Глава 15. Пробы в квиддиче

      — Гарри!       Я с трудом поборол усталый вздох и повернулся к своей мучительнице. Та девочка, которую я спас от Дадли и его дружков, преследовала меня почти две недели. Каждое утро она встречала меня у школы с распростертыми объятиями, а когда приходило время ланча, она ждала меня возле моего класса. Я даже не мог понять, как она определяла, где я занимаюсь.       — Лиза, — начал я, смотря на нее пустым взглядом, — что ты… Хм-м… — Из меня вырвался хрип, когда Лиза крепко обняла меня. Вообще-то мне стоило ожидать от нее этого действия, но по какой-то причине я все же опешил. К счастью, она отпустила меня через мгновение, но по горящему лицу я понял, что покраснел.       — К чему это было? — прошипел я. Лиза только улыбалась.       — Так я пожелала тебе доброе утро, — сказала она как нечто само собой разумеющееся. — Доброе утро.       — Ты уже это сказала, — пробормотал я с досадой. Я не знал, что с ней делать. С того дня, как я спас ее, она липла ко мне как жвачка. Я пытался избавиться от нее и сказал ей оставить меня в покое ровно триста шестьдесят пять раз, но это было бесполезно. Она все ходила за мной по пятам как верный пес. Это очень раздражало.       — Ну тогда я говорю это снова, — сказала она чуть ли не с гордостью, — и буду говорить еще миллион раз, пока ты тоже не скажешь доброе утро.       Я ущипнул мостик носа, чтобы предотвратить грядущую мигрень, и думал, как поступить. Я не мог быть с ней грубым или жестоким — я отказывался снова вступить на известный мне темный путь, — но вежливый отказ от дружбы с ней ни к чему не приводил.       Похоже, ситуация была безвыходной.       — Доброе утро, Лиза, — ответил я, отводя взгляд. Меня смущал озорной блеск в ее глазах.       — Ну наконец-то! — воскликнула Лиза. — Юху! — Прежде чем я успел бы улизнуть, Лиза потянулась ко мне, вцепляясь в руку. — А теперь, раз уж мы друзья, проводи меня до моего класса.       — Что? — в шоке пробормотал я, а Лиза уже тащила меня за собой. — С-стой, я ничего не говорил о том, что мы будем друзьями!       — Конечно, говорил, — сказала Лиза с упреком, тем не менее ярко улыбаясь. — Ты только что поздоровался со мной так, как это делают друзья. Значит мы друзья.       — Нет!       — А теперь в класс!       — Отпусти меня!.. Лиза!

***

      — Заклинание левитации было создано в шестнадцатом веке, и его изобретение приписывается Джарельту Хобарту, хотя сам он полагал, что открыл заклинание полета, а не простое поднимание предметов. Охваченный эйфорией, пятнадцатого июля тысяча пятьсот сорок четвертого года он умудрился убедить множество ведьм и волшебников, включая тогдашнего Верховного чародея Визиенгамота, явиться на его… «первый полет».       Гарри был вынужден прервать свою небольшую историю/лекцию про заклинание Вингардиум Левиоса из-за вырвавшегося смешка Ханны Эббот и громкого смеха Трейси Дэвис. Девочки попросили его помочь с сочинением по Защите от Темных Искусств, так как этот урок давался им сложнее других. Точнее, так было для Ханны; Трейси же просто не дружила с эссе, хотя с самими заклинаниями у нее все было в порядке.       Усмехнувшись парочке, Гарри подождал, когда их смех затихнет, намеренно игнорируя гневный взгляд библиотекарши мадам Пинс в их сторону.       — Вам уже смешно? А как вам это? После чрезвычайно воодушевляющей речи о том, как он открыл для себя способность летать, и исполнения национального гимна в его честь популярным в то время оркестром, он наложил на себя заклятие и спрыгнул с крыши церкви, на которую забрался.       — Поначалу казалось, что у него получилось. Он замер, паря в воздухе. Публика естественно пребывала в восторге. Однако, простояв так почти три минуты, многие начали терять терпение и попытались освистать его с его же «сцены».       — В ответ на недовольство Хобарт попытался продвинуться вперед, совершая в воздухе движения, словно плывет по-собачьи, что, понятное дело, не возымело эффекта. Он оставался на месте, — его слова были встречены еще большим количеством смешков, и Гарри заметил, что к его слушателям уже присоединились Блейз, Лиза, Невилл, Сьюзен и Терри. — В любом случае, когда это не сработало, он начал ошибочно полагать, что всему виной одежда, что добавляет веса и сковывает его движения…       Здесь он остановился, давая возможность ребятам догадаться самим, к чему он ведет. Трейси поняла первой. Она ахнула и прикрыла рот ладонью, чтобы заглушить громкий смех. За этим последовали реакции остальных, также не менее забавные.       — Да не может быть!       — Может, — Гарри удалось невозмутимо кивнуть, хотя он и усмехнулся следом. — Желая доказать всем, что он умеет летать, Хобарт разделся догола в надежде, что от этого у него получится взлететь.       К этому моменту каждый из ребят выглядел так, будто с трудом себя сдерживает. Трейси почти засунула кулак в рот, Ханна тряслась от смеха. Невилл и Сьюзен побагровели, пытаясь не засмеяться. Лиза открыто ухмылялась, а Терри зажал себе губы пальцами. Даже вечно спокойный Блейз еле сдерживал улыбку.       — Однако Хобарт не знал, что на самом деле именно его одежда удерживала его в воздухе. Видите ли, поскольку наложить чары на что-то магическое по своей природе, например на ведьму или волшебника, чрезвычайно сложно из-за присущего им сопротивления магии, поэтому он в конечном итоге наложил чары на свою одежду. Так что, когда он разделся догола, в нем не осталось опоры. — Гарри помолчал, усмехнувшись шире от поведения ребят. — Я уверен, вы все поняли, что тогда произошло. После этого он с грохотом рухнул на землю и как итог сломал шестнадцать костей. Затем он получил нагоняй от Верховного чародея за необычайную глупость.       Его завершающие слова были последней каплей. Трейси Дэвис разразилась смехом; было это так неистово и шумно, что многие студенты обернулись на нее. У Трейси же потекли слезы из глаз. Она держалась за живот и словно бы испытывала от смеха физическую боль.       Ханна хихикала, фыркая в ладошку и пылая от стыда из-за своего неприличного по ее мнению поведения. Она отчаянно хотела взять себя в руки, но, казалось, была не в силах остановить этот поток веселья, выражавшийся самым нелепым образом.       Самые скромные в их компании, Невилл и Сьюзен, наконец потеряли контроль над самообладанием и хихикали, прикрываясь руками. Невилл во время этого хватал ртом воздух, а Сьюзен плакала слезами счастья, одной рукой прикрывая рот, второй держась за живот.       Друзья Гарри из Когтеврана были немногим лучше. Терри буквально сполз со стула на пол, судорожно хватая ртом воздух после приступа хохота. Гарри улавливал лишь обрывки слов вроде «голый» и «глупость», вырывавшиеся у мальчика вместе с прерывистым свистящим дыханием. Лиза же уткнулась лицом в раскрытую перед ней книгу, тщетно пытаясь скрыть свою реакцию. Гарри только надеялся, что она не пустила слюни на страницы — иначе мадам Пинс пришла бы в еще большую ярость, чем сейчас!       Из всей компании только Блейз более-менее держался молодцом, если не считать того, что он закашлялся в кулак.       — Откуда… — выдохнула Трейси, все еще держась за живот. Она делала теперь глубокие вдохи, стараясь возместить тот кислород, которого была лишена за время ее истерики. — Откуда у тебя эта информация? Я не встречала этого в учебнике.       — А ты вообще читала его? — спросил Блейз с ухмылкой, и Трейси хмуро на него посмотрела. Ее смущение подвело ее и дало остальным понять, что она в самом деле не читала книгу. Это вызвало у ребят еще одну порцию смеха, а Трейси покраснела еще больше.       — А я и впрямь не нашел этого в учебнике, — сообщил Терри Блейзу, взбираясь обратно на стул. Он все еще переводил дух и то и дело хихикал. Он усмехнулся Блейзу. — И я и впрямь ведь читал его.       Блейз хохотнул в кулак, в то время как Трейси продолжала сердиться и краснеть. Она сложила руки на груди и попыталась испепелить Блейза и Терри взглядом, что было неэффективно.       — Вы двое издеваетесь надо мной?       В глазах Блейза заплясали игривые огоньки, и он пожал плечами, сказав:       — Если только чуть-чуть.       — Не будем о лени Трейси, — вставил Гарри, и его ухмылка стала шире, когда девочка перевела на него взгляд, полный немого укора. — Скорее всего, вы не нашли этот факт потому, что он спрятан в самом конце книги, в исторической справке к заклинанию. Оно, кстати, изначально называлось не «левитация», а «Парение» или «Левисио». И это название отражало его суть: оно только заставляло предмет висеть в воздухе. Ни двигать его, ни управлять им — только парить. Потом это усовершенствовали, и получилось современное заклинание левитации.       Закончив свою небольшую лекцию, Гарри пожал плечами.       — И все же эта информация не только развлекательная, но и полезная, — он взглянул на Ханну и Трейси (последняя все еще смотрела на него так, словно он предал ее). — Я подумал, что вы могли бы использовать этот фрагмент, чтобы добавить дополнительные четыре дюйма, которые Флитвик просил для вашего задания. Уверен, он это оценит.       Спустя почти месяц теоретических лекций профессор Флитвик наконец объявил, что они приступят к изучению заклинания левитации. Однако сначала он велел им изучить чары и написать эссе длиной в десять дюймов об их истории, механике и применении в повседневной жизни волшебного сообщества.       Гарри уже знал о заклинании вдоль и поперек, занимаясь его изучением и практикуя его самостоятельно по вечерам, перед медитацией и сном. Он даже закончил эссе (а также остальные домашние задания на эту неделю) перед учебной сессией, которую он и его друзья проводили каждую субботу после завтрака.       Это было сделано с двоякой целью. Во-первых, он хотел освобождаться от домашки сразу, чтобы посвятить неделю более важным делам. А во-вторых — чтобы иметь возможность помогать друзьям, когда они попросят. Идея оказалась отличной: почти все его друзья постоянно обращались за помощью, а к настоящему времени Гарри был хорошо известен тем, что преуспевал по всем предметам.       В целом учеба у Гарри шла как по маслу. Он был первым во всех классах, первым справлялся с любым заклинанием (по крайней мере, на уроках) и постоянно помогал однокурсникам, чем несказанно радовал преподавателей.       Правда, некоторые завидовали его академическим достижениям. Это было печальным следствием того, что он преуспевал во всем, что делал. Многие мирились с этим, ведь он всегда готов был помочь, но несколько самых ярых зубрил, привыкших быть на вершине, лишь зло хмурились на его предложения. В такие моменты Гарри просто вспоминал, что нельзя нравиться всем. Как бы он ни старался завоевать уважение ровесников, всегда найдутся те, кому угодить не удастся.       К этому числу людей относилась Гермиона Грейнджер — маглорожденная ведьма, которая привыкла быть лучшей на каждом уроке. Обычно она была второй или третьей — порой даже пятой или шестой — в списке тех, кто верно делал заклинание, упорно отказываясь от помощи Гарри. В последнее время она выглядела какой-то потерянной. Она стала более замкнутой и даже перестала читать нотации гриффиндорцам в общей гостиной.       Точнее сказать, он почти не видел ее в гостиной, разве что когда она проходила мимо — либо в свою комнату, либо в замок. По слухам (которые распространяли Лаванда и Падма), Гермиона часто пропадала где-то на пару часов, и никто не знал, где она находилась, хотя многие (те же Падма и Лаванда) видели ее плачущей.       Гарри был в растерянных чувствах. По правде говоря, ему было жаль девочку. С другой стороны, его вины здесь не было. Да, он превосходил ее по всем предметам и даже помог другим обойти ее в некоторых из них, но ведь он и ей не раз предлагал помощь. Гарри действительно пытался помочь ей неоднократно, но каждый раз получал отказ.       В конечном счете он решил сдаться. Помочь тем, кто этого не хочет, нельзя. И кто знает, может, со временем она поменяет свое мнение.       Как ни странно, единственным предметом, в котором он не был лучшим, оказалась Травология. Там он делил первое место с Невиллом.       Конечно, «не лучший» обычно значит «второй», а не «делит первое». Лишь из-за своего соперничества и чувства справедливости Гарри отказывался признавать себя первым. У него были серьезные преимущества перед Невиллом, включая феноменальную память. И хотя Гарри получал высшие баллы, не особо напрягаясь, Невилл все равно шел с ним наравне. Ему пришлось признать — Невилл просто лучше в этом предмете, как бы неприятно было это осознавать.       — Ты прав, — сказал Терри, наконец отдышавшись и снова обретая способность говорить членораздельно. — Флитвик точно оценит. Он бы посмеялся, даже если уже знает эту историю.       Профессор Филиус Флитвик определенно был одним из самых любимых их преподавателей. В отличие от суровой профессор Макгонагалл, угрюмого Снейпа или чрезмерно жизнерадостной профессор Стебль, профессор Флитвик был тем учителем, с которым не только легко общаться, но который еще и обладал чувством юмора и не стеснялся подшучивать над собой, чтобы точнее донести объясняемый им материал.       Не то чтобы у других учителей не было хороших сторон. Гарри, например, очень уважал свою деканшу, хотя, возможно, отчасти из-за ее предвзятости к нему. Это было едва заметно, но Гарри прекрасно видел, что она его выделяет — и из-за его способностей к трансфигурации, и из-за родителей. Он не знал, как к этому относиться, ведь считал, что преподаватели должны быть беспристрастны.       И тем не менее он знал женщину достаточно долго, чтобы понимать: даже если она и благоволит к нему, это не спасет его от неприятностей, если он действительно заслужит выговор. Один Бог знает, сколько раз она отчитывала его отца за какие-нибудь провинности.       Его размышления о различных учителях и их методах преподавания были прерваны, когда к их группе обратился суровый раздраженный голос:       — Прошу прощения, но если вы будете продолжать так шуметь, мне придется попросить вас уйти.       Гарри повернулся к сердитой мадам Ирме Пинс. Мадам Пинс была крайне раздражительной женщиной, которая метала громы и молнии при малейшем поводе. А еще она напомнила Гарри голодного стервятника. Ее кожа была грубой и шершавой, как пергамент, щеки впалыми, лицо изборождено морщинами, и у нее был некрасивый нос с горбинкой. Кроме того, она была очень худой, что Гарри заметил сквозь плотную мантию. Да, термин «недокормленный стервятник» определенно был самым подходящим описанием для нее.       — Мне очень жаль, мадам Пинс, — сказал Гарри, поклонившись женщине и приняв сожалеющее и должным образом пристыженное выражение лица. — Боюсь, мы с друзьями так увлеклись некоторыми забавными фактами, которые узнали во время выполнения домашнего задания, что совсем забылись. Обещаю, это больше не повторится.       Если бы это было вообще в человеческих силах и не выдало бы его, Гарри похлопал бы себя по плечу за его актерское мастерство. Если у него не получится стать волшебником, он всегда может просто поехать в Голливуд и стать всемирно известным актером, подумал он с развлечением, которое отказался показывать остальным.       Тем временем он решил поискать заклинания для создания тишины. Обычное глушащее заклинание было полезно, но оно заглушало звук не полностью, а лишь не давало ему просочиться сквозь неодушевленные предметы вроде дверей. Ему нужно было нечто, создающее пузырь тишины вокруг них, чтобы можно было общаться свободно.       Гарри выпрямился, а мадам Пинс продолжала грозно смотреть на него. Она окинула гневным взглядом всех семерых ребят, и каждого передернуло от этого за исключением Блейза. Наконец мадам Пинс вновь перевела взгляд на Гарри и сурово кивнула.       — Надеюсь, что так и будет, мистер Поттер.       Когда женщина стала удаляться, бормоча под нос о «негодниках, не уважающих ее библиотеку», Гарри повернулся и увидел, что друзья смотрели на него в шоке. А Трейси и вовсе — с благоговением.       — Что? — спросил Гарри, ощутив настоящую неловкость. Его будто бы внезапно выставили на всеобщее обозрение без причины. Это напомнило ему то шоу с розыгрышами, которое Лиза иногда смотрела.       — Как ты это сделал? — спросила Трейси.       — Сделал что? — спросил Гарри и следом понял, о чем она. — Ты о том, как я уговорил мадам Пинс не прогонять нас? — Когда Трейси с энтузиазмом замотала головой, прямо как китайский болванчик, он ухмыльнулся. — Зачем тебе это?       — Зачем мне это? — с неверием повторила Трейси. — В каком смысле «зачем»? Ты представляешь, как было бы круто выкручиваться из передряг парой фраз? Если бы я так умела с родителями, мне бы больше никогда не грозило наказание за ночные полеты на метле в саду без спроса!       Гарри с трудом подавил смешок. Ну конечно, только Трейси Дэвис могла влипнуть из-за такого. Он уже успел выяснить, что эта слизеринка — самый настоящий фанатик метел. Она знала о них все: каждую деталь, каждый бесполезный факт. Какая звезда Квиддича на чем летала, сколько у нее было моделей и почему их меняли… она была в курсе всего.       Она также была настоящей фанаткой квиддича и могла рассказывать факты о нем часами. Гарри знал об этом не понаслышке.       — Что ж, полагаю, эта причина не хуже любой другой, — ответил Гарри с легкой долей сарказма. Улыбка на его лице, когда он садился рядом с ней и Ханной, давала понять, что он шутит. — Так значит ты хочешь узнать мой секрет, как избегать неблагоприятных ситуаций с кем-то наподобие учителей и родителей?       Трейси заморгала, переваривая его высокопарные фразы. Она не была глупой, но мало кто из ее знакомых употреблял такие сложные слова. Гарри просто нравилось произносить длинные многосложные слова, потому что так он казался более интеллигентным. Спустя мгновение-другое она кивнула вновь.       — Ну что ж, — Гарри наклонился и приложил руку ко рту, будто собираясь раскрыть какую-то большую тайну. Трейси, которой не терпелось узнать, как он может снова и снова выпутываться из неприятностей с помощью простых слов, наклонилась к нему, чтобы услышать его мудрые наставления.       Гарри с улыбкой склонился к ее уху. Остальные также подались вперед в надежде стать свидетелями.       — Это секрет.       — Дурак! — Трейси шлепнула его по плечу. Гарри засмеялся, потирая ушибленное место.       — Знаешь, это действительно больно, — сказал Гарри с легкой усмешкой. — Так ты проявляешь благодарность за всю помощь с учебой? — жалобно простонал он, подмигнув остальным. — Не знаю, смогу ли я и дальше помогать такой агрессивной и невоспитанной девушке.       — Ты сам виноват, Гарри, — сказала Ханна, опередив Трейси. Последняя фыркнула, но решила дать Ханне возможность говорить за нее. Сидя ближе всех к парочке, Ханна слышала его слова гораздо отчетливее других и призналась бы, что тоже разочарована, не узнав его тайны. — Я бы и сама тебя треснула.       — Но это ведь ложь, правда, Ханна? — спросил Гарри с мольбой в глазах. Ханна слегка покраснела, а он продолжал: — Ты ведь не проявишь такую же жестокость как она, да? — спросил он, указав на Трейси.       — Эй!..       — Ну конечно нет, — сказала Ханна, на миг отвернувшись от него, — но я все-таки разочарована. Я тебя не поколочу, но и не остановлю Трейси.       Гарри попытался изобразить перед Ханной свою самую жалобную гримасу. К несчастью, он никогда прежде не практиковался в надувании губ, поэтому его лицо выглядело скорее комично, чем мило, что вызвало смех у друзей. Фыркнув, Гарри с трудом сдержал улыбку, видя, как хорошо работает его план по сплочению компании.       Переход от факультетской розни к дружбе дался не сразу; время от времени все еще возникали проблемы, но все шло гораздо более гладко, чем он изначально ожидал. Трудности возникли лишь однажды — когда Блейз и Трейси впервые пришли на их субботнюю сессию.       Проблема была не в них. На самом деле Трейси сильно нервничала, садясь за стол с компанией из других факультетов. Несомненно, старшекурсники Слизерина успели внушить ей, что остальные факультеты ненавидят и не доверяют слизеринцам уже за сам факт принадлежности к факультету Змей, и это поселило в ней страх открываться перед посторонними. Из-за этого она вела себя безупречно.       Нет, проблема исходила не от двух слизеринцев, а от всех остальных. Это было печальное обстоятельство, но факт заключался в том, что тот, кто просветил Трейси о недоверии трех других факультетов к Слизерину, был прав. Никто не доверял Дому Змей. Все первокурсники трех других факультетов наслушались о том, насколько ненадежны слизеринцы, и были предупреждены быть с ними настороже. Поэтому, когда появились Блейз и Трейси, остальные его друзья притихли и напряглись.       Однако это не остановило Гарри. Стремясь преодолеть пропасть, разделявшую Слизерин и три других факультета, он провел большую часть той учебной сессии в общении с Блейзом и Трейси. Он помогал им с домашней работой, расспрашивал об увлечениях и хобби и делал все возможное, чтобы не только помочь им освоиться, но и дать остальным понять, что он доверяет им.       Главным здесь было доверие. Никто не доверял никому из Слизерина из-за ложных слухов о том, что Слизерин выпускает темных волшебников. В очередной раз Гарри мысленно проклял того дурака, Волдеморта, за то, что тот своими безумными идеями и идиотизмом опорочил некогда благородный факультет. Пятно, оставленное действиями Темного Лорда, было настолько велико, что люди даже забыли, что сам Мерлин — волшебник, известный не только как сильнейший из когда-либо существовавших, но и как самый дружелюбный к маглам за всю историю, — был слизеринцем. Будь Волдеморт еще жив, Гарри безжалостно «раздавил» бы его за то, что тот так осложнил достижение его целей.       Несмотря на небольшие трудности в начале после появления двух слизеринцев, остальные в конце концов преодолели свои разногласия. Теперь Трейси и Блейз были такой же частью группы, как Сьюзен и Ханна.       Теперь у него были друзья на всех четырех факультетах, и как только люди начали понимать, что соперничество, которое некоторые факультеты питали друг к другу (Слизерин и Гриффиндор), можно преодолеть, он смог бы с большей легкостью расширять свое влияние на каждый факультет.       — А что скажешь ты, Сьюзен? — переключил Гарри внимание на рыжеволосую девочку. Та, оказавшись в центре внимания, пискнула, а ее щеки порозовели. По сравнению с тем, как все ее лицо раньше пылало огнем при каждом его слове, это был явный прогресс. — Ты же не разочарована во мне?       — А, эм… — Сьюзен, казалось, пыталась подобрать верные слова, и ее лицо краснело все сильнее под взглядами остальных. Когда она наконец выдавила ответ, было видно, что она готова провалиться сквозь землю. — Нет…       — Спасибо, Сью, — сказал Гарри, делая вид, что не замечает реакцию подруги от этого прозвища. Он повернулся к Трейси и Ханне. — Вот видите? Почему вы не можете быть такими же великодушными и милыми, как она?       В то время как лицо Сьюзен начало краснеть, Трейси съязвила:       — Потому что если все были бы такими как Сьюзен, в мире стало бы очень скучно жить. — Осознав, что сказанное ею могло бы считаться за оскорбление, она быстро повернулась к застенчивой Сьюзен и добавила: — В том, чтобы быть такой хорошей, нет ничего плохого. Но миру просто нужно больше… больше…       — Насилия? — подхватила Лиза, видя, что Трейси не могла подобрать верное слово.       — Да, точно! — Трейси щелкнула пальцами с видом человека, постигшего великую истину. — Миру нужно больше насилия, иначе в нем очень быстро станет скучно жить.       — Какой красноречивый оратор, — поддразнил Гарри девочку за то, что ей пришлось прибегнуть к помощи других в своем высказывании. — Ты никогда не думала стать политиком?       Пока Трейси фыркнула в притворном недовольстве, Блейз окинул его оценивающим взглядом.       — Я думаю, среди нас ты единственный, кто хочет стать политиком.       Гарри взглянул на Блейза и широко ему улыбнулся.       — Я совсем не имею понятия, о чем ты.       — Ну да, — отозвался Блейз с лукавой усмешкой.       — Ребят, не хочу портить момент и все такое, — перебил его Невилл, заговорив впервые с начала перепалки, — но мне кажется, что тебе, Гарри, пора, иначе ты опоздаешь.       Гарри смотрел на Невилла несколько секунд и выглянул в ближайшее окно. Солнце, недавно висевшее низко над горизонтом, теперь поднялось так высоко, что его не было видно.       Широко раскрыв глаза от ужаса, Гарри взмахнул палочкой и применил заклинание Темпус. В воздухе возникли светящиеся цифры, показывающие, что сейчас почти десять часов.       — Черт возьми! — прошипел Гарри, выругавшись впервые за долгое время. Он схватил сумку с конспектами, которые писал, чтобы помочь друзьям, и перекинул ее через плечо. Его торопливое и скомканное «Извините-но-мне-пора-бежать-пока!» друзья едва расслышали, не то что разобрали, когда он рванул из библиотеки, к великому негодованию мадам Пинс.       — Что ж, — начала Трейси, смотря на опустевшее место. — По крайней мере теперь мы знаем, что мистер Совершенство на деле не так уж совершенен.       От ее слов вновь послышались смешки. Никто из ребят не стал бы отрицать, что было забавно наблюдать, как обычно невозмутимый и собранный Гарри Поттер выбегает за дверь словно одержимый.       Блейз весьма точно подытожил их мысли:       — Это определенно могло бы стать хорошим компроматом на будущее.       Трейси бросила на него насмешливый взгляд. Остальные задумались, правда ли он готов шантажировать друга или просто шутит.       — О, это так по-слизеринки, Блейз.       Блейз усмехнулся.       — Стараюсь.

***

      Гарри мчался по многочисленным коридорам Хогвартса, проклиная себя за то, что потерял счет времени. Такого раньше с ним никогда не случалось. Гарри всегда был очень пунктуальным человеком. Частично благодаря эйдетической памяти и, возможно, самому тяжелому случаю обсессивно-компульсивного расстройства в истории, его внутренние часы всегда точно знали, который час. Всегда.       Да, возможно, это было небольшое преувеличение. Иногда время ускользало от него, когда он был с Лизой, но это были те случаи, когда все дела были завершены и до конца дня не оставалось ничего, кроме как проводить время с лучшей подругой, так что это не имело значения. Это было то время, которое он позволял себе упустить, так что все было в порядке.       Однако то, что произошло сейчас — когда он чуть не пропустил событие, которого ждал несколько недель, — было неожиданно и абсолютно недопустимо.       Ворча от досады, Гарри выбросил подобные мысли из головы и помчался вниз по лестнице, перескакивая через четыре, пять, иногда даже через шесть или семь ступенек за раз. Он чувствовал, как магия усиливает его ноги — его уникальная способность укреплять тело помогала смягчить удар от таких прыжков и придавала скорости.       Он очень быстро достиг нижней площадки и, едва коснувшись пола, вновь рванул вперед.       Гарри выскочил из вестибюля и помчался по зеленым лугам Хогвартса, направляясь к большому стадиону для квиддича.       Квиддичное поле Хогвартса было огромным, почти в три раза больше футбольного. Трибуны вздымались к небу со всех сторон, каждая была украшена в цветах одного из четырех факультетов. Болельщики располагались на низких стенах между секторами, а Гарри предположил, что преподаватели занимали места на верхних рядах для лучшего обзора.       Под ногами расстилался сочный зеленый газон. Над полем нависали шесть огромных колец — по три с каждой стороны.       Гарри увидел, что желающие попасть в команду уже собрались. Его безупречная память позволила узнать всех. Капитана среди них не было — хорошо, значит, он не опоздал.       Некоторые выделялись особенно. В первую очередь — близнецы Уизли, Фред и Джордж. Здесь же были третьекурсницы Анджелина Джонсон (темнокожая красавица с черными волосами) и Алисия Спиннет с ее оливковой кожей и каштановыми волосами.       Среди остальных он легко узнал Кэти Белл — спортивную симпатичную второкурсницу с пепельными волосами и большими карими глазами. Она была неразлучна с Анджелиной и Алисией. Рядом толпились другие второкурсники: Кормак Маклагген, Карл Хопкинс, Дэвид Нортон и Джейсон Суонн.       Когда Гарри направился к группе, Фред и Джордж Уизли — те самые, что сбились в кучку, явно замышляя очередную пакость, — заметили его первыми.       Пара расплылась в ухмылках, едва завидев его, и, подойдя к Гарри, привлекла внимание остальных.       — О, неужто это наш юный Харрикенс вышел на прогулку.       — Ты пришел поболеть за нас во время наших проб?       Губы Гарри дрогнули в улыбке. Эти двое были ему искренне симпатичны. По его мнению, близнецы Уизли достойно продолжали дело его отца по сотворению мелких пакостей в школе — чего он сам себе позволить не мог, не рискуя испортить образ примерного и отзывчивого ученика.       — Смотреть, как вы, ребята, проходите отбор? — спросил Гарри с игривой усмешкой. — Неужели вы думаете, я пришел сюда болеть за вас, двух сорванцов? Нет уж. — Он покачал головой и принял важный вид. — Я здесь, чтобы попробовать себя в роли Ловца.       Он решил сделать это еще после их первых уроков Полетов. В свободное время он и Трейси часто летали, и пока его подруга из Слизерина неспешно выписывала круги, Гарри доводил свою жажду адреналина до предела. Вспомнив отцовские трюки, о которых тот рассказывал, он пытался их повторить: пикирование к самой земле с резким выравниванием, бочки, мертвые петли, скольжение по траве вверх тормашками и резкие повороты без потери скорости. Он так увлекся, что даже не заметил, как все первокурсники и сама мадам Хуч уставились на него.       Когда он наконец спустился, инструктор сообщила ему, что не видела столь великолепного полета со времен его отца, и посоветовала подумать о вступлении в школьную команду в следующем году.       Конечно же, Гарри, будучи собой, решил попробовать в этом году. Вот почему он сейчас стоял на квиддичном поле вместе с другими претендентами.       Было две причины, по которым Гарри решил вступить в гриффиндорскую квиддичную команду. Первая — попадание в команду поднимет его репутацию, а попадание в нее на первом курсе поднимет ее еще выше. Насколько он знал, еще ни один первокурсник не попадал в факультетскую команду, и уж точно никогда не занимал позицию Ловца, считающуюся самой престижной. Если он станет Ловцом Гриффиндора на первом курсе, его статус среди сверстников возрастет еще больше, и он станет на шаг ближе к тому, чтобы выйти из тени своего титула Мальчика-Который-Выжил.       Вторая причина была гораздо более личной и во многих смыслах для него важнее. Его отец, Джеймс Поттер, помимо выдающихся талантов в трансфигурации и склонности влипать в истории с шалостями, был одним из величайших игроков в квиддич за последнее столетие. Он был настолько хорош, что к моменту окончания Хогвартса получил семь предложений от разных квиддичных команд с просьбой подписать с ним контракт в качестве Охотника.       Увы, шла война, и чувство долга не позволило отцу принять их. Он вступил в борьбу с Волдемортом, что и привело к его гибели.       Гарри не винил своего отца ни в том, что произошло, ни в том, что его желание бороться с Темным Лордом привело к тому, что Гарри воспитывали Дурсли. Волдеморт вел войну не только за власть — он стремился истребить все немагическое и чуждое ему, включая волшебников, рожденных от маглов. Так что мать Гарри все равно была бы мишенью, вступили они в войну или нет. Кто знает, что было бы, реши они не бороться. Возможно, все сложилось бы еще хуже, и все трое погибли бы во время рейда Пожирателей.       — Позиция Ловца? — переспросил Фред, моргая.       — Кажется, именно это он и сказал, Грэд.       — Первокурсник?       — Угум, первокурсник.       — А разве это не против школьных правил?       — Я удивлен, что вас двоих вообще волнует, разрешено это или нет, — прервал близнецов Гарри. — Учитывая, что вы оба — не самый блестящий пример законопослушных учеников.       — О-о-о, как больно, Харрикенс, прямо тут, — Джордж прижал руки к сердцу и посмотрел на Гарри с укором, словно тот только что ударил его в грудь.       — Да будет тебе известно, мы с моим братом самые порядочные молодые люди, которых тебе довелось встречать.       — Вот именно, мы истинные джентльмены.       — Ты прав, мой дорогой брат.       — Я лишь заметил, — начал Гарри, с развлечением приподняв бровь, — что вы даже не попытались опровергнуть обвинение в нарушении правил.       Близнецы переглянулись, потом воззрились на Гарри.       — Черт, ты прав! Мы ведь об этом позабыли, не так ли?       — Что ж, не сказать, будто мы можем утверждать обратное. Мы шутники, но не лжецы.       — Итак, — Фред обхватил Гарри левой рукой за плечо, а Джордж — правой за другое. — Наш малыш-первокурсник возомнил, что для него найдется место в команде?       — Знаешь, попасть в команду довольно сложно. Особенно с нашим капитаном. Он просто… поехавший, когда дело касается квиддича.       — Больше похоже на одержимость.       — Вот-вот.       — Я уверен, что мои навыки скажут сами за себя, как только я окажусь в воздухе, — заявил Гарри. Он был полностью уверен в своих силах. Возможно, он летал самостоятельно всего один раз — не считая игрушечной метлы, подаренной Сириусом, когда ему был год, — но на той метле он чувствовал себя как никогда естественно. Казалось, метла стала продолжением его самого, а не была просто куском дерева.       — Ты выглядишь весьма самоуверенным, — сказала Анжелина, когда Гарри, Фред и Джордж присоединились к остальным студентам, ожидающим отбора. — Попасть в команду непросто, а для тебя, первокурсника, это будет еще труднее.       — Как уже сказал, я покажу свои умения, как только мы поднимемся в воздух, — сказал ей Гарри с улыбкой. — Кажется, мы раньше не встречались, — заметил он и протянул руку. — Гарри Поттер.       Анжелина с улыбкой последовала его примеру.       — Анжелина Джонсон.       — Рад встрече, — Гарри взял ее руку и поцеловал костяшки пальцев.       — Каков джентльмен, — заметил Фред.       — А мою руку поцелуешь? — спросил Джордж у Гарри и похлопал ресницами.       Прежде чем Гарри смог бы дать стоящий ответ, Анжелина и Алисия ударили близнецов по затылку.       — Да перестаньте уже, вы двое, — пробормотала Алисия, пока близнецы потирали ушибленное место, притворяясь, что им больно. — Вы что, серьезно не можете хоть раз в жизни вести себя нормально?       — Моя дорогая Алисия, с кем ты, по-твоему, разговариваешь?       — Само собой мы не можем. Как бы мы тогда творили шалости?       Алисия тяжело вздохнула, словно слышала этот ответ уже тысячу раз. Учитывая, с какой легкостью она треснула Фреда, Гарри бы этому не удивился.       Она повернулась к Гарри и с улыбкой протянула руку:       — Алисия Спиннет, — представилась она, и Гарри, как и в случае с Анжелиной, поцеловал тыльную сторону ее ладони.       — Очень приятно, — Гарри одарил ее обаятельной улыбкой. Затем он обратился к последней девушке, которая словно бы пряталась за спиной Анжелины. — А ты?       Кэти Белл слегка покраснела, затем покачала головой и, улыбнувшись ему, изящно протянула руку.       — Кэти Белл, приятно познакомиться.       — А уж как мне приятно, — с улыбкой ответил Гарри, повторив жест, сделанный для Анжелины и Алисии. Кэти слегка покраснела, и ее улыбка, казалось, стала еще шире.       Стоявший позади Гарри Джордж наклонился к Фреду, чтобы прошептать ему что-то на ухо.       — Он весьма галантен, не правда ли?       — Не могу не согласиться. Похоже, у нас растет будущий Казанова.       Гарри захотелось закатить глаза от данных слов. Тот факт, что он вел себя как подобает наследнику знатного рода, еще не делало его ловеласом. Он ничуть не походил на тех пижонов из дешевых романов, которые Лиза поглощала пачками. Словно эти двое никогда не слышали об этикете чистокровных.       Хотя, если учесть, кто они и в какой семье родились, возможно, так оно и было.       — Думаешь, что годишься на роль Ловца?       Все взгляды перешли с Гарри на говорившего. Кормак Маклагген стоял перед юношей, скрестив руки на груди, с презрительной усмешкой на лице.       — Как я уже говорил, мои навыки будут говорить сами за себя, как только я окажусь в воздухе, — холодно ответил Гарри мальчику. Он мало что знал о Маклаггене, лишь то, что подметил в общей гостиной. Кормак был чистой воды хвастуном. Возможно, у него и был талант, но то, что он постоянно бахвалился своими выдающимися умениями, не демонстрируя их, просто раздражало Гарри.       Маклагген фыркнул и опустил руки.       — Посмотрим, как ты запоешь, когда начнутся пробы.       Словно вызванный словом «пробы», на поле ступил капитан квиддичной команды с метлой на плече и тяжелым на вид сундуком в одной руке.       Капитан Оливер Вуд был весьма крепким пятикурсником с каштановыми волосами и карими глазами, у него были широкие плечи и грудь. Он был очень высок, на голову выше Гарри, и принадлежал к тем немногим волшебникам, которые на самом деле выглядели так, будто усиленно тренируются. У него была очень властная манера держаться, а в глазах светился маниакальный блеск, при виде которого некоторые присутствующие (Анжелина, Алисия, Фред и Джордж) содрогнулись.       — Так, народ! — начал Оливер, едва ступив на поле. — Отбор начинается сейчас. Те, кто пробуется на Загонщика, перемещайтесь на левую сторону поля. Охотники — вперед и в центр, а Ловцы — направо.       Очевидно, что этот парень не любил тратить время на пустые формальности. Он сразу переходил к делу.       Пока Фред и Джордж вместе с Джейсоном Суонном направились на левую сторону поля, Анжелина, Алисия, Кэти, Карл Хопкинс и Дэвид Нортон остались на месте. Кормак Маклагген оказался единственным, кроме самого Гарри, кто направился направо, туда, где должны были собраться Ловцы.       — Стоп, что здесь делает первокурсник?       Гарри повернулся на оклик Оливера и приподнял бровь.       — Я пришел на пробы, — сообщил он. Оливер нахмурился.       — Первокурсники не допускаются в команды. Извини, приятель, но тебе придется уйти. Ты всегда можешь попытать удачу в следующем году.       Гарри проигнорировал ухмылки Фреда и Джорджа, а также самодовольный взгляд Маклаггена, и смотрел на крепкого подростка перед собой.       — На самом деле, правила не запрещают первокурсникам быть в команде, — поправил Гарри, и Оливер удивленно моргнул. — Они лишь запрещают им иметь свои метлы. Люди просто решили, что из-за этого первокурсник не может попасть в команду.       — Как бы там ни было, я все равно не могу принять тебя в команду, — сказал Оливер. — Запрет на собственную метлу — это почти то же самое. Не знаю, замечал ли ты, но школьные метлы — худшее дерьмо, которое я когда-либо видел. На них проще разбиться, чем взлететь.       — А если я скажу, что у меня есть план, как использовать отличную метлу, не нарушая правил? — Гарри улыбался при виде того, как Оливер смотрит на него так, словно у него выросла вторая голова.       — Как ты сможешь использовать свою метлу, если ее даже нельзя привозить в школу?       — Это уже мои заботы, — сказал Гарри. Видя недоверие капитана, он добавил: — Скажем так, у меня есть план, и он сработает. Я просто прошу шанса. Дайте мне попробовать. Если не справлюсь — что вы теряете? — Оливер колебался, и Гарри нанес последний удар: — К тому же, если я обойду Маклаггена вот тут на школьной метле, представьте, что я смогу сделать на той, которая не будет смертельно опасна при каждом полете.       Похоже, этого хватило, чтобы убедить Оливера.       — Ладно, можешь попробовать, — нехотя сказал он. — Но если я решу, что ты не тянешь, — уходи отсюда. Ясно?       — Конечно, — спокойно ответил Гарри, безмятежно улыбаясь своему успеху. Теперь оставалось лишь показать себя в деле — задача несложная, если Маклагген летал не так хорошо, как хвастался.       Вскоре после этого пробы по квиддичу начались. Гарри пришлось слушать речи Маклаггена о том, как он сделает его и займет свое законное место в команде. Гарри жалел, что не может заткнуть уши, и проклинал свою феноменальную память, которая вбивала этот «разговор» (если монолог о собственном величии можно так назвать) ему в мозг.       К счастью, у Гарри был большой опыт в том, как притворяться, что он не замечает людей, и пусть он не мог выкинуть этот ненужный треп из головы, ему все же удавалось сосредоточиться на остальном отборе.       Он ничуть не сомневался, что Фред и Джордж Уизли займут позицию Загонщиков. Помимо того, что они были неделимым дуэтом, работавшим безупречно — вероятно, из-за того, что они близнецы, — на место Загонщика претендовал лишь один другой человек, и Джейсон Суонн просто не обладал той невероятной способностью к идеальной синхронности с любым из близнецов, какая была у них друг с другом.       Среди Охотников Анджелина Джонсон и Алисия Спиннет быстро доказали, что два места — их. Они уже играли в прошлом году с близнецами и показали отличный талант и командную работу.       Третье место досталось Кэти Белл. Технически Карл Хопкинс летал лучше, но Кэти оказалась более совместима с двумя другими девушками. А в командной игре умение работать вместе важнее личного мастерства.       После почти двух часов отбора и бесконечных хвастливых тирад Маклаггена наконец настала очередь претендентов на место Ловца.       К этому времени все, кого выбрали в команду, собрались у трибун, чтобы посмотреть, кто же займет позицию, а проигравшие уныло поплелись обратно в общую гостиную.       Гарри видел, как Фред и Джордж разговаривают с Анджелиной и Алисией, а Кэти наблюдает с явным интересом. Он задавался вопросом, что затевают близнецы. Если они хоть немного похожи на Мародеров, рассудил он, то, вероятно, они заключали пари на того, кто станет Ловцом.       — Так, вы двое, садитесь на метлы, — скомандовал Оливер, опускаясь на колени рядом с принесенным сундуком. Пока Гарри садился на метлу, он увидел, как Оливер отщелкивает застежку, удерживающую самый маленький из мячей для квиддича — снитч.       Квиддич — игра, в которой используются три разных типа мячей. Бладжеры — большие кожаные мячи, атакующие игроков. Задача Загонщиков — отбивать их от игроков своей команды и, по возможности, направлять в игроков противоположной команды. Квоффл, который Гарри сравнивал с футбольным мячом, — это объект, на котором сосредоточены три Охотника, и их задача — забросить Квоффл в одно из трех колец, в то время как Вратарь пытается этому помешать.       Снитч был самым маленьким из трех. Этот крошечный золотой шарик размером был даже меньше ладони Гарри. По бокам у него были крылышки, которые трепетали и бились со скоростью колибри. Задача позиции, на которую он претендовал, — Ловца — найти и поймать снитч раньше Ловца противоположной команды. Это не только заканчивало игру, но и приносило команде, чей Ловец его поймал, сто пятьдесят очков, что чаще всего, но не всегда, приносило победу. Вот почему позиция Ловца была так важна.       Рядом с Гарри Кормак Маклагген также сел на метлу. Оливер смотрел на ребят с тем же самым маниакальным блеском в глазах.       — Сейчас я выпущу снитч, — сообщил им Оливер, поднимая трепещущий мяч, который пытался вырваться из его хватки. — Тот, кто поймает снитч два раза из трех, займет позицию Ловца. Понятно?       — Так точно, — напыщенно ответил Маклагген. — Просто прибереги это место для меня, после того как я покажу юному Гарри, как играет настоящий Ловец.       Гарри подавил желание закатить глаза и сосредоточился на задаче.       — Я готов.       — Отлично. — Оливер выпустил снитч на волю и поднес свисток к губам. — По моей команде вы двое должны начать искать снитч. Итак…       Гарри глубоко вздохнул и расслабился, готовясь к старту. В свой черед Кормак Маклагген крепче сжал рукоять своей метлы.       — Три…       На мгновение Гарри посетило легкое беспокойство. А что, если он недостаточно хорош? Что, если Маклагген в самом деле лучше него? Что, если он не попадет в команду? Хотя он решил пройти отбор, чтобы укрепить репутацию, был немалый шанс ее запятнать. Как плохо он будет выглядеть в глазах сверстников, если первокурсник попытается попасть в квиддичную команду и потерпит неудачу? Он будет выглядеть как самонадеянный и заносчивый ребенок, который взялся за непосильное дело, и люди начнут сомневаться, действительно ли он такой значимый, каким они его считают.       — Два…       Нет, он не мог так думать! Мысли о плохом всегда приводят к поражению. Он не должен позволять страху управлять собой. Первый враг, которого нужно победить, если хочешь добиться успеха, — это страх, как всегда говорил его Учитель. И он предпочтет отдать все, что может, и проиграть, зная, что старался изо всех сил, чем из-за страха неудачи не попытаться вовсе.       — Один.       Раздался свисток, и Гарри, оттолкнувшись от земли, выбросил из головы все, кроме текущей задачи. Все его тревоги, надежды, цели и желания исчезли словно во сне. Прямо сейчас имело значение только одно: заполучить снитч раньше Маклаггена.       Маклагген решил занять выгодную позицию для поиска снитча. Без сомнения, он надеялся, что вид сверху позволит ему найти его быстрее. С большинством соперников этот трюк бы прошел, но только не с Гарри.       Используя свое невероятно острое зрение, дарованное ему эйдетической памятью, Гарри носился по полю на метле и фиксировал в памяти каждый видимый объект. Любое изменение, происходившее между пролетами, мгновенно откладывалось в голове для дальнейшего использования.       Его глаза метались из стороны в сторону, вверх и вниз, в то время как голова постоянно поворачивалась, прочесывая пространство. Если только снитч не прятался за одной из трибун, он его заметит.       Вон там!.. Он разглядел снитч, который завис низко над землей возле одной из студенческих трибун на противоположной стороне поля. Маклагген еще не заметил его, он даже не смотрел в нужную сторону.       Губы Гарри расползлись в улыбке — в нем проснулся соревновательный дух. Желая выхватить снитч прежде, чем противник успеет хотя бы сообразить, что происходит, он направил метлу к маленькому золотому шарику с крылышками.       Метла ощущалась вялой в его руках, и Гарри почувствовал, как ее начинает уводить влево. Она дергалась и взбрыкивала, но Гарри крепко держал рукоять, направляя в нее поток собственной магии. Судорожные рывки постепенно стихли, превратившись в легкую вибрацию, с которой легко было справиться.       Снитч был теперь гораздо ближе. Он рванул влево, и Гарри неотступно последовал за ним. Маклагген только сейчас понял, что Гарри уже преследует цель, и, отчаянно пытаясь разогнать метлу, устремился к ним, надеясь вырвать победу из-под самого его носа.       Его метла была лучше, чем у Гарри. Это была «Комета-290» — одна из самых быстрых метел в мире. Однако, несмотря на преимущество в скорости, он был слишком далеко, чтобы успеть перехватить Гарри, который уже поймал снитч.       — Отличная работа, Поттер! — сказал Оливер, когда Гарри с ухмылкой передал ему маленький шарик. Маклагген приземлился рядом, сверля младшекурсника взглядом. И Оливер, и Гарри не придали этому значение. — Поймаешь еще раз — окажешься в команде… Не теряй сноровки, если хочешь остаться с нами, Маклагген.       Маклагген выглядел так, будто вот-вот лопнет от злости — все его лицо пылало. Гарри проигнорировал его, переведя взгляд на группу людей, которые появились на поле незадолго до того, как он поймал снитч.       Блейз, Ханна, Лиза, Невилл, Сьюзен, Терри и Трейси пришли на квиддичное поле — вероятно, чтобы поболеть за него — и столпились в кучку вместе с близнецами Уизли, которые вовсю агитировали их сделать ставки на исход поединка.       — Продолжаем, — голос Оливера вернул Гарри к реальности. Он снова сосредоточился на прежней задаче: поймать снитч раньше Маклаггена.       Второй раз оказался не таким легким, как первый. Едва прозвучал свисток, и Маклагген увязался за Гарри. Этого развития следовало ожидать, учитывая произошедшее ранее.       Гарри не стал искать снитч немедля. С Маклаггеном, преследовавшим его словно тень, пытаться отыскать мяч было бы не самым разумным решением. Метла у соперника была быстрее. Даже если Гарри был искуснее (что все еще оставалось непроверенной теорией, учитывая, что прошлая победа во многом была обязана удаче), разница в скорости их метел сведет на нет любое преимущество в мастерстве.       Вместо этого Гарри затеял с Маклаггеном погоню. Он петлял между трибунами, взмывал вверх и пикировал к земле — все ради того, чтобы сбить противника с толку и дезориентировать. Сработало ли это, Гарри не знал. Оглянувшись, он увидел, что Маклагген все еще у него на хвосте, а взгляд старшекурсника прикован к нему, словно прицел истребителя.       Что ж, это было не совсем то, чего он хотел, но все же устраивало Гарри. Пока парень был сосредоточен на нем, а не на снитче, лишь это имело значение.       Вскоре он нашел снитч. Прошло всего пять минут с тех пор, как мяч выпустили, и тот порхал около колец, ближайших к Гарри. Маклагген его не заметил — все его внимание было сосредоточено на Гарри.       Отлично. Теперь нужно было лишь подобраться к снитчу незаметно.       Резко дернув метлу, Гарри быстро взмыл вверх. Маклагген последовал за ним без тени колебаний, что заставило Гарри улыбнуться. Когда они миновали высоту, на которой находился снитч, Гарри развернул метлу, чтобы она пролетела над кольцами.       Как и следовало ожидать, Маклагген рванул за ним, все еще совершенно не понимая, что задумал Гарри. Хорошо. Еще немного маневров — и Гарри окажется в идеальной позиции, чтобы схватить снитч.       Снитч все еще был там же, лишь чуть сместившись к левому кольцу. Когда расстояние показалось достаточным, Гарри рванул метлу вниз в крутом пике.       Тот, должно быть, увидел его или почувствовал — как бы там ни было снитч понимал, когда игрок рядом. Едва Гарри начал приближаться, как мяч рванул вниз, стремительно несясь к земле.       Гарри невольно прорычал. Он сузил глаза и почти лег на метлу, чтобы уменьшить сопротивление воздуха. Метла дрожала под запредельной нагрузкой, и он «вливал» в нее магию, лишь бы удержать стабильность.       Его внимание было сосредоточено на снитче и все остальное потеряло значение. Теперь были лишь он и снитч. Снитч несся к земле, не сворачивая, и Гарри — тоже. Он прилип к нему как магнит и не собирался отступать.       Когда до земли оставалось всего несколько футов, снитч резко вышел из пике, повернув почти на девяносто градусов, и понесся параллельно земле. Он не потерял ни капли скорости.       Ноги Гарри коснулись травы, и он вздрогнул, чувствуя, как метла почти вырывается из-под контроля. Она тряслась так неистово, что он был почти уверен: она вот-вот развалится у него под руками. И все же он отказался останавливаться. Не сейчас. Не тогда, когда он был так близок.       Снитч был теперь почти рядом с ним. Всего в нескольких футах — расстоянии, которое быстро сокращалось по мере того, как он настигал мяч.       Три фута.       Он чувствовал, как метла дрожит, пока он набирал скорость. Это не могло продолжаться долго.       Два фута.       Изо всех сил сжимая рукоять метлы, Гарри прищурился и сосредоточился на снитче.       Один фут.       Крепко удерживая метлу левой рукой, Гарри вытянул правую, готовясь схватить снитч. Он был близко. Так близко. Еще несколько дюймов. Он протянул руку дальше и задел снитч кончиками пальцев. Он…       Глаза Гарри расширились от ужаса, когда он почувствовал, как метлу буквально вырывают у него из-под ног. И вдруг — под ним больше не было метлы, и он оказался в свободном полете. Его пронесло через все поле, но он стремительно терял высоту. Он падал все ниже и ниже, и Гарри, чье тело и магия действовали исключительно инстинктивно, выбросил левую руку по направлению к земле.       Его магия проявилась, смягчая падение, насколько это было возможно. Это было не так сильно, как ему хотелось бы. Он ударился рукой о землю, перекувырнулся и замер, хрипя. Воздух выбило из легких.       Гарри не знал, сколько пролежал там. В глазах расплывалось, в ушах звенело. Возможно, прошли минуты, а может, всего лишь секунды. В конце концов зрение прояснилось, звон стих, и он услышал топот бегущих ног и то, как несколько голосов отчаянно выкрикивают его имя.       — Гарри!       Первой до него добежала Сьюзен Боунс. Она рухнула на колени и была на грани слез. На ее лице читалась паника.       — Гарри! Ты в порядке?! Где болит?!       У Гарри не было возможности ответить, потому что в этот момент подоспели остальные его друзья, и все они начали задавать более или менее одинаковые вопросы, просто каждый формулировал их по-своему.       Его пронзило чувство вины: все девочки были на грани слез. Лишь Трейси хоть как-то держалась, но и у нее блестели глаза. Он чувствовал себя ужасно, словно это он во всем виноват, словно он заставил их плакать. И в то же время он чувствовал… радость? Да, пожалуй, это то самое чувство. Он был рад, что они переживают о нем до такой степени. Это было тепло и трогательно.       Он постарался подавить эти чувства. Сейчас они были ни к чему. Ни чувство вины, ни эйфории.       Все вокруг него продолжали говорить и спрашивать про его состояние, но слова сливались в неразборчивый гул. В голове стучало, будто тролль колотил в барабан. Наверняка он ударился и головой тоже — только с сотрясением у него были такие проблемы с пониманием речи.       Однако он не беспокоился об этом. Сегодня вечером он сможет разобрать свои воспоминания и привести их в порядок, чтобы понять отдельные слова, которые все говорили. Сейчас же ему нужно было сосредоточиться на том, чтобы успокоить друзей.       — Я в порядке, — сказал Гарри всем, поднимая руку, чтобы они замолчали. Потребовалось время, но шум стих до более терпимого уровня. Когда он почувствовал, что его слышат, он спросил: — Что случилось?       — Этот придурок Маклагген — вот что случилось! — с негодованием произнесла Трейси, стоя на коленях слева от него. Гарри посмотрел на нее, и она указала туда, где Маклаггена сейчас окружили Оливер и три Охотника. Фред и Джордж стояли поодаль, но и они выглядели не слишком довольными. Все они кричали на второкурсника, но были слишком далеко, чтобы Гарри мог разобрать слова. — У этого идиота хватило наглости схватить твою метлу за прутья и выдернуть ее у тебя из-под ног. — Ее выражение стало еще мрачнее. — Ему еще повезло, что его отчитывают другие, а то бы я показала ему парочку заклинаний, которым меня научила Дафна.       Хотя упоминание о Дафне было интересным, Гарри решил сосредоточиться на другом. А именно — на том, как ему стоило поступить с Маклаггеном.       Он посмотрел на парня, съежившегося под гневными взглядами трех Охотников, читавших ему нотацию за содеянное. Гарри задумался: какого наказания тот заслуживает? Если бы от него что-то зависело, к концу дня этот парень стал бы изгоем.       Вообще-то быть отвергнутым всеми друзьями, или бывшими друзьями, — наказание весьма суровое. И для такого человека, как Маклагген, пустозвона, обожающего похвастаться перед другими, это, возможно, была худшая кара. Самое приятное, что Гарри не придется прилагать для этого никаких усилий. Другие сами накажут парня за него.       Решив оценить полученные повреждения, Гарри быстро провел мысленный осмотр всех своих травм. Легкое сотрясение… ничего серьезного. Синяки на спине и груди — тоже не страшно, с ними легко справиться. Единственная серьезная травма, которую он обнаружил, — это запястье. Оно было сломано — трещина, насколько он мог судить. У него их было достаточно, чтобы узнать это ощущение, и, прибегнув к магии и применив ее к поврежденной кости, он почувствовал линию разлома длиной около дюйма в центре запястья. Потребуется работа, но одна ночь целенаправленного лечения — и все заживет.       — С тобой все хорошо, Гарри? — спросила Сьюзен. Казалось, она хотя бы временно преодолела свою застенчивость по отношению к нему и осматривала его на предмет травм, словно слишком встревоженная мать.       — Я в порядке, — сказал он ей. — Или буду в порядке, когда хорошенько высплюсь.       — Эй, Поттер! — Гарри и окружавшие его ребята подняли глаза и увидели, что к ним направляются Оливер и остальная команда по квиддичу. Мельком Гарри заметил Кормака Маклаггена, который, бубня что-то под нос, плелся к Гриффиндорской башне. — Ты же не помер, надеюсь? Потому что нам еще нужно посмотреть, на что ты способен, а раз Кормак в команду не попадает, ловить снитч придется тебе.       На лицах друзей Гарри появились недовольные гримасы; даже милая и добрая Сьюзен Боунс выглядела так, будто готова была наброситься на старшеклассника. К счастью, никому из них не пришлось этого делать. За них это сделала Анжелина, шлепнув Оливера по затылку.       — В смысле, э-эм… Может, тебе в лазарет сходить? — исправился Оливер, потирая ушибленное место.       — В этом нет необходимости, — сказал Гарри, осторожно поднимаясь на ноги. Он слегка пошатнулся, когда выпрямился во весь рост, но подошедший Невилл положил ему руку на плечо, чтобы поддержать. Гарри кивнул ему в знак благодарности, а затем снова повернулся к Оливеру. — Что куда важнее, у меня есть кое-что для тебя.       Он протянул руку к капитану гриффиндорской команды. На ладони у него лежал маленький золотой снитч.