Глава 13. Пара мелких неурядиц

      Гарри нахмурился, читая книгу под названием «Юридическое руководство по правомерному применению магии». Согласно этой книге, применение Легилименции было незаконным, если только вы не являетесь членом Отряда мракоборцев в ведении Департамента магического правопорядка, а использование Легилименции на несовершеннолетнем могло обеспечить виновному билет прямо в Азкабан — при условии, что несовершеннолетний сможет предоставить веские доказательства того, что против него применили это умение.       Это была полезная и никчемная информация в одно и то же время. Гарри был рад узнать, что сделанный Снейпом поступок был незаконным и мог привести к его задержанию. Он был отнюдь не доволен тем фактом, что ему нужно было получить документальное подтверждение использования Легилименции, а уже после этого Снейп смог бы предстать перед судом.       И как теперь быть? Уговаривать Снейпа подписать магически обязывающий контракт о том, что он использовал Легилименцию на несовершеннолетнем?       Впрочем, это не имело значения. Пусть у Гарри и было немалое влияние благодаря его статусу, у Дамблдора его было больше. Не говоря уже о том, что тот оставался на политической арене уже больше ста лет. Бросить вызов такому человеку было бы политическим самоубийством — даже для Гарри, а уж для него-то и подавно, поскольку он только начинал постигать все тонкости магической политики.       Даже если теоретически он мог бы унизить Снейпа или, по крайней мере, добиться его увольнения, это потребовало бы слишком много времени и сил, которые можно было бы потратить с большей пользой для достижения его собственных целей. У него не было ни малейшего желания вступать в конфликт с профессором Дамблдором в попытке выжить декана Слизерина из школы — и Гарри понимал, что этого конфликта не избежать. Он не сомневался, что директор встанет на сторону зельевара, если Гарри попытается обвинить Снейпа в преступлении. Он бы не нанял столь отвратительного человека, если бы не был готов поддерживать его при возникновении проблем.       Это поставило его перед проблемой, что делать со Снейпом. У этого человека явно было очень мало моральных устоев, если он без проблем мог вторгаться в сознание студента. С ним нужно было как-то разобраться. По крайней мере, Гарри нужно было найти какой-то способ нейтрализовать власть этого человека в Хогвартсе.       Гарри вздохнул и решил пока что не думать о Снейпе. Он захлопнул книгу, уменьшил ее в размере, засунул в карман и пошел к Невиллу, только что зашедшему в гриффиндорскую гостиную.       Мальчики поздоровались и вместе пошли в Большой Зал на завтрак. К этому моменту было почти девять. Сегодня была суббота, а значит уроков не было и можно было выспаться. Даже Гарри поспал, ну или на худой конец повалялся в кровати на час дольше, организовывая свои мысли.       По его мнению, это был один из многих недостатков столь глубокого познания Окклюменции. Когда человек спит, его мозг перерабатывает все, что случилось и чему он научился за день, пока тело отдыхает. Поэтому большинству людей нужно спать часов восемь. Половина этого времени уходит на отдых тела, а вторая половина — на работу мозга.       Гарри отличался от других тем, что ему не нужно было много отдыхать, если это требовалось вообще. Он приводил в порядок свои мысли каждый вечер перед сном. Более того, в процессе сна его когнитивные процессы не упорядочивались, а наоборот — нарушались, что объясняло, почему организму Гарри требовалось всего четыре часа сна, чтобы работать с максимальной эффективностью.       Иногда он проклинал себя за то, что у него такой хорошо организованный ум.       Так как была суббота, Гарри переоделся в магловскую одежду: синие джинсы, белую футболку и темно-зеленую рубашку на пуговицах. Хотя он не стал бы отрицать, что ему в какой-то степени нравились мантии — они напоминали ему о его любимой космической опере-трилогии, — он все же предпочитал магловский гардероб. В основном потому, что его немагическая одежда не сковывала движений, в отличие от тех тяжелых мантий.       Вскоре к ним присоединились за гриффиндорским столом Ханна и Сьюзен, и Гарри был рад видеть, что девочки сделали это сами. Это означало, что они чувствовали себя увереннее и не шли на поводу у толпы.       — Ну что, ребят, чем сегодня займемся? — спросила Ханна, когда они закончили накладывать себе еду в тарелки. Она подцепила яичницу вилкой, немного пожевала, проглотила и продолжила: — Я хочу сказать, сегодня же суббота. У нас нет занятий. Нам надо как-то повеселиться.       — Мы могли бы отправиться исследовать замок, — предложила Сьюзен, и ее голос был тише, чем звон колокольчиков на ветру. Гарри подумал, останется ли она такой же скромной и застенчивой навсегда. Ах, да, точно. Она по крайней мере больше не краснела.       — Мы могли бы исследовать замок, — начал Гарри, наблюдая, как улыбка на лице Ханны становится шире. Он решил спустить девочку с небес на землю прежде, чем она успеет возложить большие надежды: — …При условии, что все сделают домашнее задание.       — Домашняя работа?.. В субботу? — Ханна с отвращением сморщила нос. Ей явно не хотелось связываться с домашней работой в выходные. — Мы должны сделать домашнюю работу до четверга. У нас в запасе почти целая неделя.       — Лучше разобраться с этим сейчас, чтобы не торопиться закончить работу за день до того, как придется сдавать ее, — сказал Гарри. — Уж поверь мне: если ты будешь делать свою домашнюю работу в последнюю минуту, она выйдет далеко не такой удачной, какой могла бы быть.       Ханна, похоже, собиралась возразить, но Сьюзен прервала ее:       — Я поддерживаю, — сказала она. По крайней мере, она мыслила здраво, что, впрочем, и не удивительно: он подозревал, что Сьюзен, несмотря на свою застенчивость, куда более трезво смотрит на вещи, чем ее подруга — вероятно, то был побочный эффект жизни с тетей. — Если мы выполним ее сейчас, нам будет больше ни к чему о ней беспокоиться.       — Ты шутишь, Сьюзен, — Ханна выглядела потрясенной. Однако, увидев выражение лица подруги (которое, как отметил Гарри, было на удивление суровым для такой скромной девушки), Ханна сникла, с поражением вздохнула и опустила голову. — Ваша взяла. Пожалуй, мы могли бы подняться в библиотеку после завтрака, чтобы закончить домашнюю работу.       Она помолчала мгновение, а потом пробормотала короткое замечание:       — Чем раньше мы с этим покончим, тем лучше.       Гарри едва сдержал смешок при виде удрученного лица Ханны. У Лизы было такое же выражение, когда он говорил ей то же самое, что и она, так что он не смог не поддаться веселью.       Мысли о подруге снова вызвали у него острую боль в груди, которая появлялась оттого, что ее не было рядом. Впрочем, сейчас она была не такой сильной, как раньше. Как он и предполагал, с этим становилось немного легче справляться; некогда зияющая рана в его сердце понемногу затягивалась.       Видимо, это как-то было связано с троицей, сидящей с ним. С ними было легко и приятно общаться, до такой степени, что ему хотелось открываться больше, чем следовало бы.       Для Гарри это был новый опыт. Хотя он всегда общался с другими людьми на школьных и спортивных мероприятиях, он никогда не был ни с кем близок, кроме Лизы. Он задавался вопросом, повлияли ли на это люди, окружающие его, или это было просто потому, что они были такими же волшебниками, как и он. Возможно, смесь того и другого?       Вскоре после начала завтрака в Большой зал влетела целая стая сов. Все — от сипух до совок и обыкновенных неясытей — пикировали в огромный зал, где ученики и преподаватели наслаждались утренним приемом пищи.       Гарри поднял глаза и увидел, что заколдованный потолок был почти полностью усыпан ночными птицами. Его взгляд улавливал множество писем и посылок, которые несли разные совы, спускаясь к получателям указанных предметов. За столом Слизерина Малфой получил большую посылку, битком набитую волшебными сластями и письмами, и уже хвастался, что его отец с матерью богаты и присылают ему только товары высшего качества. Симус и Дин получили письма от родителей и как итог Дин пытался объяснить Симусу, что такое футбол. А Сьюзен получила письмо от большого филина и в данный момент читала его.       — Это от твоей тети? — спросил Гарри. Сьюзен отвлеклась от письма и кивнула с улыбкой на лице.       — Да. Я обещала ей, что напишу и расскажу, в какой факультет я попала.       Гарри улыбнулся, отчего бледные щеки Сьюзен слегка загорелись.       — Держу пари, она гордится тем, что ты попала на ее факультет?       — Это правда, — Сьюзен поерзала на месте, ее смущение никуда не исчезало. — Я… также рассказала ей немного о тебе. Она была очень… рада услышать, что я завожу друзей за пределами моего факультета.       Гарри кивнул:       — Она кажется умной женщиной. Всегда полезно иметь друзей из разных слоев общества. Или друзей из разных факультетов. Разнообразие позволяет людям расти и учиться так, как бы они не смогли, если бы все их друзья были похожи на них.       В этом и заключалась еще одна проблема, которую Гарри видел в системе факультетов. Разнообразие помогает людям расти. Когда столь разные люди с различными идеями и подходами объединяют свои усилия, это чаще всего приводит к созданию чего-то нового и удивительного. Именно поэтому ученые магловского мира смогли продвинуться достаточно далеко, чтобы отправлять корабли в космос. А когда единомышленников разделяют по разным факультетам, Гарри опасался, что магический мир никогда не разовьется так же, как его немагический аналог.       И это было поистине досадно, ведь магия казалась куда более многогранной, чем наука. Гарри мог лишь представлять, на что она была бы способна, если бы люди сумели отбросить разногласия и работать сообща.       — Знаешь, когда ты так говоришь, ты сильно напоминаешь моего отца, — сказала Ханна, странно смотря на него. — Он всегда говорит что-то подобное, когда рассказывает о людях, которых встречал.       — Судя по тому, что ты рассказывала о своем отце, он довольно много путешествовал, — промычал Гарри. — И, учитывая, что он работает со множеством разных людей в винном бизнесе, он, вероятно, и более непредубежденный.       — Наверное, — пожала плечами Ханна. — Я никогда об этом не задумывалась, но, с другой стороны, я никогда и не видела, чем он занимается на работе. Ну, то есть, конечно, мы с мамой путешествовали с ним летом, но мы же не ходим на сами виноградники. Обычно мы с мамой просто ездим в соседние городки, чтобы осмотреть достопримечательности и походить по магазинам.       Гарри кивнул, понимая, что Ханна, вероятно, не настолько интересуется бизнесом отца, чтобы сопровождать его на работе. Так бывает с большинством детей. По крайней мере, так ему казалось. Лиза тоже никогда не интересовалась работой своего отца.       И тут Букля спустилась сверху и приземлилась прямо рядом с его кувшином с тыквенным соком.       — Букля, — с улыбкой поприветствовал ее Гарри, протягивая руку и проводя пальцами по ее оперенной спинке. — Как ты, девочка? Я не видел тебя с тех пор, как отправил то письмо Лизе. Где ты была?       Букля тихо ухнула; она не отводила своих янтарных глаз от Гарри и протягивала ему письмо, прикрепленное к ее лапке.       — Гарри, это твоя сова? — спросила Ханна, разглядывая птицу, в то время как Гарри забирал у той письмо. Ханна смотрела на Буклю с выражением, которое можно было истолковать только как благоговейный трепет. Гарри нисколько бы не удивился, если бы ее глаза вдруг превратились в мультяшные сердечки.       И кто знает. Возможно, с магией подобное действительно было осуществимо.       — Да, — ответил Гарри, посмотрев на печать и улыбнувшись, когда он понял, от кого письмо. Не теряя времени, он открыл его и стал читать.       — Она такая красивая, — выдохнула Ханна. Белоснежная сова буквально расцвела от комплимента, надула грудь и важно ухнула. Гарри бы рассмеялся, если бы был из тех, кто привык открыто показывать свои эмоции. Он знал, что Букля обожает внимание. Возможно, это была самая большая поклонница внимания из всех, кого он встречал в жизни, — с этим не поспоришь.       — Так и есть, — рассеянно согласился Гарри, пробегая глазами по письму, и на его лице появилась мягкая улыбка. — Только постарайся не говорить ей слишком много комплиментов, а то она может зазнаться.       Букля сердито ухнула и попыталась укусить его за палец в качестве выговора, но на этот раз Гарри был начеку и быстро отдернул руку от раздраженной совы.       — Я просто шучу, Букля, — успокаивающе сказал Гарри, беря кусочек бекона и предлагая ей. Букля недоверчиво посмотрела на бекон, что побудило Гарри сказать: — Все знают, что ты здесь самая красивая сова.       Букля смотрела на него еще пару секунд, прежде чем принять угощение. Потом она ласково ущипнула его за палец и разрешила погладить ее перья.       — А я могу ее тоже погладить? — спросила Ханна.       — Это ей решать, — Гарри оторвался от чтения письма и посмотрел на сову с поднятой бровью. — Что скажешь, Букля? Ханна может тебя погладить?       Букля поморгала своими большими янтарными глазами. Она повернула голову и поглядела на Ханну, лицо которой выражало надежду, затем снова на Гарри не моргая. Спустя еще секунду она коротко ухнула и несколько раз мотнула головой.       — Букля говорит, что совсем не против, — сообщил Гарри Ханне, которая тут же потянулась и начала гладить Буклю по спине. — Но не повреди ей перья. Она тратит ужасно много времени на уход за ними.       Ханна лукаво посмотрела на него.       — Ну да, — сказала она. — Уверена, что именно это ты от нее и услышал.       Гарри пожал плечами, не переживая о том, поверила ему Ханна или нет. Букля ведь и правда не говорила — по крайней мере, не в буквальном смысле.       У Ханны не было той связи, что была у него с Буклей, так что она не могла понять, как они общаются. По правде говоря, даже сам Гарри не был на все сто процентов уверен, как так выходит, что он так хорошо понимает Буклю, хотя у него и была рабочая теория. Легилименция — или, по крайней мере, ее животная разновидность. Каждый раз, когда Букля с ним «разговаривала», она делала это, проецируя ему в голову образы, передающие мысли и чувства. Именно так он ее и понимал.       Разумеется, это порождало целый ряд интересных вопросов. А именно: почему он способен понимать ее, тогда как другие совы, которых он видел, не проявляли никаких магических способностей? Что делало Буклю особенной? Или ее способность к телепатическому общению через образы как-то связана с его собственным даром к ментальной магии? Возможно, она не проецировала образы в его голову, а это он, наоборот, извлекал их из ее сознания. Пожалуй, это одна из тех великих загадок, которую ему предстоит разгадать самостоятельно.       — Так от кого это письмо? — спросил Невилл. Он покраснел, когда понял, что его вопрос может быть расценен как вторжение. Он уже знал, что Гарри от природы скрытный человек. Гарри никогда не был груб, но когда кто-то спрашивал его о чем-то, на что ему не хотелось отвечать, он плавно переводил тему разговора в другое русло. Большинство окружающих, казалось, ничего не замечали, но Невилл замечал, и он был уверен, что Сьюзен тоже. Имея это в виду, он поспешил добавить: — Если, конечно, ты не против, что я спрашиваю.       — Вовсе нет, — Гарри с улыбкой отложил письмо на стол. Теперь он был в хорошем настроении. Письмо преодолело большой путь, но здорово его успокоило. — Это письмо от Лизы. Я отослал ей весточку тем же вечером, как прибыл сюда. Не рассчитывал, что так скоро получу ответ.       — Подожди, — вдруг сказала Ханна. — Лиза — это твоя подруга-магл, о которой ты рассказывал в Хогвартс-Экспрессе?       — Да, — кивнул ей Гарри. — Это она. Я хотел поддерживать с ней связь, так что я нашел способ, с помощью которого можно отсылать письма из волшебного мира в магловский, не нарушая при этом статус секретности.       — Это очень мило с твоей стороны, — произнесла Ханна и заставила Гарри покраснеть. Никто раньше не делал ему таких комплиментов. Вообще-то это делала Лиза, но он уже давно перестал воспринимать все, что она говорила, всерьез. Гарри не знал, смущаться ему или быть польщенным. — Ты правда хороший друг.       — Наверное.       Гарри поерзал на месте, стараясь держать себя в руках, чтобы к щекам не приливала кровь. Он начал есть быстрее в надежде, что Ханна не успеет сказать ему что-то в таком же духе.       Покончив с едой, он оглядел остальных, проверяя, поели ли они тоже.       — Ну что… в библиотеку?       Сьюзен и Невилл ответили согласием, а Ханна просто вздохнула и понурила плечи.       — Ну да, наверное.       Группа из четырех человек поднялась из-за стола и покинула Большой Зал. Поскольку никто из них не захватил с собой учебников или других школьных принадлежностей, они разошлись по своим общежитиям, чтобы взять все нужное, а затем встретились снова и направились в библиотеку.       Библиотека была одним из тех немногих мест, которые Гарри страстно жаждал увидеть с момента прибытия в Хогвартс. Она была огромной, почти вдвое больше, чем в Суррее. Десятки и десятки стеллажей, доверху забитые огромными фолиантами, едва не заставили Гарри пустить слюнки. Одной лишь мысли о всех знаниях, заключенных в этих книгах, было достаточно, чтобы он едва не потерял самообладание. Лишь его железная воля и решимость не выглядеть помешанным книжным червем, переживающим ломку, удержали его от того, чтобы не подбежать к ближайшей полке и не схватить первую попавшуюся книгу.       — Что ж, — начал Гарри, все его тело трепетало от желания схватить какую-нибудь книгу и взяться за чтение. — Почему бы нам не найти место, где сесть? Чем быстрее мы покончим с домашней работой, тем быстрее пойдем исследовать замок.       В дальнем конце библиотеки Гарри и его друзья обнаружили уединенный уголок, отведенный для чтения и работы. Столы здесь были расставлены с геометрической точностью.       Оказалось, они были не единственными, кому пришла в голову мысль выполнить домашнюю задачу при первой же возможности. Несколько учеников уже сидели за столами, что-то записывая на листах пергамента или читая древние фолианты. Большинство из них, отметил Гарри, были из Когтеврана.       Большинство были старшекурсниками, чьих имен Гарри не знал, но узнавал в лицо. Однако за столом в самом углу он заметил двух первокурсников, усердно корпевших над домашним заданием: Терри Бута и Лизу Турпин.       Терри был худощавым мальчиком с коротко подстриженными каштановыми волосами, бледной кожей и стального серого цвета глазами. Он был не очень высоким, но и не низкорослым. Несмотря на то, что он был на голову ниже Гарри, его рост был примерно средним. Да и выглядел он не очень спортивно, если судить по его тонким запястьям.       Напротив него сидела Лиза Турпин, и ее длинные волосы воронова крыла обрамляли лицо с тонкими розовыми губами, курносым носом и темно-карими глазами. Она была на несколько дюймов ниже Гарри, хотя сидя это было трудно определить. Ее светлая кожа выдавала в ней человека, проводящего большую часть времени в помещении.       Решив, что это прекрасная возможность завести еще двух союзников за пределами своего факультета, Гарри повел свою группу к этой паре.       — Прошу прощения, — вежливо начал он. Когда Лиза и Терри подняли глаза, и их зрачки расширились при виде того, кто к ним подошел, Гарри одарил их обаятельной улыбкой и дружелюбно поинтересовался: — Вы не против, если мы присядем с вами?       Терри и Лиза поморгали, потом огляделись на несколько пустующих столов поблизости. Скорее всего они задавались вопросом, с чего Гарри захотел подсесть к ним, когда было полно других свободных мест. Так по крайней мере подумал Гарри. Они могли быть так растеряны по другой причине, хотя здесь были сомнения.       О чем бы они ни думали, пара в итоге сочла, что присутствие Гарри Поттера и его друзей за их столом вполне приемлемо.       — Да, конечно, — сказала Лиза и жестом указала на свободные места за их столом. — Устраивайтесь поудобнее.       Гарри ухмыльнулся и сел. Стоящие позади него Невилл, Ханна и Сьюзен переглянулись и последовали примеру. Когда все расселись, Гарри решил представить всех друг другу.       — Приятно с вами познакомиться. Меня зовут Гарри Поттер, а со мной мои друзья — Невилл Долгопупс, Сьюзен Боунс и Ханна Эббот. — Невилл, Ханна и Сьюзен в свою очередь поприветствовали их, пока Гарри представлял каждого.       — Нам тоже очень приятно, — улыбнулась Лиза. Терри кивнул им, но, похоже, все еще был настолько поражен тем, что Гарри Поттер хочет сидеть с ними, что не мог вымолвить и слова. — Честно говоря, я удивлена вас здесь видеть. Я думала, что мы, когтевранцы, единственные, кто примчится сюда как можно скорее делать домашнюю работу.       Гарри старательно скрыл досаду, которую почувствовал. Снова эти факультетские стереотипы. Не будь он так настроен найти союзников на других факультетах, вроде Сьюзан и Ханны, он бы серьезно задумался, не существует ли специального заклинания верности, заставляющего студентов ладить только со «своими».       — Я считаю, что лучше всего разделаться с домашней работой, прежде чем заниматься чем-либо еще, — ответил Гарри. — Так мы можем не беспокоиться о ней до конца недели и использовать это время для отдыха и развлечений.       — Я бы и не додумался, — пробормотал Терри. — Но, типа, логично же.       Сьюзен посмотрела на Ханну с выражением, которое можно было счесть почти самодовольным. Ханна раздраженно всплеснула руками.       — Хорошо, хорошо, я поняла! Сначала работа, потом игры. Блин, может, тебе стоило быть в Когтевране?       — Вообще-то, — поправил ее Гарри с легкой улыбкой, — Пуффендуй — это факультет отличников. Так что, если на то пошло, тебе должно быть в радость сделать домашнюю работу первой и на совесть.       Ханна в ответ лишь надула губы, что вызвало у остальных сдержанные смешки.       — Кстати о домашнем задании, — добавил Невилл, глядя на чистый лист пергамента, который он собирался использовать для написания эссе по Зельеварению. — Нам, наверное, стоит начать.       — Верно.       Трое друзей Гарри быстро устроились и взялись за работу. Сьюзен обмакнула перо в чернильницу и старательно выводила что-то на пергаменте, сверяясь с лежащей перед ней книгой. Ханна уставилась на свой лист, покусывая кончик пера и видимо не зная, с чего вообще начать. Как ни странно, Невилл, кажется, справлялся вполне сносно и уже вовсю писал.       Терри и Лиза сразу подтвердили свою принадлежность к Когтеврану, с головой уйдя в книги и пергаменты сразу после знакомства. Гарри задумался: они всегда были такими, или их личности уже начинает поглощать образ «идеального когтевранца»? Ему казалось, что успело пройти еще мало времени, чтобы они полностью соответствовали факультетским стереотипам, но он не мог быть уверен. Вдруг они просто хотели по-быстрому разделаться с домашней работой?       Вскоре за столом воцарился звук скребущих по пергаменту перьев — все принялись за работу. Гарри какое-то время понаблюдал за остальными, а потом достал и свою книгу. Правда, это был вовсе не учебник, а та самая книга, которую дала ему профессор МакГонагалл.       Он окунулся в чтение, поглощая все те знания, что таили в себе страницы. Краем глаза он замечал, как Лиза и Терри время от времени отрываются от работы и бросают на него вопросительные взгляды. Когда это случалось, Гарри дарил им свою самую дружелюбную улыбку — в ответ Терри тут же утыкался в учебник, а Лиза заливалась румянцем и спешно повторяла его действия. Оба, похоже, дико им интересовались, но не знали, как с ним заговорить.       А вот у Ханны, к слову, проблем с этим не возникало. Она никак не могла справиться с домашним заданием и, помусолив кончик пера, взглянула на Гарри. Тот не только не делал уроки, но и читал какую-то незнакомую ей книгу. Само собой, ей стало любопытно.       — Разве мы собрались здесь не для того, чтобы покончить с домашней работой? — спросила она, дуясь и смотря с негодованием. — Почему ты не занят делом?       — Я уже сделал домашнюю работу, — улыбнулся Гарри, переворачивая очередную страницу книги. Все посмотрели на него с удивлением. Терри и Лиза выглядели особенно пораженными. — Это одна из причин, по которой я хотел, чтобы вы, ребята, тоже закончили свою работу, чтобы никому из нас не пришлось беспокоиться об этом, и мы могли провести остаток выходных, исследуя замок.       Губы Ханны сложились в букву «о», а глаза слегка расширились. Остальные выглядели такими же удивленными. Лиза и Терри пялились на него, разинув рты; Сьюзен тоже уставилась на него с удивлением и, возможно, даже с некоторым восхищением; Невилл, напротив, задумчиво нахмурил брови.       — Но когда у тебя было на это время? — спросил он и прищурился, словно пытаясь вспомнить, видел ли Гарри до этого, делающего домашнюю работу.       — Этим утром, — сказал Гарри, — до того как ты и остальные проснулись.       — О-о… — Невилл моргнул, а затем, казалось, просто поверил своему эксцентричному другу на слово. — Ну, ты и впрямь просыпаешься очень рано… Когда я встаю, тебя уже нет.       — Я всегда был жаворонком, — согласился Гарри. — Я более энергичен, чем большинство людей, и мне нравится заниматься чем-то полезным, чем валяться в кровати.       — Раз ты сделал свою домашнюю работу, ты не мог бы помочь мне? — спросила Ханна; ее широко распахнутые глаза были полны надеждой.       Гарри аккуратно закрыл книгу и отложил ее на стол.       — Не вижу причин отказать, — ответил он, вставая и направившись к Ханне. Он подошел к ней и склонился над написанным. В данный момент лист был пуст, хотя книга по Зельеварению, лежащая рядом, говорила о том, что Ханна не сидела сложа руки. Тем не менее, чтобы помочь ей начать, он спросил: — Над чем ты работаешь?       — Зельеварение, — сказала Ханна. — Профессор Снейп задал нам написать сочинение длиной в один фут, посвященное зелью для лечения фурункулов.       — Он дал нам то же задание, — сообщил Гарри, присаживаясь поудобнее и начиная помогать ей, объясняя, как лучше всего написать эссе. Он не рассказывал ей ничего о самом зелье, так как это не только не помогло бы ей, но и могло бы считаться списыванием, если бы она дословно записала его слова. Он не сомневался, что Снейп способен заметить нечто подобное и снять за это очки. Вместо этого он подсказал ей, как лучше структурировать сочинение, дав ей возможность записать информацию своими словами.       Пока Гарри помогал Ханне, остальные украдкой на них поглядывали.       — А это оказалось весьма просто, — удивилась Ханна, дописав свое эссе почти полчаса спустя.       — Написать эссе на самом деле намного проще, чем кажется, — сказал ей Гарри, проверяя ее эссе на наличие грамматических ошибок. — Как правило, люди застревают на начале. Они слишком долго ломают над этим голову, а это значит, что у них остается меньше времени на его написание.       — Ага, — поддакнула Ханна, кивая ему, будто схватывала всю информацию, хотя это было не так. — Так… что ты скажешь?       — Хорошая работа, — сказал Гарри, пробежавшись глазами по тексту. Он вернул ей эссе с одобрительной улыбкой. — Не думаю, что Снейп поставит тебе меньше «П.», хотя, зная его, он в конечном счете может ограничиться «У.».       — Он какой-то неприятный, — подала голос Лиза, отвлекаясь от работы и посмотрев на пару. — У нас с Терри был общий урок с Пуффендуем, и Снейп был очень грубым. Он то и дело оскорблял всех за то, что мы не дотягиваем до его стандартов, и вообще не отвечал на наши вопросы о зелье, которое мы должны были варить. Странно, что он вообще преподает здесь.       — Если вы думаете, что он был плох на вашем уроке, вам стоило бы видеть его на нашем, — вставил Невилл. Гарри с легкой улыбкой отметил, что он, похоже, почти закончил свое эссе по зельеварению. Он задавался вопросом, помогло ли мальчику то, что он был его напарником, или, возможно, у него просто был природный талант к зельеварению. — Он был не просто злым, а будто бы имел зуб именно на Гарри.       — Серьезно? — Сьюзен чуть нахмурилась, а остальные оживились. Терри проявил лишь легкий интерес, пока Лиза и Ханна наклонились вперед, как будто слова Невилла были пикантным слухом о знаменитом актере или актрисе, изменяющим своим супругам. Это только доказало Гарри, что большинство женщин, независимо от возраста, любят посплетничать. Лиза Кроуфт была такой же.       — Ага, — ответил Невилл приглушенным голосом. Он быстро огляделся, словно бы боялся, что Снейп появится из ниоткуда и назначит ему наказание, затем подался вперед. — Когда он добрался до имени Гарри во время переклички, он сказал что-то вроде: «А, мистер Поттер. Наша новая знаменитость». А потом он начал задавать такие сложные вопросы, которых даже нет в программе первого курса, и отнял очки у Гриффиндора, заявив, что Гарри списывал, раз первокурсник знает ответы на такие вопросы.       — Да ты шутишь, — в шоке сказал Терри. Ханна с Лизой ахнули. Сьюзен приложила руку ко рту; ее широко раскрытые глаза красноречиво говорили о том, что она думает по этому поводу.       — Он не шутит, — ответил Гарри за Невилла.       — Но какой учитель пошел бы на такое?       — Тот, кто затаил злобу на покойника, — мрачно пробормотал Гарри.       — О чем ты, Гарри?       — Да так, — сказал Гарри, качая головой. Он не хотел втягивать других в свою вражду со Снейпом. — В общем, Снейп просто предвзят. Насколько я знаю, он ненавидит все факультеты, кроме своего, и питает особую неприязнь к гриффиндорцам. Некоторые из старшекурсников, с которыми я говорил, сказали, что он вечно снимает очки за такие вещи, как «неправильное дыхание», и начисляет их Слизерину за то, что они «правильно разложили школьные принадлежности».       Разумеется, учитывая, что ему об этом рассказали Фред и Джордж, он не был до конца уверен, верить этому или нет. Хотя его собственная встреча с профессором служила доводом в их пользу.       — Наводит на мысль, почему профессор Дамблдор позволяет ему работать здесь… — дал комментарий Терри.       — Я уверен, что у директора есть на то свои причины, — сказал Гарри, пожимая плечами. Но вот что это были за причины, он не знал. Он решил сменить тему: — Кому-нибудь еще нужна помощь с домашней работой?       — Мне, — одновременно сказали Лиза, Невилл, Терри и Сьюзен. Лиза и Терри переглянулись, а Сьюзен и Невилл тут же покраснели.       — Почему бы мне просто не пройтись и не посмотреть, с чем вам, ребята, нужна помощь, м? — предложил Гарри с улыбкой. Дела шли на лад. Теперь у него были союзники в трех из четырех факультетов, а это означало, что ему осталось решить вопрос только с одним факультетом.       Разумеется, Слизерин был бы самым трудным факультетом для обретения союзника, поскольку он был гриффиндорцем. Но это была еще одна причина, по которой он решил поступить на факультет храбрецов. Это произвело бы куда больший эффект на его сверстников, чем если бы он оказался в Когтевране.       В конце концов, если гриффиндорец мог подружиться со слизеринцем, то это удалось бы и любому другому факультету.

***

      Остаток времени в библиотеке Гарри провел, помогая остальным закончить домашние задания. Он помог Лизе с Зельеварением и Защитой от Темных Искусств, а Терри — с Историей магии. Сьюзен также понадобилась помощь с Заклинаниями, но лишь с тем, чтобы правильно закончить сочинение. У Невилла были трудности с Трансфигурацией — похоже, этот предмет давался ему труднее всего. К счастью, с заданием по Зельеварению он справился достаточно легко. Время, проведенное ими в библиотеке, приближалось к двум часам. Гарри был немного разочарован, что не смог почитать свою книгу, но решил, что почитает позже вечером.       К тому времени, как они закончили с домашним заданием, подошло время обеда, и группа, которая теперь состояла из шести человек, направилась в Большой зал. И снова по предложению Гарри они все сели за один стол, на этот раз за стол Когтеврана. Это решение привлекло всеобщее внимание, но, учитывая, что Гарри уже был известен тем, что совершал поступки, которые большинство сочло бы странными, всеобщее изумление продолжалось недолго.       За ланчем Гарри очень старался поддерживать беседу, чтобы узнать как можно больше о Терри и Лизе, и чтобы остальные трое не чувствовали себя обделенными. Он узнал довольно много о паре когтевранцев и почувствовал, что сделал важный шаг на пути к завоеванию их дружбы.       Лиза и Терри были чистокровными из незнатного рода. Ни та, ни другая семья не имела места в Визенгамоте. Мать Лизы работала медсестрой в больнице Святого Мунго, а ее отец был мелким бизнесменом, работавшим в компании по импорту магических товаров. Родители Терри оба были писателями, опубликовавшими несколько художественных романов и ряд дипломных работ по магической теории. Они не сыскали большой известности, но зарабатывали достаточно, чтобы жить безбедно.       Он также узнал кое-что о ребятах как о личностях. Так же, как и он сам, Лиза увлекалась историей. Единственная разница была в том, что тогда как Гарри знал все, что можно, об истории немагического мира, Лиза знала все о магическом. По крайней мере, она знала достаточно, чтобы заставить Гарри почувствовать себя некомпетентным, — чувство, которое посещало его нечасто.       Из-за природной склонности к соперничеству это его это слегка задело, но, учитывая, что Лиза выросла в магическом мире, ему пришлось признать свое поражение. На самом деле он был даже рад ее увлечению историей, даже если это означало ее превосходство в знаниях, потому что это давало им точку соприкосновения.       Терри не был большим знатоком истории, зато обожал читать магическую теорию и художественную литературу. Вероятно, это было связано с влиянием родителей: юный когтевранец был большим поклонником таких произведений, как «Зачарованные встречи» и «Дэвид Копперфильд».       К слову, Гарри было очень интересно узнать, что Джейн Остин и Чарльз Диккенс на самом деле были сквибами.       Время после ланча они провели, исследуя коридоры и залы замка. В общем и целом, Гарри нашел время, проведенное с друзьями, увлекательным и приятным, хотя ему все еще хотелось почитать книгу по анимагии.

***

      Первое, что сделал Гарри при входе в кабинет, где им предстояло изучать защиту от Темных искусств, это сморщил нос. В комнате стоял сильный запах чеснока, как будто кто-то растер его в кашицу и размазал ту по стенам, полу, потолку и столам, а затем для пущего эффекта опрыскал воздух лизолом с ароматом чеснока.       Морщась — он был не единственным — и пообещав себе поискать какое-нибудь заклинание, способное освежить воздух вокруг него, Гарри прошел вглубь класса.       Само помещение было довольно стандартным: здесь стояли несколько парт и столов, а также располагался большой оконный проем, открывавший вид на прилегающие территории. С потолка свисала железная люстра, а также скелет дракона. В одном конце класса стоял какой-то старый проектор, а в передней части помещения находился большой учительский стол, за которым виднелась лестница, ведущая, как подозревал Гарри, в личные покои профессора.       — Д-добро пожаловать на З-защиту от т-темных искусств, — пролепетал учитель, мужчина по имени Квиринус Квиррел, окидывая взглядом учеников. На вид он был молод, лет двадцати с небольшим, с бледной кожей, светло-голубыми глазами и сильным нервным тиком. Гарри сразу же заметил этот болезненный признак и не мог не подумать о причине его возникновения. Глаз дергался случайным образом, через нерегулярные промежутки времени. На голове Квиррела красовался большой фиолетовый тюрбан, и Гарри задался мыслью, не скрывает ли тот какое-то уродство. — М-меня зовут… Квиринус Квиррел, и я б-буду в-вашим п-преподавателем на в-время в-вашего п-пребывания в Х-хогвартсе.       Гарри хмуро слушал учителя. Неужели этот недотепа и вправду тот, кто должен научить их противостоять Темным Искусствам? Но ведь он словно бы боялся собственной тени! Как такой заика может научить их защищаться от Темных Искусств?       — Ит-так, — продолжал Квиррел, запинаясь, — от-ткройте, п-пожалуйста, шестнадцатую страницу своего учеб-бника.       Гарри не потребовалось много времени, чтобы понять, что данный урок будет обычной тратой времени. Человек перед ними был далеко не идеальный учитель, и Гарри едва ли мог перенять что-то толковое из его заикающейся речи. То, что профессор Квиррелл, казалось, просто пересказывал учебник, не добавляя никаких личных примеров, лишь укрепило Гарри в решении: самостоятельное изучение предмета будет куда полезнее.       Поэтому, пока такие люди, как Гермиона Грейнджер, прилежно делали заметки, Гарри взял пергамент и ручку для каллиграфии, чтобы приступить к домашнему заданию, которое, как он знал, должно было быть на следующей неделе, потому что Лиза и Терри уже посещали этот урок.       Именно в этот момент, когда он уже дописывал работу, Гарри почувствовал резкую боль в шраме, а вместе с ней — безошибочное ощущение, что кто-то с помощью легилименции пытается покопаться в его голове.       Гарри поднял хмурый взгляд и попытался засечь виновника. Его первой мыслью был учитель, но когда он взглянул на профессора Квиррела, тот стоял спиной к ученикам и что-то писал на доске мелом, что сразу же вычеркивало его из списка подозреваемых.       Гарри знал о легилименции очень мало, но ему было известно, что для проникновения в разум требуется зрительный контакт. По крайней мере, в ее пассивной форме. Это также можно было проделать и с помощью палочки, но лишь для более агрессивного вторжения в сознание, и только тому, кто в совершенстве овладел этим искусством.       Бегло окинув взглядом класс, Гарри нахмурился еще сильнее: он не увидел никого, кто мог бы применить против него легилименцию. Мало того, что ни один из учеников даже не смотрел в его сторону — все они были заняты, записывая лекцию (или делая вид), — так он еще и не заметил никого, кто мог бы прятаться в самой аудитории.       С другой стороны, это мало что значило. Благодаря магии кто-то мог прятаться в классе, используя заклинание для невидимости. Мысль была не из приятных, и Гарри решил изучить, как можно стать невидимым, а также заклинания против этого. Это не только помогло бы выяснить, не скрывается ли в комнате посторонний, но и пригодилось бы для кое-чего еще, что он планировал осуществить позже в этом году.       — Ты в порядке, Гарри? — шепнул Невилл.       — В полном, — так же тихо ответил Гарри. Он посмотрел на профессора Квиррела, который только что спросил класс, что они могут рассказать ему о световых чарах.       Само собой, Гермиона Грейнджер подняла руку первой.       — Д-д-да, мисс Грейнджер?       — Заклинание света, или Люмос, — это заклинание для создания источника света, которое используется для освещения кончика палочки заклинателя и создает очень теплый свет. Оно было создано в восемнадцатом веке Левиной Монкстэнли. Его также применяют для отпугивания определенных призрачных существ, таких, как мароходцы и злобные духи.       Ответив, Гермиона бросила на Гарри самодовольный взгляд, словно то, что она первая ответила на вопрос, каким-то образом делало ее лучшей ученицей, чем он. Гарри лишь вздохнул, поняв, что девочка и впрямь завидует тому мастерству, которое он продемонстрировал на предыдущих занятиях, и, по всей видимости, искала способ взять реванш.       Конечно, он мог быть таким же конкурентоспособным, как и она, но даже тогда он обычно старался, чтобы его оценки говорили сами за себя.       — Оч-ч-чень хорошо, — похвалил Квиррелл. — П-п-пять очков Гриффиндору.       Оставшееся время все работали с заклинанием Люмос, которое было самым легким из всех, которые они могли бы изучать на первом курсе. Всем студентам удалось справиться с ним с первой попытки.       После урока Гарри сказал Невиллу возвращаться в гриффиндорскую гостиную без него. Невилл быстро посмотрел на него и ушел с остальными.       Затем Гарри последовал за слизеринцами, а конкретнее за тремя ребятами, которых он встретил перед Распределением. У Гриффиндора и Слизерина из общих уроков были только Защита от темных искусств и Зельеварение, и, беря во внимание ненависть Снейпа к Гарри, у последнего это был единственный шанс поговорить с троицей.       Блейз, Дафна и Трейси шли позади всей группы. Блейз шагал чуть впереди двух девочек, и все трое держались на таком расстоянии от остальных слизеринцев, что Гарри сомневался, обратят ли те на них хоть какое-то внимание. Это многое говорило ему об их положении в своем факультете.       — Блейз, Дафна, Трейси, — окликнул их Гарри, поравнявшись с троицей. Те остановились и обернулись. Если Блейз при виде Гарри выразил лишь легкое удивление, то взгляд Дафны, вероятно, мог бы заморозить саму преисподнюю. У Гарри тут же возник вопрос, не сделал ли он чего-то, что ее оскорбило. По крайней мере, Трейси не отреагировала с такой враждебностью.       — Гарри! — сказала она в удивлении. — Что ты здесь делаешь?       Гарри поднял бровь:       — Мне казалось, ответ очевиден. Я хотел переговорить с вами.       — А… — У Трейси хватило такта смутиться. Однако уже в следующую секунду она оживилась и слегка надула губы. — Я так и поняла. Просто почему ты с нами разговариваешь?       — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри, изобразив на лице замешательство. — А что здесь такого?       Трейси слегка покраснела.       — Ну, мы ведь из Слизерина, а ты из Гриффиндора. Все знают, что эти два факультета не ладят.       — И кто тебе это сказал?       — В каком смысле? — нахмурилась Трейси. — Все это говорят. Это общеизвестно! Слизерин и Гриффиндор не дружат. Это просто так.       — Но это ведь глупо, Трейси, — с укором заметил Гарри. От досады у Трейси начал дергаться правый глаз, Блейз подавил смешок, покашляв в кулак, а у Дафны по неизвестной для Гарри причине взгляд стал еще более холодным. — Никто не говорил, что гриффиндорцы и слизеринцы не могут ладить. Те, кто так считает, — глупцы и невежды. Они верят, что раз уж Салазар и Годрик когда-то давно поссорились — и, вероятно, история с тех пор была полностью искажена, — то все слизеринцы и гриффиндорцы обречены быть заклятыми врагами. Но какое нам дело до того, что случилось задолго до того, как наши пра-пра-прабабушки с дедушками даже не мечтали стать парой?       Трейси стояла и смотрела на Гарри так, словно у него выросла вторая голова. Тем временем Дафна нахмурила брови, а Блейз призадумался над услышанным.       — В этом и правда что-то есть, — первым сказал он, почесывая подбородок. Дафна хмуро покосилась на него. — Ну, как бы Основатели жили еще давно…       — Именно, — подхватил Гарри. — Их соперничество началось давным-давно, и лишь то, что у них была какая-то ссора, которая положила конец их дружбе, не значит, что мы не можем быть друзьями, верно?       — Ну… — Трейси потопталась на месте, кусая нижнюю губу и думая над словами Гарри. Он мог сказать, что она хотела бы быть друзьями, чего не сказать о Дафне, которая, по всей видимости, не желала иметь с ним ничего общего. — Ну да, это так…       — Конечно, это так, — подхватил Гарри и здесь, улыбаясь обворожительнее некуда. Это произвело ожидаемый эффект, и пару мгновений спустя Трейси заулыбалась тоже. Блейз же, хоть и не улыбался, но по крайней мере ухмыльнулся. Дафна, к сожалению, оставалась серьезной. — Так значит мы друзья, верно?       — Верно! — кивнула Трейси. Гарри ухмыльнулся и перевел взгляд на Блейза, подняв бровь.       — Конечно, — Блейз небрежно пожал плечами. — Было бы интересно завести дружбу с гриффиндорцем.       — Не думай и секунды, что мы будем друзьями, Поттер, — холодно сообщила ему Дафна в тот момент, когда Гарри взглянул на нее.       — Дафна! — приструнила Трейси подругу, хотя и не очень уверенно. Дафна одарила ее на удивление холодным взглядом, и, развернувшись на пятках, ушла восвояси.       — Итак… Что это с ней? — спросил Гарри. Он уже всерьез начал задумываться, не совершил ли он какой-нибудь тяжкий грех по отношению к этой чистокровной. Как ему было известно, ее претензии к нему могли быть вызваны каким-то проступком его прадеда против ее семьи. Чистокровные семьи славились своей злопамятностью — их вражда могла длиться десятилетиями, а то и веками, как пояснила ему Андромеда, рассказывая, что Поттеры и Блэки были заклятыми врагами, пока Сириус и его отец не подружились в Хогвартсе. Хотя, если вдуматься, Сириус в итоге предал его отца, так что эта история не слишком обнадеживала.       — Не обращай внимания, — сказала Трейси. — Дело не в тебе. Дафна ведет себя так со всеми, кто ей не друг. Она… просто такая.       — Я понимаю, — Гарри поборол желание вздохнуть. Похоже, что заводить дружбу со слизеринцами, по крайней мере с определенными слизеринцами, будет сложнее, чем ему представлялось.       Что ж, честно говоря, он ожидал, что подружиться со всеми троими потребует куда больше усилий. Но, по крайней мере, заручившись поддержкой Трейси и Блейза, он получит еще возможность пообщаться с Дафной. Может, со временем ему удастся растопить лед?       Но может быть и нет. Трудно было сказать наверняка. И все же попробовать стоило.       — Что ж, — начал Гарри, желая разбавить эту напряженную паузу, которую создала Дафна своим поступком. Он переступил с ноги на ногу, перенеся вес на левую. — Я хотел вам сказать, ребят, что я организую учебную группу. Мы встречаемся каждую субботу во время завтрака, а потом отправляемся в библиотеку выполнять домашнюю работу. Вы двое и Дафна также приглашены. Я очень надеюсь увидеть вас в нашем ряду.       Блейз и Трейси переглянулись. Блейз лишь передернул плечами, а Трейси повернулась к Гарри с яркой улыбкой:       — Мы будем там, и я позабочусь, чтобы Дафна тоже пришла.       — Отлично, — сказал Гарри с облегченной улыбкой. Пусть Дафна и представляла своего рода проблему, эти двое ребят весьма просто шли ему навстречу. — Ну тогда увидимся.       — Ага. Пока, Гарри! — Трейси улыбнулась ему снова на прощание, а Блейз слегка кивнул. Гарри смотрел им вслед, пока они не скрылись из виду, после чего развернулся и пошел в гостиную Гриффиндора.       Он шел по коридорам и раздумывал о своих планах. Его первый план получить себе союзников из всех четырех факультетов шел на ура. Сложности возникали с Дафной, но Гарри считал, что если приложить больше сил и времени, то и она в конечном счете окажется в числе его соратников.       Хорошо, что он обратился к ним всего через несколько дней после начала учебы. Он полагал, что одна из причин их готовности присоединиться к нему заключалась в том, что у них еще не было времени проникнуться идеалами своего факультета. Конечно, он не считал, что ненавидеть всех в Гриффиндоре просто за то, что они гриффиндорцы, — это исконный идеал факультета Слизерин, а скорее нечто, развившееся за долгие годы ожесточенного соперничества. Однако факт оставался фактом: почти все, кроме него, как казалось, верили, что гриффиндорцы и слизеринцы в лучшем случае могут быть лишь лютыми соперниками, а в худшем — заклятыми врагами.       Он надеялся со временем разубедить людей в этой вере. Одна из его задач за время учебы в Хогвартсе заключалась в том, чтобы заслужить уважение всех — не только учителей и однокурсников по факультету, но и каждого студента с каждого факультета. Если он хотел продвинуться в этой цели, ему были нужны союзники на каждом факультете. Сложнее всего было бы заслужить уважение Слизерина, потому что он был гриффиндорцем.       Его это вполне устраивало. Он с нетерпением ждал этого испытания.