Глава 4. Пять Основателей

      У меня наконец-то получилось! Я наконец-то обрел силу! После всех этих месяцев напряженной работы и экспериментов мне была дарована сила, чтобы вырваться из цепких лап моих родственников!       Я сидел в своем чулане, и на моем лице расплылась улыбка, когда маленький шарик света в моих руках медленно затрепетал, словно пламя свечи, подхваченное легким ветерком.       С тех пор как я начал жить с этими людьми, я понял, что я другой. Уникальный. Особенный. Я умел то, чего не умели они. У меня не ушло много времени, чтобы понять, что как раз из-за этого они меня так ненавидели.       Зависть. Все они завидовали, что у меня была эта магическая сила, а у них — нет. Они хотели, чтобы я не понял это, но теперь я знаю, и я больше не позволю им помыкать мной.       С того момента, как я узнал причину их ненависти, я стал тренироваться с этими необычными силами. Я много трудился, надеясь лишь на то, что в конце концов покажу родственникам, что я им больше не игрушка, что они не могут держать контроль надо мной. Я был рад, когда удача улыбнулась мне.       Сначала я мог поднимать в воздух небольшие предметы: перо, пружину, этих пауков. Удерживая их в воздухе всего пару минут, я очень уставал. Но теперь я мог делать это сколько захочу, я даже мог привести их в движение! А еще с помощью этой же силы я мог отодвигать предмет от себя или наоборот притягивать его к себе. Я даже мог поднимать в воздух большие предметы, например, стол (я сделал это, когда Дурсли отправились на семейную поездку в кино и думали, что заперли меня в чулане), и теперь я умел делать все это и даже контролировать свет. Я был готов.       Наконец-то Дурсли перестанут вытирать об меня ноги.       Наконец они перестанут издеваться надо мной.       Наконец у меня были силы.       Но не у них.

***

      Гарри было очень трудно побороть изумление, когда он впервые вошел в Косой переулок. Казалось, что стоило ему очутиться здесь, и его зрение стало лучше улавливать все вокруг. Он был очень благодарен судьбе за то, что в суматохе толпы никто не заметил, как он вышел из-под арки, ведущей в Дырявый котел.       Гарри пялился во все глаза. Каждый образ, каждый запах, каждое чувство, которые он испытывал, запечатлевались в его памяти. Это было чудесно. Невероятно. Гарри никогда не бывал в более удивительном месте, чем это. Впервые за долгое время он почувствовал себя маленьким ребенком, который радуется при виде чего-то необычного.       Косой Переулок по сути и был переулком. Здесь была одна главная дорога, вымощенная булыжником, по которой ежедневно проходили сотни, если не тысячи ведьм и волшебников. Здесь имелось еще несколько дорог, маленьких ответвлений, которые сплетались в единую тропинку. Вдоль дороги стояли большие здания, расположенные так близко друг к другу, что между ними едва хватало места. Эти здания были магазинами, в которых продавались всевозможные товары, но которые определенно были магическими. Гарри видел все: магазины, где торговали котлами; огромным количеством различных животных, таких как мыши, жабы и совы; одеждой, по виду прямиком из пятнадцатого века; ингредиентами для зелий — иными словами, все, что по его представлению могло бы продаваться в волшебном мире, казалось, было здесь. И Гарри, обводя взглядом переулок, убедился, что ничто не ускользает от его взгляда. Он хотел уложить в памяти все, что видел в этот день, чтобы однажды вспомнить, как именно он прокладывал первые шаги в волшебном мире.       Он посмотрел вдаль, поверх голов прохожих. Там на расстоянии виднелось здание белого цвета. Это был Гринготтс — магический банк. Первое место, которое Гарри следовало посетить.       Направляясь умеренным шагом, Гарри с легкостью маневрировал через толпу людей. Как всегда, его движения были исполнены грации, которая была результатом его эйдетической памяти и тренировок в боевых искусствах. Он поднял руку и коснулся красной ткани, которая теперь скрывала шрам на лбу. Теперь, когда он знал, как знаменит, и что будет, если его узнают, он наколдовал себе бандану, чтобы скрывать свою самую заметную черту. Свой шрам. Это, конечно, была не лучшая маскировка, но, похоже, это работало, и это все, что имело значение.       Гринготтс становился все ближе, и Гарри не мог не замечать, каких же внушительных размеров это здание было. Оно запросто возвышалось над всеми остальными. Оно было сделано из белоснежного мрамора и имело высоту не менее шести этажей. Длинные, широкие колонны были установлены на каждом этаже здания, и Гарри не мог не задаться вопросом, служили ли они здесь опорой или просто украшением. Перед зданием, над входом, жирными буквами были выведены слова «Банк Гринготтс».       Гарри поднялся по большим белым каменным ступеням и подошел к дверям из полированной бронзы, которые вели в волшебный банк. По обе стороны от дверей стояли двое, как Гарри мог только догадываться, гоблинов — расы, владевшей банком и управлявшей финансами волшебников. Это были весьма необычные создания, по крайней мере на его взгляд. У них были длинные пальцы и ступни ног, а у того, который слева — еще и заостренная бородка. Некоторые из наиболее общих черт, которые он определил по паре гоблинов, стоявших перед ним, заключались в том, что у большинства гоблинов были длинные носы, такие же длинные заостренные уши и очень мало волос на голове. Гарри принял все это во внимание за считанные секунды, прежде чем отвернуться. В конце концов, пялиться было невежливо.       Он продолжал идти, и гоблины открыли перед ним двери. Он оказался в другой комнате. Судя по всему, это был вестибюль. По другую сторону коридора были еще одни двери, на этот раз серебристые.       Гарри приблизился к дверям и заметил, что на них выгравированы слова:       Входи, незнакомец, но не забудь,       Что у жадности грешная суть,       Кто не любит работать, но любит брать,       Дорого платит — и это надо знать.       Если пришел за чужим ты сюда,       Отсюда тебе не уйти никогда!       По обе стороны от двери стояла еще одна пара гоблинов. Они открыли двери и поклонились Гарри, когда он проходил мимо.       Когда он вошел в следующую комнату, перед ним открылся огромный мраморный зал. Острый взгляд Гарри скользнул по комнате, а его безупречная память позволила ему подсчитать точное количество бродящих вокруг гоблинов. Сто двадцать пять гоблинов сидели на высоких табуретах за длинной стойкой, что-то записывая в больших гроссбухах, взвешивая монеты на медных весах, рассматривая драгоценные камни через очки. Из зала вели триста пятьдесят две двери, через которые входили и выходили еще больше гоблинов, временами проводящие через них ведьм и волшебников. Гарри принял все во внимание, после чего подошел к ближайшему гоблину.       — Прошу прощения, — заговорил он, и гоблин взглянул на него. Гарри едва доставал до стойки, так что гоблину пришлось сильно наклонить голову, чтобы разглядеть его. — Меня зовут Гарри Поттер, и мне сказали, что у моих родителей есть хранилища, из которых я могу забрать золото.       Как сказала профессор Макгонагалл, чета Поттеров не бедствовала. Именно она и посоветовала в первую очередь отправляться в банк. Она не вдавалась в подробности, лишь сообщив, что ему стоило взять оттуда денег.       Гоблин посмотрел на него с ухмылкой на лице. Хотя та была и до этого, так что Гарри решил, что это обычное выражение их лица. Взгляд гоблина метнулся к его лбу, где все еще была повязана бандана, скрывающая шрам.       — А у вас есть ключ?       — Нет, — Гарри смотрел гоблину в глаза и выпрямился, — но мне сказали, что за хорошую сумму его могут для меня сделать.       Гоблин помолчал, подняв надбровные дуги. Гарри уставился на него в ответ, стараясь не обращать внимания на его устрашающий вид. Спустя мгновение зрительный контакт завершился.       — Хорошо, — сказало существо и спрыгнуло с табурета. — Следуйте за мной, мистер Поттер.       Гарри последовал за гоблином через одну из многочисленных дверей, которая вела в длинный коридор. Они прошли мимо еще большего количества дверей, на которых были таблички с фамилиями. Бертон. Миддлсы. Кенты. «За этими дверьми, должно быть, как раз скрываются семейные хранилища», — предположил он. Довольно скоро они добрались до двери с выгравированным на табличке словом «Поттер». Гоблин постучал один раз, затем открыл дверь и жестом пригласил Гарри войти.       Комната, в которой они оказались, была большой и цилиндрической формы. Вдоль стены тянулся книжный шкаф, битком набитый свитками и фолиантами, где, по-видимому, на протяжении многих лет хранилась вся информация по счетам Поттеров. В центре комнаты был большой стол, который был сделан из такого темного дерева, что казался черным. Сидящий за столом гоблин казался выше тех, которых Гарри видел до сей поры. У него была совершенно лысая макушка и маленькая остроконечная козлиная бородка.       Когда Гарри пошел к столу, гоблин отвлекся от работы. Он бросил взгляд на Гарри, затем сунул руку под стол и выдвинул один из ящиков. Из ящика он вынул два предмета, которые положил на стол — лист бумаги и кинжал с нарисованными на нем древними символами, которых Гарри никогда раньше не видел.       — Порежьте палец и пролейте три капли на бумагу, — дал инструкции гоблин.       Гарри поднял бровь, но сделал как сказано. Он взял нож и полоснул себя по пальцу, даже не вздрогнув. Он подержал кисть руки над бумагой и выжал на нее три капли. Прежде чем что-то успело бы произойти, гоблин забрал пергамент и просмотрел его. Он кивнул и перевел взгляд на Гарри.       — Все в порядке. Чем я могу вам помочь, лорд Поттер?       Гарри нахмурился от такого обращения, но не стал заострять внимание. Несмотря на любопытство, этот гоблин излучал нетерпение. Было бы неразумно искушать судьбу и раздражать его, задавая слишком много вопросов.       — Я хотел бы проверить свой счет, а также вывести средства, но у меня нет ключа.       — Хм-м…       Рука с длинными тонкими пальцами потянулась к большому гроссбуху, лежавшему на краю стола. Книга с громким хлопком открылась, и гоблин начал перелистывать страницы. Он останавливался на определенной странице, водил пальцем вниз, а затем начинал листать дальше. Гарри терпеливо ждал, понимая, что лучше его не торопить.       — Вот.       Гоблин повернул книгу, чтобы Гарри было видно ее содержание. Похоже, гоблин отыскал нужную для Гарри информацию, и написана она была аккуратным почерком:       «Гарри Джеймс Поттер, наследник древнего и благороднейшего рода Поттеров       Право на получение хранилищ:       Семейное хранилище Поттеров по достижении совершеннолетия:       6 347 234 галеона, 87 сиклей, 62 кната       Различные Фамильные Ценности       Общая стоимость: 10 987 341, 119 сиклей, 306 кнатов       Хранилище Эванс:       76,889 галеонов, 75 сиклей, 11 кнат       Предметы, собранные в Годриковой лощине       Общая стоимость: 80 234 галеона, 87 сиклей, 14 кнатов       Целевой Фонд Поттеров:       50 000 галеонов, которые будут ежегодно расходоваться на учебу и проживание.       Правоустанавливающие документы на наследство:       Родовой дом Поттеров — Манчестер — разрушен       Квартира Поттеров — Лондон       Хижина Поттеров — Годриковая впадина — разрушена».       Гарри уставился на большое число, сообщавшее ему, сколько денег находится в семейных хранилищах Поттеров. Он не знал, сколько будет стоить галеон, но упоминание миллиона уже говорило о многом. Десяти миллионов, вероятно, было достаточно для того, чтобы он мог жить в роскоши до конца своих дней и не нуждаться ни в чем.       — Каков курс перевода галеонов в фунты? — выдохнул он, переходя на шепот.       — Один галеон стоит четыре фунта девяносто семь пенсов, один сикль — двадцать девять пенсов, а один кнат — один пенс.       Гарри быстро посчитал в уме. Чистая стоимость хранилища Поттеров составляла более 31 миллиона фунтов стерлингов. В хранилище Эванс было чуть более 400 000 фунтов стерлингов. Разница в сумме не имела большого значения. 400 000 долларов — это было много. А 31 миллион — уже за гранью. Такие деньги были смехотворны. Просто ни у кого не могло быть столько денег на руках. Это было…       — Здесь, должно быть, какая-то ошибка.       — Никакой ошибки нет, лорд Поттер.       Гарри резко повернул голову к гоблину. В его широко распахнутых глазах читался шок. Похоже, его вид позабавил гоблина, потому что он улыбнулся Гарри, обнажая свои острые зубы.       — Но как?.. — прохрипел Гарри. — Откуда у кого-то может быть столько денег?       Количество денег в его хранилище было непостижимым. Вероятно, этого было достаточно, чтобы управлять небольшой страной как минимум пару месяцев!       Когда гоблин начал вдаваться в объяснения, он был удивительно терпелив:       — Чета Поттеров очень древняя и существовала еще до возникновения Министерства Магии. Поттеры — одна из пяти семей, которые являются не просто древними и благороднейшими. Они, наряду с Долгопупсами, Боунсами, Блэками и Певереллами, являются теми, кого мы называем Семьями-основателями, поскольку именно они приложили руку к созданию Министерства магии. Некоторые считают, что эти семьи были живы даже во времена самих Четырех основателей, хотя этот вопрос спорный.       — Семьи-основатели? — Гарри нахмурил брови. — Древние и благороднейшие? Это что, какой-то титул, присваиваемый старым, богатым семействам?       — Я вижу, вы мало что знаете о своем наследии, — нахмурившись, констатировал гоблин.       — Похоже, я почти ничего не знаю о своем наследии, — ответил Гарри немного резко. Честно говоря, он не знал, что делать с этой новой информацией. Его родители никогда не упоминали о своем статусе в магическом обществе, как будто их это не волновало (зная папу и маму, так наверняка и есть), и он не мог их винить, поскольку за ними охотился психопат, и, по словам профессора Макгонагалл, они были в разгаре войны. В то время их статус в волшебном мире в любом случае не имел значения.       Но все же, если его близкие были так значимы для волшебного мира, почему его отправили жить к людям, не наделенным магическими способностями? Родственникам, которые не только почти ничего не знали о магии (кроме того, что маленькая Петуния знала благодаря его маме), но и страстно ненавидели магию. Почему его нельзя было отдать на воспитание тому, кто мог бы рассказать ему о его месте в волшебном мире? По крайней мере, Дамблдор должен был прислать к нему кого-нибудь, кто помог бы ему познакомиться с магическим обществом за год или два до того, как он пошел бы в Хогвартс, чтобы у него была вся необходимая информация для принятия обоснованных решений, которые в свой черед помогли бы укрепить его положение среди сверстников. Его беспокоил тот факт, что он, будучи знаменитостью, ничего не сделавшей, чтобы заслужить свою славу, принадлежал к семье, которая, по-видимому, была частично ответственна за создание того самого правительства, на котором было основано британское магическое общество.       — Хм-м… — Гоблин разглядывал его с пару мгновений, прежде чем очевидно прийти к некоему решению. — Что ж, я мало что могу сделать, чтобы восполнить недостаток ваших знаний. Даже если бы у меня была вся необходимая вам информация, объяснять все это было бы слишком долго.       — Я понимаю, — выдавил Гарри. Ему не нравились какие-то упущения, особенно когда дело касалось чего-то столь грандиозного, как это, но они и так потратили впустую достаточно времени, и гоблин, похоже, начинал терять терпение. Было трудно определить, учитывая, что у этих существ все время были недовольные лица. — Я бы хотел посетить свои хранилища.       — К сожалению, — начал гоблин, и Гарри едва не застонал от понимания, что плохие новости еще не закончились, — вам не попасть в хранилище Поттеров до своего совершеннолетия.       — Значит мне не попасть в хранилище Поттеров, пока мне не исполнится восемнадцать?       — Семнадцать, — поправил гоблин, и Гарри с интересом поднял бровь. В мире обычных людей восемнадцать лет — возраст, когда человек считался взрослым. Почему в волшебном мире было иначе? Решив выяснить этот вопрос позже, Гарри плавно сменил тему.       — Вы ничего не сказали о хранилище Эванс.       — Верно, — ухмыльнулся гоблин. — Поскольку хранилище Эванс было открыто вашей матерью и не связано со счетами семейства Поттеров, вы имеете право открыть его, несмотря на то, что не достигли совершеннолетия.       — Хорошо. — Гарри даже не нужно было думать, прежде чем принять поспешное решение. — Я бы хотел посетить хранилище Эванс, а потом мой Целевой фонд.       — Разумеется.       Гоблин полез в другой ящик и вынул два ключа, которые протянул Гарри.       — С их помощью вы проникнете в свои хранилища. Крюкохват! — Когда он позвал кого-то — Гарри оставалось лишь догадываться, по имени, — дверь в кабинет открылась, и вошел еще один гоблин. Этот походил на остальных и был низкий, с заостренными ушами и большим носом. У него было несколько пятен на голове, которая была лысой в районе макушки. Гарри повернулся к гоблину, ответственному за его хранилище. — Крюкохват проводит вас до ваших хранилищ.       — Следуйте за мной, — гоблин развернулся и вышел, не заботясь, пойдет Гарри за ним или нет. Нахмурившись, Гарри поскорее пошел следом, стараясь поспевать за гоблином.       Вскоре он вышел из коридора в другой зал, который сильно отличался от того прежнего великолепия. Сам коридор был с наклонным потолком, а это значило, что хранилища находились под банком. Гранит и камень покрывали все стены зала сверху донизу. Пол был неровным и испещрен отметинами, которые давали Гарри понять, что эта пещера, скорее всего, была очень старой, а единственным источником света в сыром, темном пространстве были зажженные факелы, расставленные равными интервалами по всему помещению.       В конце концов они пришли к некоей тележке на железной дороге. Тележка была старой, расшатанной и, казалось, могла сорваться с петель при малейшем раздражении. Кроме того, железная дорога, казалось, двигалась по неровной траектории, напоминавшей американские горки. По крайней мере, та часть железной дороги, которую он мог видеть. В похожем на пещеру помещении было так темно, что он мог разглядеть что-то не дальше чем в метрах пятнадцати перед собой.       — Полезайте в тележку, пожалуйста, — без церемоний сказал Крюкохват. У Гарри появилось чувство, что этот гоблин недолюбливал людей, а может, он был таким грубым со всеми. Он собирался поискать больше информации о гоблинах, когда у него будет такая возможность, чтобы лучше понять их натуру.       Как бы то ни было, Гарри забрался в тележку и сел. Крюкохват последовал за ним, встал спереди и потянул за рычаг.       Не было никакого постепенного увеличения скорости, никакого предупреждения. Только что тележка стояла на месте — а в следующее мгновение она уже мчалась по рельсам с такой скоростью, что у Гарри заслезились глаза. Он не знал, с какой быстротой они мчались, но даже для его невероятно проницательных глаз все вокруг казалось расплывчатым. Это было просто стремительно. Единственное, что он смог по-настоящему разглядеть, это то, что они миновали большую яму с текущей лавой.       Несмотря на скорость, а может, как раз из-за нее, Гарри наслаждался поездкой. Эта была одна из его слабостей, секретом, о котором знала лишь Лиза и ее родители — Гарри был адреналиновым наркоманом.       За последние несколько лет семья Кроуфтов несколько раз посещала различные парки развлечений, где было много американских горок, и они частенько брали Гарри с собой.       Он помнил тот раз, когда впервые прокатился на американских горках. Это были одни из лучших минут в жизни Гарри, и одни из худших — для Лизы. Во время поездки ее затошнило, а под конец ее вырвало ланчем. С ней, вероятно, это произошло бы во время самой поездки, если бы не тот факт, что она была слишком занята тем, что кричала во все горло. Гарри еще сказал ей тогда, что ей не нужно на другие горки, если она этого не хочет; он даже предложил бросить это дело, если это сделает ее счастливой.       Конечно, Лиза, будучи Лизой, восприняла это как вызов и потребовала, чтобы он отправился на самые большие и быстрые американские горки, которые он только сможет найти. Даже по сей день, когда бы они ни отправлялись в тематический парк, и Гарри собирался на такие крутые горки, что у человека все переворачивалось внутри, она составляла ему компанию, даже если чаще всего от этого у нее начиналась тошнота.       Гарри на полном серьезе не знал, что с ней делать.       Очень скоро тележка со скрежетом остановилась. Это было настолько неожиданно, что, если бы не его быстрая реакция, когда он ухватился за поручень, его бы просто отбросило. Они остановились перед древней на вид дверью. Она была большой, закругленной формы и, казалось, была сделана из какого-то металла.       — Ключ, — Крюкохват протянул руку, и Гарри вложил в нее требуемое. Гоблин быстро подошел к хранилищу и поднял створку, за которой был спрятан замок.       Вставив ключ, Крюкохват повернул его. Послышался скрежет, и Гарри понял, что дверь открылась. Он не мог не подумать, сколько этому хранилищу лет. Посещал ли его кто-то за последние двадцать лет или около того? Скрежет прекратился, и вскоре за ним последовал громкий лязг вставляемых на место замков. Когда дверь открылась, из нее повалил зеленый дым, и Крюкохват отступил в сторону, давая Гарри войти.       Помещение, в котором Гарри оказался, было весьма необычным. Она была цилиндрической формы, большой, аккуратно организованной. По одну сторону, как Гарри понял, лежали деньги: огромные груды золотых галеонов, колонны серебряных сиклей и груды маленьких бронзовых кнатов. Глядя на это сейчас, Гарри понял, сколько же на самом деле здесь денег, и это также заставило его задуматься: если именно так выглядела сумма в хранилище его матери, то как бы выглядели все эти деньги в его семейном хранилище?       По другую сторону лежали коробки, точнее сказать, пластиковые коробки. Гарри был удивлен, что здесь в Гринготтсе имелись обычные вещи. Но опять же, он лишь предположил, что они были обычными, потому что до сих пор не было похоже, что волшебный мир еще не открыл для себя чудеса пластика.       В любом случае здесь было всего несколько таких коробок, а если точнее, шесть штук. Они были белого цвета, с черной крышкой. Внешне это не казалось чем-то примечательным, но что бы ни было внутри, это было ценным, по крайней мере для него.       — Шевелитесь и берите уже, что вам нужно, — сказал Крюкохват, оставаясь за порогом помещения. — Нам еще отправляться в другое хранилище.       Гарри нахмурился от такой бесцеремонности, но промолчал и пошел к коробкам. Он без промедлений стал открывать их и просматривать содержимое. Здесь не было ничего особенного. Было полно различной одежды, мужской и женской. Однако он нашел несколько маленьких драгоценных камней, несколько семейных фотографий и несколько книжек с картинками — настоящие сокровища, на его взгляд. Он взял это и положил в свой рюкзак, который прихватил с собой. После этого он уже собирался уходить, когда кое-что привлекло его внимание.       Это был маленький футляр размером с его предплечье. Было похоже на коробку с украшением, которую можно было найти в обычном магазине. Она была черной, с надписью, выгравированной золотыми буквами, написанными изящным курсивом. Олливандеры. Гарри открыл коробочку слегка дрожащими руками и заглянул внутрь.       На плюшевой фиолетовой подушечке лежало то, что любой, кто не знаком с этим предметом, назвал бы палкой. Она была темно-коричневой, чуть больше десяти дюймов в длину, и по всей ее длине шли слегка изогнутые бороздки. Несмотря на то, что Гарри не видел ее чуть больше десяти лет, он узнал бы палочку своей матери где угодно.       Гарри осторожно взял палочку. Как только он сделал это, его охватило странное ощущение. Он не знал, как верно описать его. Возможно, принятие. Любовь. Безопасность. Он испытывал столько эмоций в этот момент. И он не был уверен, исходили ли те чувства, которые он ощущал, от него или от самой палочки. Возможно, это было сочетание того и другого.       Медленно вздохнув, он положил палочку обратно в футляр и закрыл крышку, прежде чем убрать ее в маленький отдел в передней части рюкзака.       Он еще раз оглядел хранилище, прежде чем решил, что закончил. Выйдя из хранилища, Гарри остановился перед Крюкохватом, который, казалось, ждал его с нетерпением.       — Здесь я закончил, — тихо сообщил он. Он в последний раз оглянулся на хранилище, которое закрывали, потом забрался в тележку, которая доставит его в Целевой фонд.