Ледяная ярость и первый заказ.

Спустя неделю после последних событий:

      Дверь в Большой зал тихо отворилась. За ней стояла маленькая девочка, появление которой вызвало настоящий переполох среди студентов, приметивших её. — Смотрите, какая очаровательная малышка! — Воскликнула одна из студенток Шармбатона, прикрывая рот рукой. — Что она здесь делает? — Нахмурился слизеринец, слегка поворачивая голову и косясь по сторонам. — Может, она просто потерялась, — предположил пуффендуец, поднимаясь из-за стола.       Девочка, казалось, вовсе не замечала всеобщих шопотков и переглядываний. Она спокойно шла между столами, внимательно разглядывая студентов своими необычными голубыми глазами, что были того же цвета, как и её волосы. Белое платье развевалось при ходьбе, а сандалии тихо постукивали по полу в такт небольших шагов. — Эй, малышка, — решила окликнуть её гриффиндорка, — ты кого-то ищешь?       Ни на секунду не останавливаясь, девочка продолжила свой путь, будто не слыша вопроса, преследуя какую-то свою цель. Вскоре её взгляд остановился на Нагумо, который спокойно продолжал есть, словно ничего необычного не происходило. — Хаджиме! — Звонко произнесла она его имя и улыбнулась.       Ученики снова переглянулись, теперь уже пытаясь понять не только то, кем является эта девочка, но и что ей нужно от их загадочного студента. В это время маленькая гостья, довольная тем, что нашла кого искала, радостно захлопала в ладоши, будто бы совершила великое открытие. В зале повисла неловкая тишина. Все ждали реакции Нагумо, но тот лишь продолжал есть, игнорируя сложившуся ситуацию, словно появление девочки было самым обычным делом. Студенты один за другим стали тихо разговаривать меж собой, высказывая новый поток недоумений. — Кто это? — Шептались они. — Откуда она взялась?       Мадам Максим и профессора переглянулись, также пытаясь понять, что же происходит. Некоторые преподаватели знали эту девочку, например Северус, но он сохранял привычное спокойствие и молчал, ожидая дальнейшего развития событий. С лица гостьи всë ещë не сходила лучезарная улыбка. Она смотрела только на Хаджиме, которого так искала, будто возле него вовсе не сидели другие ученики, удивлëнно уставившиеся на неë.       С каждым мгновением в столовой Хогвартса росло напряжение, обеденный зал снова замер в полной тишине. Все затаили дыхание, словно собирались наблюдать великое событие собственными глазами, не желая упускать ни секунды.       Нагумо, спокойно поглощавший свой обед, подавился куском мяса, когда услышал звонкое "Папа!". Он быстро откашлялся и резко повернул голову в сторону звука, но было уже поздно. Голубоволосая девочка, которую он не заметил, когда та проскользнула в зал, с радостным визгом и распростёртыми руками рванула к нему. Её глаза светились от счастья, а белое платье развевалось, словно маленькое знамя. - Папа! – Раз за разом повторяла она, словно заклинание, приближаясь к Нагумо.       Студенты в шоке наблюдали, как девочка, не сбавляя скорости, тотчас достигла цели. Хаджиме, всё ещё не оправившийся от изумления, не успел ни встать, ни отодвинуться. В следующий момент маленькая фигурка с разбегу врезалась в него, с силой сдёрнув с общей лавки на ковер. — Мью! – Только и успел воскликнуть он, прежде чем оказался на полу в объятиях девочки, которая что-то спешно тараторила.       Зал взорвался шопотками, доносившихся со всех сторон. Студенты обменивались озадаченными взглядами, пытаясь осознать, что же сейчас произошло. Мадам Максим и профессора застыли на месте, не зная, как реагировать на такую сцену.       Маленькая Мью продолжала крепко обнимать Нагумо, словно боялась, что он снова исчезнет, а тот уже желал узнать подробности еë столь резкого визита. — М-Мью, ты что здесь делаешь одна? — Мне уже семь лет! Я не маленькая, да и к тому же, я пришла с мамой, - ответила дочь отстранившись лишь на секунду, после чего вновь прильнула к отцу с коротким смешком.       И именно в этот момент весь Хогвартс узнал ещё одну удивительную тайну загадочного студента.       Реакция учениковв столовой была мгновенной - казалось, что Большой зал стал оживлëнной улочкой Косой аллеи, где все голоса смешивались воедино, создавая неразборчивый гул. Многие уже даже не стеснялись говорить в полный голос: — Quelle horreur! Ему всего 18, а у него уже семилетняя дочь?! - Воскликнула Максим.       Её студентки после этого разразились негромким обсуждениями, всë же из последних сил стараясь придерживаться манер: — C’est incroyable! — Как такое возможно? — Она такая маленькая и очаровательная! — Но… это же тот самый Нагумо, который…       Ученики Дурмстранга, известные своей прямотой, не стеснялись в более громких выражениях, подталкивая друг друга плечами: — Вот это да, кто бы мог подумать! — В восемнадцать лет уже отец! — Уважаю, хоть это и кажется странным… — А он тот ещё сухарь!       В Хогвартсе реакция была особенно бурной. Каждый факультет высказывал разные мнения:       Гриффиндорцы, всегда готовые поддержать необычное, с неверящими улыбками восклицание: — Ничего себе, ему же даже двадцати нет! — Вот это история! И как он так умудрился?.. — А как она вообще попала сюда? — Не могу поверить, что у Нагумо есть такая милая дочь!       Пуффендуйцы, известные своей добротой, немного переживающе выглядывали из-за своего стола и причитали: — Бедный парень, как же он справится? — Нужно будет предложить ему помочь с малышкой! — Какая же она милая девочка! — И это тот самый Нагумо, который никогда не улыбается? Вот это да...       Когтевранцы, всегда думающие логически, тотчас стали коллективно рассуждать: — Это же незаконно! — Интересно, а кто тогда её мать? — Нужно собрать больше информации! - Сказала девочка, вытаскивая фотоаппарат, уже готовая снимать. — Невероятно! Как у такого холодного человека уже может быть ребёнок!       Слизеринцы, известные своей проницательностью, в основном отпускали лишь короткие фразы, поддакивая на замечания других: — У него, должно быть, есть оправдание… — Интересно, какая у неё магия? Она уже учится ей? — Кто бы мог подумать, что у нашего "бездушного" есть дочь?       Самые активные, переварив информацию раньше остальных, начали делать ставки, решив использовать такую выгодную ситуацию: — Спорим, он уже женат! — Ставлю галеон на то, что он из богатой семьи! — Странно иметь в его возрасте такую взрослую дочь. Может она приëмная? - А если нет? Что тогда? - Тогда, все деньги, которые пришлют мне родители на поход в Хогсмид, твои! - Идëт! Будь уверена в моей памяти, такое я не забуду!       Шок и недоверие звучали в каждом уголке зала, не думая стихать даже на секунду: — Это же тот самый Нагумо, который никогда не проявляет эмоций! — У него есть дочь? Не может быть! — Он же всегда такой жестокий и холодный! — Как такое возможно?       Кто-то из старшекурсников и старост факультетов пытались успокоить остальных: — Давайте не будем делать поспешных выводов… — Может, есть какое-то объяснение… Оно в любом случае должно быть! — Нужно дать ему возможность рассказать свою историю…       Всë же большинство учеников были слишком шокированы, чтобы мыслить рационально. Они просто наблюдали за этой необычной сценой, пытаясь наложить на облик обычно жестокого и холодного новенького, на образ заботливого отца для семилетнего ребёнка.       Мью, оставаясь в центре событий, забылась окончательно и не при каких обстоятельствах не делала отпускать папу, который пытался прийти в себя.       Студентки, спустя время, начали шептаться о том, кто могла стать матерью этой девочки: — Интересно, кто её мама? — Наверное, она тоже очень молодая… — А вдруг, она наоборот старше? — Как она могла родить от такого, как Нагумо?       После бесчисленных теорий некотрые даже начали подозревать, что это какая-то ошибка или розыгрыш, настолько невероятным казалось происходящее. Преподаватели Хогвартса, пусть и знали о дочери Нагумо, но тоже были крайне удивлены его реакцией на появление девочки. Они обменивались многозначительными взглядами, не зная, как лучше поступить в этой ситуации.       Ровно в этот момент из-за приоткрытой двери столовой Хогвартса появилась девушка, очень похожая на Мью, только значительно старше - лет двадцать на вид.       В столовой Хогвартса царила необычная тишина. Появление Ремии и маленькой Мью вызвало настоящий переполох среди студентов. — Смотрите, ещё одна! — Шептались студентки Шармбатона. — Это его жена? — Недоумевали старшекурсницы. — Но она такая молодая… — Удивлялись студенты Дурмстранга.       Мадам Максим, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее, прошептала своим подопечным: — Je suis époustouflée. Похоже, у него целая семья!       Ремия подошла к Нагумо и с тёплой улыбкой на лице мягко произнесла: — Как проходит твой день, дорогой?       Её голос звучал нежно и заботливо, совсем не соответствуя образу холодного и расчëтлирового Хаджиме Нагумо. — Ремия, что вы тут делаете? — Спросил он, держа Мью на руках. — Я так скучала по папе! — Защебетала девочка, уютно устроившись на плече отца. Её искренняя радость контрастировала с обычным поведением Нагумо, вызывая у окружающих ещё больше недоверия. — Сегодня же пятница, — устало вздохнул Нагумо, — я получил разрешение ночевать дома с вечера пятницы до обеда воскресенья. Могли бы и подождать еще чуть-чуть...       Его слова вызвали новую волну перешёптываний. Студенты снова строили новые теории, оспаривая старые предположения: — Значит, они живут вместе! — Он уже давно встречается с ней!       Когтевранцы начали подробно анализировать ситуацию.       Слизеринцы же, делали ещë более провокационные замечания, скорее, чтобы выпендриться, но это было совершенно неуместно: — Похоже, у них какие-то незаконные отношения… — Слишком уж она молодая для него… — А может, это какая-то манипуляция или розыгрыш?       Пуффендуйцы вновь сочувствовали Нагумо: — Бедный парень, столько всего на него свалилось…       Гриффиндорцы делали новые ставки, пока пара человек уже с неохотой отдавали проспоренные галеоны. Мадам Максим, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее, прошептала: — C’est incroyable. Похоже, у нас тут целая история разворачивается.       Нагумо, молча передав Мью Ремие и проводил их до выхода из столовой. Когда массивная дверь за ними закрылась, он повернулся к студентам. Сотни голосов слились в единый гул, обсуждая его семью. Внезапно его рука скользнула под пальто, и через мгновение в воздухе раздался громкий глухой хлопок, эхом отражающиеся от стен. Револьвер в его руке выбросил язычок дыма из ствола, оставив в потолке дымящуюся дырку. Тишина упала на зал, словно ледяная завеса.       Он медленно убрал оружие в набедренную кобуру под плащ и заговорил. Его глаза полыхнули ледяным пламенем, а голос стал басистым, грубым, но при этом ужасно ледяным, содержащим угрожающий подтекст: — Чтобы вопросов не было, Ремие двадцать пять лет. А Мью — моя приёмная дочь, которую я спас от работорговцев, когда мне было семнадцать во время своих странствий по миру. Я прошёл с ней четверть мира, и поэтому она стала звать меня "папой". Мне уже было восемнадцать, когда у нас с Ремией быстро срослись отношения.       Его голос, словно лезвие ножа, резал тишину. Студенты почувствовали, как по спине пробежал неприятный озноб, а воздух вокруг них начал словно кристаллизоваться от убийственного холода его слов. — Но теперь… — Продолжил он, и его голос стал ещё более угрожающим, словно арктический ветер пронёсся по залу. — Если я ещё раз услышу что-то вроде незаконности из-за разницы возраста или обвинения в лоликонщике, я окрашу этот зал в кроваво-алый. В качестве кистей и красок я буду использовать тех, кто посмел такое ляпнуть...холст будет красочные...       Каждое слово падало, как свинцовые гири, заставляя учеников вжиматься в скамьи. По залу будто вновь пронёсся вихрь морозного воздуха. — И запомните, — добавил он, его голос стал настолько холодным, что, казалось, заморозил само пространство и время, — вы прозвали меня "Демоном" и вы чертовски правы. — Его губы растянулись в жутком подобии улыбки при хищном взгляде глаз. — Можете попробовать раскрыть пасть, разговаривая на тему моей семьи, но рекомендую заранее купить себе сосновый ящик…       В столовой повисла гробовая тишина. Никто не сомневался в серьёзности его намерений. Нагумо развернулся и направился к выходу. Его шаги эхом отражались от стен, словно отсчитывая последние удары сердца для тех, кто осмелится его спровоцировать. Когда массивная дверь закрылась за ним, студенты ещё несколько минут оставались неподвижными, не в силах отвести взгляд от всë ещë дымящейся дыры в потолке. Постепенно, словно пробуждаясь от транса, они начали переглядываться, обмениваясь потрясёнными взглядами. — Это было… реально? — Робко прошептал кто-то из слизеринцев. — Он… он снова выстрелил… — Дрожащим голосом ответила когтевранка. - Хотя он и ранее демонстрировал своë оружие… — И что теперь? — Спросил пуффендуец, нервно сглотнув. — Теперь мы будем молчать, — твёрдо произнёс гриффиндорец, — и забудем всё, что видели и слышали.       По залу пронёсся согласный шёпот. Студенты начали расходиться, бросая украдкой взгляды на дверь, за которой скрылся Нагумо.       Мадам Максим, до сих пор находясь под впечатлением от произошедшего, медленно подошла к дыре в потолке. — Je n’ai jamais rien vu de tel… — прошептала она.       Дамблдор лишь улыбнулся своей загадочной улыбкой и, покачав головой, направился дальше по своим делам. С этого дня в Хогвартсе больше никто не осмеливался сплетничать о семье Нагумо. Его угроза повисла в воздухе, словно негласное предупреждение, и каждый, кто знал о произошедшем в столовой, передавал эту историю шёпотом, добавляя: — Лучше не испытывать судьбу. Этот человек держит своё слово.       В коридорах замка ещё долго можно было услышать эхо его шагов и шелест плаща, напоминающие о том, что иногда за маской холодного безразличия скрывается нечто гораздо более опасное, особенно если он защищает свою семью.       После этой недели Хогвартс долго находился под впечатлением от действий Нагумо. Вечером, когда он так и не появился в башне Гриффиндора, студенты вздохнули с облегчением, но разговоры о произошедшем не утихали.       Гриффиндорцы, обсуждая недавние события, вспомнили слова Гермионы: "Помните, он говорил, что в выходные дни живёт дома? Видимо, поэтому его и нет." — Да, но как можно в свои восемнадцать лет иметь семью? — Удивлялся один из старшекурсников, вспоминая недавний инцидент с медальоном и его дочкой. — Такой жестокий и холодный, человек, - Начала Джинни. — Да, уж, — протянул Рон, потрясённый тем, как Нагумо расправился с Пивзом и победил Люциуса Малфоя.       В других гостинных факультетов тоже обсуждали произошедшее. Пуффендуйцы больше сочувствовали Нагумо, понимая, как тяжело ему приходится. Когтевранцы строили теории о его прошлом, пытаясь связать все известные факты.       Постепенно студенты начали замечать закономерность: несмотря на устрашающий вид и пугающие способности, Нагумо всегда приходил на помощь, когда дело касалось защиты слабых, правда он этого не осознавал. Например, проходил по коридору, где чуть не началась драка задир Слизеринца с Гриффиндорцем и мининг от одного только взгляда алого глаза Хаджиме рассосался... Макгонагалл, наблюдая за реакцией студентов, понимала, что Нагумо изменил не только атмосферу в школе, но и заставил многих пересмотреть свои взгляды на силу и достоинство. В субботу студенты, встречая Ремию и Мью с Хаджиме в окрестностях Хогвартса, старались держаться от них подальше, помня о том, что это семья человека, которого даже призраки боялись настолько, что предпочитали не связываться с ним. С тех пор в Хогвартсе установилось негласное правило: не лезть в дела Нагумо и его семьи. И хотя некоторые продолжали строить теории и предположения, вслух их высказывать никто не решался. Особенно после того, как Люциус Малфой, едва оправившись от травм, начал избегать любых конфликтов с загадочным студентом. Постепенно студенты пришли к выводу: с Нагумо лучше не связываться. Особенно после того, как он доказал свою правоту не только словами, но и делом, показав, что может как наказать, так и помиловать. Его действия в столовой, где он сначала нейтрализовал угрозу, а затем исцелил противника, стали ярким примером этой философии. В воскресенье утром Хогвартс был взбудоражен новым событием. В главном зале появилась необычная процессия: Нагумо, державший на руках Мью, шёл в окружении шести девушек. Каждая из них была одета по-своему и обладала поразительной красотой. Первой шла невысокая блондинка с красными глазами в белом кожаном плаще, белой рубашке и черной юбке. За ней следовала Ремия в элегантном белом платье. Рядом с ней — девушка в традиционном японском кимоно, с веером в руках, чёрными волосами и золотыми глазами. Далее шествовала девушка в белом боевом платье с латными перчатками, на бедрах которой покоились широкие мечи-щиты. Её серебристые волосы и карие глаза создавали поразительный контраст. За ней шла девушка в обычной маггловской одежде — коротком топе и юбке, с яркими голубыми глазами и волосами. Последней в процессии двигалась девушка в облегающих чёрных штанах и черно белом коротком топе с вырезом на груди. Её черные волосы были собраны в хвост до лопаток, а темно-багровые глаза придавали облику загадочность. На поясе у неё красовался меч в черных ножнах, формой напоминающий катану. Мью, уютно устроившаяся на руках отца, с любопытством разглядывала окружающих. Нагумо, как всегда, сохранял невозмутимое выражение лица, игнорируя все взгляды и перешёптывания. Процессия уверенно направлялась к кабинету Дамблдора, оставляя за собой шлейф недоумённых взглядов и догадок. Студенты переглядывались, пытаясь понять, кто эти загадочные спутницы Нагумо. Гриффиндорцы шептались о возможном новом повороте в его истории. Когтевранцы уже строили теории о том, кем могут быть эти девушки. Пуффендуйцы сочувствовали Мью, оказавшейся в центре такого внимания. А слизеринцы, как всегда, сохраняли молчание, но их глаза внимательно следили за происходящим. Когда процессия скрылась за дверями кабинета директора, по замку вновь пронёсся шёпот. Никто не сомневался, что это событие станет главной темой обсуждений на ближайшие дни. И только немногие догадывались, что за этой демонстрацией силы и красоты может стоять нечто гораздо более значимое, чем просто появление новых лиц в Хогвартсе. ***Спустя время *** Нагумо сидел у камина в гостиной Гриффиндора, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Студенты переглядывались, но никто не решался подойти ближе. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Наконец, он нарушил молчание: — Сегодня я в хорошем настроении. Можете подойти и задавать вопросы. Обещаю не трогать, если будете следить за языком. Его слова повисли в воздухе, словно вызов. Первой решилась Гермиона: — Кто были те девушки? — спросила она, осторожно приближаясь. — Мои… семья, — ответил Нагумо, глядя прямо в глаза. — А та блондинка с красными глазами? — не унималась Гермиона. — Её зовут Юэ, — пояснил он. — Она одна из моих… близких. — А девушка в кимоно? — спросил кто-то из толпы. — Это Тио, — последовал ответ. — Она тоже часть нашей семьи. — А та с мечами с белыми волосами? — не удержался Рон. — Это Каори, — ответил Нагумо. — Она… моя подруга детства как и Шизуку . — А остальные? — спросил Невилл. — Их зовут Шия и Шизуку , — ответил Нагумо, теряя терпение. — Но почему они все такие… красивые? — вырвалось у Джинни. Нагумо усмехнулся: — Потому что они такими родились. Завидуйте молча. В гостиной повисла пауза. Студенты переглядывались, пытаясь осмыслить его слова. — А что было у директора? — спросил Гарри. — Мы обсуждали… рабочие вопросы, — уклончиво ответил Нагумо. — Он согласился с моими условиями, — ответил Нагумо, поднимаясь. — А кем они вам приходятся? — не утерпела Гермиона. Нагумо на мгновение задумался: — Они все для меня как жены. Формально так и есть, просто из-за сдержек законов официально, я женат только на Ремии. Его слова вызвали волну шока среди студентов. — И что теперь? — прошептал кто-то. — Теперь забудьте всё, что слышали, — ответил Нагумо, направляясь к своей комнате. — Или сосновые ящики всё ещё в продаже. В гостиной постепенно возобновились разговоры, но теперь в них звучало больше уважения и осторожности. Студенты начали понимать, что Нагумо — это не просто студент, а нечто гораздо более значимое и то что нельзя контролировать. Гарри, не удержавшись, спросил: — Нагумо, а можешь рассказать, как ты спас Мью от работорговцев? Нагумо уже почти закрыл за собой дверь, но внезапно остановился. Он не повернулся к студентам, продолжая стоять спиной. — Спросите у старика или Снейпа, — ответил он, помолчав. — Макгонаггл вам точно не расскажет. А я же не хочу тратить на это время. Его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Студенты переглянулись, понимая, что за этими короткими фразами скрывается нечто большее. После Хаджиме ушёл в свою комнату. — Старик — это Дамблдор? — тихо спросил Невилл. — Наверняка, — ответила Гермиона, задумчиво глядя на закрытую дверь. — Значит, директор знает эту историю, — прошептал Гарри. — И, судя по всему, она не из приятных, — добавил Рон. В гостиной повисла напряжённая тишина. Студенты начали расходиться, но теперь их любопытство только усилилось. История спасения Мью от работорговцев, произошедшая почти два года назад, была лишь легендой, но даже она не уменьшала реальной опасности, исходящей от Нагумо. — Нужно будет поговорить с профессором Снейпом, — решила Гермиона. — Он наверняка знает подробности. — Только если он захочет рассказать, — хмыкнул Рон. — Снейп не из тех, кто разбрасывается информацией. — А Макгонаггл, видимо, слишком впечатлена историями чтобы говорить о них, — задумчиво произнесла Джинни. Студенты разошлись по своим делам, но теперь их интересовало не только прошлое Нагумо, но и то, какие тайны хранит директорская башня. А в комнате Нагумо, оставшись один, устало прислонился к двери. Его лицо впервые за долгое время выражало нескрываемое раздражение. Он понимал, что его прошлое скоро станет достоянием общественности, и это его совсем не радовало. Впрочем этого можно было ожидать. Просто не так скоро. Мью, которая сейчас жила в доме возле Хогсмита, наверняка уже спала в своей кровати. Нагумо на мгновение замер, вспоминая дочь. Хотя история с работорговцами была всего лишь легендой, созданной для прикрытия, она не умаляла его истинной силы. Пусть знакомство с Мью действительно было начатое с работорговцев, но они были в Тортусе, а свою легенду разработал специально, чтобы у Министерства не возникало лишних вопросов. Только Дамблдор знал правду об их иномирном происхождении, но даже он не догадывался о полной мере их возможностей. Зачем рассказывать всю историю? Несмотря на недавнее появление в этом мире, Нагумо уже успел создать вокруг себя целую сеть слухов и легенд, каждая из которых делала его фигуру ещё более загадочной и опасной. Что при правильном обращении может стать идеальным щитом. Закончив размышление Нагумо извлек из сокровищницы инструменты и начал работать над над очередным проектом — рельсотроном, точнее его модификации. Разобранные части устройства лежали на его кровати, ожидая сборки. Полная длина конструкции в четыре метра требовала большего пространства, чем могла предоставить его комната. Решив перебраться в аудиторию, Нагумо аккуратно сложил все детали в кольцо-сокровищницу и вышел из комнаты. К его удивлению, в гриффиндорской башне он столкнулся с профессором Снейпом — появление декана Слизерина здесь было более чем необычным. — Мистер Нагумо, рад, что вы уже вернулись, — произнес Снейп с характерной холодностью в голосе. — Могу ли я попросить вас последовать со мной в класс зельеварения? — Конечно, профессор, — спокойно ответил Нагумо. — Но мне нужно будет немного позаимствовать ваш класс для моего проекта. Вы не возражаете? Заодно и выслушаю, что вы хотели сказать. Снейп на мгновение приподнял бровь, явно удивленный такой просьбой. Но, как всегда, сохранил невозмутимое выражение лица. — Ваши… проекты, мистер Нагумо, вызывают у меня определенные опасения, — процедил он. — Однако я готов предоставить вам класс на время, если это необходимо для вашей работы. Нагумо лишь улыбнулся про себя. Он знал, что Снейп, как никто другой, понимает ценность знаний и технологий, даже если они выходят за рамки традиционной магии. — Благодарю, профессор, — ответил Нагумо, следуя за зельеваром по коридорам замка. — Уверен, мой проект вас заинтересует. Снейп лишь хмыкнул, но ничего не ответил. Впереди их ждал разговор, который, возможно, прольет свет на некоторые тайны, скрытые за фасадом обычной школьной жизни. В классе зельеварения Нагумо быстро освободил пространство, раздвинув столы. Кольцо на его пальце вспыхнуло, и на пол посыпались части рельсотрона. Он начал методично собирать оружие, ловко соединяя детали. — О чем вы хотели поговорить, профессор? — спросил Нагумо, не отрываясь от работы. Снейп внимательно наблюдал за процессом сборки. — Понимаете, в окрестностях замка живут опасные чудовища. Когда они покидают Запретный лес, то могут атаковать обычных людей. Обычно этим должно заниматься Министерство Магии, но пока они все утвердят, монстры успеют натворить дел. — Неудивительно, учитывая бардак, который у них там творится, — ответил Нагумо, соединяя первые части винтовки. Внезапно он продемонстрировал свою уникальную способность — использовал преобразование, чтобы слить две металлические конструкции на молекулярном уровне, без привычных креплений в виде гвоздей, клепок и болтов. Снейп впервые увидел эту способность вживую, хотя Нагумо ранее рассказывал о ней. — В окрестностях вокзала появилась стая акромантулов, — продолжил Снейп. — И не могли бы вы заняться этим вопросом? Учитывая ваш опыт сражения с опаснейшими существами на острове Дьяволов… Если принесёте мне их жала, мех и яд для зелий, можете рассчитывать на вознаграждение от меня. Нагумо закончил соединение деталей и выпрямился. — Почему бы и нет? Развеяться будет полезно. Приступлю утром. А мисс правила и старик? Снейп удовлетворенно кивнул. — Отлично. Жду вас с материалами. И будьте осторожны — акромантулы крайне опасны, особенно в большом количестве. Насчёт Альбуса и Минервы не беспокойтесь. — Не волнуйтесь, профессор, — улыбнулся Нагумо. — Я знаю, как обращаться с подобными тварями. Он вернулся к сборке рельсотрона, а Снейп, еще раз окинув взглядом необычное оружие. Нагумо закончил сборку и, взяв оружие за пистолетную рукоятку, вытянул его вперёд упираясь прикладом в плечо. Трехметровый ствол рельсотрона впечатляюще возвышался над полом. Снейп с профессиональным интересом рассматривал конструкцию, пытаясь понять принцип её работы. Оружие выглядело необычно — массивное, с характерными направляющими в корпусе рельсами и сложной системой креплений. Даже в магическом мире такое устройство казалось чем-то чужеродным и технологически продвинутым. — Впечатляет, — наконец произнес Снейп, хотя в его голосе проскользнуло легкое беспокойство. — И как же оно работает? Нагумо улыбнулся, явно довольный произведенным эффектом. — Это рельсотрон, — пояснил он, аккуратно кладя винтовку на стол. — Работает на принципе электромагнитного ускорения снаряда. Он поднял оружие и, продемонстрировав его вес, добавил: — Все-таки 170 килограммов — это многовато для повседневного использования. С легким щелчком Нагумо активировал кольцо-сокровищницу, и массивное оружие исчезло в его сияющем ободке. — Любопытно, — протянул Снейп, задумчиво поправляя манжету. — И какова же его эффективность? — Достаточно высокая, — ответил Нагумо. — Но для охоты на акромантулов я предпочту использовать более традиционные методы. Снейп кивнул, принимая ответ. В его глазах читалось уважение к технологиям, которые, несмотря на свою чужеродность, явно работали эффективно. — Что ж, буду ждать результатов вашей охоты, — произнес он, направляясь к выходу. — И надеюсь, что ваши… эксперименты с оружием не привлекут лишнего внимания. — Разумеется, профессор, — улыбнулся Нагумо. — Министерство не должно знать обо всем, что происходит в стенах Хогвартса. Снейп лишь хмыкнул а Нагумо спрятав оружие в кольцо-сокровищницу покинул класс. Снейп медленно опустился в своё кресло, задумчиво потирая переносицу. 170 килограммов — и Нагумо обращается с этой махиной так, будто это перо. Как такое возможно? Он вспомнил недавний рассказ Нагумо о его прошлом. Тофола Каи, остров Дьяволов, мутация… Всё это звучало как невероятная история, но результаты были налицо. “После мутации моя мускулатура стала атлетичной, я вырос на десять сантиметров. Мои физические показатели вышли далеко за рамки человеческих пределов”, — так говорил Нагумо. И теперь Снейп своими глазами видел подтверждение этих слов. Он вспомнил, как Нагумо рассказывал о создании протеза и “Глаз Демона”. О том, как он объединил маггловские технологии с магией. О своих способностях к преобразованию материалов и “оценке” — возможности получать информацию о любом материале. Снейп понимал, что перед ним стоит нечто большее, чем просто волшебник. Нагумо создал совершенно новый подход к использованию магии, объединив технологии и чары в нечто уникальное. Его изобретения представляли собой революционный шаг вперёд, и это было только начало. “Магия программирования”, — вспомнил Снейп слова Нагумо о его револьверах. Способность создавать артефакты, которые могут считывать мысли стрелка и автоматически перезаряжаться… Это было за пределами всего, что знал магический мир. И теперь этот же человек спокойно обращается с оружием весом в 170 килограммов, словно оно ничего не весит. Его физические возможности действительно вышли за рамки человеческого. Снейп понимал, что недооценивал Нагумо. Этот юноша не просто талантлив — он представляет собой новую ступень эволюции мага. И неизвестно, какие ещё сюрпризы таит в себе его модифицированное тело и разум. “Время покажет, на что ты действительно способен”, — подумал Снейп, глядя на дверь, за которой скрылся Нагумо. И в глубине души он понимал, что этот человек может изменить магический мир навсегда. Снейп задумчиво смотрел в окно, размышляя о судьбе Нагумо. То, что сотворил Тофола Каи, было за гранью понимания. Использовать собственных учеников как расходный материал для эксперимента, отправить их на верную смерть… Это было не просто безумие — это было чистое зло. И неудивительно, что Нагумо стал таким, какой он есть. Пережить подобное предательство, пройти через чудовищный эксперимент, потерять близких… Любой другой сломался бы или превратился в монстра. Но Нагумо выбрал другой путь — он стал живым воплощением возмездия. Снейп помнил его рассказ о пещере Дьяволов, о том, как он расправился с монстрами, поглощая их силы. Помнил историю о том, как он отомстил Тофоле, окунув его в чан с токсичными веществами. И хотя методы Нагумо были жестокими, Снейп не мог не признать их эффективности. “Стальной желудок”, позволяющий поглощать любую пищу и получать способности съеденных существ… Способность ощущать любые существа в радиусе 20 метров благодаря “Глазу Демона”… Физическая сила, позволяющая обращаться с оружием весом в 170 килограммов… Всё это было результатом того эксперимента. Но больше всего Снейпа беспокоил характер Нагумо. Его ледяное спокойствие, безразличие к чужим страданиям, готовность идти до конца в достижении своих целей… Это было прямым следствием того, через что он прошёл. “Мир, где выживает сильнейший…” — так говорил Нагумо. И его жизненный опыт полностью соответствовал этой философии. Он стал тем, кем стал, не по своей воле — его сформировали обстоятельства, в которых он оказался. Снейп понимал, что перед ним стоит человек, который прошёл через настоящий ад и вышел из него ещё более опасным и целеустремлённым. И хотя методы Нагумо вызывали отторжение, нельзя было отрицать, что он стал именно тем, кем должен был стать — живым воплощением справедливости в мире, где выживает сильнейший. Снейп понимал, что даже после всего пережитого, в Нагумо ещё теплится что-то человеческое. Встреча с Ремией, Мью и остальными — эти отношения поддерживали в нём последние искры человечности. Они стали для него новой семьёй, той, которую он потерял на острове Дьяволов. Но именно эта привязанность делала его уязвимым. Снейп знал, что, если с его близкими случится беда… Последствия будут катастрофическими. Нагумо, лишённый сдерживающих факторов, превратится в настоящую стихию разрушения. “Даже Тёмный лорд вряд ли сможет остановить его”, — думал Снейп, вспоминая рассказы о том, как Нагумо расправился с монстрами в пещере. Тот, кто смог выжить после мутации, кто уничтожил целую стаю акромантулов, кто расправился с Тофолой Каи… В ярости он станет настоящим демоном разрушения. Снейп понимал, что магический мир ещё не сталкивался с подобной угрозой. Грин-де-Вальд и Волдеморт были опасны, но они действовали в рамках известной магии. Нагумо же объединил в себе силу, технологии и магию совершенно нового порядка. Его способности, усиленные яростью и желанием мести… Это будет нечто невообразимое. “Мы должны защитить его близких”, — решил Снейп. — “Потому что, если они пострадают… Магический мир не будет готов к тому, что последует за этим”. Он понимал, что единственный способ предотвратить катастрофу — это не допустить того, чтобы его худшие опасения сбылись. Снейп понимал, что прозвище Демон, которое дали ученику шестого курса студенты не просто титул. Это отражение истинной природы Хаджиме Нагумо — существа, способного противостоять даже самым могущественным противникам. И если его спровоцировать, если задеть, то немногое, что осталось человеческого в его душе… Последствия будут катастрофическими. Снейп знал, что Нагумо обладает невероятной силой самоконтроля. Он мог бы стать величайшим защитником магического мира, если направить его способности в правильное русло. Но для этого нужно было сохранить то, что делало его человеком — его привязанность к близким. “Он как древний дракон, охраняющий своё сокровище”, — размышлял Снейп. — “Спокойный и расчётливый, пока его не трогают, но превращающийся в бурю разрушения, когда его семье что-то угрожает”. В его голове проносились возможные сценарии. Нагумо с его способностью к трансформации материалов, усиленной магией и технологиями… С его способностью создавать оружие, превосходящее всё известное в магическом мире. С его неуязвимостью и силой, многократно превосходящей человеческую. “Мы должны быть готовы”, — решил Снейп. — “Готовы к тому дню, когда его человечность окончательно уступит место той силе, что живёт внутри него. И мы должны быть готовы защитить тех, кто держит его на грани”. Он понимал, что единственный способ предотвратить катастрофу — это не допустить того, чтобы его близкие пострадали. Нужно было найти способ удержать его от полного погружения в тьму, сохранить в нём ту искру человечности, которая всё ещё теплилась в его душе. Снейп поднялся из-за стола, чувствуя тяжесть ответственности. Он знал, что должен действовать осторожно, но решительно. Нагумо был слишком опасен, чтобы оставлять его без присмотра, но слишком ценен, чтобы пытаться подавить его силу. “Время покажет”, — подумал Снейп, направляясь к выходу из своего кабинета. — “Время покажет, сможем ли мы найти баланс между его силой и человечностью”. Снейп быстрым шагом направился в кабинет директора. Дамблдор, как всегда, сидел за своим столом, задумчиво глядя в окно. — Альбус, я хотел поговорить о Нагумо, — начал Снейп без предисловий. — О, Северус, я как раз думал о нём, — улыбнулся Дамблдор. — Что вас беспокоит? — Его семья, — прямо ответил Снейп. — Если с ними что-то случится… Последствия могут быть катастрофическими. Дамблдор лишь улыбнулся, откидываясь в кресле. — Вы беспокоитесь о его близких, Северус? Это похвально, но совершенно излишне. — Что вы имеете в виду? — нахмурился Снейп. — Каждая девушка в его семье, — Дамблдор сделал паузу, — обладает силой не меньшей, чем сам Нагумо. Они способны защитить себя не хуже, чем он их. Снейп удивлённо приподнял бровь. — Вы хотите сказать, что его сёстры… — Именно так, — кивнул Дамблдор. — Они прошли через те же испытания, что и он. Прошли свой путь трансформации и стали такими же могущественными. — Северус, позвольте поправить вас, — мягко произнёс Дамблдор. — Эти девушки — не просто сёстры для Хаджиме. Каждая из них питает к нему глубокие чувства, хотя официально он женат только на Ремии из-за особенностей законов. Снейп удивлённо взглянул на директора. — Вы хотите сказать… — Да, — кивнул Дамблдор. — По сути, все шесть девушек являются его жёнами, хотя закон признаёт только брак с Ремией. Это необычная, но вполне реальная ситуация, а сестры просто прикрытие для нашего общества, никто из них не связан с ним кровью. — Но как… — начал было Снейп. — Магия не всегда следует человеческим законам, — улыбнулся Дамблдор. — Их связь гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Они поддерживают друг друга не только как семья, но и как супруги. Снейп молча переваривал эту информацию. То, что он считал просто семейными узами, оказалось гораздо более сложным союзом. — И как они… управляются с этим? — спросил он наконец. — С мудростью и пониманием, — ответил Дамблдор. — Их чувства искренни и глубоки. Они нашли способ жить так, как им предназначено, несмотря на все ограничения. — Это… необычно, — пробормотал Снейп. — Магия часто идёт своим путём, — пожал плечами Дамблдор. — Главное, что они счастливы и сильны вместе. Их связь делает их ещё более могущественными. Снейп задумчиво кивнул. Теперь многое становилось понятнее — и сила Нагумо, и его особая связь с этими девушками. — Спасибо за разъяснения, — сказал он. — Это многое объясняет. — Помните, Северус, — добавил Дамблдор, — иногда то, что кажется необычным, является единственно правильным путём. Снейп молча переваривал эту информацию. То, что казалось слабым местом в броне Нагумо, на самом деле было его силой. Его семья не была уязвимостью — она была его равной. — Я вижу, вы удивлены, — улыбнулся Дамблдор. — Но это так. Они поддерживают друг друга, и эта связь делает их ещё сильнее. Снейп кивнул, принимая эту информацию. — Что ж, это меняет дело. Но всё равно… — Не стоит беспокоиться, — перебил его Дамблдор. — Они знают, что делают. И они сильнее, чем кажется на первый взгляд. Снейп молча развернулся и вышел из кабинета. Теперь он понимал, почему Нагумо так уверен в своих близких. Они были не просто семьёй — они были равными по силе воинами, способными постоять за себя. “Это меняет всё”, — подумал Снейп. — Полигамные отношения… — задумчиво протянул Снейп. — И студент с гаремом… Дамблдор лишь улыбнулся, поправляя свои очки. — Каждая из них искренне желала быть с ним, — пояснил директор. — И Хаджиме, следуя своей природе, позволил этому случиться. Он не подчиняется общественным нормам — он живёт так, как считает нужным. — И это… правильно? — спросил Снейп, пытаясь скрыть своё удивление. — Более чем, — кивнул Дамблдор. — В его случае это даже хорошо. Такой союз даёт ему то, чего он не смог бы найти в обычных отношениях. — Но как они… справляются? — спросил Снейп, всё ещё пытаясь осмыслить эту информацию. — С мудростью и пониманием, — ответил Дамблдор. — Их связь особенная. Она помогает ему сохранять человечность, несмотря на все испытания, через которые он прошёл. — Значит, они… его якорь? — догадался Снейп. — Именно так, — подтвердил Дамблдор. — Они удерживают его от полного погружения в тьму. Их любовь и поддержка дают ему то, что невозможно описать словами. Снейп молча кивнул, понимая, что это действительно может быть ключом к пониманию Нагумо. Его необычная семья, его связь с этими девушками — всё это было частью его сущности, той частью, которая делала его человеком, несмотря на все трансформации. — И это, возможно, самое важное. В мире, где он стал настолько могущественным, именно они помогают ему сохранять ту искру человечности, которая делает его особенным. Снейп молча развернулся и направился к выходу. Теперь он понимал многое из того, что казалось ему необъяснимым в поведении Нагумо. У него действительно был весомый якорь для сохранения человечности — его необычная, но крепкая семья. Снейп покинул кабинет директора с тяжёлым сердцем. То, что он узнал, было слишком опасно, чтобы делиться этой информацией с кем-либо ещё. «Если кто-то узнает о его семье… о его жёнах… это может привести к катастрофе», — думал Снейп, спускаясь по лестнице. Он прекрасно понимал, что магическое сообщество не примет такой необычный союз. Слухи, сплетни, предвзятость — всё это могло стать оружием против Нагумо и его близких. «Они не должны пострадать из-за моей болтливости», — решил Снейп. В его голове проносились возможные последствия. Если кто-то попытается использовать эту информацию против Нагумо… если попытается навредить его семье… последствия будут катастрофическими. «Он не простит», — подумал Снейп, вспоминая бесстрастное лицо беловолосого юноши. — «Он разорвёт любого, кто посмеет тронуть то, что он считает своим». Снейп знал, что должен молчать. Не только ради безопасности Хогвартса, но и ради безопасности самой магической Британии. То, что он узнал о Нагумо и его семье, должно остаться тайной. «Пусть лучше считают меня параноиком», — решил Снейп, входя в свой кабинет. — «Чем допущу, чтобы эта информация вышла наружу». Он сел за стол и достал пергамент. Нужно было подготовить отчёт для Министерства, но опустить все детали, касающиеся семьи Нагумо. «Они выживут без нашей помощи», — подумал Снейп, берясь за перо. — «Но лучше пусть живут спокойно, чем под постоянным прицелом недоброжелательных взглядов». И он начал писать, тщательно выбирая слова, чтобы никто не смог догадаться о том, что он узнал сегодня в кабинете директора.