Шоу и реальность

— Разве? — спокойно уточнил он. — Он говорил, что у него никого нет. В этот момент взгляды обоих родителей устремились на Эбби. В кабинете снова повисла гнетущая тишина — теперь уже с оттенком ожидания. Эбби, резко замахав руками в знак отрицания, почти вскрикнул: — Я… Я ему такого не предлагал! Я думал, мы пришли обсудить другие вопросы! Он сделал шаг назад, будто пытаясь физически отстраниться от происходящего. Несколько секунд он молчал, набираясь храбрости, а потом медленно повернулся к Рейну, глядя тому прямо в глаза. — Господин Рейн… — голос его звучал твёрже, чем ожидали окружающие, — я понимаю, что вы прямолинейный человек, и это вызывает уважение. Но у всего должны быть границы. Помолвка — это не игрушки, а важное решение, принятое двумя влюблёнными. Это не просто слова, которыми можно разбрасываться, а символ: «Я хочу быть с тобой, несмотря ни на что». Он сделал глубокий вдох, не отрывая взгляда. — Вы не можете решить это без нашего разрешения. Откуда вы знаете, хотим ли Лиззи или я этого? Он медленно повернулся к девушке. — Так ведь, Лиззи? Она сидела ссутулившись, её глаза были полны противоречивых эмоций. Лицо Лиззи утратило свою обычно уверенную маску. Она опустила взгляд, будто надеялась спрятаться от всего мира, и с грустной улыбкой едва слышно произнесла: — Ну... да... конечно. В её голосе не было искренности. Слова прозвучали как выученная реплика, которую она должна была сказать, но не хотела. Её плечи поникли, а в глазах промелькнула боль. Эбби заметил, как Лиззи поникла. Её голос, еле слышный, будто раздавленный грузом ожиданий, всё ещё эхом отдавался у него в ушах. "Ну... да... конечно..." И вдруг его словно осенило. В голове вспыхнула тревожная мысль, от которой стало трудно дышать: "Неужели она?.." Он на секунду замер, потом решительно подошёл к ней и аккуратно взял её за запястье. — Простите, — обратился он к взрослым, уже повернувшись к двери, — нам нужно… небольшое совещание. Он мягко, но уверенно повёл Лиззи за собой, не обращая внимания на растерянные взгляды, сопровождавшие их из кабинета. Они вышли в коридор и остановились у большого окна. Эбби на секунду посмотрел вниз, собираясь с мыслями, а потом тихо, но прямо спросил: — Я что… тебе нравлюсь? Лиззи смотрела на него с тем выражением, когда человек борется с тем, чтобы не выдать слишком много. Она чуть прикусила губу, опустила глаза — и через пару секунд подняла взгляд. — А я тебе — нет? — тихо произнесла она, но в её словах была не злость, а усталость. Как будто она устала скрывать что-то слишком долго. Эбби не сразу нашёл, что сказать. Внутри него столкнулись десятки чувств. Он всегда видел в Лиззи делового партнёра, надёжную подругу, боевую единицу на переговорах — но никогда не задавался вопросом: а что, если больше? — Я… — начал он, чувствуя, как пересыхает в горле, — я никогда не думал об этом так. Ты… ты для меня — как человек, на которого можно положиться. Настоящая. Умная. Ты классная. Просто я… я не думал, что ты так ко мне относишься. Она молчала. На лице — не осуждение, не обида. Просто лёгкая грусть и ожидание. Как будто ей не нужна была любовь — ей нужна была правда. Лиззи посмотрела на него внимательно, изучающе, словно пыталась найти в его глазах хоть тень сомнения или подтверждение своих догадок. — Так значит… Алиса — твоя девушка? — спросила она с лёгкой иронией, но в голосе всё же звенела неуверенность. — Нет! То есть… — Эбби всплеснул руками, запинаясь. — Это недоразумение. Она просто… на показе сказала это моим родителям. Я сам не знал, что она это скажет. На самом деле мы не встречаемся. Услышав его ответ, Лиззи тихо засмеялась — облегчённо, но с какой-то тёплой, дерзкой ноткой. Её губы дрогнули в полуулыбке, и она вдруг сделала шаг ближе. Эбби даже не успел отреагировать, как она потянулась вперёд и легко, но уверенно поцеловала его в губы. Он замер. Всё произошло настолько неожиданно, что разум просто отключился. Глаза остались широко открытыми, дыхание сбилось. Когда Лиззи отодвинулась, она увидела его лицо — шок, растерянность, сбитый ритм мыслей. И тогда она, слегка наклонив голову и улыбаясь искренне, почти по-доброму, сказала: — Значит… шансы всё ещё есть. На секунду в воздухе повисла странная лёгкость. Словно буря в кабинете, разговор о помолвке, напряжение — всё исчезло. Остались только они. Лиззи. Эбби. И неопределённость, в которой вдруг стало немного теплее. Лиззи крепко сжала руку Эбби и потащила его обратно в кабинет, её шаги были уверенными, как у человека, который вот-вот устроит маленькую революцию. Как только они вошли, она не дала никому и слова вставить: — Помолвка отменяется! Рейн поднял брови так высоко, что те чуть не исчезли под очками: — Что? — Пап, ну нельзя просто так предлагать такое! Дай нам хотя бы… не знаю… узнать друг друга поближе, — строго, но без злобы сказала Лиззи, глядя на отца с укором. — Но ты же его любишь, это же очев… — начал Рейн, но тут же замолк: её ладонь ловко прикрыла ему рот. — Тссс, — тихо произнесла она, склонившись к нему. — Не сейчас, папа. Эбби с трудом сдерживал смущённую ухмылку, глядя, как обычно болтливый Рейн покорно молчит с рукой дочери у себя на лице. Лиззи повернулась к родителям Эбби — мисс Малум и мистеру Карсону — и, с лёгким наклоном головы, сказала: — Прошу прощения за моего отца. Иногда он говорит странные вещи… с самыми лучшими намерениями, конечно. Она многозначительно посмотрела на Рейна, прежде чем убрать руку с его лица. — В следующий раз, пожалуйста, обсуждайте важные дела с моей мамой. Она куда более ответственная. В комнате повисла короткая тишина, в которой все пытались осмыслить случившееся. Мистер Карсон кашлянул в кулак, а мисс Малум сдержанно кивнула: — Разумно сказано. Эбби почувствовал, как напряжение внутри постепенно отступает. Он посмотрел на Лиззи — с новым, неожиданным уважением. Умная. Сильная. Быстрая. Возможно, он её даже недооценивал. Рейн, наконец освободив рот от ладони дочери, шумно вздохнул, поправил очки и, расправив пиджак, с видом обиженного гения сказал: — Ну всё, теперь я точно знаю, кто в доме главный. И это даже не я… а твоя мама, — он театрально перекрестился. — Как же мне теперь жить, когда моя единственная дочь считает меня «неответственным источником информации»? Он сделал шаг в сторону и добавил, понизив голос, будто делился тайной: — Знаете, когда я был молодым, я тоже влюблялся, но тогда мне не приходилось проходить допросы, переговоры и парламентские дебаты. Он посмотрел на Эбби и, игриво прищурившись, добавил: — Тебе повезло, парень. Ты не просто попал в бизнес, ты попал в целый дипломатический саммит. Все в кабинете — даже строгий Карсон — сдержанно усмехнулись. Лиззи закатила глаза: — Пап, ну хватит уже устраивать шоу. — Шоу? — Рейн театрально положил руку на сердце. — Моя дорогая, всё это не шоу. Это — жизнь! Он весело хлопнул Эбби по плечу и подмигнул: — Ладно, стратег. В следующий раз сам скажи, если не хочешь быть помолвленным. А то я, глядишь, тебя ещё и в президенты выдвину — если ты не будешь поспевать за моей инициативой. Эбби нервно усмехнулся: — Спасибо, мистер Рейн… Я пока к президентству не готов. — Пока! — громко повторил тот, подмигнув Эбби. Лиззи вышла вместе с ним, бросив последний взгляд на парня и помахав ему на прощание. После того как Рейн и Лиззи ушли, в кабинете наступила тишина. Эбби вздохнул, чувствуя, как напряжение в воздухе немного ослабло, но от этого не стало легче. Он обернулся к родителям, собравшись с мыслями. — А теперь... — он паузой выделил важные слова, поворачиваясь в сторону родителей. — Мне нужно вам кое-что пояснить. Насчёт меня и Алисы. Его голос стал более серьезным, и мама с папой внимательно уставились на него в ожидании. Мисс Малум тихо потянула себя за волосы, а мистер Карсон сложил руки на столе, готовый выслушать. — Я понимаю, что, возможно, вы поверили в то, что Алиса — это моя девушка, — начал Эбби, чуть смутившись, но в глазах его появилась твердость. — Но это не так. Она не моя девушка. Никогда ей не была. Мисс Малум опешила: — Но... на показе... она же... — Это была часть её игры, — перебил Эбби. — Спонтанный шаг. Необдуманный. Я сам не знал, что она собирается это сделать. Она просто... поцеловала меня. Перед всеми. Даже я не понял, что произошло. Карсон нахмурился: — И ты позволил людям думать иначе? — Я был в шоке, — признался Эбби. — Не успел сказать ничего. А потом всё завертелось: газеты, новости, подписки, обсуждения. Я просто... не нашёл момента, чтобы объяснить. Простите меня за это. Мисс Малум на секунду прикрыла глаза, словно прокручивая всё заново. Затем она медленно кивнула: — Хорошо, сынок, мы тебя поняли. Я рада, что ты не скрываешь правду от нас. Мистер Карсон кивнул, неохотно усмехаясь. — Мы всегда будем рядом, Эбби, но на будущее, в следующий раз старайся говорить сразу же. Эбби сдержанно улыбнулся. — Спасибо, я постараюсь. Затем он задумался и с небольшой усмешкой добавил: — А что касается помолвки... Я думаю, я ещё не готов к таким серьезным решениям. У нас в школе сейчас важнее вещи, чем свадьбы. Мистер Карсон и мисс Малум обменялись взглядами, прежде чем снова взглянуть на Эбби. — Согласны, — сказала мама с легким улыбкой. — Но не забывай, что мы всегда будем рядом, чтобы поддержать тебя в любых решениях. Эбби кивнул, облегченно вздохнув.