Глава 14. Урок Полетов

      С того моего разговора с Учителем Вэем прошло три месяца. Три месяца, как я осознал, что превращаюсь в того самого человека, которого всегда ненавидел. Учитель Вэй помог мне понять, почему я стал таким.       Я был напуган. Страх порождает злость. Злость порождает ненависть. А ненависть часто приводит к насилию. Мой страх перед Дурслями заставил меня возненавидеть их так сильно, что, научившись использовать свои силы, те вскружили мне голову.       Бредя по школьным коридорам, я думал о том, как же я изменился. Я больше не оскорблял своих родственников, хотя и защищал себя, если они пытались причинить мне боль. Я был полон решимости не позволить себе снова встать на темный путь.       — Отдай обратно! Отдай! Моя мама приготовила это для меня!       Я завернул за угол и увидел, как мой двоюродный брат и его друзья издеваются над девочкой. Ее каштановые волосы топорщились в стороны, когда она подпрыгивала в воздух, пытаясь схватить коробку с завтраком, которую Дадли и его банда перебрасывали друг другу над ее головой.       — О-о, вы это слышали? — смех Дадли звучал как поросячий визг. — Это ей мама сделала.       Друзья подхватили его веселье.       — Может, мне отдать ей?       — Неа!       Я хмуро наблюдал за сценой. Как мне было поступить?.. Я был сильно раздражен, но мне не хотелось прибегать к насилию. Но нужно ли мне было допустить, чтобы они и дальше задирали девочку? Ответ стал мне ясен, когда я увидел слезы, застилающие ее глаза.       Нет, я не мог допустить это.

***

      — Кончится, наверное, тем, что я свалюсь с метлы и сломаю себе что-то, — простонал Невилл, пока он и Гарри шли в Большой Зал на завтрак. Невилл не мог успокоиться об этом с самого утра, когда они впервые увидели объявление на доске о том, что после Травологии у них будут Полеты на метлах. Он явно не был от этого в восторге.       Гарри относился к этому с пониманием. С такой неуверенностью и неуклюжестью сажать Невилла на метлу было рискованно. Тем более что бабушка из-за страха за его жизнь вообще запрещала ему учиться летать.       Опять же, это было понятно. Невилл спотыкался на ровном месте, и Гарри мог только представить, как тяжко ему придется в воздухе.       Конечно, Гарри был уверен, что неуклюжесть мальчика в основном объясняется его неуверенностью в себе. Люди без веры в свои силы, как правило, более неловкие, чем те, кто уверен в себе. И все же Невиллу не следовало начинать принижать себя после всего того прогресса, которого он достиг к настоящему времени.       — Невилл, а ты когда-нибудь слышал о самосбывающемся пророчестве? — спросил Гарри таким же спокойным, как всегда, тоном, в котором можно было различить легкое любопытство. Невилл уставился на него.       — Как-как?       — Самосбывающееся пророчество, — повторил Гарри, садясь за стол Гриффиндора. Невилл сел рядом, и они начали накладывать еду в тарелки. — Это предсказание, которое сбывается лишь потому, что оно было сделано. Например: если ты будешь твердить себе, что получишь травму на уроках полетов, так и случится — просто потому, что ты так уверен в этом, что твое сознание и тело начнут действовать соответственно, чтобы это произошло. Говоря себе, что ты в чем-то ужасно преуспеешь, ты уже делаешь это реальностью. Вера — это половина победы в любом деле. Особенно вера в себя. Если ты не веришь в свою способность чего-либо достичь, у тебя ничего не получится, ибо твой ум, зацикленный на мысли о невозможности задачи, станет твоим главным противником.       Гарри замолчал, видя, что Невилл смотрел на него тем же взглядом, как и всякий раз, когда Гарри делился подобными наставлениями. Гарри дал ему время пораздумать над его словами и окинул быстрым взглядом зал в поисках знакомых лиц.       Чуть поодаль от них Симус рассказывал Дину Томасу о том, как он почти все свое детство летал по округе на своей метле. Это было пустым хвастовством. Гарри вычислил ложь по его манере разговора. Каждый раз, когда Симус лгал, он жестикулировал руками, как будто дирижировал оркестром. Подобные мелочи давали Гарри понять, кто здесь хвастун, а кто честен.       И Симус был не единственным, кто хвастался. За слизеринским столом Драко Малфой рассказывал всем желающим о том, как за ним гнались магловские вертолеты. Честно говоря, Гарри был удивлен, что Драко вообще знал, что такое вертолет.       В то время как многие студенты Слизерина и Гриффиндора хвастались тем, как великолепно они летают на своих метлах, столько же выглядели взволнованными.       Гермиона Джин Грейнджер относилась к этому числу. Он видел ее неподалеку в компании Лаванды Браун, Парвати Патил и Фэй Данбар. В данный момент Гермиона без умолку говорила о том, что она прочитала в книге «Квиддич с древности до наших времен» о полетах. Никто из девочек будто не обращал на нее внимание. Более того, три юные особы, судя по всему, испытывали скорее раздражение, нежели интерес, от ее непрестанной болтовни.       Гарри подавил желание покачать головой. Данный урок был единственным, которому не научиться по книге. Чтобы летать, нужно садиться на метлу и пытаться, более того прибегая к помощи инструктора, чего Гермиона, похоже, не понимала. Это было сродни с боевыми искусствами. Мало прочесть книжку про кэмпо или джиу-джитсу или любому другому виду рукопашного боя — без тысяч отработок мастером не станешь.       В следующий момент Гарри повернулся к крайне сосредоточенному Невиллу.       — Поэтому, если ты будешь повторять себе, что у тебя все получится, что ты сядешь на метлу и станешь одним из лучших, так и случится — ведь ты сам в это поверишь.       — Конечно, чтобы стать лучшим летуном, одной веры недостаточно. Это приобретаемый навык, и немногие обладают к нему природным талантом. Но если верить в себя, можно избежать травм и неловких ситуаций.       — Значит ты думаешь, что если я буду вести себя увереннее, — робко начал Невилл, — тогда я смогу лучше справляться на уроке Полетов?       — Именно, — кивнул Гарри. — Когда в тебе есть уверенность, ты меньше мешкаешь, в тебе меньше страха, и лишь когда человеку не хватает необходимой информации для принятия взвешенного решения, он может совершить ошибку. — Он склонил голову набок, а затем добавил: — Ну, по крайней мере, ошибку, которая может быть унизительной или опасной.       — Не стоит забывать и о практике, — снова заговорил Гарри через паузу. — Я понимаю, что у некоторых людей просто нет природных способностей к определенным видам деятельности. Возможно, у тебя нет природной способности к полетам. — Увидев, что Невилл снова начинает волноваться, Гарри быстро добавил: — Но даже если тебе не дано выполнять сложные пируэты, как профессиональному летуну, основы должны быть довольно простыми.       Эти слова, казалось, успокоили мальчика. Невилл кивнул, скорее себе, и начал медленно есть, переваривая полученную от Гарри информацию.       Пока его товарищ по Гриффиндору обдумывал его слова, в Большой зал вошли Ханна и Сьюзен и направились к ним.       — Привет, Гарри, Невилл! — Ханна радостно улыбнулась, вместе со Сьюзен садясь за стол. Невилл перестал сверлить взглядом дыру в столе, а Гарри одарил двух ведьм своей улыбкой.       — Доброе утро вам обеим, — сказал Гарри, слегка наклонившись вперед и изучающе глядя на них. — Я слышал, у вас с когтевранцами вчера был урок Полетов. — Невилл оживился и посмотрел на пару с любопытством. — Как все прошло?       — Это было здорово! — с энтузиазмом ответила Ханна, начиная есть. — Сначала я очень нервничала и побаивалась мадам Хуч, но как только мы сели на метлы, стало очень даже весело.       — Терри очень нам помог, — вставила Сьюзен свои пять копеек. — Он показал нам, как правильно держать метлы и как сидеть на них.       Словно бы призванный самими словами, Терри появился на завтраке в компании нескольких других когтевранцев, включая Лизу Турпин. Ребята отделились от своих сокурсников и направились к гриффиндорскому столу, присаживаясь.       — Привет, Гарри, — поприветствовала его Лиза, улыбнувшись ему. Гарри улыбнулся в ответ. Из всех людей, с которыми он познакомился до сих пор, именно с ней он находил больше всего общего, в основном из-за их общей любви к истории. Когда они исследовали замок на выходных, они с Лизой делились историческими фактами и спорили о достоинствах магловской и магической истории. Это была увлекательная дискуссия.       — Приветствую, — сказал Гарри.       — С добрым, — добавил Терри чуть хрипловатым голосом.       — Не выспался? — спросила Ханна, заметив синяки под глазами Терри.       — У нас была вчера Астрономия, — ответила Лиза за Терри. — И, по словам Кевина, Терри не ложился всю ночь, пытаясь закончить домашнее задание по этому предмету.       При этих словах лицо Терри вовсе покраснело. Его смятение было очевидно.       Гарри усмехнулся.       — Понимаю, хотя, учитывая, что Астрономия заканчивается только в час ночи, это, возможно, было не самым мудрым решением.       Терри слегка поморщился, румянец на его лице стал заметнее.       — Да не напоминай.       — Ханна тут говорила, что ты с метлой на ты, — перевел разговор Невилл. Похоже, он наводил справки. Терри явно был рад смене темы.       — Ну, летал немного, бывало, — признался он. — В девять лет отец купил мне Чистомет и показал азы. Мама, правда, была не в восторге, но как итог разрешила, с условием — только в безопасных местах и подальше от маглов.       — Можешь что-то посоветовать?       Терри принялся делиться с Невиллом всем, что знал о полетах — всеми советами и фишками. Невилл внимал каждому его слову, слушая с таким вниманием, которое он обычно приберегал для моментов, когда Гарри делился своей особой мудростью. Похоже, он жалел, что у него не было под рукой пергамента и пера, чтобы делать заметки.       Пока они беседовали о полетах, Гарри завел разговор с остальными. Ханна, как обычно, быстро захватила инициативу, треща без умолку обо всем на свете. Это не было большим сюрпризом, так как она была самой болтливой из трех девочек. Несмотря на это, Гарри следил, чтобы и Сьюзен, и Лиза могли вклиниться — он специально обращался к ним с вопросами. Он не хотел, чтобы Ханна вела весь разговор одна.       Завтрак близился к завершению, когда в Большой зал влетела сова-сипуха с посылкой и приземлилась перед Невиллом. Она протянула лапку, и Невилл взял сверток и нетерпеливо развернул его на глазах у остальных.       Внутри был стеклянный шар, достаточно большой, чтобы поместиться на ладони. Белое дымчатое вещество внутри него постоянно находилось в движении, клубясь, как грозовое облако. Это смутно напомнило Гарри хрустальные шары, которые он видел в палатках гадалок в некоторых тематических парках.       — Напоминалка? — поднял Гарри бровь. Он знал, что это такое, так как видел эти шары в «сувенирной» лавке в Косом переулке. Напоминалки были нужны, чтобы помогать кому-то вспомнить то, что он забыл. Для этого ее держат на ладони, и если кто-то что-то забыл, она становится красной. Гарри казалось это пустой тратой времени. В конце концов, шар сообщал, что человек забыл о чем-то, но он не мог сказать, что именно это было. — Это от твоей бабули?       — Да, бабуля знает, каким забывчивым я бываю, вот и пришла мне на помощь, — пояснил Невилл. — Когда шар начинает краснеть, это означает, что ты… забыл… что-то… — Он прервался, и все могли видеть, что шар стал ярко-красного цвета. — О…       — Похоже, ты о чем-то забыл, — Гарри нахмурился, гадая, о чем Невилл мог забыть в этот раз. В последний раз Невилл запамятовал, где оставил Тревора. Сейчас могло быть что-то из той же оперы, это наверняка. Эта жаба постоянно куда-то девалась.       — Неужели Тревор снова исчез, Невилл? — спросила Сьюзен без тени насмешки, в ее глазах читалось сострадание к забывчивому мальчику.       — Да нет…       Пока Невилл, щурясь, пытался понять, что именно он забыл, Малфой возник у него за спиной и выхватил стеклянный шар из его рук.       Гарри повернул голову в его сторону. Крэбб и Гойл стояли за спиной Драко и вроде как должны были производить устрашающее впечатление, но, по мнению Гарри, выходило это у них из ряда вон плохо. Сам же Малфой смотрел на напоминалку с явной насмешкой.       — Что это? Напоминалка? — он усмехнулся Невиллу, который сжался под его взглядом. — Да ты просто жалкий. Нуждаешься в этой штуке, чтобы вспоминать, где ты оставил свою гадкую жабу. Хотя сквибу как ты не до принципов.       Гарри нахмурился сильнее. Уже во второй раз он имел несчастье столкнуться с Драко Малфоем лицом к лицу. Он все больше напоминал ему Дадли, и в этом не было ничего хорошего.       Невилл съежился еще сильнее. Слова Малфоя были подобны стальным шипам, болезненным и ранящим.       — Почему бы тебе не вернуться в свое змеиное логово, Малфой? — сказала Ханна с изрядной долей яда. Терри и Лиза хмуро смотрели на мальчика. За гриффиндорским столом воцарилась напряженная тишина, и многие из сокурсников Невилла метали в сторону Драко убийственные взгляды. Малфой, похоже, даже не замечал этого. — Тебе здесь не рады!       Малфой скривил губы в презрительной ухмылке:       — Вижу, ты по-прежнему не знаешь, как говорить с теми, кто лучше тебя. Грязная полукровка.       Прежде чем ситуация вышла из-под контроля, Гарри встал, привлекая внимание окружающих и большей части зала, где воцарилась тишина в ожидании развязки. За учительским столом профессор Макгонагалл уже встала и быстрым шагом направлялась к ним с очевидным намерением предотвратить скандал.       — Наследник Малфой, — произнес Гарри размеренно, и Драко вздрогнул, услышав свой формальный титул наследника влиятельной чистокровной семьи. — Тебе бы стоило прекратить оскорблять моих друзей. Особенно если ты еще надеешься однажды завоевать мою преданность. — Гарри не планировал заключать с ним союз. Малфой был слишком заносчив и уперт. Но если карта возможного союза заставит Малфоя отступить, почему бы ее не разыграть?       — Тебе также нужно знать, что семьи Поттеров и Долгопупсов состоят в союзе друг с другом с тысяча шестьсот пятьдесят второго года, — продолжил Гарри. — Наши роды скрепили могущественный альянс, и всякая обида, нанесенная наследнику имени Долгопупсов, будет воспринята как обида, нанесенная мне лично. Запомни это на будущее. — Он наблюдал, как лицо Малфоя побледнело, за исключением щек, которые покраснели то ли от смущения, то ли от ярости — Гарри не знал точно, — а может, и от того, и от другого. Гарри протянул руку. — А теперь передай шар, и я забуду об этом инциденте.       Драко посмотрел на руку Гарри, затем на напоминалку, потом снова на руку Гарри. Наконец, на его лице появилась усмешка, и он не слишком аккуратно опустил волшебный стеклянный шар в протянутую ладонь Гарри.       Резко развернувшись, Драко пошел обратно к слизеринскому столу, а Крэбб и Гойл последовали за ним с одинаковыми выражениями замешательства на лицах. Многие провожали взглядами эту троицу, когда они проходили мимо столов Пуффендуя и Когтеврана, и взгляды эти были в основном осуждающими. Малфой лишь мрачно оглядел всех, тяжело плюхнувшись на стул.       Гарри с тихим вздохом положил шар на стол перед Невиллом и сел.       — Спасибо, Гарри, — тихо сказал Невилл.       Гарри улыбнулся ему.       — Пожалуйста.       — Это было так круто, Гарри, — восхитилась Ханна. — То, как ты постоянно ставишь Малфоя на место, стоит ему только показать свою уродливую морду, просто делает мой день.       Глаза Гарри засияли от веселья.       — Рад служить.       — Да, это было сильно, — вставил Терри свою лепту в разговор. — То, как ты разобрался с Малфоем. — Гарри пожал плечами и взялся за еду, немного прожевав, прежде чем проглотить.       — С Малфоем на самом деле легко иметь дело, если понять, как он мыслит, — начал читать лекцию Гарри; ему действительно нравилось это делать — читать лекции, конечно. — Видите ли, Малфой — чистокровный, один из тех, кого воспитали в вере, что он превосходит тех, у кого «грязная кровь», то есть маглорожденных и полукровок. Статус для него — это все, и благодаря положению своего отца в министерстве он пришел к убеждению, что находится на вершине пищевой цепочки.       Он заметил, что все его друзья слушают, затаив дыхание; даже те, с кем он не был так близок, наклонились, чтобы не пропустить ни слова. Гарри улыбнулся. Было приятно находиться в центре их внимания. Чувство уважения и восхищения были лучшей наградой для него.       — Но суть в том, что как бы щедро его отец ни сыпал золотом, есть те, кто влиятельнее. Малфои, при всем их умении давать взятки, — не самая состоятельная семья Британии. Эта честь принадлежит оставшимся семьям из Пяти Основателей: Боунсам, — Гарри кивнул в сторону Сьюзен, и та густо покраснела, — Долгопупсам, — он сделал жест в сторону Невилла, — Поттерам и Блэкам. Каждая из этих четырех семей накопила больше богатств, чем Малфои смогут заработать за сотню лет.       — Тогда почему вы, ребята, ничего с ним не делаете? — нахмурившись, спросила Лиза. — Если вы трое богаче Малфоя, то наверняка могли бы просто перекупить Министерство у него из-под носа, верно?       — На данный момент мы не контролируем свои финансы, — ответил ей Гарри. — Мы все трое несовершеннолетние, и чтобы получить доступ к нашим хранилищам, нам нужно стать взрослыми или получить юридическую эмансипацию. Поэтому мы не можем использовать свои деньги в своих интересах.       — Но даже будь у нас такая возможность сорить деньгами направо и налево, мы бы не стали, — продолжил он. — Использовать накопленное богатство для достижения своих целей не только аморально, но и политически опасно. Нужно понимать: подкуп — это путь, который рано или поздно приведет к падению. Что будет, если министром магии станет принципиальный человек? Или если ты спустишь все состояние на взятки и останешься ни с чем?       Гарри замолчал, давая друзьям время переварить его слова.       — Кроме того, до сих пор семьям Основателей просто не было нужды прибегать к подкупам, чтобы добиться своего. — Он взглянул на Лизу. — Ты ведь знаешь о Пяти Основателях, верно?       — Ну конечно. — Лиза даже оскорбилась, что он мог усомниться в ее знании истории пяти важнейших семей Министерства магии. — Пять Основателей — это пять семей, создавших Министерство магии. Именно они завершили дело, начатое Четырьмя Основателями Хогвартса: они окончательно отделили магический мир от немагического.       — Именно так. — Гарри кивнул. — Пять Основателей создали сегодняшнее Министерство и первыми получили места в Визенгамоте. Наше слово имеет большой вес в правительстве магической Британии.       — Само собой, — добавил Гарри, — наше влияние с тех пор сильно ослабло. Война с Волдемортом истребила многие чистокровные семьи, включая тех самых Основателей.       Он не обратил внимание на то, как вздрогнули ребята и как побледнели их лица при упоминании имени Темного Лорда. Им придется преодолеть свой страх рано или поздно, потому что он не собирался давать этому человеку больше власти, чем тот уже имел. Тем более что тот был мертв.       — На данный момент Блэки практически вымерли, а единственный оставшийся наследник мужского пола в настоящее время заключен в тюрьму Азкабан. От семьи Боунсов после войны остались лишь Сьюзен и ее тетя, а поскольку Амелия Боунс возглавляет Департамент магического правопорядка, место Боунсов сейчас находится в подвешенном состоянии до совершеннолетия Сьюзен. Семье Невилла удалось выжить — насколько я знаю, у него есть несколько теток, дядей и двоюродных родственников, которые не были в стране во время войны, но основная ветвь состоит только из него и его бабушки, которая в данный момент занимает место Долгопупсов. Что насчет меня, то вы все знаете, что я последний в роду Поттеров.       — Это грустно, — Ханна выглядела подавленной из-за того, что разговор принял такой оборот. — Подумать только, столько важных семей было уничтожено…       — Это война, — пожал Гарри плечами, — а на войне люди гибнут. И если вы считаете, что э́то ужасно — поищите информацию о некоторых магловских войнах. Немагическое сообщество, возможно, даже изобретательнее нас, волшебников, в поиске новых способов убивать друг друга.

***

      Зельеварение в тот день прошло для Гарри совсем не так, как в прошлую пятницу. Как только урок начался, Северус Снейп написал на доске инструкцию по варке базового противоядия от обычных ядов, велел классу приступать к работе, затем сел за свой стол и принялся смотреть в никуда. По крайней мере, так это выглядело для всех остальных.       Хорошо, что Гарри был не из их числа. Все время, пока они с Невиллом готовили свое зелье, строптивый профессор бросал на него странные взгляды. Гарри не мог дать такому поведению имя, но решил не задаваться лишними вопросами и просто продолжил работу.       Само зелье было сделать очень просто. У Гарри уже было шесть флаконов Противоядия от обычных ядов, надежно спрятанных в его сундуке. Стандартный способ его приготовления заключался в том, чтобы добавить в котел четыре меры толченого безоара, а затем две меры Стандартного ингредиента — смеси трав со множеством магических свойств, которые часто использовались для приготовления зелий. После добавления ингредиентов котел нужно было нагреть до средней температуры на пять секунд, а затем требовалось небольшое применение магии, чтобы ингредиенты должным образом смешались. Поскольку Гарри использовал оловянный котел, варево должно было настаиваться сорок минут, после чего следовало добавить щепотку толченого рога единорога, помешать по часовой стрелке, добавить две ягоды омелы, дважды помешать против часовой стрелки и затем применить магию еще раз, чтобы завершить варку. Если следовать инструкциям правильно, весь процесс занимал чуть меньше часа — как раз столько, сколько длился урок.       Процесс приготовления этого конкретного зелья был у Гарри немного иным. Он оставил безоар и рог единорога, но вместо Стандартного ингредиента и ягод омелы добавил медовую воду, побеги мяты, тушеную мандрагору и лавандовую эссенцию. Медовая вода и мята сокращали время настаивания и нагрева на пятнадцать минут, а мандрагора с лавандой увеличивали эффективность зелья вдвое. В результате получилось снадобье не только куда более действенное, чем по стандартному рецепту, но и варившееся на треть быстрее.       Гарри разлил зелье в четыре флакона, которые были зачарованы так, чтобы их нельзя было разбить. Один он взял себе, второй отдал Невиллу — на случай, если кому-то из них когда-нибудь понадобится противоядие (осторожность никогда не помешает), третий был припрятан про запас — на тот случай, если Северус Снейп вздумает подменить зелье при сдаче. А последний флакон Гарри собственноручно передал самому профессору зельеварения и декану Слизерина.       Когда он передавал зелье, сальноволосый профессор почти пять минут смотрел на него пустым, но в то же время озадаченным взглядом, прежде чем принять предложенный флакон. После этого он отпустил Гарри, и тот вернулся на свое место рядом с Невиллом. По дороге назад Гарри заметил, что Гермиона снова бросает на него неодобрительные взгляды.       Действия Снейпа, вернее, его бездействие, озадачили Гарри. Он отлично помнил, что произошло на их первом занятии по зельеварению. Как тот оскорблял их еще до начала урока. Как выцелил Гарри и придирался к нему из-за его отца. Как снимал очки с Гриффиндора по малейшему поводу и раздавал их слизеринцам за «опрятный вид во время работы». Ничего этого на сегодняшнем занятии не было. Не было язвительных замечаний, не начислялись и не отбирались баллы, Снейп не ходил между партами и не запугивал гриффиндорцев. И, что самое важное, он ни разу не оскорбил Гарри.       Гарри допустил мысль, что, возможно, их стычка на прошлом занятии заставила Снейпа быть настороже. Может, благодаря их ментальной дуэли он вел себя теперь сдержаннее? Или, может быть, он пытался придумать объяснение тому, почему Гарри, одиннадцатилетний мальчик, был знаком с Окклюменцией, в то время как большинство чистокровных детей только приступили к ее изучению? Возможно, все было проще: профессор молчал, понимая, что Гарри в любой момент может разгласить факт применения легилименции на ученике. Это вряд ли привело бы Снейпа в Азкабан или стоило бы ему работы, но репутация была бы разрушена, а совет управляющих мог бы потребовать пересмотреть его методы преподавания. В конце концов, Гарри решил, что истинные причины не важны, и отбросил эти мысли. На свете существовали куда более важные вещи, чем загадочное поведение Снейпа.       — Снейп какой-то странный, да? — спросил Невилл, отвлекая Гарри от размышлений. Тот слегка кивнул в ответ.       — Да. Я ожидал, что он попытается оскорбить меня, как вчера, или хотя бы начислит слизеринцам баллы за «эффектное добавление ингредиентов в котел» или что-то в этом роде.       — Как думаешь, что с ним такое?       Гарри мельком взглянул на Невилла и пожал плечами.       — Кто его знает. Наверное, лучше об этом не думать и просто радоваться нашей удаче, пока она длится.       — Наверное.       Обведя взглядом класс, Гарри заметил, что все остальные ученики по-прежнему усердно работают. Некоторые пялились на него и Невилла, но, как только их ловили на этом, отворачивались. Гарри подумал, что они пытаются понять, как им удалось так быстро справиться с заданием.       На той стороне класса, где занимались слизеринцы, Трейси Дэвис, работавшая вместе с Дафной, встретилась взглядом с Гарри. Он улыбнулся ей и был рад получить взаимность. Дафна, похоже, тоже заметила этот безмолвный обмен, и ее губы сжались в тонкую линию. Гарри был уверен, что она бы скривилась, если бы это не противоречило ее образу «снежной королевы».       Когда занятие закончилось, Гарри и Невилл вместе с другими гриффиндорцами направились в вестибюль, откуда им предстояло пройти к своим первым урокам Травологии. На улице ярко светило солнце. Небо было бледно-голубым, кое-где запятнанным тонкими, перистыми облачками.       Гарри, Невилл и другие гриффиндорцы добрались до теплиц и увидели, что пуффендуйцы уже там. Теплицы представляли собой длинные прямоугольные строения из стекла и стального каркаса. По крышам извивались змеевидные статуи драконов. Изнутри двух из трех теплиц Гарри мог разглядеть лозы разной толщины и размера, которые извивались и прижимались к стеклянным стенам.       — Сьюзен, Ханна, — Гарри с Невиллом подошли к пуффендуйкам. Ханна лучезарно им улыбнулась, Сьюзен — лишь слегка.       — Как прошел урок Зельеварения? — спросила Ханна, потому что ей не терпелось узнать, как профессор Снейп вел себя на этот раз.       — Честно говоря, неплохо, — сказал Гарри. — Профессор Снейп молчал весь урок. Просто оставил инструкции на доске, чтобы мы работали. Он не оскорблял, не отнимал очки — ничего. Так что было даже хорошо.       — Серьезно? — Ханна удивленно моргнула и надула щеки. — Но так нечестно. На днях он снял десять очков, просто потому что Салли-Энн Перкс задала ему вопрос.       — Не знаю, что тебе сказать, — пожал Гарри плечами. — Наверное, у него просто был неудачный день или что-то в этом роде.       — Может быть, — вздохнула Ханна. Сьюзен в это время старалась скрыть улыбку от подруги. Рыжеволосая пуффендуйка перевела взгляд с Гарри на Невилла и нахмурилась.       — Все нормально, Невилл?       Улыбка, не сходившая с лица Невилла с тех пор, как кончилось Зельеварение, стала еще шире.       — Конечно, а что?       — Просто… — Сьюзен замолкла, пытаясь подобрать верные слова. — Сегодня утром ты так волновался, что казалось, тебя вот-вот стошнит, но сейчас ты выглядишь по-настоящему счастливым.       — Это потому, что сегодня у нас первый урок по Травологии, — со смешком вмешался Гарри. — Невилл ждал этого урока еще с начала учебного года. Правда, Невилл?       — Ты меня хорошо знаешь, — кивнул Невилл. — Я прочитал всю программу этого курса, но меня только расстроило, что мы не будем использовать никакую другую оранжерею, кроме первой. Я слышал, что именно во второй и третьей оранжереях содержатся все редкие растения.       — В них же, вероятно, находятся и более опасные растения, — добавил Гарри. — Вероятно, именно поэтому нас не пускают внутрь.       — Знаю, — Невилл выглядел очень расстроенным. Гарри сдержал усмешку. Казалось, гриффиндорская храбрость мальчика проявлялась только тогда, когда он сталкивался с возможностью взаимодействовать с опасными растениями, способными убивать людей.       Разговор пришлось прекратить, так как появилась профессор Спраут, легко ступая по грунтовой дорожке и останавливаясь перед студентами.       — Всем добрый день! — сказала профессор приветливым голосом. — Для тех из вас, кто меня не знает, меня зовут Памона Спраут, и я буду вашим преподавателем Травологии в Хогвартсе. А теперь пройдемте в оранжерею номер один и давайте начинать.       Профессор Спраут открыла дверь, ведущую в первую оранжерею, и вошла внутрь, а ученики послушно последовали за ней. Оранжерея в данный момент была пуста, за исключением нескольких сорняков, которые Гарри узнал как обычные, немагические растения. Профессор велела ученикам выстроиться на противоположной от растений стороне, а сама встала перед большим столом.       — Итак, Травология, — начала профессор Спраут, когда все расселись, — это наука о магических и обычных растениях и грибах. Я научу вас, как за ними ухаживать, как с ними обращаться и как их использовать. Вы узнаете, какими волшебными свойствами они обладают и какую пользу приносят в нашем мире.       Первая половина занятия представляла собой, по сути, лекцию о том, что они будут изучать в течение года. Гарри был немного разочарован, когда услышал, что они не будут работать со многими реальными растениями, а сосредоточатся на лекциях и теоретических знаниях о том, как обращаться с определенными растениями, такими как Дьявольские силки.       Если Гарри был разочарован, то Невилл вовсе погрузился в тоску. Досточно было бросить на него один беглый взгляд, чтобы понять, насколько же он подавлен. Его плечи поникли, когда он услышал, что практики будет мало.       После лекции профессор Спраут раскрыла им наилучший способ обращения с большинством растений: огонь.       — Кто из вас может подсказать мне эффективное заклинание для борьбы с опасным растением? — Естественно, как только профессор Спраут задала вопрос, рука Гермионы Грейнджер взметнулась вверх, что дрожала от нетерпения.       — Да, мисс Грейнджер?       — Заклинание «Инсендио», профессор, — заявила Гермиона своим назидательным тоном. — Заклинание огня. Чтобы его сотворить, нужно направить палочку на то, что вы хотите поджечь, и произнести: «Инсендио».       — Прекрасная работа, мисс Грейнджер! — похвалила профессор Спраут. — Пять очков Гриффиндору.       Гермиона вновь самодовольно посмотрела на Гарри. Гарри не придал значения.       — Так, а теперь, ребята, направьте свои волшебные палочки на те сорняки, что вы видите в другом конце теплицы, и произнесите: «Инсендио».       Ученики тут же попытались последовать указаниям профессора Травологии. Ни у кого заклинание не получилось как следует, хотя из кончика палочки Гермионы и вырвался слабый дымок.       И снова Гарри не стал произносить заклинание сразу, а вместо этого задумался о том, как оно вообще работает.«Инсендио» было, очевидно, стихийным заклинанием огня. И довольно простым, раз его изучали на первом курсе. Вероятно, для его применения требовалось лишь четкое намерение и правильное произнесение. Нужно было по-настоящему хотеть, чтобы пламя вырвалось из палочки и испепелило цель. По крайней мере, так он предполагал.       — Инсендио, — пробормотал Гарри, нацеливая палочку на сорняк. Из ее кончика с ревом вырвалось яркое пламя цвета огня и расплавленного металла. По обе стороны от него Невилл и Ханна в испуге отпрянули. Цилиндр огня, извергавшийся из палочки Гарри, врезался в намеченный сорняк и испепелил его дотла. Лишь тогда Гарри перестал вкладывать в заклинание энергию.       На его лице появилась легкая гримаса, когда он мысленно оценил состояние своего магического ядра. Заклинание потратило куда больше сил, чем он предполагал. По крайней мере, вдвое больше, чем любое из заклинаний, которые он применял до сих пор — даже некоторые более сложные чары, которые они начнут изучать только на третьем курсе, не требовали столько энергии.       Это его заинтриговало. Может, дело было в том, что это стихийная магия? Или создание элемента просто требует больше сил? Что ж, пока это не имело значения. Раз он смог его сотворить — все в порядке. Изучить природу стихийной магии он всегда успеет позже.       — Великолепно, мистер Поттер! — воскликнула профессор Спраут. — Я и не надеялась, что кто-то справится с этим заклинанием сегодня, а уж тем более с первого раза! Десять очков Гриффиндору!       — Спасибо, мэм, — ответил Гарри, рассеянно кивая в ее сторону. В нескольких шагах от него Гермиона Грейнджер бросила на него яростный взгляд.       После обеда Гарри и Невилл в компании других гриффиндорцев отправились на свой первый урок полетов. Пройдя холл и выйдя из-под арки, они оказались на большом дворе. Перед ними расстилалась ровная зеленая лужайка — ни дереьев, ни кустов. Видимо, чтобы ученикам не во что было врезаться, пока они учатся летать.       Метлы для урока были уже приготовлены: они были выложены на земле в один ряд.       Гарри заострил на них внимание и нахмурился. Он слышал от близнецов Уизли, что метлы, которыми они пользовались в школе, были в ужасном состоянии, но до сих пор не был уверен, стоит ли им верить. Метлы былы не просто в плохом состоянии — они были в ужасном состоянии! Древесина, из которой были сделаны древки, была вся в царапинах и потертостях и выглядела так, будто за метлами не ухаживали целую вечность. На некоторых даже зияли крупные трещины, которые, вероятно, мешали бы выполнять резкие маневры. Множество прутьев на концах были сломаны или погнуты, и из лекций отца, когда он брал Гарри полетать, последний знал, что это повлияет на их аэродинамику. В общем, метлы, которые использовала школа, были не только полным хламом, но и невероятно опасны, особенно для новичков.       Но почему? Почему школа ничего не предпринимает по этому поводу? Неужели у них не хватает средств, чтобы купить метлы получше? Или была какая-то другая причина, которую он не смог определить? В любом случае, на это нельзя было закрывать глаза. Детям их возраста не следует пользоваться таким опасным снаряжением.       Слизеринцы уже были на поле, сбившись в кучку поодаль. Большинство, казалось, внимательно слушали Драко, который всем рассказывал, какое это безобразие — что первокурсникам запрещено привозить свои метлы, и насколько лучше была бы их команда по квиддичу, если бы ему разрешили вступить в нее. Гарри, впрочем, отметил, что не все разделяли этот энтузиазм: Блейз, Дафна и Трейси стояли с видом, выражавшим крайнюю степень скуки.       Трое держались в стороне, и хотя со стороны могло показаться, что они внимают каждому слову Драко, Гарри без труда разглядел, что это лишь притворство.       Выражение лица Блейза было таким же, как и всегда — отчужденным и отстраненным. Однако Гарри заметил жесткие морщинки вокруг его глаз. Они придавали ему немного напряженный вид, как будто он едва сдерживался, чтобы не закатить глаза.       К удивлению Гарри, Дафну Гринграсс так сходу он раскусить не смог. Выражение ее лица было, как всегда, холоднее зимней ночи в Антарктиде. И все же, хотя ее лицо оставалось непроницаемым, язык тела выдавал досаду. Скрещенные на груди руки и то, как она перенесла вес на правую ногу — это угадывалось по легкому наклону ее фигуры даже сквозь мантию, — вместе с отстраненной позой ясно говорили о скрытом раздражении.       Трейси Дэвис, что было вполне ожидаемо, не делала секрета из своей скуки. Каждая деталь — от ее закрытой позы и раздраженного взгляда до почти что презрительной усмешки в адрес Драко — кричала Гарри о том, что эти самодовольные речи действуют ей на нервы.       Это нисколько не удивило Гарри. Он знал, что Трейси Дэвис — не чистокровка, а полукровка. Ее отец, чистокровный волшебник из незнатного рода, женился на маглорожденной вскоре после их выпуска из Хогвартса. Поскольку отец пошел против традиций и считался в своей семье паршивой овцой, вполне логично, что он не стал посвящать дочь в тонкости этикета и условностей мира чистокровных.       Было интересно, как она и Дафна вовсе стали друзьями.       Его размышления были прерваны появлением инструктора по полетам.       Мадам Роланда Хуч, подобно профессору Макгонагалл, с первого взгляда внушала мысль, что перечить ей — крайне неразумно. Ее седые волосы короткими, взъерошенными прядями обрамляли лицо, будто она только что сошла с метлы. Взгляд острых желтых глаз, точь-в-точь ястребиный, и бескомпромиссное выражение лица напоминали Гарри его учительницу Трансфигурации. Под мантией на ней была белая рубашка с воротником и черный галстук с гербом Хогвартса.       — Так, все сюда! — сказала мадам Хуч, перекрикивая голоса студентов.       Почти мгновенно все стихли.       — Хватит стоять как вкопанные! Займите места рядом с метлами, начинаем!       Что ж, эта женщина определенно не была любительницей цветистых речей и долгих напутствий, это уж точно. Гарри это вполне устраивало. Он и Невилл последовали указанию инструктора и встали рядом с метлами.       — Теперь поднимите правую руку над метлой и скажите: «Вверх!».       — Вверх! — закричали все.       Метла Гарри незамедлительно оказалась в его руке, но он заметил, что был из числа немногих, у кого это вышло. Метла Малфоя тоже резко взметнулась вверх — выходило, его хвастовство имело под собой почву. Метла Трейси послушно взлетела с первой же команды. Блейз справился за несколько попыток, и вскоре к нему присоединилась Дафна.       Что касается гриффиндорцев, то похоже, Гарри был единственным, чья метла отреагировала как надо. Метла Симуса Финнигана подпрыгнула на несколько сантиметров от земли и снова рухнула вниз. Ему потребовалось несколько попыток, чтобы заставить ее оказаться в руке. Метла Гермионы Грейнджер перекатилась пару раз, но на этом все и ограничилось. А метла Невилла вообще не шелохнулась с места.       — Тебе нужно быть более требовательным, — сказал Гарри Невиллу, который безуспешно пытался призвать метлу к руке. — Метлы очень походят на лошадей. Они чувствуют твой страх и нежелание сесть на них. Займи более уверенную позицию. Не просто говори «вверх» и не жди, что она послушается. Ты должен вложить в это приказание силу, ты должен по-настоящему хотеть, чтобы метла оказалась у тебя в руке.       Невилл смотрел на него несколько секунд и, сделав глубокий вдох, попытался снова.       — Вверх! — скомандовал он, на этот раз его голос прозвучал гораздо громче и без прежней дрожи. На сей раз метла действительно взмыла Невиллу в руку. К сожалению, Невилл был настолько не готов к этому, что метла ударила его по ладони и чуть не упала обратно на землю, если бы Гарри не успел вовремя подхватить ее.       — Спасибо, Гарри, — смущенно покраснев, поблагодарил Невилл, когда Гарри протянул мальчику его метлу.       — Не за что, — улыбнулся Гарри в ответ.       Когда у каждого в руках оказалась метла, мадам Хуч показала им, как правильно садиться, чтобы не соскользнуть с древка, и прошлась вдоль ряда, поправляя хватку учеников.       — Что значит я делаю это не так? — возмущенно спросил Драко Малфой, когда мадам Хуч указала ему на ошибку в хватке. — Я всегда держал именно так!       — В таком случае, вы всегда держались неправильно, — холодно парировала инструктор с пронзительным взглядом. — Ваш захват слишком слаб, а руки расположены слишком близко к концам метлы. Это не только ухудшает управление, но и повышает риск, что вы просто слетите с нее при выполнении маневра.       Вид раздраженного лица Малфоя, выставленного на посмешище, был весьма потешен. Гарри слегка стыдился своего злорадства, но утренняя выходка наследника оставляла мало места для симпатии. Невиллу и так было тяжело поверить в себя — без вредителей вроде Малфоя ему было бы проще.       Гарри также заметил, что наслаждается позором Малфоя не он один. Блейз и Дафна сохраняли равнодушный вид (разве что уголок рта Блейза дрогнул), зато их подруга даже не пыталась скрыть веселье и открыто хихикала.       Будто почувствовав его взгляд, Трейси обернулась и вопросительно посмотрела на него. Гарри ответил легкой усмешкой и едва заметным кивком в сторону раскрасневшегося Малфоя, которого в тот момент поучала мадам Хуч. Трейси просияла, поняв, что он разделяет ее настроение, и, тыча пальцем в Драко, беззвучно выговорила: «Придурок».       Их молчаливый диалог не ускользнул от Блейза и Дафны. Блейз лишь усмехнулся еще шире, сообразив, в чем дело, тогда как Дафна бросила на Гарри свой леденящий взгляд и демонстративно отвернулась.       Ее поведение не слишком беспокоило Гарри. Судя по всему, она была холодна со всеми, кроме Трейси и Блейза, да и с последним держала определенную дистанцию.       Но ее ледяной нрав не давал ему покоя. Странно было видеть такую пару: общительная, живая Трейси и ее невероятно закрытая подруга. Почему она стала такой? Это было что-то вроде защитного механизма? Может, ее когда-то предали, и теперь она впускала в свой круг лишь самых проверенных? Или же это просто натура, хотя Гарри сомневался. Скорее всего, корни ее поведения уходили в семью.       Может, один из ее родных обращался с ней плохо? Он не знал и не мог узнать, а потому отбросил эти мысли. Строить теории без единой зацепки было бессмысленно. Тайна Дафны рано или поздно будет раскрыта, но не сейчас.       Он отвлекся от своих мыслей из-за мадам Хуч, которая, убедившись, что все правильно сели на метлы, начала инструктаж:       — Итак, когда я дуну в свисток, я хочу, чтобы вы с силой оттолкнулись от земли.       — Не отталкивайся сильно, — сказал Гарри так тихо, чтобы его услышал только Невилл. Тот растерянно посмотрел на него, но Гарри лишь улыбнулся. — Она говорит так, потому что большинству людей нужно оттолкнуться сильнее обычного, чтобы взлететь, но так можно и потерять управление. Вместо того чтобы отталкиваться, просто потяни ручку метлы на себя и привстань на носки.       Невилл не успел ответить, потому что мадам Хуч заговорила снова.       — Держитесь крепче, поднимитесь на пару метров и плавно снижайтесь, слегка подавшись вперед. По моему свистку, три-два-один!       Когда мадам Хуч дунула в свой свисток, все начали пытаться подняться в воздух. У Гермионы сначала мало что получалось — она так нервничала, что не могла толком оттолкнуться от земли и лишь подпрыгивала на месте. Это не сработало, и мадам Хуч пришлось подойти и лично проинструктировать ее.       Симус и Дин добились большего успеха. Симус сумел оторваться от земли, но его метла стала вилять из стороны в сторону. Дин же, вопреки ожиданиям, держался вполне уверенно.       Трейси и Драко оба справились хорошо. Пусть Драко и не был таким профессионалом, каким себя объявлял, но Гарри не мог не согласиться, что в воздухе Драко ощущал себя как в своей тарелке. Точно так же и Трейси Дэвис, казалось, была прирожденной наездницей, особенно по сравнению со своими друзьями, которые, хотя и сумели поднять метлы в воздух, делали это с видимым усилием.       Неожиданнее всего преуспел Невилл. Благодаря инструкциям Гарри его метла поднялась-таки в воздух. Естественности в нем не было и в помине — он нервничал так, будто висел над пропастью, а не парил в полуметре от земли. Но факт оставался фактом: он взлетел.       — Ты молодец, Невилл, — подбодрил его Гарри, зависнув в нескольких футах над землей. Ему самому было легко управлять метлой, и он подозревал, что это могло быть связано с природным талантом его отца. Может, способности к полетам передаются по наследству? Над этим можно будет поразмышлять позже. — Просто держи рукоять крепко. А теперь медленно потяни ее на себя… вот так… а теперь наклони обратно вниз.       Гарри кивнул, видя удачное приземление Невилла. Для того, кто в воздухе едва не падал в обморок, это был успех.       — Видишь, — сказал Гарри, последовав его примеру и приземлившись. — Не так уж это и сложно, правда?       — Если ты так считаешь… — голос Невилла все еще дрожал. — Но я, кажется, еще долго не решусь повторить.       Гарри одобрительно кивнул.       — Ничего страшного. Полеты — на любителя. Главное, что ты удержался на метле и не упал и не опозорился — в отличие от них. — На слове «них» Гарри большим пальцем указал на Парвати Патил и Лаванду Браун, которым так и не удалось поднять свои метлы в воздух. Невилл выдал нервный смешок и робко улыбнулся.       — Так, внимание, все! — призвала к порядку мадам Хуч. — До конца урока осталось всего пятнадцать минут, поэтому я разрешаю вам немного расслабиться. Кто хочет — может продолжать летать, но только у меня на виду. Остальные кладите метлы на землю и отходите в сторону, чтобы вас случайно не задели.       Продолжить решили лишь некоторые из студентов: Трейси Дэвис, Драко Малфой, Симус Финниган, Дин Томас, Теодор Нотт и Гарри. Все остальные отошли в сторону, где их случайно не задели бы, если кто-нибудь потеряет контроль над управлением метлы.       Едва мадам Хуч велела выстроиться в шеренгу, Гарри сразу направился к Трейси. Этот шаг не остался незамеченным — окружающие уставились на него с немым удивлением. Гарри, как обычно, не обратил на это внимания.       — А ты на метле, я смотрю, как рыба в воде, — одобрительно заметил он, и Трейси в ответ улыбнулась.       — Ты следил за мной, Поттер? — спросила она, и в ее глазах заплясали озорные искорки.       — Как и за всеми остальными, — сообщил ей Гарри с улыбкой. — И можно просто Гарри. Или это Дафна убедила тебя называть меня Поттером?       Трейси засмеялась от его слов и посмотрела в сторону Блейза и Дафны. Гарри проследил за ее взглядом и понял, что Блейзу, похоже, было забавно видеть, как он водит компанию со слизеринкой, а Дафна встретила его холодным взглядом. Гарри также заметил краем глаза, что Драко с неприязнью смотрел на него и Трейси.       Он проигнорировал оба взгляда и снова повернулся к Трейси.       — Нет, Дафна ничего не говорила о том, как мне тебя называть, — ответила Трейси с ухмылкой. — Но ты же понимаешь, политика факультета требует, чтобы я звала тебя Поттером, потому что… ну, все остальные в нашем факультете, кажется, так и делают.       Гарри приподнял бровь.       — Ты не произвела на меня впечатление человека, которому есть дело до факультетской политики.       — Что? — Трейси бросила на него свой самый надменный взгляд. Это было не очень убедительно, учитывая, что ее губы так и норовили расплыться в улыбке. — Ты думаешь, мне все равно, что обо мне думают люди из моего факультета, которых я уважаю?       — Да, — кивнул Гарри. — Это именно то, что я думаю.       Трейси фыркнула.       — Ладно, хорошо. Может, Дафна и вправду намекнула, что мне не стоит с тобой особо сближаться, потому что это испортит мою репутацию в факультете.       — Она в самом деле так сказала?       — Ну, не совсем так, — призналась Трейси. — Скорее, что-то вроде: «Тебе не стоит проводить время с Поттером; он просто использует тебя в своих целях, и мне будет еще сложнее защищать тебя от наших однокурсников, если ты будешь с ним водиться».       — Она не очень-то она доверчива, не так ли? — спросил Гарри, едва сдерживая вздох. Он бы, конечно, не стал называть свои поступки откровенной манипуляцией ради корысти, но и закрывать глаза на то, что он ходит по лезвию ножа — между использованием людей в своих интересах и помощью им через союзничество — тоже не мог. Это было мучительно сложно: идти к своим целям, не превращая окружающих в средство, и каждый день заново искать путь, который не заставит его предать собственные убеждения.       — Как я уже говорила, она такая не только с тобой, а со всеми, — заверила его Трейси. — Она стала такой с тех пор как…       — С тех пор как?.. — подхватил Гарри, когда Трейси замолкла.       Она скорчила мину.       — Неважно. Она такая уже не первый день. Она… просто такая.       Гарри нахмурился: теперь им окончательно завладело любопытство. С Дафной определенно творилось что-то неладное — причина ее ледяного отношения к окружающим явно существовала. И Трейси знала, в чем дело — или, по крайней мере, догадывалась.       Ему хотелось расспросить ее, но он воздержался. Какими бы секреты не хранила Дафна, она явно не хотела, чтобы о них знали другие, и с его стороны было бы упущением попытаться выведать эту информацию через ее подругу.       Копаться в этом значило рисковать их дружбой, а Гарри не хотел брать на себя такую ответственность. Вновь вступали в силу моральные принципы. Где та грань, которую он готов переступить? Ради своих целей разрушать чужую дружбу — это было для него неприемлемо.       Нет, он раскроет секрет Дафны без помощи ее подруги. Лучше будет получить информацию непосредственно из первоисточника. Ему просто следовало найти к ней подход. Это займет время, но Гарри не сомневался, что в конце концов перенимет ее на свою сторону.