и помог. — Может, это какая-то восточная философия? — задумчиво произнесла пуффендуйка. — Я читала, что в некоторых боевых искусствах есть принцип «победить, не причиняя вреда»? — Чушь! — отрезал слизеринец. — Этот человек не похож на философа. Он действовал слишком… расчётливо. Студентки Шармбатона шептались о том, что это могло быть проявлением особого кодекса чести, неизвестного в магическом мире. — Может, он просто не хочет лишней крови в школе? — предположил один из Дурмстрангцев. — Убрать противника с дороги и при этом оставить его в живых — это мудро. — Но зачем тогда показывать такую невероятную силу? — возразила Когтевранка. — Если бы он хотел просто напугать, хватило бы и предупреждения. — Это предупреждение, — тихо сказал один из старшекурсников Слизерина. — Он показал, что может как наказать, так и помиловать. И что его решения не поддаются обычной логике. Минерва Макгонагалл, наблюдая за реакцией студентов, понимала, что этот инцидент создал новую динамику в школе. Теперь все будут гадать, что движет этим загадочным студентом, и пытаться предугадать его следующие действия. А Северус Снейп, размышляя над произошедшим, пришёл к неутешительному выводу: Нагумо не просто показал силу — он установил новые правила игры. Правила, которые никто пока не мог понять до конца.       На уроке зельеварения Нагумо, как обычно, демонстрировал превосходный результат. Однако он заметил, что однокурсники избегают смотреть ему в глаза, а при его приближении отступают подальше. Ему было безразлично их мнение, но ситуация казалась странной. В конце урока Снейп подошёл к Нагумо. — Я хотел бы извиниться за поведение моего студента в столовой. — произнёс он. — Профессор, вы здесь ни при чём, — ответил Нагумо. — Просто многие аристократы помешаны на чистоте крови и силе, которую она даёт. Они не воспринимают тех, кто не такой, даже если эти другие намного сильнее чистокровных. Только херня все это… Снейп задумался над словами Нагумо. Он не мог не признать их истинность, но… — Вы говорите о чистоте крови с удивительным презрением. — заметил Снейп. — Знаменные рода приходят и уходят, как и всё на свете. — ответил Нагумо. — Истинная сила не в крови, а в собственных целях, убеждениях и стремлениях. Снейп внимательно посмотрел на своего ученика. В этих словах звучала мудрость, превосходящая возраст Нагумо. Профессор понимал, что перед ним не просто талантливый студент — он видел человека, который живёт по своим правилам, не признавая общепринятых догм. — Ваши слова звучат мудро. — произнёс Снейп. — Но помните, что в магическом мире многие не готовы принять такую философию. — Я знаю. — улыбнулся Нагумо. — Именно поэтому я предпочитаю доказывать свою правоту делами, а не словами. Снейп кивнул. В этом ответе он увидел отражение собственного мировоззрения, хотя и выраженного иначе. Возможно, этот студент станет тем, кто изменит устаревшие представления о силе и достоинстве в магическом мире. — Что ж, продолжим урок. — произнёс Снейп, возвращаясь к своему обычному тону обратившись к аудитории в своем кабинете. — У вас ещё много зелий для изучения. Нагумо слегка наклонил голову и вернулся к работе. Снейп наблюдал за ним краем глаза, размышляя о том, что этот студент может стать самым интересным вызовом в его преподавательской карьере. В классе царила тишина, нарушаемая только тихим бульканьем котлов. Студенты продолжали работу, но теперь многие из них украдкой поглядывали на Нагумо, пытаясь понять, что скрывается за его внешней невозмутимостью. В столовой во время ужина разгорелись жаркие дискуссии. Слова Нагумо о родословной и истинной силе разлетелись по всему Хогвартсу, вызывая бурные обсуждения среди студентов. Гриффиндорцы, известные своей открытостью новым идеям, горячо поддерживали его точку зрения. — Он абсолютно прав! — восклицала Джинни Уизли. — Какая разница, кто твои родители? Важно то, что ты делаешь сам! Пуффендуйцы, всегда выступавшие за справедливость, кивали в знак согласия. — Я всегда считала, что сила человека в его поступках, а не в родословной. — произнесла одна из студенток. Когтевранцы, как обычно, подходили к вопросу аналитически. — Его философия интересна, но не нова. — заметил один из старшекурсников. — Многие великие маги придерживались схожих взглядов. Слизеринцы, однако, реагировали по-разному. Некоторые, особенно чистокровные, возмущались: — Как он смеет говорить такое! Наш род имеет тысячелетнюю историю! Другие, более прагматичные, задумывались: — Может, он и прав… В конце концов, Поттер — полукровка, а Малфой — чистокровный, и кто из них сильнее? Студентки Шармбатона, воспитанные в более свободном обществе, в основном поддерживали Нагумо: — В нашей школе никогда не придают значения родословной… — сказала одна из них. — Важно только твоё мастерство. Студенты Дурмстранга, привыкшие к более жёстким взглядам на жизнь, реагировали неоднозначно. Некоторые восхищались прямолинейностью Нагумо, другие считали его взгляды слишком радикальными. — В магическом мире всегда была иерархия. — произнёс один из дурмстрангцев. — И она не изменится из-за слов одного человека. Мадам Максим, наблюдая за дискуссией, размышляла о том, как эти слова могут повлиять на будущее магического сообщества. — Интересно, — произнесла она. — Похоже, этот молодой человек может стать катализатором серьёзных перемен. Северус Снейп, прислушиваясь к разговорам, понимал, что слова Нагумо попали в самую точку. Они задели не только гордость чистокровных, но и заставили задуматься тех, кто всегда принимал существующий порядок вещей как должное. А сам Нагумо спокойно ел свой ужин, словно не замечая бурных обсуждений вокруг. Он знал, что его слова — лишь начало разговора, который должен был изменить представление о силе в магическом мире.