Глава 6. Примерки и хорошие знакомые

      Два месяца. Я потратил два месяца на этот глупый додзе. Два месяца я не обучался боевым искусствам. Два месяца мой учитель говорил мне, что не будет обучать меня, пока я не буду готов.       Два месяца. Впустую.       — Ты так молод, но в тебе полно гнева, — сказал Учитель Вэй, наблюдая за мной прищуренными глазами.       — Я злюсь, потому что вы ничему меня не учите! — закричал я на него, сжимая руки в кулаки. — Я хожу сюда уже два месяца, а все, что мы делаем, это растяжки и отжимания! Я хочу научиться драться! Мне нужно научиться драться!       — Зачем тебе это? — задал он вопрос.       — Чтобы надо мной не издевались дома. Чтобы я им доказал, что я лучше их. Чтобы они больше не трогали меня! — к концу своей тирады я понял, что запыхаюсь.       — Разве это и есть истинная причина? — спросил Учитель Вэй.       — Ну конечно. Зачем еще мне это надо?       Учитель Вэй смотрел на меня. Он не говорил ни слова, он просто смотрел.       Мне было не по себе, и я отвернулся.       — Я думаю, тебе известна причина, по которой ты хочешь обучаться боевым искусствам, — тихо сказал Учитель, — и все же пока ты не признаешь сам эту причину, я не стану обучать тебя. Боевые искусства — это не просто способ борьбы, а искусство и клятва. Искусство, которое позволяет выражать себя в движении, и клятва никогда не прибегать к действию и насилию, если только это не единственный способ защитить себя и невинных. А на сегодня мы, пожалуй, закончим. Иди помойся и отправляйся домой. Начнем завтра с прежнего места.       Я со злостью смотрел на учителя, не желая ничего сильнее, кроме как поднять его в воздух и пробить им стену. Но я не мог так сделать, верно? Мама как-то сказала, что есть законы в защиту людей без магических способностей. Я не знал, как меня вычислят, но должны были быть какие-то магические трюки. Или мне так казалось.       И я ушел, бессильный, невероятно злой и разочарованный, а мое сердце разрывалось от ярости.

***

      Покинув магазин «Флориш и Блоттс», Гарри тут же заметил, что солнце успело подняться гораздо выше. Должно быть, он пробыл в магазине как минимум два часа. Гарри порадовался, что прибыл в это место так рано, в противном случае он бы не успел купить все нужные для школы вещи.       Ориентируясь по времени с помощью солнца, он решил, что сейчас примерно полдень. Другими словами, было самое время перекусить.       К счастью, было полно заведений, где он мог нормально поесть. Гарри видел пять разных забегаловок по пути в Гринготтс. Он начал держать путь к той, которая привлекла его больше, но тут остановился. Он чуть нахмурился и осмотрелся в поисках того, что его смутило.       Что-то звало его. Это не был голос, зовущий его по имени, и даже не голос в его голове, взывающий к нему. Это было скорее внутреннее ощущение, что что-то здесь хочет привлечь его внимание, буксир на сердце, который потянул его в определенном направлении. Гарри был не из тех, кто игнорирует подобные ощущения, и ему было крайне любопытно узнать, что же его зовет, поэтому он резко сменил маршрут и направился прочь от кафе, в которое собирался зайти, к источнику этого странного ощущения.       Источником, который звал его, оказался Торговый центр «Совы». Внутри магазина было темно, наверное, потому что совы были ночными существами. Гарри потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к темноте, и тогда он без труда разглядел, что магазин на самом деле представляет собой просто открытое пространство без полок, с одним прилавком и множеством клеток с совами всех видов, свисающих со стропил.       Гарри узнал почти все породы сов: сипухи, неясыти, сычи, но все они были не тем, что нужно.       — Могу я помочь тебе, парень?       Гарри едва не подпрыгнул от неожиданности. Совы так шумели, что он не заметил, когда к нему подошли сзади. Гарри смотрел теперь на человека, который, судя по всему, был продавцом в этом магазине. Он был высоким, с каштановыми, уже седеющими волосами, и пивным животиком. На нем была стандартная мантия темного цвета, на которой было нацеплено несколько перьев, что придавало ему несколько неряшливый вид.       — Возможно, — ответил Гарри, хорошо скрывая свое удивление. — Я ищу… сову.       Мужчина поднял бровь от его мешканья, но, похоже, отбросил прочь все сомнения.       — Раз ты ищешь сову, значит ты по адресу. Тебе не найти места лучше, чем это. Какая именно сова тебе нужна?       — Я… не знаю, — Гарри окинул магазин взглядом еще раз в поисках того источника, звавшего его, — но я пойму, когда увижу эту самку.       — Именно самку? — переспросил продавец, снова подняв бровь. Гарри не ответил и прошел дальше в магазин, продолжая поиски. Он обходил большое количество птиц. Все они ухали и вертели головами так и этак. Гарри немного позабавила та, которая повернула голову на целых сто восемьдесят градусов. Он вспомнил о фильме «Изгоняющий дьявола», который убедила посмотреть его Лиза, когда тайком залезла в родительский шкафчик с фильмами с рейтингом R.       Он также не забыл, как после этого Лиза не могла спать одна несколько недель и часто забиралась к нему, когда он ночевал у нее в доме.       Это случилось, когда Гарри в конечном счете добрался до заднего крыла здания. В этот момент он понял, что звало его: белоснежная сова с самыми умными янтарными глазами, которые он когда-либо видел, если не брать в счет людей. Она с предельной сосредоточенностью наблюдала за ним из своей клетки, горящими глазами следя за каждым его движением.       Гарри шел к сове и был едва ли не в трансе. В его голове мелькали образы. Он испытывал некие ощущения. Он не мог разобраться в них, но знал, что виной тому белая сова. Ему не было понятно, откуда ему это известно, но он просто был в том уверен.       — Вам не нужна эта птица, — сказал продавец, но Гарри едва ли слышал его. Голос продавца звучал как будто бы издалека, как далекое эхо за мили отсюда. — Она настоящее проклятье. Многие хотели купить ее, да только она кусается. Я бы уже давно от нее избавился, но она не улетает, даже когда я открываю клетку.       — Как интересно, — пробормотал Гарри, пока он и сова не отрывали глаз друг на друга. В этой сове было нечто знакомое. Что странно. Он никогда раньше не видел эту сову и все же чувствовал, что знал ее. Можно сказать, она походила на пазл, которого ему недоставало.       Игнорируя слова предостережения от продавца, Гарри просунул пальцы левой руки между прутьями клетки. Сова внимательно посмотрела на его указательный палец. Через мгновение она легонько укусила его за палец, а затем подобралась поближе, чтобы Гарри мог коснуться ее перьев.       — Чтоб меня, — сказал продавец с удивлением. — Каждому, кто пробовал так делать, она едва не оттяпала пальцы.       — Не сомневаюсь, — тихо сказал Гарри. Он чувствовал; он не знал почему, не знал, как это может быть, но он знал, что эта сова принадлежала ему. В некотором смысле они были партнерами, хотя он и не был до конца уверен, что именно влечет за собой это партнерство. — Сколько она стоит?       Продавец странно посмотрел на него и сову, после чего пожал плечами.       — Пятьдесят галеонов. Клетка и угощения идут в комплекте.       — Нам это не понадобится, — сказал Гарри все тем же тихим голосом. Он по-прежнему не разрывал с совой зрительный контакт. Он не знал почему, но ему казалось, что если он это сделает, то случится что-то плохое. Он не знал, что именно, это было просто внутреннее ощущение. Но он решил довериться ему, так как всегда доверял своим инстинктам.       Продавцу явно было не по себе. Возможно, он думал о том, какими странными была сова, а тем более Гарри, но он не спорил.       — Хорошо, тогда двадцать пять галеонов за одну только сову.       Гарри рассеянно открыл кошелек и вытащил ровно названную сумму. Он протянул деньги продавцу. Он совершал эти действия, по-прежнему не сводя глаз с совы. Как только продавец получил свои деньги, Гарри открыл клетку, которая разлучала его и его новую спутницу.       Сова тут же вылетела из клетки, напугав тем самым продавца, вскрикнувшего от удивления. Птица сделала пару кругов по помещению, затем приземлилась на вытянутую руку Гарри. Она один раз ущипнула его за ухо, проявив жест нежности, и Гарри решил, что пора уходить и перекусить.       Он покинул магазин, едва ли обратив внимание на продавца, который недоумевал из-за необычной птицы и еще более странного парня, купившего ее.

***

      Во время ланча Гарри сидел за небольшим столиком возле кафе, ел сэндвич с говядиной и читал «Историю магии». По сути говоря, он был несколько удивлен, что в Косом Переулке нашлось такое место как это, особенно если учесть, насколько отстал от жизни волшебный мир. Судя по всему, что он видел и делал, Гарри пришел к выводу, что волшебный мир все еще застрял где-то в начале или конце пятнадцатого века, задолго до того, как были придуманы кафе под открытым небом.       Тем не менее, он полагал, что кое-что требовалось изменить, принимая во внимание, что многие выходцы из Хогвартса были маглорожденными. И пусть даже в Косом Переулке имелось кафе под открытым небом, оно все равно выглядело так, словно было прямиком из пятнадцатого века.       — Знаешь, — непринужденно сказал Гарри, обращаясь к сове, расположившейся на столе и поедающей кусочки бекона, которые он добыл для нее, — мы еще не придумали тебе имя.       Сова отвлеклась от трапезы, вертя головой так и этак. Она издала кричащий звук, который Гарри каким-то образом истолковал как согласие, прежде чем вернуться к своим свежим свиным кусочкам.       — Как тебе имя Элисон? — спросил Гарри. Его новая подруга оторвалась от еды лишь для того, чтобы бросить на него взгляд, который, по его мнению, лучше всего подошло бы охарактеризовать словом «неудовлетворенный». Она ухнула, что лишь подтвердило его догадку, а затем вернулась к еде. Гарри решил вычеркнуть данное имя из своего ментального списка.       — Как насчет Кэтрин?       — Ух!       — Анжелика?       — Ух!       — Ладно, ладно, как тебе Табита?       Когда «Табита» решила продемонстрировать всю степень своего недовольства таким именем и цапнула его за руку, отчего показалась кровь, Гарри зашипел от боли и отступил:       — Ладно, не Табита.       И это значило, что он все еще находился в поисках нужного для совы имени. Он знал еще много имен, но у него было предчувствие, что его сова не хотела какое-то типичное имя. Ему не было понятно, откуда он знал это — он просто знал, что ей хотелось бы имя не только редкое, но также уникальное.       Гарри хмуро посмотрел на книгу. Это была крайне увлекательная книга, источник знаний о событиях давно минувших дней. С одной стороны он понимал, что ему, пожалуй, следовало бы почитать что-нибудь более подходящее для его нынешней ситуации, но он убедил себя, что следующие несколько недель, прежде чем пойти в школу, он будет готовиться почти без перерыва. Обычно на прочтение большинства книг у него уходило всего день или два, даже на самые объемные учебники уходило не более трех дней. У него было предостаточно времени, чтобы узнать все важное, прежде чем он начнет обучаться на первом курсе в Хогвартсе.       Он смотрел на книгу на столе и вспомнил одно имя, которое упоминалось на третьей странице.       — Как тебе Букля? — спросил Гарри, подняв глаза на сову, которая прервала трапезу и посмотрела на него. Она пару раз моргнула, повертела головой влево и вправо. Прошло мгновение, прошло другое. Гарри стал гадать, собиралась ли она ответить вовсе, но мгновением позже она издала так называемое «удовлетворительное» уханье, снова мотнула головой вверх-вниз и вернулась к трапезе.       Гарри улыбнулся. Похоже, он наконец подобрал имя для своей новой спутницы.

***

      Следующее место, которе Гарри хотел посетить, был магазин «Мантии мадам Малкин на все случаи жизни». Там он встретил владелицу магазина, мадам Малкин. Она была довольно приземистой ведьмой, одетой в лиловую мантию, и дружелюбно ему улыбалась. Хотя, по мнению Гарри, она выглядела немного странно, будучи такой невысокой и все в таком духе, он не мог отрицать, что ему нравится жизнерадостное поведение этой женщины. По крайней мере она лучше следила за собой, нежели те ведьмы, которых он видел в Дырявом Котле.       — Ты в Хогвартс, дорогой? — спросила женщина, по-прежнему любезно улыбаясь.       — Да, — кивнул Гарри.       — К нам сегодня уже приходило несколько студентов из Хогвартса, — сказала мадам Малкин. — Вон там как раз сейчас хлопочут над юной леди.       В заднем крыле магазина была девочка со слегка курчавыми каштановыми волосами, завязанными в конский хвост; у нее были ярко-карие глаза и милая улыбка. Она стояла на табурете, пока еще одна ведьма работала над ее длинной темной мантией. Мадам Малкин предложила Гарри встать на табурет рядом с девочкой, накинула на него длинную черную робу и начала подкалывать ее булавками.       — Привет! — поздоровалась с ним девочка, и голос ее был таким же радостным, как и улыбка. — Ты тоже в Хогвартс?       — Да, — ответил ей Гарри, тоже улыбаясь. Сейчас он перенял на себя роль вежливого и услужливого парня, которым он был в школе. — Учитывая, что ты вся на нервах, держу пари, что ты первокурсница?       — Ага, — кивнула девочка. — А ты кто?       — Первокурсник.       — Серьезно? — девочка выпучила глаза. Она осмотрела его с ног до головы, и ее щеки слегка покраснели. Гарри нахмурился от ее пристального взгляда. У него возникло чувство, что она могла видеть его насквозь. — Ты не похож на первокурсника, — сказала она себе под нос.       — Я часто это слышу, — признался Гарри. Девочка покраснела лишь еще сильнее, когда поняла, что ее не только поймали с поличным по поводу того, что она пялилась, но она также не была такой тихой, какой следовало.       Гарри нахмурился сильнее: он не понимал, почему она так смутилась. Она не сказала ничего такого. Или, может быть, это как-то было связано с тем, что ее застукали за разглядыванием?       Ну хорошо. Все равно не такое уж это и имело значение. Отмахнувшись от этой мысли как от неуместной, Гарри решил возобновить диалог, подняв общую для них тему. Он заговорил о школе, в которую они скоро попадут.       — Тебе не терпится оказаться в Хогвартс?       — Еще как! — с энтузиазмом сказала девочка, вновь лучезарно улыбаясь. Было весьма забавно, как быстро переменилось ее настроение от смущения к волнению, но эту мысль Гарри благоразумно оставил при себе. — Как ты думаешь, на каком факультете ты окажешься?       — Не могу сказать, — ответил Гарри и хотел было пожать плечами, но воздержался, иначе мадам Малкин могла случайно уколоть его иголкой. — Мои родители были в Гриффиндоре, но это не обязательно значит, что я окажусь там же. Я буду там, куда меня определят.       — Так оба твоих родителя ходили в Хогвартс? — сказала девочка и, не дав ему возможности ответить, продолжила: — Мои тоже. Мама была в Когевране, а папа — в Слизерине. — Она помолчала с мгновение и спросила: — Так ты чистокровный?       — Полукровка, — поправил ее Гарри. — Мама — маглорожденная, а отец — чистокровный.       Девочка ухмыльнулась на его слова.       — Как и мои.       — Так в каком факультете ты, по-твоему, окажешься?       — Ну… — Девочка задумалась на мгновение и пожала плечами. — Я не знаю. Я бы сказала, что в Слизерине или Когтевране, потому что там были мои родители, но правда в том, что никто не знает наперед. Но только бы не в Пуффендуй.       — А что плохого в том, чтобы попасть в Пуффендуй? — спросил Гарри, и ему и впрямь было любопытно. Он также отметил для себя, что в Хогвартсе было еще два факультета — Когтевран и Пуффендуй. Гарри знал о Гриффиндоре потому, что в нем учились его родители, а о Слизерине, конечно, потому, что его отец и компания его друзей-негодяев, как не раз называла их мама, подшучивали над многими студентами Слизерина. Родители умалчивали о других факультетах, так что Гарри о них ничего не слышал.       — Ты разве не знаешь? — сказала девочка и поторопилась ответить сама, прежде чем Гарри смог отреагировать на ее очевидно риторический вопрос. — Все знают, что Пуффендуй — это факультет трусов и изгоев. Никто в Хогвартсе не хочет попасть туда.       Девочка слегка подалась к нему, словно бы собираясь поделиться каким-то большим секретом. Это объясняло, почему она не заметила недовольный взгляд девушки, занимающейся ее мантией. Но в отличие в девочки, Гарри прекрасно мог видеть ее реакцию.       — Вы были в Пуффендуе, да? — спросил он у работницы магазина. Девочка в удивлении повернула голову. Девушка одарила ее холодной улыбкой.       — Да, — ответила она на вопрос Гарри. — Я была одной из тех… изгоев, как вы их назвали.       — Гм, — девочка выдала сдавленный звук, и ее лицо, за исключение щек, начало бледнеть, когда она осознала свою ошибку. — Эм… Мне очень жаль… — Девушка лишь фыркнула и вернулась к своей работе.       — Тебе лучше следить за языком, — сказал Гарри с легким укором. — Ты можешь ненароком обидеть кого-нибудь своими словами. И тебе едва ли стоит судить человека по тому, на каком он факультете. Предвзятое мнение о ком-то из-за того, куда они определены, может привести к предположениям, сделанным по невежеству, что может привести к конфликту, если ты не будешь осторожна и оскорбишь не того человека.       — Да, мама, — сказала девочка, закатывая глаза.       — Сейчас ты можешь вести себя так, — предостерегающим тоном продолжил Гарри, — но когда ты снова кого-нибудь ненароком заденешь, и он оскорбится сильнее, чем эта милая девушка, просто вспомни, что я тебе говорил.       Девочка вздохнула.       — Ладно, я поняла… — Она поморщилась. — Но ты, наверное, прав. Папа всегда говорит, что мне надо сначала думать, потом открывать рот. — Именно это он и сказал всего несколько мгновений назад, с весельем отметил Гарри.       — Похоже, твой отец умный человек, — заметил Гарри, на что девочка показала ему язык. Гарри усмехнулся от такой детской проказы. Лиза всегда так делала, когда у нее заканчивались аргументы.       — Вот и все, дорогой, — сообщила мадам Малкин, вмешавшись в разговор. Гарри кивнул и спрыгнул с табурета.       — А я мог бы приобрести несколько мантий?       — Конечно, — улыбнулась ему мадам Малкин, — просто скажи мне, сколько тебе нужно, каких они должны быть цветов и из чего они должны быть сделаны.       — Мне нужно три мантии. Две черных и одну темно-зеленую, — начал Гарри. — А какие есть варианты по поводу материала?       — У нас есть несколько на выбор, — мадам Малкин стала перечислять на пальцах: — У нас есть хлопок и шерсть, но ни из того, ни из другого не получаются хорошие парадные мантии. Есть еще парочка — лен и шелк. Если хочешь знать мое мнение, наш шелк — лучший материал для изготовления мантий. Мы используем шелк Акромантула.       — А что такое шелк Акромантула? — спросил Гарри, заинтересовавшись. Он никогда не слышал об этом, хотя, если судить по названию, он мог сделать свои выводы.       — Шелк Акромантула — это волокно, из которого пауки-акромантулы плетут свою паутину. Это не только очень красиво, когда вплетено в одежду, но и удобно, а также устойчиво к воздействию жары и магии.       — И, наверное, дорого, — сказал Гарри. Цена его не волновала. Как он мог сделать вывод из услышанного, шелк Акромантула был лучшим материалом для мантий. Пожалуй, Гарри даже хотел бы, чтобы все его мантии были сделаны из него, если бы не тот факт, что он не хотел казаться каким-то богатым снобом.       — Да, — признала мадам Малкин после некоторого колебания. — Одна такая мантия стоит двести галеонов. — При этих словах девочка, с которой разговаривал Гарри и которая подслушивала разговор с растущим энтузиазмом, приуныла. Гарри едва не фыркнул. Похоже, все девушки были модницами даже в волшебном мире.       — Я бы хотел, чтобы все мои мантии были из шелка Акромантула, — сказал Гарри женщине, шокировав и ее, и девочку, которая, естественно, услышала и это.       — Прекрасно, — сказала мадам Малкин, вновь дружелюбно улыбаясь. — На изготовление мантий понадобится время — день или чуточку больше, так что возвращайся за ними или я могу прислать их тебе.       — Я вернусь, — сказал Гарри через мгновение. — Скорее всего я часто буду появляться в Косом Переулке, поэтому я просто проведаю вас через два дня.       — Конечно. Хорошего тебе дня, дорогой.       — И вам того же, — Гарри чуть склонил голову, затем повернулся к девочке, которая только отошла от шока после новости, что кто-то способен потратить на мантии целых шестьсот галеонов. — Уверен, мы еще встретимся в Хогвартсе.       — Да… Тогда там и увидимся, — девочка помахала Гарри, и он вышел из магазина.

***

      Следующие два часа Гарри посещал разные магазины и брал все, что еще недокупил для Хогвартса. В итоге он приобрел оловянный котел (он хотел купить золотой, но это показалось ему бессмысленной растратой) и весы для взвешивания ингредиентов для зелий. Он решил не брать телескоп, поскольку нашел ее совсем устаревшей моделью прямиком из того же пятнадцатого века. Вместо этого Гарри выбрал обычный магловский телескоп, поскольку даже те, для питания которых не требовались батарейки, были намного лучше того, что он видел. Кроме того, Гарри не купил перья и чернильницу, решив также купить в магловском Лондоне набор каллиграфических ручек, которые заменили бы старомодное перо, только бы не марались.       В конце концов, он купил довольно много ингредиентов для зелий, почти в четыре раза больше, чем требовалось для Хогвартса, в аптеке — интересном месте с ужасающей вонью. Там пахло тухлыми яйцами и сгнившей капустой. Вполне возможно, это был один из самых отвратительных запахов, которые когда-либо улавливал его нос, а уж это о чем-то да говорило.       Самым последним Гарри посетил то место, в котором хотел оказаться сильнее всего — даже сильнее, чем в «Флориш и Блоттс», и это было место, где он приобрел бы палочку. Он пошел в магазин под названием «Лавка Олливандера».       Если так посмотреть, здание выглядело весьма заброшенным. Это было узкое и обшарпанное здание с облупившимися золотыми буквами над дверью, которые гласили «Олливандеры: производители волшебных палочек с 382-го до н.э.». В пыльном окне на выцветшей фиолетовой подушечке лежала одинокая волшебная палочка.       Гарри не мог сказать, какое было его первое впечатление об этом месте. С одной стороны, оно напоминало своим внешним видом Дырявый Котел, отчего возникал вопрос, волновал ли владельца этого магазина его внешний вид. С другой стороны, его посещало отчетливое чувство, что все специально. Он осматривал магазин, и нечто витавшее в воздухе будто бы говорило ему: «Этому магазину не обязательно выглядеть хорошо, чтобы привлечь покупателей», и, оказавшись внутри, Гарри понял почему.       Он вошел (где-то в глубине магазина зазвенел колокольчик) и огляделся. Магазин выглядел не очень-то привлекательно. Он был маленьким, пыльным, и единственным предметом в комнате был стул с тонкими ножками. Но несмотря на довольно блеклый вид, Гарри чувствовал, что попал на священную землю. В воздухе витала магия, покалывая и отдаваясь эхом в его сознании. Казалось, она пела в его душе с тихим благоговением. Он слышал, как тысячи голосов взывали — как он подозревал, не к нему, хотя и не знал почему — в едином порыве.       И затем он ощутил присутствие за своей спиной. Крутанувшись на месте, Гарри приготовился принять боевую стойку. Все мысли полностью его покинули, когда он перешел в так называемый «боевой режим». Он поставил ноги ровно на ширину плеч, левую руку прижал к туловищу, готовый нанести удар с невероятной силой и скоростью, правую вытянул вперед, чтобы парировать любую атаку или втянуть кого-то в схватку, в зависимости от ситуации.       Он уже собирался нанести прямой удар, целясь в то место, где должно находиться солнечное сплетение, от чего у любого перехватило бы дыхание еще до того, как Гарри успеет развернуться всем телом.       И тут его кулак застыл на полпути до цели. Он моргнул — один раз, дважды, трижды. Лишь убедившись, что глаза его не подводят, Гарри помедлил с мгновение, пытаясь понять, как старик умудрился так незаметно подобраться к нему.       — Мистер Поттер, — сказал старик, и Гарри не мог не заметить, что взгляд его тусклых глаз даже не скользнул к его бандане при этом. Как будто он знал о Гарри еще до того, как он вошел в магазин. — Я все гадал, когда вы придете. Я подозревал, что вскоре с вами увижусь… У вас глаза вашей матери. Она как будто бы только вчера приходила сюда и покупала свою первую палочку. Десять с четвертью дюймов в длину, изящная, сделана из ивы. Отличная палочка для работы с заклинаниями.       Понимая, что говоривший, по всей видимости, владелец магазина, Гарри расслабился. Олливандер в свой черед заметил это и кивнул сам себе.       — У вашего отца, с другой стороны, была волшебная палочка из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Гибкая. Более мощная и хороша для работы с трансфигурацией. Я бы сказал, что вашему отцу она отлично подходила — воистину, это волшебная палочка выбирает волшебника.       Больше не ощущая опасности, Олливандер приблизился к Гарри. Тот снова напрягся, но все же немного расслабился, не ощущая каких-либо враждебных намерений со стороны старика.       — А вот и он…       Олливандер встал перед Гарри на расстоянии вытянутой руки и потянулся к его бандане, за которой у Гарри был шрам в виде молнии. Гарри едва не вздрогнул, но взял себя в руки и сделал медленный вдох.       — Мне жаль, что это я продал палочку, совершившую это, — тихо продолжал Олливандер. — Тринадцать с половиной дюймов. Тис. Могущественная палочка, очень могущественная, и попала не в те руки… Что ж, если бы я знал, чем это обернется…       — У каждого есть задний ум, сэр, — сказал Гарри, не чувствуя злости от того, что этот человек продал Волдеморту его палочку. Было бы нелепо злиться на того, кто просто делал свою работу. — Тогда вы еще не могли знать, что Волдеморт станет самым темным и могущественным волшебником столетия.       — Это мудрые слова, — Олливандер отступил на шаг, не задетый при упоминании имени Волдеморта, в отличие от профессора Макгонагалл. — И вы правы: когда ныне известный Лорд Волдеморт впервые вошел в этот магазин, он был всего лишь мальчиком не старше вас. Никто не мог знать, кем он станет. Но все же я не могу не сожалеть от того, что я приложил руку в его поднятии к власти.       Гарри пожал плечами.       — Если бы вы не продали ему эту палочку, он приобрел бы другую.       — Воистину так, — пробормотал старик немного ошеломленным тоном, прежде чем оживился и уставился на Гарри. — Какой рукой вы собираетесь держать волшебную палочку? — спросил он, вытаскивая из кармана длинную рулетку с серебряными отметинами.       — Обеими, — ответил Гарри. — Я амбидекстр. — Насколько он мог судить, это был врожденный навык. Он никогда не отдавал предпочтение одной руке, используя обе и переключаясь между ними, когда ему хотелось. Гарри подозревал, что это связано с его эйдетической памятью, но не был в том уверен.       — Интересно… — сказал Олливандер, казалось, на мгновение задумался над словами Гарри. — Тогда просто протяните обе руки.       Рулетка вдруг «ожила», и Гарри едва не отшвырнул ее через всю комнату, когда она принялась измерять его. Она измеряла Гарри от плеча до кончиков пальцев, затем от запястья до локтя, от плеча до пола, от колена до подмышки и вокруг головы. Гарри счел эти действия более чем назойливыми, но попридержал язык и кулаки, мысленно сказав себе, что все это делалось для того, чтобы он мог получить свою волшебную палочку.       Пока рулетка выполняла свою работу, Олливандер в спешке ходил между полок, снимая коробки.       — Каждая волшебная палочка Олливандера содержит в своей основе мощную волшебную субстанцию, мистер Поттер. Мы используем шерсть единорога, хвостовые перья феникса и сердечные жилы драконов. Нет двух одинаковых волшебных палочек Олливандера, так же как нет двух совершенно одинаковых единорогов, драконов или фениксов. И, конечно, вы никогда не добьетесь таких хороших результатов с палочкой другого волшебника.       Гарри нахмурился, когда рулетка принялась измерять расстояние между его ноздрями. Он не знал, было ли это абсолютно необходимо для того, чтобы он приобрел свою палочку, или, может быть, Олливандер позабыл остановить ее, и та работала теперь автоматически.       Как будто прочитав его мысли, Олливандер сказал: «Достаточно», и рулетка остановилась и горсткой рассыпалась по полу. Олливандер подошел к Гарри и протянул ему палочку.       — Вот, мистер Поттер, попробуйте эту. Осина, девять с четвертью дюймов, с сердечной жилой дракона. Мощная, но гибкая. Хороша для дуэлей. Просто возьмите и взмахните ею.       В тот момент, когда Гарри взял палочку, он нахмурился. Даже не потрудившись взмахнуть ею, он передал ее обратно Олливандеру.       — Нет, она мне не подходит.       Олливандер моргнул в непонимании.       — Она ничего во мне не вызывает, — объяснил Гарри, чувствуя необходимость объяснить причины, по которым он не сделал того, о чем его просили.       — Ничего не вызывает, говорите? — Казалось, Олливандер был очень заинтересован словами Гарри. Его глаза, казалось, загорелись еще ярче, словно пара серебряных лун, сияющих в магазине.       — Да, я ничего не чувствую, когда держу эту палочку.       Олливандер пристально всмотрелся в Гарри. Он изучал его так настойчиво, что вселил в последнего страх.       — А что вы ожидаете почувствовать, мистер Поттер?       — Я… не знаю точно, — признался Гарри, — но, наверное, когда палочка выберет меня своим компаньоном, от меня это не укроется. — Он отдал палочку обратно Олливандеру. — Эта палочка для меня просто мертвая древесина.       — Хм-м… очень, очень занимательно, — Олливандер забрал палочку, не сводя с Гарри глаз, в которых разгорался азарт. — Кажется, я недооценил вас, мистер Поттер. После того, как вы чуть не напали на меня, я заподозрил, что вы будете дуэлянтом, но, похоже, все гораздо сложнее, чем я думал.       Гарри почувствовал, как краснеет, когда он вспомнил, как едва не сломал старику нос, прежде чем опомниться.       — Я приношу извинения за это, — сказал он, раскаиваясь. — Я почувствовал ваше присутствие и так удивился, что поддался инстинктам.       — Я это заметил, — отозвался старик, отправляясь обратно к коробкам и хмуро став изучать их. Некоторые коробки он схватил и поставил на прежнее место, одновременно снимая с полок другие коробки. — Вот почему я вначале решил, что вы будете дуэлянтом. То, как вы отреагировали, было инстинктивным, быстрым и невозможным для любого, у кого нет боевого опыта. Я посчитал, что вам подойдет осиновая палочка, поскольку осина — наиболее подходящее дерево для дуэлей, но, похоже, я ошибался.       Казалось, Олливандера это не смутило, а наоборот, обрадовало. Старый изготовитель палочек не расстроился по поводу своей ошибки, а напротив, явно воспринял это как вызов.       — Нашел. Вяз. Ровно девять дюймов, перо феникса. Попробуйте. — Гарри взял палочку и почти сразу же вернул ее обратно. Олливандер нахмурился. — Ничего?       — Не просто ничего, — сказал Гарри. — Она отвергла меня.       — Отвергла? — Брови Олливандера поднялись до линии роста волос, и на его лице ясно отразилось удивление.       — Так мне показалось, — Гарри нахмурился, пытаясь подобрать верные слова. — Это трудно описать, но у меня возникло ощущение, будто палочка сообщала мне, что я не ее хозяин.       — Интересно, — задумчиво сказал Олливандер. — Похоже, что вы находитесь в полной гармонии со своим магическим ядром, мистер Поттер. Это очень редкое явление и в лице такого молодого юноши просто неслыханно. Многие ведьмы и волшебники проживают всю свою жизнь и даже не имеют никакой связи со своим ядром. То, что вы находитесь с ним в гармонии, в самом деле поразительно.       Гарри нахмурился.       — Магическое ядро?       — Ваше магическое ядро — это место, откуда берется магия внутри вас, — объяснил Олливандер. — Оно есть у всех существ, наделенных магическими способностями, включая ведьм и волшебников. Это ваше магическое ядро позволяет вам использовать магию в сочетании с вашей волшебной палочкой. Но есть также люди, которые настолько настроены на свою магическую сущность, что могут творить чудеса даже без помощи палочки, хотя такие случаи очень редки. — Олливандер многозначительно посмотрел на него. Он ничего не добавил, но Гарри с первого взгляда понял, что старик знал или, по крайней мере, подозревал, что он способен творить беспалочковую магию.       Означало ли это, что Олливандер мог видеть его ядро? Или, по крайней мере, увидеть, какую магию использовал Гарри? Возможно ли вообще было увидеть магию? Гарри мог чувствовать ее, когда она витала в воздухе (по крайней мере, он был уверен, что может), но он никогда не слышал о том, чтобы кто-то действительно мог «видеть» магию на физическом уровне.       Это была лишь еще одна вещь, которую ему стоило выяснить, когда он прибудет в Хогвартс.       — Это ядро, — запинаясь, начал Гарри. С мгновение он мешкал, не зная, стоит ли продолжать, но решил, что если этот человек действительно знает так много, то ничего не будет, если поведать ему еще кое-что. И что-то еще подсказывало ему, что старик сохранит его тайну. — Обычно оно имеет форму шара, да?       — Значит вы видели его, — выдохнул Олливандер, взволнованный. Это вопросом не было. — Тогда это все меняет!.. Я сильно подозреваю, мистер Поттер, что нам нужно будет изготовить для вас новую палочку, поскольку я сомневаюсь, что ваша уже существует на этом свете. И все же почему бы нам не испробовать еще несколько палочек? Просто чтобы убедиться.       И они стали пробовать. Гарри держал в руках всеразличные волшебные палочки, сделанные из любого дерева, с любой сердцевиной и любой длины. Ни одна из них не казалась ему подходящей. Некоторые вызывали у него стойкое ощущение неправильности, некоторые вызывали у него чувство негатива, другие реагировали едва ли не бурно — одна даже разлетелась на щепки и оставила ему несколько заноз, — и все же чаще всего он просто ничего при этом не чувствовал. Прошло почти два часа, прежде чем Олливандер протянул Гарри последнюю имеющуюся палочку в магазине.       — Эта последняя. Необычное сочетание остролиста и сердцевины из пера феникса. Одиннадцать дюймов. Прекрасная и гибкая. — Не успел Гарри даже прикоснуться к палочке, как тут же почувствовал отторжение. Его рука замерла на полпути, и он быстро отдернул ее.       — Нет, — сказал Гарри и покачал головой, — это мне не подходит.       — Я так и подозревал, — признался Олливандер. — Похоже, я был прав, и вашей волшебной палочке еще только предстоит появиться на свет.       Вместо того, чтобы расстроиться этим фактом, старый изготовитель палочек выглядел взволнованным, как будто кто-то вдохнул в него новую жизнь. Сунув руку под прилавок, он вытащил длинный тонкий предмет, который походил на металл, но был слишком органичен, чтобы быть таковым, и по форме напоминал волшебную палочку.       — Мне нужно, чтобы вы вложили в это свою магию. Поскольку вы уже находитесь в контакте со своим ядром, для вас это не должно быть трудной задачей.       Гарри взял предмет и закрыл глаза. Его дыхание начало замедляться, разум — успокаиваться, когда он ушел глубоко в себя, ища свою суть.       Он мог видеть это перед своим мысленным взором — большой шар света, который потрескивал и искрился, как будто заключал в себе силу грозы. Казалось, что из него исходят большие потоки энергии, поднимаясь подобно дыму от пылающего костра. Она была очень яркой, она была ослепительнее самого солнца — эта вращающаяся масса энергии. Если бы Гарри увидел это зрелище своими собственными глазами, он смел бы сказать, что ослеп бы.       И тогда Гарри открыл шлюзы. Он делал это лишь однажды и больше никогда, потому что в тот раз едва не разгромил свою комнату. Обычно, когда Гарри использовал свою магию, он просто чуть-чуть приоткрывал дверь, позволяя магии просочиться наружу ровно настолько, чтобы он мог направить ее на любую форму магии, которую планировал использовать. На самом деле это было одной из причин, по которой он так уставал: концентрация, необходимая для сдерживания собственной магии, была астрономической и часто доводила его от легкого запыхания до полного изнеможения, в зависимости от того, насколько трудной стояла перед ним задача.       В данном случае Гарри последовал своим инстинктам, полностью высвободив свою магию.       Гарри не направлял энергию, просто позволял ей свободно «вытекать» из его тела. Свечи в магазине начали гаснуть, оконные рамы задребезжали, несколько предметов начали подниматься в воздух, а маленькая серебряная палочка в руках Гарри начала жадно впитывать энергию. Словно человек, умирающий от жажды, она высосала всю энергию, и когда это произошло, она начало светиться зеленым светом — того же цвета, что и его глаза, — таким ярким, что Олливандер чуть не лишился зрения.       — Мистер Поттер! Я думаю, этого достаточно! — Крик Олливандера прорвался сквозь густой туман, окутавший разум Гарри. Ему не очень-то хотелось закрывать врата своей магии. Эта часть его хотела насладиться ощущением того, что его сила высвобождается впервые за долгое время. Но другая, более здравомыслящая часть, управляемая логикой, подсказывала, что было бы разумно прислушаться к словам изготовителя волшебных палочек, если только он не собирался взорвать магазин.       К счастью, здравый смысл одержал верх. Гарри приложил огромное усилие, и метафорические врата, которые удерживали его магическую сущность, захлопнулись. Поток магии прекратился почти мгновенно. Ощущение магии почти исчезло, а повисшее в воздухе покалывание, напоминавшее о статическом электричестве, — остатки высвобожденной силы Гарри — впиталось в органическую палочку, которая теперь светилась и потрескивала от репрессированной зеленой энергии.       — Что же, — голос Олливандера звучал довольно измотанно. Гарри с некоторым удивлением отметил, что выглядел старик не лучше. Его глаза были широко распахнуты, одежда помята, а волосы стояли дыбом, отчего Гарри вспомнился мультфильм «Том и Джерри», где кот сунул хвост в розетку и получил тем самым разряд тока. — Думаю, на сегодня мы можем закончить. Почему бы вам… не отправиться домой, а я дам знать, когда ваша палочка будет готова.       Гарри кивнул.       — Хорошо. Мне не терпится увидеть, что именно вы привнесете в этот мир.       Олливандер собрался с духом. У него все еще была прическа как у безумного ученого после неудачного эксперимента.       — И я с нетерпением буду ждать возможности показать ее вам, — его глаза светились. — А теперь, мистер Поттер… У меня появилась работенка.       Гарри кивнул снова и вышел на улицу. У него было ощущение, что старику не терпелось приступить к работе. Он не ошибся, потому что стоило ему покинуть магазин, как на витрине появилась табличка «Закрыто». Да, казалось, что Олливандер так же сильно хотел изготовить для Гарри палочку, ровно как Гарри — получить ее.       Словно почувствовав его появление, Букля слетела вниз и приземлилась на его руку, которую он без промедлений вытянул для нее.       — Думаю, этот день вышел довольно продуктивным, — сказал Гарри сове, чувствуя головокружение от всей той магии, с которой он имел дело в магазине Олливандера. Это было очень странное чувство. Он даже задумался, похоже ли это было на ощущение, которое испытывали люди под действием наркотиков.       Букля склонила голову набок и ухнула.       — Да, — кивнул Гарри, — мы отправляемся домой.       Букля ухнула снова.       — Снова голодна? Уверена, что не переедаешь?       В ответ Букля сердито ухнула снова и вовсе распушила перья.       — Нет, я ничего не говорил про твой вес. Хотя, если тебя беспокоит эта тема, возможно, тебе все-таки стоит есть поменьше бекона.       Ответом ему было еще одно сердитое уханье, за которым Букля клюнула его в голову.       — Ауч!.. Брось, Букля, это была всего лишь шутка! Ай! Хватит, Букля! Букля!..

***

      Гарри вернулся домой почти в семь часов, держа Буклю на вытянутой руке. Все семейство Дурслей полностью игнорировало его, пока он поднимался в свою комнату. Казалось, теперь, когда он собирался изучать магию, они боялись его только сильнее и надеялись, что, притворившись, что его не существует, он просто исчезнет. Но Гарри не было до этого дела, и у него имелись другие хлопоты.       Гарри зашел к себе, вытащил чемодан и открыл его. Он начал вытаскивать несколько предметов, в том числе подставку для Букли, книгу «Величайшие события волшебного мира в двадцатом веке» и рюкзак, который он брал с собой и в котором теперь лежали те немногие вещи, взятые из хранилища матери.       Положив книгу и рюкзак на кровать, Гарри расстегнул молнию маленького отдела в передней его части и вытащил коробочку с волшебной палочкой матери. Он уставился на нее и задумался: сможет ли он использовать палочку своей матери для совершения заклинаний? В отличие от всех волшебных палочек, которые он испробовал в «Лавке Олливандера», эта палочка вызывала чувство принятия и любви. Означало ли это, что он сможет использовать ее, даже если она была предназначена не для него? Он предполагал, что узнает об этом, когда начнет практиковаться в использовании заклинаний. Но это будет позже. Прямо сейчас ему нужно было сосредоточиться на другом, а именно ознакомиться с новейшей историей волшебного мира.       Отложив коробочку с маминой палочкой на стол, Гарри вернулся к кровати, взял книгу, устроился поудобнее и начал читать.