Циркуль и рога

Через несколько секунд они уже сидели на диване в мягком полумраке гостиной. За окном бушевал осенний ветер, листья шуршали по дорожке, ветви деревьев царапали стекло, будто что-то хотели сказать. Дом был тих. Тёплый свет ночника мягко озарял комнату, отбрасывая длинные живые тени по стенам, словно воспоминания, которые не хотели уходить. Часы на стене тикали неспешно, убаюкивающе. Воздух пах чем-то древесным и домашним, как свежая простыня, сохнущая у камина. — Так о чём вы хотели поговорить? — спросил он немного тише, чем обычно. Мисс Тавел, усевшись рядом, скрестила ноги и приподняла бровь: — Знаешь… Циркуль в последнее время как-то странно себя ведёт. Услышав имя, Эбби будто вздрогнул. Образы всплыли резко, будто вспышка: тёплая ночь, её тихий смех, шёпот в темноте. Щёки тут же начали предательски гореть. — Какая-то она… слишком весёлая, — продолжила Тавел, наблюдая за ним. — Светится, честное слово. — А что, это плохо? — с трудом выдавил он, стараясь говорить непринуждённо, хотя в горле пересохло. — Нет, но… Она так себя ведёт только после той встречи. Молния тревоги пронеслась у Эбби внутри. Пальцы сжались в кулак. Тавел повернула голову, и в её глазах вспыхнула лукавинка: — И знаешь… Она мне кое-что рассказала. Кое-что интересное. В животе у Эбби всё сжалось. Он откинулся назад, закрыв лицо ладонями, словно пытался спрятаться от мира. — Ничего не хочешь сказать? — её голос был мягок, почти насмешлив, но без злобы. Он тихо застонал, покраснев до ушей, все еще закрывая лицо руками: — Ммм-ммм… Как она могла это рассказать?! В полумраке гостиной, где часы на стене лениво тикали в такт тишине, а у окна покачивались тяжёлые занавески от ночного сквозняка, он сидел на диване, ссутулившись, словно хотел провалиться сквозь подушку. Всё началось с небрежной шутки. Всего одна фраза — и он сорвался. — Это было… случайно, — пробормотал Эбби, избегая взглядов. — Мы переспали по случайности. Она была пьяной и… Он не успел договорить. Резкий, пронзительный голос мисс Тавел разрезал воздух: — Что?! Вы… переспали? Эбби резко поднял голову, глядя на неё с удивлением: — Подождите… Вы не знали? — Нет! — воскликнула Тавел, отшатнувшись, будто её ударили. — Я просто сказала это, чтобы проверить твою реакцию, вывести на чистую воду! Я и представить не могла, что вы… В уголке комнаты что-то тихо щёлкнуло — может, просто обман слуха, но именно в этот момент до Эбби дошло. Он почувствовал, как кровь отхлынула от лица, дыхание сбилось. Он только что сдал их. Секрет, о котором никто не должен был знать. Он сам, своими руками, пустил его наружу — неловко, глупо, под давлением. — …Чёрт, — только и прошептал он, чувствуя, как по позвоночнику пробежал холодок. Тавел игриво ухмыльнулась, скрестив ноги, словно не сразу веря в его оправдания. — Так значит, Циркуль у нас любитель младших... — её голос был полон насмешки, но под этим скрывалась искренняя заинтересованность. Эбби, ещё краснее, чем до этого, почти в панике попытался исправить ситуацию. Он умолял, глядя на неё с отчаянным выражением на лице: — Прошу, никому не рассказывайте! Я умоляю! Тавел подняла руку, будто давая обещание: — Не волнуйся, я никому не расскажу. Честно говоря, я её даже понимаю, — она наклонила голову в сторону, словно размышляя. Эбби растерянно взглянул на неё: — Что? Тавел подсела ближе, её взгляд теперь стал ещё более загадочным. Она нежно взяла его за подбородок, приподняв его лицо, чтобы посмотреть в глаза, и её слова потекли, как играющаяся тень на стенах: — Значит, ты у нас провёл ночь в одной кровати с «великаншей»? Эбби резко отвёл взгляд, пытаясь оправдаться, но слова запутались в голове: — Это была случайность... После того как вы все ушли после встречи, она выпила, и... Тавел с улыбкой подняла брови, не отводя взгляда. — То есть ты воспользовался ею, пока она была уязвимой? Эбби сразу же воскликнул, как будто эта мысль была чем-то страшным для него: — Да нет же! Я... Не успел он договорить, как Тавел резко перевернула ситуацию. Она оказалась рядом с ним, и прежде чем он понял, что происходит, она повалила его на диван. На мгновение мир вокруг Эбби замер. Он оказался на спине, а Тавел нависала над ним. Её глаза были полны лукавого веселья, и она изучала его лицо с той самой игривой улыбкой. — Ты такой наивный, Эбби, — сказала она, наклоняясь всё ближе, её голос стал почти шёпотом: — Ты даже не понимаешь, что происходит, правда? Эбби растерянно глядел на неё, пытаясь понять, где граница между игрой и реальностью. Тавел медленно, почти лениво, начала склоняться к нему ближе, будто давая ему шанс отстраниться, но при этом не давая уверенности, что он на это способен. В её глазах блестело что-то дикое, хищное. Её хвост задергался из стороны в сторону, вычерчивая в воздухе нетерпеливые дуги. Эбби, затаив дыхание, повернул голову в сторону и прошептал с дрожью: — Мисс Тавел, не надо... Она замерла на мгновение. В её улыбке промелькнула насмешка — не злая, а скорее уязвлённая. — Неужели я хуже, чем Циркуль? — спросила она с тихой, почти мрачной обидой. Эбби растерялся. Он не знал, что сказать, и любое слово казалось бы здесь неправильным. Молчание только подливало масла в огонь. Тавел не стала ждать. Она приблизилась к его шее, вдохнув его запах — медленно, с наслаждением. — Молчи, — шепнула она, и в её голосе сквозила звериная нежность. Её губы осторожно прикоснулись к его коже. Один, второй поцелуй — лёгкие, словно игра. Эбби почти не дышал. Его руки лежали по бокам, он не сопротивлялся, но и не отвечал. А затем — резкий укол. Острые клыки медленно начали впиваться в его шею, пронзая кожу, как иглы. Он задрожал, дыхание сбилось, глаза расширились от неожиданного чувства — боли или чего-то глубже, чего он не мог сразу назвать. И в полутьме, где тени скользили по стенам, ночь словно затаила дыхание. Эбби вздрогнул, когда по его шее потекла тёплая кровь — тонкой струйкой, чуть щекоча кожу. А затем — тёплое, влажное прикосновение. Тавел начала вылизывать рану, медленно, почти заботливо. Было в этом что-то звериное, древнее, пугающе интимное. Он чувствовал, как между её языком и его кожей образовалась тонкая нитка слюны, будто паутинка — она тянулась, пока Тавел не начала медленно отдаляться, оставляя после себя влажный след и колючее чувство неясного стыда. Когда она приняла сидячее положение, из-под её волос прорезались два изящных оленьих рога. Тонкие, гладкие, будто светящиеся в тусклом свете настольной лампы. Она с довольной улыбкой проговорила: — Какая у тебя плотная кожа... Эбби тяжело вздохнул и устало посмотрел на неё, чувствуя, как пульсирует место укуса. — Успокойтесь… У вас уже рога появились. Тавел рассмеялась — мягко, почти по-доброму. Её лицо потеплело. Она наклонилась и напоследок коснулась его губ поцелуем — лёгким, как дыхание сна. Затем встала с дивана. Её движения были грациозны, точны. Она немного повертела плечами и покачала головой, словно стряхивая с себя остатки какой-то роли. Несколько секунд она молча смотрела на него, как будто запоминая. — Спокойной ночи, — произнесла она с уловимой ноткой удовлетворения в голосе и, не оглядываясь, вышла из комнаты. Эбби остался один — с болью в шее, туманом в голове и всё ещё ноющим чувством: что-то изменилось. Ночь продолжалась.