Запретный плод

Время близилось к вечеру. Шум за стенами каюты постепенно стихал: кто-то разошёлся по своим роскошным комнатам, кто-то ещё не мог угомониться и веселился в отдалённых залах. Но в роскошном люксе мисс Грейс царила оглушительная тишина, нарушаемая лишь её собственным сбивчивым дыханием. Она лежала на огромной кровати, уткнувшись лицом в шёлковую подушку, и не знала, как реагировать на произошедшее днём. Всё её тело, обычно подтянутое и собранное, было расслабленным и чуть ленивым после массажа, но разум метался в панике. Она ёрзала босыми ногами по прохладным шелковым простыням, издавая в подушку сдавленные, нечленораздельные звуки — не то стон, не то смущённое мычание. В этот момент она была не строгой директрисой, а растерянной девушкой, впервые столкнувшейся с чувствами, которые не вписывались ни в один её внутренний устав. И больше всего её смущали, пугали и одновременно заставляли сердце биться чаще его последние слова: «Увидимся вечером...» А сейчас как раз был вечер. Неужели он правда придёт? Неужели он войдёт сюда и... продолжит? Продолжит то, что началось тем поцелуем, который она, к своему ужасу, не смогла и не захотела прервать? И словно в ответ на её мысли, в дверь раздался тихий, но отчётливый стук. Сердце Грейс провалилось куда-то в пятки, а затем заколотилось с бешеной силой. Она замерла на секунду, затем беззвучно соскользнула с кровати и на цыпочках, словно крадучись, подошла к двери. Дрожащий палец потянулся к глазку. И она увидела его. Эбби. Он стоял в освещённом коридоре, непринуждённо прислонившись к косяку. И будто почувствовав её взгляд на себе, он медленно повернул голову прямо к глазку. Его губы растянулись в той самой, всё понимающей и многообещающей улыбке, и он помахал ей двумя пальцами. Грейс отпрянула от двери, прижав ладонь к горящей щеке. Она поняла всё с предельной ясностью. Он пришёл доделать начатое. И самое ужасное было в том, что где-то глубоко внутри, под слоями стыда и паники, она сама этого ждала. Собравшись с духом, Грейс медленно повернула ручку и открыла дверь. Она встретилась взглядом с Эбби, который стоял на пороге, освещённый мягким светом коридорных бра. На его лице играла та самая спокойная, всё знающая улыбка. — Добрый вечер, — произнёс он, и его голос прозвучал как тёплый бархат. — Добрый... — её собственный голос дрогнул, выдавая всю её неуверенность. Только теперь она заметила, что в его руках был бумажный пакет, из которого выглядывали свежие овощи и пучок зелени. Он приподнял его, демонстрируя. — Знаете, я тут нашел на корабельном рынке интересные продукты для готовки, но, как на зло, не нашёл компании для этого. Может, вы сможете составить мне её? Уловка была настолько прозрачной, что это почти оскорбляло её интеллект. Эбби, человек, вокруг которого постоянно роились десятки людей, от одноклассниц до членов экипажа, не мог найти компании? Это была отговорка, грубая и наглая. И тем не менее, она сработала. Возможно, потому, что ей отчаянно хотелось верить, что у этого визита есть какое-то невинное объяснение. — Хорошо... — тихо согласилась она, отступая вглубь каюты. — Проходи. Как только Эбби переступил порог, он с деловым видом огляделся. — Ясно, спасибо. — он сделал паузу и спросил с наигранной невинностью: — Скажите, а где у вас тут кухня? Грейс молча указала в сторону небольшой, но оснащённой по последнему слову техники миниатюрной кухни, примыкавшей к гостиной зоне. Эбби, поблагодарив кивком, направился туда, будто это была его законная территория. Как только его спина повернулась к ней, Грейс быстро, почти истерично, закрыла дверь. Щёлкнул первый замок. Затем, после секундного колебания, она повернула и второй, более массивный. Двойная защита. От кого? От него? Или от самой себя? Затем она, стараясь дышать ровно, пошла следом. Она застала его за тем, как он выкладывал на столешницу содержимое пакета: спелые томаты, пучок базилика, пасту, бутылку оливкового масла. — Тридцать минут, — уверенно заявил он, ловя её настороженный взгляд, — и я всё приготовлю. Надеюсь, вы голодны. И, не дожидаясь ответа, он снял часы, положил их на стол, закатал рукава и приступил. Его движения на кухне были такими же точными и выверенными, как и во время массажа — каждое действие было продуманным и эффективным. Он не спрашивал, не советовался. Он просто делал, окутывая комнату ароматом чеснока и трав, создавая иллюзию домашнего уюта в самом сердце океанского лайнера, за дверью с двумя запертыми замками. Эбби, как и обещал, уложился ровно в тридцать минут. На небольшом столике перед кроватью появились тарелку с идеально приготовленной пастой — ароматной, с соусом из свежих томатов и базилика. Он мягко подвел Грейс к креслу и усадил её, как дорогую гостью в собственном номере. — Приятного аппетита, — произнес он с обволакивающей улыбкой, и в его глазах плясали огоньки. Грейс с осторожностью, словно пробуя незнакомое блюдо в подозрительном заведении, поднесла первую вилку ко рту. Вкус оказался на удивление изысканным и сбалансированным. Напряжение в её плечах чуть ослабло, и она медленно продолжила есть. Именно в этот момент Эбби с театральной неспешностью достал из пакета продолговатую бутылку дорогого красного вина. Он без лишних слов взял с мини-кухни высокий бокал, и тихий звон хрусталя прозвучал в тишине комнаты. Он подошёл и поставил наполненный до середины бокал рядом с её тарелкой. Грейс остановилась, её вилка замерла в воздухе. Она с явным сомнением посмотрела на тёмно-рубиновую жидкость, затем на него. Алкоголь... Здесь... Сейчас... Это было последним рубежом, за которым терялись все остатки формальности. — С этим вином гораздо лучше, — мягко, почти гипнотически произнёс Эбби, его улыбка не сходила с лица. — Оно раскрывает вкус. И... помогает расслабиться. Он не настаивал, а просто стоял и смотрел, излучая непоколебимую уверенность в том, что она сделает именно так, как он хочет. И проходила минута, другая. Под его безмолвным, давящим взглядом её сопротивление таяло, как лёд под солнцем. Она медленно, почти машинально, отпила один глоток, потом другой. Тёплая тяжесть начала разливаться по телу, смывая последние островки трезвой оценки происходящего. А Эбби всё так же стоял и смотрел на неё с той же загадочной, всё понимающей улыбкой. Он не ел, не пил. Его ужином было её смущение, её внутренняя борьба и её постепенная, неотвратимая капитуляция. Он наблюдал за спектаклем, режиссёром и единственным зрителем которого был он сам. После трапезы, сдобренной вином, Грейс заметно расслабилась. Мягкая тяжесть в конечностях и приятная теплота, разлившаяся по телу, заставили её почти позабыть о тревожном происшествии днём. Она откинулась на спинку кресла, и на её лице появилась лёгкая, сонная улыбка. — Вкусно? — мягко спросил Эбби, наблюдая за её трансформацией. — Очень... — её голос прозвучал томно и глубже обычного. — Спасибо. — Пожалуйста, — он улыбнулся, выдержал многозначительную паузу, а затем продолжил ровным, не оставляющим пространства для вопросов тоном. — Думаю, с прелюдиями мы закончили. Грейс с недоумением моргнула, её затуманенное сознание не сразу сообразило, о чём он. Но ей не дали времени на раздумья. Эбби резко подошёл, и прежде чем она успела издать звук, его руки подхватили её. Он легко, почти без усилий, поднял и уложил её спиной на широкую кровать, а сам навис над ней, опершись на руки. Вся кровь прилила к лицу Грейс, смывая расслабленность и возвращая с удвоенной силой все воспоминания об утре — о его руках на своём теле, о том поцелуе. Но то, что последовало дальше, вогнало её в ещё более глубокий стыд и смущение. Не сводя с неё влажного, тёмного взгляда, Эбби медленно, с преувеличенной театральностью, протянул руку в карман своих шорт. Когда он разжал пальцы, в его ладони лежала маленькая квадратная упаковка. Он молча продемонстрировал её Грейс, давая рассмотреть каждую букву на этикетке. Это был презерватив. В её сознании, уже разгорячённом вином и его близостью, не осталось никаких сомнений в его намерениях. Он не просто намекал. Он показывал инструмент. Он демонстрировал подготовку и холодную уверенность в том, что произойдёт дальше. И самое ужасное было в том, что под грузом стыда и шока, её собственное тело отозвалось на этот немой вопрос предательским волнением. Её инстинкты директрисы, годами выстраивавшие барьеры, сработали в последний раз. — Эбби, не стоит... — выдохнула она, и голос её дрогнул, выдавая неуверенность даже ей самой. Эбби замер. Его пристальный взгляд не дрогнул, но в глазах мелькнула искорка чего-то нового — не гнева, а холодного любопытства. — Вот как, — тихо произнес он, и его губы тронула легкая усмешка. — Хорошо. Грейс на мгновение опешила. Неужели она смогла так просто его остановить? Сомнение было сладким и горьким одновременно. Но Эбби не отошел. Вместо этого он, не отрывая от неё взгляда, бросил квадратную упаковку на шелковое одеяло. — Я не буду этого делать, если вы сами не хотите, — заявил он, и его тон был обманчиво мягким. — Но вопрос... Перед его глазами, видимое лишь ему, вспыхнуло сообщение: [Навык «Чертов инкуб» активирован.] Он плавно наклонился ниже, его губы оказались в сантиметре от её уха. Его голос, когда он зашептал, изменился — стал ниже, бархатистей, проникающим прямо в мозг, в кровь, парализуя волю. — Вы так хотите, чтобы я остановился? Грейс почувствовала, как жар разливается по её щекам, доходя до самых мочек ушей. Её сердце заколотилось в груди, как птица в клетке. Эбби не дал ей опомниться. Его шепот стал еще более настойчивым, обволакивающим. — Скажи, Грейс... Ты хочешь, чтобы я прекратил? Переход на «ты» был как удар хлыста. Неформальное, интимное обращение стирало последние следы дистанции. Грейс смущенно отвела взгляд, уставившись в узор на потолке, но видела лишь размытые пятна. — Если не хочешь, так и скажи, — продолжал он нашептывать, искривляя голос, делая его невыносимо соблазнительным. — Я просто уйду. Ответь, Грейс. Она открыла рот, чтобы сказать «нет». Чтобы прогнать его. Чтобы вернуть себе контроль. Но слова застряли в горле. Внутренняя борьба была мучительной: строгая директриса, для которой это было немыслимым падением, и женщина, одинокая и жаждущая, которую он разбудил своим массажем, своим поцелуем, своей наглой уверенностью. Силы директора отступали, смываемые волной стыдливого, но неудержимого желания. Она не могла вымолвить ни слова, лишь чувствуя, как всё её тело горит и предательски тянется к нему. Молчание Грейс было красноречивее любого согласия. Эбби увидел ответ в её глазах, в напряжении её шеи, в том, как её грудь высоко и часто вздымалась. Её молчание было её капитуляцией. Его улыбка стала шире, торжествующей. Он медленно, давая ей последний шанс отказаться, провел рукой по её бедру, и она вздрогнула, но не оттолкнула его. — Я так и понял, — прошептал он, и его пальцы потянули край её шорт. Больше не было нужды в словах. Эбби всё ещё нависал над ней, но теперь в его позе читалась не просто власть, а полный контроль. Он не позволял ей прятаться. Одной рукой он мягко, но неотвратимо взял её за подбородок и повернул её лицо к себе, заставляя встретиться взглядом. В её глазах он видел бурю — стыд, остатки паники и уже разгорающийся огонь желания. Он медленно приблизился, и его губы снова встретились с её губами. В этот раз поцелуй был не внезапным захватом, а медленным, уверенным утверждением. Сначала это было просто прикосновение, но затем, чувствуя её ответную дрожь, он усилил нажим. И Грейс, преодолевая последние барьеры, медленно начала входить во вкус. Её губы начали отвечать его губам, сначала неуверенно, потом всё смелее. Она забыла о своём положении, о своём возрасте, обо всём, кроме ощущения его рта на своём и тепла его тела. Спустя несколько долгих секунд они одновременно, по обоюдному, безмолвному согласию, оторвались друг от друга, чтобы набрать в лёгкие воздух. Их дыхание было тяжёлым и частым, лбы соприкасались. И тогда, в одно мгновение, Эбби перевернул их. Движение было плавным и сильным. Он взял её за талию и, перекатившись, оказался спиной на кровати. Теперь Грейс лежала на нём, растерянная от внезапной смены позиций, её бёдра оказались по обе стороны от его торса. На мгновение она застыла, опершись ладонями на его грудь, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы. Но возбуждение, уже захлестнувшее её, было сильнее смущения. Её тёмные, расширенные зрачки снова встретились с его спокойным, всё понимающим взглядом, и она, не в силах сопротивляться, снова наклонилась и прильнула к его губам в новом, ещё более жадном поцелуе. В то время как их рты были заняты, руки Эбби скользнули вверх по её бокам и взялись за её талию. Его большие, тёплые ладони плотно обхватили её, пальцы впились в её плоть сквозь тонкую ткань футболки. Он начал ласкать её талию, то слегка массируя, то просто держа, утверждая своё присутствие, свою власть над её телом в этой новой, интимной позе. Каждое прикосновение его пальцев заставляло её кожу гореть и посылало новые волны возбуждения в самую сердцевину её существа. Она была сверху, но он всё так же управлял ею, направляя её движения своими руками и отвечая на её поцелуи. Они снова разорвали поцелуй, и на этот раз Грейс выпрямилась, сидя на нём верхом. Её грудь тяжело вздымалась, а в воздухе висели её сбивчивые вздохи и его ровное, но учащённое дыхание. Под его пристальным, одобряющим взглядом она, почти не веря себе, ухватилась за край своей белой футболки и потянула её вверх. Ткань скользнула по её коже, обнажая живот, затем грудь в кружевном бюстгальтере, и наконец сорвалась с головы, чтобы быть отброшенной на пол. Она инстинктивно протянула руки за спину, чтобы расстегнуть застёжку, но пальцы её предательски дрожали от нахлынувших эмоций и возбуждения, не слушаясь. Эбби, видя её затруднение, мягко приподнялся на локтях. Он прильнул лицом к её груди, уткнувшись губами в нежную кожу над чашечкой бюстгальтера, и начал покрывать её горячими, влажными поцелуями. В то же время его руки протянулись за её спину. Его пальцы, ловкие и уверенные, легко нашли крошечный крючок и расстегнули его одним точным движением. Как только бретели ослабли, Эбби откинулся назад, смотря, как она сбрасывает последнюю преграду со своей груди. Бюстгальтер упал, и её грудь, упругая и полная, предстала перед ним. Взгляд Эбби стал темнее, голоднее. Он стал действовать активнее, без намёка на прежнюю нерешительность. Он медленно, как исследователь, прошёлся губами от её ключицы вниз, к её груди. Он обхватил одну грудь рукой, лаская её тяжёлую полноту, а его рот нашёл её сосок. Сначала это были просто лёгкие, щекочущие поцелуи, заставляющие её вздрагивать. Затем его язык вышел на сцену — плоский, тёплый и влажный, он принялся вылизывать твёрдый, набухший сосок, рисуя вокруг него круги, заставляя её стонать и выгибать спину. Он не был нежен. Время от времени его зубы слегка сжимали чувствительную плоть, не причиняя боли, но посылая острый, почти болезненный электрический разряд прямо в низ её живота. Грейс не могла сдержать тихих, сдавленных стонов. Её пальцы впились в его волосы, не отталкивая, а прижимая его сильнее к себе. Она опустила лицо к его голове, вдыхая густой, пряный запах его волос, смешанный с ароматом дорогого шампуня и океанского воздуха. Этот запах опьянял её сильнее любого вина, окончательно стирая остатки её воли. В следующее мгновение мир Грейс снова перевернулся. Эбби сильным, но плавным движением развернул их, и теперь она оказалась спиной к матрасу, а он принял сидячее положение, приподняв её ноги и устроив их у себя на коленях. Поза была откровенно подчиняющей, лишающей её и малейшей возможности контролировать ситуацию. Не говоря ни слова, он взялся за полу своей футболки. Ткань, ещё хранившая запах океана и его кожи, пошелестела, скользя вверх по торсу. Он снимал её медленно, давая ей рассмотреть каждый освобождающийся сантиметр напряжённого, идеального рельефа, выточенного системой. Это была демонстрация силы, молодости и полного превосходства. И Грейс не выдержала. В тот миг, когда футболка покинула его тело и была отброшена в сторону, в ней что-то сорвалось с цепи. Сдавленный стон вырвался из её горла, и она резко поднялась. Её губы, а затем и язык, горячий и влажный, принялись водить по его коже — по твёрдым мышцам груди, оставляя мокрые следы в яростном, почти животном порыве. Она пыталась слиться с ним, поглотить, стереть ту невыносимую дистанцию, что разделяла директрису и ученика. Эбби лишь усмехнулся, наблюдая за её внезапной трансформацией. Его пальцы вплелись в её волосы, нежно, но не позволяя ей отстраниться. — И где же теперь наша беспристрастная директриса, мисс Грейс? — прошептал он прямо у её уха, его голос был низким и насмешливым. Эти слова, как удар хлыста, обожгли её. Стыд и ярость вспыхнули с новой силой. В отчаянии, желая наказать его за эту насмешку, за то, что он видит её такой — потерявшей голову и слабой — она резко наклонилась и впилась зубами в мышцу его плеча. Но тело, прокачанное системой, оказалось твёрдым, как сталь. Её зубы скользнули по упругой коже, не оставив и следа, лишь вызвав короткую, почти щекотную волну напряжения. Она не смогла даже причинить ему настоящей боли. Эбби понял её отчаянный порыв. В его глазах мелькнуло не раздражение, а нечто вроде снисходительного одобрения. — Ладно, прости, — сказал он почти нежно, одной рукой мягко, но неумолимо приподнимая её лицо от своего плеча. Их взгляды встретились — её полный ярости, стыда и непроизвольного возбуждения, и его — спокойный, полный абсолютной власти. И прежде чем она успела что-то выкрикнуть, что-то ему возразить, он снова закрыл её губы своими, заглушая все протесты, все мысли, оставляя в ней только вкус его поцелуя и осознание того, что точка невозврата осталась далеко позади.

***

Через несколько секунд Эбби сидел на краю кровати, полностью обнажённый, его тело было идеальным и напряжённым в лунном свете. Грейс, такая же обнажённая, стояла перед ним на коленях на мягком ковре каюты. Её седые волосы выбивались из конского хвоста, обрамляя пылающее лицо. Она не решалась долго. Её язык, робкий и неуверенный, сначала просто провёл по всей длине его члена, от основания до головки, ощущая его пульсацию и солоноватый вкус кожи. Эбби тихо застонал, его пальцы мягко вплелись в её волосы, не толкая, а просто направляя. Воодушевлённая его реакцией, Грейс набралась смелости. Её губы сомкнулись вокруг головки, а затем, медленно и старательно, она начала принимать его всё глубже, пока он не коснулся самой глотки. Она научилась ритму быстро — глубокие, медленные движения, перемежающиеся нежным вниманием к самой чувствительной верхушке. Руки Эбби осторожно водили по её щекам и вискам, поправляя пряди волос, его дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Когда она наконец отстранилась, по его члену тянулась тонкая блестящая нить. Её грудь высоко вздымалась. Не говоря ни слова, она протянула руку к тому самому презервативу, лежавшему на одеяле. Её пальцы, уже не дрожавшие, разорвали упаковку, и она, не сводя с него влажного, полного желания взгляда, натянула резиновое кольцо на его основание и уверенно раскатала его по всей длине его возбуждённого члена. После того как презерватив был надет, Грейс, всё ещё стоя на коленях, медленно поднялась. Не говоря ни слова, она на четвереньках забралась на кровать, проползая мимо Эбби. Её спина выгнулась, а когда она проползла несколько сантиметров вперёд, её бёдра замерли в воздухе. И тогда она начала вилять задницей. Медленно, соблазнительно, почти насмешливо. Этот немой язык был понятнее любых слов: она была готова, и она отчаянно этого хотела. Этот вызывающий жест от женщины, которая несколько минут назад пыталась протестовать, заставил Эбби снова усмехнуться про себя. Он в очередной раз убеждался, на что способны возбуждённые женщины — из твёрдого, как скала, директора она превратилась в вулкан страсти, готовый извергнуться. Он не заставил её ждать. Эбби встал на колени позади неё, его руки плотно обхватили её талию, пальцы впились в её бока. Он направил свой член к её влажному входу и без лишних церемоний, одним уверенным движением, вошёл в неё. Грейс в начале простонала, её тело напряглось, принимая его полноту. Но очень быстро понимание, что она не может и не хочет сдерживаться, захлестнуло её. Чтобы заглушить свои стоны, которые становились всё громче и отчаяннее, она уткнулась лицом в подушку, впиваясь в неё зубами. Её крики превратились в приглушённые, хриплые вопли в ткань, а её пальцы вцепились в простыни, сминая шёлк. Эбби начал трахать её сзади в неспешном, но глубоком ритме, каждый раз погружаясь в неё до самого основания. Звук их тел, шлёпающих друг о друга, её приглушённые стоны и его тяжёлое дыхание наполнили комнату. Он контролировал каждый её вздох, каждый её стон, каждое движение её тела, и она, уткнувшись в подушку, полностью отдалась этому оглушительному, животному наслаждению. Эбби резким движением вырвал у Грейс подушку, в которую она уткнулась, и отбросил её в сторону. Прежде чем она успела опомниться, он взял её за плечи и приподнял, прижав её спину к своей груди. Его губы коснулись её уха. — Здесь толстые стены. Никто не услышит, — прошептал он хрипло, его горячее дыхание обжигало кожу. Его руки скользнули вперёд и сжали её грудь, начав интенсивно массировать, его пальцы терли и щипали её напряжённые соски. Грейс, лишённая своего «убежища», пыталась сдерживать крики, сжимая губы до побеления. Пусть стены и были толстыми, стыд и смущение всё ещё горели внутри неё. Но тело брало своё. С каждым новым толчком, с каждым движением его пальцев на её груди, её воля таяла. Через несколько минут сдержанность лопнула. Тихий стон вырвался из её губ, затем другой, громче, и вот она уже кричала, открыто и беззастенчиво, её голос звенел в такт его яростным толчкам. Этот звук, её полная капитуляция, стали для Эбби последним спусковым крючком. Его движения стали резче, хаотичнее. С низким, сдавленным рыком он кончил, его тело на мгновение окаменело, впиваясь в неё. От нахлынувшего облегчения он случайно отпустил её, и Грейс рухнула на кровать лицом вниз. К счастью, мягкий матрас смягчил падение. Она не двигалась, повернув голову набок, её щека прилипла к простыне, а лёгкие жадно хватали воздух. Эбби, придя в себя, так же тяжело дышал. Он отстранился, снял использованный презерватив, завязал его и отбросил в сторону. Его взгляд упал на Грейс, на её измождённую, покрытую испариной спину. Но отдых был недолгим. Вскоре он перевернул её на спину. Его руки раздвинули её ноги, готовя её к новому раунду. — Постой... — прохрипела Грейс, её грудь вздымалась. — У тебя же нет... презерватива... Эбби посмотрел на неё с той же уверенной, хищной улыбкой. — Не волнуйтесь, — его голос был низким и спокойным. — У меня быстрая реакция. И прежде чем она успела что-то возразить, он резко вошёл в неё снова, теперь уже без какой-либо защиты. Грейс вскрикнула, её голова запрокинулась на подушки, а глаза закатились. Эбби не стал медлить. Он начал трахать её с новой, животной силой, его бёдра шлёпались о её ягодицы, наполняя комнату влажным, откровенным звуком их соития. Для Грейс всё смешалось в водовороте ощущений — стыд, боль, усталость и всепоглощающее, запретное наслаждение, от которого у неё перехватывало дух. Всё его существо было сосредоточено на ритме, на теле Грейс под ним, на её сдавленных стонах. Но в самый разгар этого животного акта его обострившиеся чувства уловили нечто постороннее. Краем глаза он заметил движение. Матрас у изголовья кровати чуть заметно прогнулся, словно на него присел невесомый, но ощутимый груз. Эбби инстинктивно повернул голову и застыл. На краю кровати, впритык к ним, сидела полностью обнажённая Алиса. Её каштановые волосы казались ещё растрёпаннее, а на губах играла безмятежная, но от этого ещё более жуткая улыбка. Её глаза, полные тёмного любопытства, были прикованы к ним, к самому процессу. Эбби дёрнулся назад, выскользнув из Грейс, его член напряжённо пульсировал в воздухе. По его спине пробежала ледяная волна страха. — Алиса?.. — выдохнул он, и голос его дрогнул. Грейс, вырванная из объятий нарастающего оргазма, тоже повернула голову. Увидев третьего человека в комнате, она попыталась приподняться на локтях, но её тело, измученное страстью и напряжением, отказалось слушаться, и она бессильно рухнула обратно на простыни. Алиса не изменила позы. С той же загадочной улыбкой она медленно поднесла указательный палец к своим губам. — Тссс... Тише... — прошептала она, и её голос прозвучал как шелест паутины. Но затем этот же палец она резко ткнула в щёку Эбби. Не сильно, но с такой точностью и давлением, что острый, длинный ноготь на мгновение впился в его кожу, оставляя маленькую белую вмятину, готовую наполниться кровью. — С тобой я позже разберусь, — добавила она, и в её тоне не было ни злости, ни угрозы — лишь холодное обещание. Затем её взгляд скользнул с Эбби на Грейс. Улыбка Алисы стала шире, почти хищной. Она плавно соскользнула с края кровати и улеглась на директрисе, прижимаясь к ней всем телом. Их груди упёрлись друг в друга, а холодная кожа Алисы контрастировала с разгорячённым телом Грейс. Алиса аккуратно, почти нежно, взяла Грейс за подбородок, заставляя её смотреть на себя. — Кто же знал, — проговорила Алиса, её голос был низким и насмешливым, — что ты, старуха, можешь быть такой... горячей штучкой. Грейс, охваченная шоком и возмущением, попыталась что-то сказать, открыла рот, но Алиса не позволила. Она резко, без всякого предупреждения, наклонилась и прижалась своими губами к её губам. Это не был нежный поцелуй. Её длинный, проворный язык немедленно вторгся в рот Грейс, начиная изучать, почти выскабливая каждую его часть, сталкиваясь с её собственным, заставляя директрису беспомощно дёргаться под ней. Эбби наблюдал за этой сценой с открытым ртом, парализованный смесью страха, непонимания и странного возбуждения. Через несколько секунд Алиса отстранилась, разрывая поцелуй. Её губы блестели. — Интересно... — протянула она задумчиво, как дегустатор, оценивающий новое блюдо. Затем она повернула голову, бросив взгляд на ошеломлённого Эбби через своё плечо. — Чего застыл? — её голос снова приобрёл повелительные, резкие нотки. — Развлекай нашу директрису. Я не для того пришла, чтобы мешать. Я пришла смотреть и поучаствовать. Продолжай. Эбби на секунду опешил. Он сглотнул ком в горле, его мозг отказывался обрабатывать происходящее. Но что-то в тоне Алисы, в её абсолютной, неоспоримой власти, заставило его тело повиноваться раньше, чем сознание. Он кивнул, не в силах вымолвить слова, и снова, уже под пристальным, одобряющим взглядом демонической девушки, продолжил свои действия, входя в Грейс, чьё тело теперь зажато между двумя источниками невыносимого, сюрреалистичного напряжения.

***

На утро Эбби проснулся первым. Его разбудило солнце, безжалостным лучом бившее прямо в лицо из панорамного окна каюты. Он был невероятно уставшим; каждая мышца ныла, а в голове стоял тяжёлый, свинцовый гул — плата за вчерашнюю бурю. Медленно придя в себя, он осмотрелся. Картина, открывшаяся ему, была сюрреалистичной. По обе стороны от него, прижимаясь в объятиях, лежали Алиса и мисс Грейс. Алиса, пусть и во сне, не потеряла своего хищного очарования — на её губах застыла довольная, почти кошачья улыбка. Мисс Грейс же выглядела совершенно разбитой. Что, впрочем, было неудивительно — большую часть ночного «урона» приняла на себя именно она. На её плечах и у самой шеи пестрели синеватые засосы, но в основном — чёткие, почти кровавые укусы Алисы. Эбби был не в лучшем состоянии. Если Грейс достались укусы, то его собственное тело было испещрено ими, будто его атаковал рой разъярённых ос. А его спина горела огнём от множества глубоких царапин, которые Алиса оставила на нём в качестве наказания за «измену». Но, по крайней мере, задание было выполнено. Перед его глазами, видимое лишь ему, мерцало лаконичное сообщение системы: [Задание выполнено] [Очки жизни: 30] Он с трудом приподнял голову и снова посмотрел в окно, за которым сияло ослепительное утреннее солнце, беззаботно освещая бескрайний океан. И тут до него дошло. Он не просто «приплыл» в переносном смысле, устроив этот хаос. Они буквально ПРИПЛЫЛИ. «Приплыли...» — с горькой иронией подумал он, медленно опуская голову на подушку и зажмуриваясь от яркого света и тяжести во всём теле. Впереди был новый день, и ему предстояло как-то смотреть в глаза двум женщинам, с которыми он провел эту безумную ночь.