Глава 17. Смятение

      С лица Снейпа не сходила презрительная гримаса, пока он оглядывал всех присутствующих в кабинете Дамблдора. Филиус Флитвик и Помона Спраут стояли в стороне, переговариваясь вполголоса; первый жестикулировал руками, в то время как вторая выглядела нервной. Видя их возбужденность, Снейп не сомневался, что их разговор касался произошедшего с Поттером и троллем.       Снейп нахмурился, с трудом подавив желание скривиться. Он не знал, что думать на счет Поттера — отпрыске человека, которого он ненавидел больше всего, и ребенке женщины, которую он любил. Когда он впервые увидел мальчишку на Церемонии, расхаживающего по Залу с таким важным видом, будто все здесь ему принадлежит, не было сомнений, что он будет таким же заносчивым и невыносимым, как и его никчемный отец.       А теперь он пребывал в растерянных чувствах.       На другой стороне, напротив него, стояла Минерва Макгонагалл, его полная противоположность во всем, что имело значение — и как учитель, и как человек. Ее губы были плотно сжаты, и, хотя это было едва заметно, Снейп чувствовал ее тревогу. Большинство бы ничего не заметило, но он заметил, и был уверен, что Дамблдор тоже это видел.       Остальные преподаватели тоже были на месте. Смуглая красавица, профессор астрономии Аврора Синистра, стояла между профессорами Бэблинг и Вектор, преподававшими Арифметику и Руны соответственно. Профессор Магловедения Чэрити Бербидж держалась поодаль от остальных, а Квиррелл, словно мышь, забился в самый конец, ближе к двери.       Снейп скривился еще сильнее.       — Прежде чем мы приступим к детальному расследованию инцидента с троллем, — раздался голос Дамблдора, отчего Снейпа отвел взгляд от тюрбана Квиррелла. Поворот головы вызвал резкую боль в правой ноге. Снейп вздрогнул и непроизвольно перенес вес на левую, — я хотел бы услышать о состоянии студентов. Минерва?       Заместитель директора сделала шаг вперед.       — Гриффиндорцы все в порядке и на месте, — начала она, затем поморщилась. — За исключением мистера Поттера. — Снейп последовал ее примеру. К счастью, этого никто не заметил. — Еще двоих, о ком я беспокоюсь, это Гермиона Грейнджер и Невилл Долгопупс. Насколько я понимаю, Гарри спас Гермиону от тролля, когда она плакала в женском туалете, а Невилл присутствовал там, когда Гарри убил тролля. Сейчас он в некотором шоке. Не то чтобы я могла его винить.       Морщинки вокруг глаз Минервы разгладились. Было это едва заметно. Она отлично умела скрывать свои эмоции, но Снейп мог читать ее как книгу.       — Кстати о Гарри, как его состояние?       — Он выживет, — оповестил Альбус присутствующих. Каждый на это вздохнул с облегчением, за исключением Снейпа, который никогда не демонстрировал свои эмоции напоказ, хотя и успокоился от новости, что сын Лили Эванс не умрет. — Хотя мадам Помфри сообщила мне, что до полного выздоровления ему еще далеко. Я не успел узнать больше, так как она прогнала меня вон.       Его попытка пошутить не увенчалась успехом. Снейп закатил глаза.       — Хорошо. Филиус, Помона, Северус, а что вы скажете о своих подопечных?       — С моими Змеями все в порядке, — протянул Снейп, хотя внутренне он был настороже. Двое его учеников — Трейси Дэвис и Блейз Забини — заметно нервничали, узнав, что Поттер угодил в больничное крыло. Он не имел ни малейшего понятия, как они так быстро узнали об инциденте, когда всех учеников держали в гостиных, но, с другой стороны, прочие слухи в Хогвартсе всегда распространялись молниеносно — пусть даже больше половины оказывались полной ложью. Наверняка не обошлось без болтливых портретов. — Они, конечно, слегка потрясены. Тролля ведь сначала заметили возле подземелий.       — Не считая Терри и Лизы, мои когтевранцы в порядке, — сообщил Флитвик. — Но эти двое буквально извелись от беспокойства за Гарри. Пришлось дать им сонное зелье, иначе они бы не уснули до утра.       — То же самое с Барсуками. Сьюзен и Ханна были очень расстроены, когда их привели. Сейчас их утешают некоторые старшекурсники. Остальные в порядке.       — Что ж, ясно, — Альбус рассеянно погладил бороду. — А теперь, пожалуй, мы можем выяснить, каким образом троллю удалось пробраться в наш замок.       Все взгляды устремились на Квиррелла, который изображал мышь перед удавом. Снейп брезгливо скривился.       — Э-э-это был п-п-последний тролль, к-к-которого я н-н-надеялся п-п-привести для з-з-защиты к-к-камня. — Квиррелл трясся от страха всем телом. — Он в-в-вышел из-под м-м-моего к-к-контроля и п-п-пытался м-м-меня у-у-убить!       Минерва расширила ноздри, и Снейп понял, что она на грани срыва. Она не одобряла присутствие троллей в Хогвартсе. Снейп был с ней солидарен. Его тоже не очень привлекала такая затея.       — Если вы хотели привести еще одного тролля, возможно, вам следовало сначала сообщить об этом мне или директору! — Квиррелл съежился под ее ледяным взглядом. Снейп ехидно прищурился в его сторону. — Даже если бы у вас и было такое желание, то есть усилить охрану, вы все равно не смогли бы деактивировать другие защиты без участия остальных преподавателей.       Учитель по Защите от Темных искусств начал лепетать извинения, но Дамблдор остановил его.       — Что сделано, то сделано. Мы не можем изменить прошлое, так что давайте двигаться вперед. Северус, вы исследовали последствия инцидента с троллем. Скажите, какие выводы вы сделали?       Снейп с усилием подавил тошноту при воспоминании о том, что он увидел. Он повидал за свою жизнь немало мерзостей: он наблюдал, как Пожиратели Смерти убивают, насилуют и грабят без угрызений совести, и видел ужасные последствия для магловских и чистокровных семей, которые были убиты самим Темным Лордом и Беллатрисой Лестрейндж. На сегодняшний день мало что могло вывести его из равновесия. Но картина в коридоре — искалеченный Поттер, распластанный на обезглавленном тролле, — пробрала даже его. Адское зловоние разлагающейся крови лишь усугубляло дело.       — Можно лишь строить предположения, — начал Снейп своим нарочито медлительным тоном. — Судя по всему, Поттер запрыгнул троллю на спину и сумел взорвать ему голову, когда тот попытался раздавить его о стену. — Помона, Аврора, Бэблинг и Вектор ахнули. Макгонагалл прикрыла рот ладонью, а Флитвик подавил писк. — Как известно, шкура тролля толстая и устойчива к магии. Без темных заклятий лишь невероятно мощный Редукто или Бомбардо могут ее пробить. Это означает, что Поттер попал в уязвимое место. Учитывая, что мы нашли его на спине у твари, полагаю, он засунул палочку троллю в ухо.       — Вы хотите сказать, что первокурсник сумел сотворить Редукто? — пискнул Флитвик. — Это очень сложное заклинание. Не думал, что первокурсник вообще способен на такое…       — Я не утверждал, что Поттер использовал именно его, — язвительно протянул Снейп. — У этого юного дарования, возможно, есть крупица таланта. — Признавать это было почти физически больно, но даже он не мог отрицать очевидного. Талант, скорее всего, достался мальчишке от матери. — Но первокурсник не способен на такое сложное заклятие. Скорее всего, это был всплеск непроизвольной магии. Отчаяние могло спровоцировать выброс силы, подобный Бомбарде.       — В этом есть определенный смысл, — задумчиво согласился Дамблдор. — Гарри — невероятно сильный волшебник. — Снейп скривился, но промолчал. — Мне редко встречались молодые люди с такой силой. Даже у Волдеморта в начале обучения не было столько мощи. — Многие содрогнулись при имени Темного Лорда. Снейп остался безучастен. Что интересно, Квиррелл — тоже. Снейп нахмурился, глядя на него, и старался не шевелить ноющей ногой.       — И вы полагаете, этой силы хватило, чтобы убить тролля непроизвольной магией? — спросила Минерва, скептически сжав губы. — Это почти так же невероятно, как если бы он сознательно применил заклинание пятого курса.       Глаза Альбуса Дамблдора заблестели, когда он посмотрел на свою заместительницу, и у Снейпа возникло ощущение, что старик знает больше, чем хочет показать.       — Возможно. Но я не считаю эту версию столь уж надуманной.

***

      Альбус Дамблдор торопливо шел по коридорам к больничному крылу, предаваясь тяжелым размышлениям. Угроза, которую создал пробравшийся в замок тролль, миновала, но способ, которым это произошло, совсем не соответствовал его надеждам.       Он только что завершил довольно долгую серию бесед с первокурсниками (за одним исключением), которые были непосредственно вовлечены в инцидент. Первой была Гермиона Грейнджер. Именно эта бедная девочка оказалась той, кто нашел преподавателя — к удивлению, им оказался Северус Снейп — и направила его в женский туалет на втором этаже, где Гарри первоначально спас ее от тролля. Конечно, к тому моменту и тролль, и Гарри уже исчезли, оставив за собой очевидный след разрушений. Дамблдор сделал все возможное, чтобы успокоить девочку и дать ей понять, что случившееся — не ее вина. Он также поговорил со всеми друзьями Гарри, чтобы услышать их версию произошедшего.       Все они были в глубочайшем шоке от встречи с троллем. Альбус их прекрасно понимал: тролли — создания пугающие, их толстая шкура, чудовищная сила и высокая сопротивляемость магии делают их неуязвимыми для большинства заклинаний. Лишь считанные волшебники способны в одиночку справиться со взрослым горным троллем. То, что это удалось Гарри, пусть и по воле случая, было поразительно.       И это же и тревожило. Дамблдор не видел места битвы, но услышанное от Северуса рисовало мрачную картину. Ханна, Лиза, Невилл, Сьюзен и Терри были так юны, только начали свой первый курс в Хогвартсе, и уже стали свидетелями зрелища, которая была бы уместнее во время войны с Волдемортом. Он мог лишь надеяться, что увиденное в этом инциденте не оставит шрамов на их психике и не будет преследовать их в виде кошмаров и видений.       Но больше всего он опасался за Гарри. Его друзья видели смерть тролля, но именно Гарри нанес смертельный удар. Разумеется, выбора у него не было: в противном случае тролль убил бы их всех. И все же Альбус не находил себе места от тревоги. Действие убийства на человеческий разум ужасающе, а тот факт, что убийцей оказался ребенок, лишь множил сложности и без того запутанной ситуации.       Размышления Дамблдора внезапно оборвались, когда он оказался перед дверями лазарета. Не колеблясь ни секунды, он распахнул их и вошел внутрь.       Мадам Помфри, как он и ожидал, стояла над своим юным пациентом, проводя диагностические сканирования. Сердце Альбуса сжалось, когда он увидел Гарри, лежащего на кровати совершенно неподвижно. Тот самый мальчик, которого он впервые увидел на Церемонии Распределения — такой живой, полный уверенности, — теперь выглядел как маленький ребенок, прошедший через ад и выплюнутый обратно. Его кожа была бледной, тело покрылось испариной. От того умного и одаренного юного волшебника, каким его описывали преподаватели, не осталось и следа.       Быстрыми шагами Дамблдор подошел к кровати, на которой лежал мальчик, находящийся сейчас в коматозном состоянии.       — Как он, Поппи?       Мадам Помфри не стала отвечать сразу, продолжив проводить то, что Дамблдор узнал как диагностическое сканирование. Это его не задело. Эта женщина была прирожденным целителем, для нее благополучие пациентов всегда значило больше, чем субординация. Он уважал такой подход. Поэтому он просто молча ждал, пока она закончит.       — Удивительно хорошо, — наконец прозвучал ответ. Она отвлеклась от магических измерений и снова посмотрела на Гарри, нервно выдохнув. — Невероятно хорошо, если начистоту. Он восстанавливается с феноменальной скоростью. Если так пойдет и дальше, полагаю, он будет готов к выписке самое позднее к завтрашнему вечеру.       Дамблдор поднял бровь.       — Я бы счел это хорошими новостями, но ты выглядишь обеспокоенной.       — Это потому, в каком состоянии его сюда доставили, — Мадам Помфри снова посмотрела на Дамблдора, ее лицо было задумчивым. — Когда Гарри доставили, он был на грани смерти. Честно говоря, я почти выписала свидетельство о смерти и сделала бы это, если бы не едва уловимое биение сердца.       Дамблдор глубоко вздохнул.       — Он был совсем плох, Альбус, — тихо продолжала мадам Помфри. — Вся грудная клетка была раздроблена, десятки осколков костей вонзились в различные органы, включая легкие, селезенку, желудок, поджелудочную железу и толстый кишечник. В довершение ко всему, в нижнем и среднем отделах позвоночника обнаружились три волосные трещины. Ему просто повезло, что верхняя часть спины не пострадала, иначе перелом шеи был бы неизбежен.       Помотав головой, она опустила взгляд на Гарри.       — Такие тяжелые ранения могли убить его, должны были убить его, но он не только выжил, а его раны заживают без моего участия просто с немыслимой скоростью. Его органы уже восстановились. Костные осколки в них исчезли. Грудная клетка и позвоночник сейчас в процессе заживления. Короче говоря, он уверенно идет на поправку, и все это — без моей помощи.       — Мне… мне ясно…       Дамблдору ничего не было ясно. Он просто сказал это, потому что не нашелся, что сказать.       Альбус спокойно признал бы, что знает очень мало о целительной магии. Это одна из тех ветвей, которую он изучал лишь настолько, чтобы быть в ней компетентным, но не преуспеть, а значит — он знал больше большинства, но меньше профессионала. Он знал множество лечебных заклинаний и контрпроклятий и мог сварить приличное зелье от большинства ран и ядов, но тонкости и теоретические знания этой конкретной ветви магии были ему неведомы.       — Нет, Альбус, тебе не ясно, — сказала ему мадам Помфри. Она была из числа тех немногих, кто мог говорить с ним таким образом. — Гарри Поттер исцеляет себя сам, без какой-либо помощи извне! Хотя это правда, что магия волшебника способна со временем справиться с незначительными ранами и ушибами, то, что происходит здесь, выходит далеко за рамки возможного. Это противоречит самим законам магии!       Дамблдор не ответил на тираду Мадам Помфри словами. Он лишь закрыл глаза. Когда он снова открыл их, он посмотрел на Гарри магическим зрением.       Магия мальчика была сильно ослаблена по сравнению с тем, какой была прежде. Она больше не была слепяще сияющей до такой степени, что на нее невозможно было смотреть без риска ослепнуть. Больше она не насыщала его тело так, что даже нельзя было разглядеть магическое ядро ребенка. Теперь оно выглядело как огненный вихрь вокруг газообразного шара зеленой энергии, источающего силу. Все еще мощное, но не такое, как раньше.       И все же, наблюдая, Дамблдор увидел, как от ядра мальчика расходятся тонкие усики этой энергии. Они скользили по его телу, прикрепляясь к определенным участкам, которые, как он мог лишь предполагать, были местами повреждений Гарри. Было завораживающе наблюдать за этим непохожим ни на что зрелищем.       — У него удивительно крепкое ядро для такого молодого человека, — прокомментировал директор. Он размышлял вслух, как для себя, так и для школьной медсестры. — Если бы я не знал, то скорее сказал бы, что смотрю на ядро взрослого волшебника, а не одиннадцатилетнего мальчика.       Мадам Помфри нахмурилась.       — И что это должно значить?       — Это значит, Поппи, — с улыбкой продолжил Альбус, — что наш юный Гарри — куда более сложная и глубокая личность, чем может показаться.

***

      Я почувствовал, как магия начинает покидать меня, а сознание — ускользать. Последнее, что я увидел перед тем, как погрузиться в небытие, — голова тролля, взорвавшаяся с фонтаном крови и мозговой массы, забрызгавшей пол, стены и потолок.       Первое, что сделал Гарри, когда окончательно пришел в себя, это резко сел в кровати.       Следом его вырвало. Рвота залила безупречно белые простыни. Даже когда желудок опустел, приступы не прекращались — теперь это были мучительные, ни к чему не приводящие спазмы, сухие судороги, будто тело пыталось исторгнуть из себя сам ужас, само воспоминание случившегося.       Его разум и тело взбунтовались против него, когда последнее, что он увидел перед тем, как отключиться, врезалось в память, заставляя снова и снова переживать одно и то же. Образ преследовал его с такой жестокостью, с какой он не сталкивался с тех пор, как овладел искусством медитации.       Видение взрывающейся головы тролля, кровавые брызги на его лице и одежде, безголовое тело, рухнувшее на пол, и осознание того, что это он убил его.       За свою жизнь Гарри повидал немало ужасных событий — такого, от чего взрослые вдвое старше него содрогнулись бы в страхе. Ночь, когда Волдеморт напал на их дом, крик отца, приказавшего спасаться, пока тот задерживал убийцу, жестокий смех, сливающийся с шипящим голосом Темного Лорда, произносящим «Авада Кедавра», и яркая зеленая вспышка, оборвавшая жизнь Джеймса Поттера. Смерть матери, ее добровольная жертва ради его спасения. Выражение в глазах Волдеморта, когда тот попытался убить его самого. Первые пять лет жизни у Дурслей. Он видел многое и через многое прошел. Жестокость, которая сломала бы большинство детей, превратила бы их в безжизненные оболочки или в чудовищ, поглощенных всепожирающей яростью.       Смерть. Убийство. Насилие. Ненависть. Одиночество. Унизительные оскорбления, призванные сломить его, сделать слабым. Да, он прошел через многое, и это сделало его сильнее.       Но ему не доводилось убивать прежде. Он видел смерть в годовалом возрасте, но никогда не был тем, кто наносит последний удар. Теперь это изменилось. Да, то был тролль. Да, не человек, но едва ли это имело значение. Он убил. Его мутило от отвращения к самому себе. Он чувствовал себя запятнанным, грязным, оскверненным. Перед его глазами был один только образ того, как троллю размозжило голову. Он снова чувствовал на коже липкие брызги крови и кусочки мозга, облепившие его в тот миг, когда он убил тролля, нападавшего на друзей.       Его друзья. О Боже. Теперь, когда он стал убийцей, что его друзья будут думать о нем? Останутся ли они вовсе таковыми? Будут ли по-прежнему питать к нему симпатию? Будут ли хотеть проводить время с ним?       Словно почувствовав его растущее беспокойство, его тело пришло в возбуждение, и сухое дыхание перешло в учащенное. Его затрясло, он задышал чаще, его руки вцепились в испачканные простыни, когда он даже не замечал, что они заляпаны рвотой.       Он пытался успокоиться. В самом деле. Но казалось, чем усерднее он старался, тем хуже ему становилось.       — Мистер Поттер, быстро, выпейте это!       Прежде чем Гарри успел понять, что происходит, его силой уложили на кровать, насильно разжали рот и влили в глотку одну из самых отвратительных смесей, что он когда-либо пробовал. Память мгновенно идентифицировала вкус и сообщила ему, что он пьет успокоительное зелье — мощное снадобье, используемое для усмирения буйных эмоций. Но это… было сильнее обычного. И состав другой. Не будь он точно уверен, что никому не передавал своих собственных запасов, он бы поклялся, что это одно из его творений.       Зелье вступило в силу и подействовало на Гарри успокаивающе. Он увидел над собой мадам Помфри с светящейся палочкой. Пятна на простынях исчезли.       — Как странно… — пробормотала женщина. Мадам Помфри выглядела сурово, ее лицо было бескромпромиссным, прямо как у профессора Макгонагалл. У нее были седые волосы, морщины у глаз и в уголках губ. Ее медицинский наряд был стандартным для целительницы Хогвартса: белый безрукавный халат с гербом школы, надетый на рубашку с длинными коричневыми рукавами, и белая островерхая шапочка. — Никаких признаков болезни не вижу, температуры нет, но симптомы похожи на магловский грипп. Бледность, рвота…       — Я в порядке, мадам Помфри, — прохрипел Гарри. Мадам Помфри фыркнула.       — Это уж мне решать, юноша, в порядке вы или нет, и вы явно не в порядке.       Гарри нахмурился, собираясь объяснить, что сам знает лучше, как дверь отворилась и в лазарет вошел Альбус Дамблдор.       — Ах, — директор улыбнулся при виде Гарри, и его глаза весело заблестели. — Вижу, ты наконец пришел в себя.       — Директор, — коротко кивнул Гарри, хорошо скрывая свои эмоции. Появление великого волшебника спустя считанные минуты после его пробуждения было слишком уж подозрительным, чтобы быть простой случайностью. Должно быть, он знал загодя, что Гарри очнулся. Видимо, дело было в каком-то заклинании?       — Как твое самочувствие, Гарри?       — Все хорошо, профессор, — вежливо ответил Гарри.       — Нет, не хорошо, мистер Поттер, — возразила мадам Помфри. — Людей, с которыми все хорошо, не рвет в момент их пробуждения, и у них не начинаются приступы.       Гарри поджал губы в тонкую линию. Он открыл рот, чтобы ответить, но Дамблдор прервал его.       — Я мог бы минуту поговорить с Гарри с глазу на глаз, Поппи? — Дамблдор обратил взгляд своих блестящих глаз с Гарри на женщину. — Обещаю долго не задерживать.       Мадам Помфри фыркнула, потом вздохнула.       — Как будто мое слово что-то весит… Ладно. Можешь поговорить с ним, но быстро.       Когда мадам Помфри отошла, Дамблдор снова обратил внимание на Гарри.       — Как ты себя чувствуешь, Гарри?       Гарри поерзал на месте.       — Хорошо, профессор.       — Ты здорово нас напугал, ты об этом в курсе? — продолжал Дамблдор, казалось, не заботясь, что Гарри ответил без энтузиазма. — Все учителя были встревожены, когда профессор Снейп нашел тебя в столь ужасном состоянии.       Взгляд Дамблдора, направленный на него, вновь заставил Гарри заерзать. Директор улыбнулся.       — Ты будешь рад услышать, что твои друзья в безопасности.       Поза Гарри внезапно расслабилась, и он с облегчением выдохнул. Будто гора с плеч свалилась. Даже несмотря на то, что он все еще тревожился о реакции друзей на его поступок, он не мог отрицать, что беспокоился о них. Невероятно сильно. Больше, чем хотелось бы.       Было несколько раздражающе испытывать такую заботу о людях, которых знал всего месяц, но поделать с этим он ничего не мог, поэтому постарался отогнать эти мысли.       — Это хорошо, — тихо пробормотал он. — Спасибо, что сообщили мне, профессор Дамблдор.       — Пустяки, мой мальчик. — Добрые глаза Дамблдора лукаво сверкнули. — А теперь, когда формальности позади, будь так добр, расскажи мне, как ты оказался рядом с троллем и что там произошло.       Гарри нахмурился, подбирая слова. Честность была необходима, но лишнего раскрывать не хотелось.       — Я тренировался в магии в пустом классе на втором этаже, — начал он, взвешивая каждое слово. Дамблдор его перебил.       — А почему ты не пришел на пир?       Гарри закрыл глаза.       — У меня не было желания праздновать Хэллоуин.       — Понимаю, — Дамблдор словно бы помрачнел, блеск в его глазах угас, плечи сгорбились под невидимой тяжестью. — Думаю, я понимаю, почему этот праздник тебе не по душе. И не осуждаю. На твоем месте я, наверное, чувствовал бы то же самое.       Гарри кивнул в знак признательности, но ничего не сказал. Через мгновение Дамблдор, казалось, снова оживился. Он выпрямился, и в нем вновь узнавался директор Хогвартса, один из самых могущественных волшебников мира.       — Пожалуйста, продолжай, Гарри.       — Хорошо, — вздохнул Гарри. — Через какое-то время я проголодался и решил сбегать на кухню перекусить перед сном, как вдруг услышал крик. Я узнал его, это была Гермиона. А потом раздался рев и звук чего-то разбивающегося вдребезги, и я понял, что она в опасности.       Он помолчал, переводя дыхание.       — Я бросился на шум и увидел Гермиону, прижавшуюся к углу в женском туалете. Все вокруг было разрушено, а тролль замахивался, чтобы нанести ей смертельный удар. Я сделал единственное, что пришло в голову: отвлек его и забрал Гермиону. Я надеялся, что нам удастся убежать, но он погнался за нами по коридору и настиг. Тогда я решил отправить ее за помощью, а сам остаться в качестве приманки. Не самое лучшее решение, но в тот момент я не мог придумать ничего другого. Я думал, что смогу продержаться, пока она найдет преподавателя или пока меня не обнаружат. И тут появились мои друзья.       У Гарри были смешанные чувства по поводу того момента, когда друзья нашли его и решили остаться, несмотря на его приказ бежать. С одной стороны, он чувствовал… радость от того, что они готовы были пойти на такой шаг. Было действительно приятно знать, что они готовы были рискнуть своей жизнью ради него.       С другой, это был невероятно глупый поступок, и они легко могли погибнуть.       В другой ситуации это привело бы его в ярость. Конечно, сейчас он был под действием мощного успокоительного зелья, так что все, что он мог испытывать, это легкое раздражение из-за того, что они его не послушали.       Гарри помотал головой, не желая думать об этом.       — Достаточно сказать, что дела шли все хуже и хуже, и в конце концов я прыгнул ему на спину, и мне раздробили грудную клетку. — Он пожал плечами, а Дамблдор содрогнулся. — То, что я остался жив — чистая удача.       Удача. Как он ненавидел полагаться на что-то столь непостоянное. Всю битву его спасала именно удача. Удача, что тролль был туп, как пробка. Удача, что у него не было ни опыта, ни тактики. Удача, что он так откровенно «предупреждал» о своих атаках. И удача, что в тот самый миг, когда тролль попытался раздавить его о стену, он как раз усиливал тело магией. Да, ему невероятно повезло выжить.       Но это не значит, что ему это нравилось.       — Порой, мой мальчик, ты обнаружишь, что даже капля удачи может решить многое, — весело заметил Дамблдор. Гарри просто уставился на него пустым взглядом, раздумывая, не правы ли люди, считающие, что уважаемый директор слегка тронулся умом. Возможно, старик и вправду не в себе, как утверждают.       — Гарри. — Тон голоса Дамблдора изменился. В нем больше не было жизнерадостности, вместо нее слышалось полное сожаление. Блеск в его глазах тоже погас. — Мне ужасно жаль, что вчера тебе пришлось пережить это.       — Это не ваша вина, директор, — немного растерянно ответил Гарри. Он не был уверен, что удивляло больше: то, что Дамблдор извиняется перед ним, или сама ситуация, вынудившая его извиняться. — Иногда такое случается, и мы мало что можем с этим сделать.       — Это правда, но этот инцидент едва не стоил тебе жизни, — тихо сказал Дамблдор. Эта мысль, казалось, тревожила его. Разумеется, он директор Хогвартса, и, конечно, будет беспокоиться о гибели одного из своих подопечных. А то, что едва не погиб Мальчик-Который-Выжил, лишь усугубляло ситуацию. Гарри мог только представить скандал, который вызвала бы его смерть. Но все казалось более личным. Гарри не мог объяснить, но ему казалось, что Дамблдор воспринимал этот случай куда ближе к сердцу, чем мог бы. — И хуже всего то, что тебе пришлось убить — чего я надеялся, что никто не будет вынужден делать со времен войны с Волдемортом, особенно в столь юном возрасте.       Гарри поморщился. Он очень не хотел думать об этом. Но даже под действием зелья перед глазами стоял тот последний кадр до потери сознания — голова тролля, разрывающаяся на части.       — Я хочу, чтобы ты знал, Гарри, — начал Дамблдор, глядя на него поверх очков-полумесяцев. — Убийство — дело, которое я не одобряю. Но, увы, порой оно неизбежно. — Директор поморщился, будто слова причиняли физическую боль. — Бывают моменты, когда приходится выбирать: жизнь невинных или тех, кто эту жизнь отнимает. Это горькая необходимость, и я надеялся, что тебе никогда не придется с ней столкнуться.       Он выдержал паузу, после чего улыбнулся Гарри и похлопал его по плечу.       — То, что ты сделал прошлой ночью, ты сделал потому, что у тебя не оставалось другого выбора. Обезвредить тролля невероятно сложно, убить — и того труднее. Только самые опытные взрослые волшебники могут справиться с горным троллем и остаться в живых. То, что тебе это удалось, удивительно; то, что ты сделал это, защищая друзей, достойно восхищения. Учителя могли бы вмешаться вовремя, и все сложилось бы иначе. Увы, не все происходит так, как мы хотим. Я хочу, чтобы ты знал, Гарри, что ты поступил правильно.       — Спасибо, сэр, — сказал Гарри, и сказал это искренне. Как бы неприятно было это признавать, его разум все еще не был способен принять содеянное, невзирая на то, принял он зелье или нет. Но слова Дамблдора здорово помогли ему успокоиться.       — Конечно, — лицо Дамблдора вновь озарила доброжелательная улыбка, а в глазах вспыхнули знакомые искорки. Он поднялся со стула. — Что ж, пожалуй, я удалюсь, пока мадам Помфри не выставила меня за дверь. — Гарри слегка ему улыбнулся в ответ. — Хорошего дня, мистер Поттер.       Как только Дамблдор вышел, в палату вернулась мадам Помфри и принялась суетиться над ним. Гарри вздохнул, откинувшись на подушку, и позволил ей делать свое дело. Он надеялся, что сотрудничество с лекарем поможет ему быстрее выбраться из больничного крыла.       Пока целительница проводила диагностические заклинания, он сожалел лишь об одном: что у него не было хорошей книги, чтобы скоротать время.

***

      Почти час спустя Гарри наконец разрешили покинуть больничное крыло. С помощью заклинания Темпус Гарри узнал, что сейчас обед, так что он отправился в Большой зал. По коридорам гулко раздавались его шаги.       Вокруг было пусто. Видимо, все находились в Большом зале. У Гарри было достаточно времени, чтобы обдумать, как его встретят остальные.       Он не питал иллюзий — к настоящему моменту все уже наверняка слышали о случившемся. Слухи в Хогвартсе распространялись быстро, особенно если они касались его самого. А тот факт, что в этот раз инцидент связан с убийством тролля, лишь подольет масла в огонь. Несомненно, уже ходят сотни разных версий о том, что он сделал и как.       Слухи как таковые его мало волновали — они даже шли на пользу репутации, хоть кого-то и могли напугать. Нет, его тревожили друзья. Будут ли они бояться его, как, несомненно, некоторые другие ученики? Будут ли они испытывать отвращение к тому, что он сделал? Захотят ли они вообще продолжать с ним дружить? Так много вопросов, на которые можно было ответить, только встретившись с ними лицом к лицу.       Гарри отчасти раздражало, насколько сильно он переживал из-за их мнения. Хотя он и вправду заботился о том, что о нем думают — возможно, даже больше, чем следовало, — он никогда не волновался до такой степени. Раньше его заботило лишь то, как чужие убеждения и слухи могут повлиять на его репутацию. Теперь же все было иначе. Впервые он действительно боялся, что его сочтут монстром и отвернутся. И этот страх был куда глубже, чем он хотел признать.       Вскоре Гарри уже стоял у входа в Большой зал. Он закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов, очистив разум от тревог и забот, чтобы обрести равновесие. Собравшись с духом, он вошел в Зал, готовый встретить свою судьбу.       Как и ожидалось, с его появлением в Зале стало тихо. Можно было бы услышать падение булавки, и Гарри тут же вспомнил выражение «Гробовая тишина», жутковатое, но точное.       Как он и предполагал, на Гарри смотрели по-разному. На лицах студентов читались самые разные чувства: благоговейный трепет, страх, зависть. Гарри быстро принялся за работу, фиксируя реакцию каждого присутствующего и тщательно отмечая, кому какая эмоция принадлежит. Знать, кто его боится, а кто им восхищается, было очень важно.       Не спеша пробираясь между столами под прицелом множества глаз, он быстро нашел взглядом друзей за столом Когтеврана. Терри, Лиза и Невилл сидели с одной стороны, Сьюзен и Ханна — с другой. Все они выглядели ошарашенными, будто не знали, что думать о его появлении.       За столом Слизерина он поймал взгляд Блейза — тот смотрел на него с каменным, ничего не выражающим лицом. Их взгляды встретились, и слизеринец едва заметно кивнул. Гарри ответил тем же. Трейси же кусала губу, и по ее виду было ясно, что она изо всех сил сдерживается, чтобы не вскочить и не броситься к нему. Зная ее, она наверняка потребует полный отчет о том, что привело его в лазарет.       Неожиданностью для Гарри стал взгляд Дафны, сидевшей справа от Трейси. Она смотрела на него со сведенными бровями, но без обычной неприязни. Ее губы были слегка поджаты, а в глазах, почти лишенных привычного холода, читалась задумчивость. Ему стало интересно, о чем она думает.       — Гарри!       Все мысли о Дафне и обо всем остальном вылетели у Гарри из головы, когда на него налетела рыжая торпеда. Сказать, что Гарри был удивлен, — ничего не сказать. Он просто замер с рыдающей Сьюзен Боунс на руках. Он никак не ждал, что кто-то из друзей отреагирует на инцидент с троллем именно так, и уж точно не застенчивая и скромная Сьюзен. Ханна — другое дело; будучи эмоциональной, она была способна на такое (если не считала его теперь чудовищем). Но Сьюзен — определенно нет.       — Слава Мерлину, ты в порядке! Я так за тебя переживала! Ты был в таком ужасном состоянии, что я боялась, тебя убили! Ты не ранен? Ох, мне так жаль, что я ничем не смогла помочь!       Она тараторила без умолку. Она говорила с такой скоростью, что мозгу Гарри пришлось работать в усиленном режиме, чтобы расшифровать ее слова. Он и не подозревал, что эта девочка может говорить так быстро. Она бы дала фору самой Лизе!       — Прости, что заставил тебя волноваться. — Гарри не был уверен, что сказать, поэтому произнес это. По крайней мере, это остановило ее лихорадочную речь. Он также решил ответить на ее объятия, потому что, вероятно, ей было бы обидно, если бы он этого не сделал. Это был первый раз, когда он обнял кого-то помимо Лизы Крауфт. Ощущения были совсем другими, чем от объятий с его лучшей подругой. Другими, но не неприятными.       И все же обнимая Сьюзен, он поймал себя на том, что испытывает смесь противоречивых чувств. Это были гнев и радость. Ему хотелось и отчитать Сьюзен с остальными за их идиотскую попытку сражаться с троллем, и просто радоваться тому, что они его не боятся и все еще переживают за него.       Эта странная смесь эмоций сбивала его с толку. Гарри всегда полагал, что контролирует свои эмоции. Само собой, Лиза была способна вывести его из равновесия, но они дружили уже давно, и он никогда не испытывал такого сложного набора неоднозначных эмоций в общении с ней. Шокировало то, что новые друзья смогли вызвать в нем два прямо противоположных чувства сразу, и он не знал, как с этим быть.       Он сделал глубокий вдох, очень стараясь привести в порядок мысли и успокоиться. С друзьями он разберется потом. Отчитывать их на глазах у всей школы — не лучшая затея. Он был зол, но не настолько, чтобы оттолкнуть их от себя. Пока что можно просто сделать вид, что все нормально, и спокойно пообедать.       Пока Гарри старался справиться со своими эмоциями, Сьюзен дико покраснела от осознания того, что только что подбежала к Гарри и обняла его на глазах у всего Хогвартса. А он впридачу обнял ее в ответ. Со скоростью света она отпрянула от Гарри, будто обжегшись. В этот же момент и остальные друзья, ошеломленные появлением Гарри и порывом Сьюзен, опомнились, вскочили из-за стола Когтеврана и побежали к ним.       — Гарри, дружище, ты в порядке? — спросил Невилл. Гарри собирался ответить, но его перебила Ханна:       — Борода Мерлина, Гарри! Ты напугал нас до полусмерти своим трюком!       Гарри на миг раздул ноздри от желания сказать ей, что выходка, которую она и остальные выкинули, была такой же глупой, но он сдержался. Сейчас не время, напомнил он себе.       Успокоившись, прежде чем кто-либо успел заметить его растущий гнев, Гарри сел с друзьями за стол Когтеврана. К этому времени остальные ученики вернулись к своей еде и разговорам, хотя Гарри мог расслышать от ближайшей группы студентов, что о чем бы они ни говорили раньше, это перестало их интересовать.       Если, конечно, они не обсуждали его схватку с троллем еще до его появления.       Обед прошел не так весело, как обычно. О, вокруг по-прежнему болтали и шутили, как и раньше, и Гарри, конечно, делал вид, что прекрасно проводит время. Но на самом деле ему отчаянно хотелось поскорее закончить с едой, чтобы утащить друзей прочь и хорошенько отчитать их за то, что они не послушались его вчера. Гарри был просто рад тому, что ни один из его друзей не умел читать других людей, иначе они, конечно же, заметили бы, что его улыбки и смех были даже еще более фальшивыми, чем во времена, когда он учился в магловской школе.       Наконец, ланч закончился. По четвергам после обеда занятий больше не было, а значит это было очень подходящим временем, чтобы Гарри оповестил друзей о своем недовольстве.       Именно поэтому после обеда, по настоянию Гарри, Ханна, Лиза, Невилл, Сьюзен и Терри оказались стоящими в неиспользуемом классе на втором этаже. Это был, по сути, тот самый класс, где Гарри практиковался в трансфигурации прошлой ночью, прежде чем тролль попытался превратить его в человеческий блин.       Он выбрал это место по двум причинам. Первая — потому что оно было укромным, и сюда редко кто заглядывал. И вторая — потому что он хотел напомнить им о том, что произошло прошлой ночью, чтобы его речь подействовала еще сильнее.       Во время обеда он подготовил целую речь о том, как глупо они поступили, проигнорировав его приказ уйти и найти преподавателя, и как он разочарован в них. Но теперь, когда они здесь, и слова готовы были сорваться с кончика его языка, Гарри уже не был так уверен в том, что хочет сказать. Или, может, он просто боялся потерять их дружбу.       Гарри мысленно покачал головой. Нет, так не будет. Им следовало понять, что их действие было опасным и глупым. Им стоило понять, что больше они не должны были поступать таким образом.       — Гарри? — отвлекла его от мыслей Лиза, которая смотрела на него с любопытством и легким беспокойством. — Все нормально?       — Нет, — ответил он, проводя рукой по волосам и одновременно тяжело выдыхая. — Нет, не нормально. Вообще-то я чрезвычайно недоволен всеми вами. — Все его друзья заморгали. Потом их глаза расширились. Они словно бы собирались что-то сказать, но Гарри не собирался дать им это сделать, пока он сам не закончит.       — Да о чем вы, черт возьми, думали?! Оставаться на месте, пока убийственный тролль носился по замку, когда я ясно приказал вам убираться!       От яростного взгляда Гарри Невилл и остальные в испуге отпрянули. Таким они его еще никогда не видели. На самом деле, такой взгляд был когда-то знаком лишь Дурслям. Разница лишь в том, что сейчас в нем сквозила паника за них, а тогда — чистая ненависть.       Однако и то, и другое производило одинаковый эффект и было совершенно устрашающим зрелищем.       — Г-Гарри, — проронил Невилл и был более чем напуган. — М-мы просто хотели помочь тебе, друг.       — Вам не приходило в голову, что мне может быть не нужна помощь? — теперь Гарри практически шипел. Он терял самообладание. Даже навыки окклюменции не помогали сохранить ясность мысли. — Вы не думали, что у меня имелся план? Что ситуация была под контролем до вашего вмешательства?       — Все не так казалось, — пробормотал Терри, но тут же напрягся, пронзенный взглядом Гарри. Терри сглотнул, но каким-то образом сумел договорить: — Мы все видели, что дела плохи. Эта тварь готова была раздавить тебя, как виноградину.       — Тролль бы не тронул меня, — непреклонно заявил Гарри. — Тролли славятся своей силой, а не мозгами или молниеносной реакцией. Я бы не пострадал. И если бы вы все не решили поиграть в героев, а просто отправились на поиски учителя, как я вам и велел, ничего из вчерашнего не случилось бы! Проклятье, я сам чуть не отправился на тот свет только потому, что он погнался за вами!       От его слов всем стало не по себе. Терри и Невилл выглядели раздавленными, не зная, спорить или согласиться. Лиза прикрыла рот рукой и качала головой, а ее глаза наполнились слезами. Сьюзен и Ханне было еще хуже. Первая выглядела так, будто у нее на глазах убили щенка, а ее подруга уставилась в пол, и ее плечи тряслись от беззвучных рыданий.       Гарри почувствовал себя в какой-то степени виноватым, но он подавил это состояние и напомнил себе, что им следовало понять глупость их поступка. Им следовало понять, что их запросто могли убить.       — У меня все было под контролем, — вновь заладил о своем Гарри. — И так было бы и дальше, если бы не ваше идиотское упрямство! Почему вы просто не убежали, как я вам сказал?!       — Мы не могли бросить тебя!       И снова все были удивлены тем, что это выкрикнула Сьюзен Боунс. Даже Гарри уставился на нее, расширив глаза.       — Мы не могли тебя оставить, — повторила она. Ее рыжие волосы разметались по лицу. По ее щекам ручьем текли слезы, ее трясло от переполняемых ее эмоций. — Я не смогла бы простить себе, если бы с тобой что-нибудь случилось. Что, если бы ты пострадал, или того хуже, тебя бы убили? Если бы с тобой что-то случилось, я бы…       Сьюзен не смогла договорить. Слезы снова потекли по ее лицу. Она мотала головой, пытаясь взять себя в руки, но безуспешно.       Пока все остальные в шоке смотрели на обычно застенчивую и тихую девочку, Гарри закрыл глаза, наконец подавленный чувством вины. Да, их поступок был глупым, полностью безрассудным, но серьезно — чем он был лучше? Он ринулся навстречу опасности, едва услышав крик Гермионы. Он сражался с троллем, имея в своем арсенале лишь несколько защитных заклинаний первого курса. А когда его друзья оказались в опасности, он вскочил на спину этому троллю, словно это могло что-то изменить. Возможно, в итоге ему и удалось убить его, но это была удача, а не умение.       — Слушайте, — Гарри сделал глубокий вдох и провел рукой по волосам. — Я не хочу сказать, что не ценю ваше желание помочь, я просто… — Он медлил, потом покачал головой. — Просто вас, ребята, могли запросто убить. А если бы тролль настиг вас первым? Если бы я замешкался на долю секунды? Если бы мое последнее заклятье его не остановило? Он бы вас растерзал, а я… — Гарри стиснул зубы, не позволяя слезам вырваться наружу. — …Я бы не вынес этого. Не смог бы жить с мыслью, что из-за меня кто-то из вас пострадал.       Его друзья со стыдом повесили головы. Гарри закрыл глаза и покачал головой.       — Вот почему я хочу, чтобы вы поняли, — он с мольбой посмотрел на разномастную компанию. — Вы не можете так безрассудно рисковать. Если я прошу вас что-то сделать, значит, я знаю, что делаю, у меня есть план. Да, я тоже поступил рискованно, но я знаю, на что способен. Убийство тролля не входило в мои планы — я просто хотел задержать его до прихода учителя. Потому я и просил вас бежать.       — Нам очень жаль, Гарри. — Казалось, сейчас Сьюзен говорила от лица всей группы. Остальные четверо молчали — они и не могли вымолвить ни слова. Ханна и Лиза всхлипывали, а Невиллу и Терри будто бы было физически больно. — Мы обещаем, если случится что-то опасное и ты скажешь нам, что делать, мы доверимся тебе.       — Я надеюсь, что ничего подобного больше не будет, — сказал Гарри, морщась, — и мне… мне жаль. Я не хотел быть таким резким. Просто вы, ребята, единственные мои друзья помимо Лизы. Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал.       — Это взаимно, Гарри, — сказал ему Невилл. Все остальные согласились, и Гарри почувствовал, что остатки гнева, вызванного их действиями, исчезают. Он просто не мог больше злиться на них. Он не хотел продолжать злиться на них. — Ты наш друг. Вот почему мы не могли бросить тебя с троллем одного.       — Спасибо. — Гарри не смог сдержать улыбку. Несмотря на то, что они видели, как он жестоко убил тролля, несмотря на его резкие — и, надо признать, лицемерные — слова, они все равно хотели быть его друзьями.       Странное тепло разлилось по его телу, чувство, которое обычно ассоциировалось у него только с Лизой Кроуфт.       Он действительно нашел здесь, в Хогвартсе, замечательных людей.

***

      Гарри дождался, пока все остальные уснут. Слева от него Невилл лежал, свернувшись в клубок. Симус и Дин тоже видели сны: первый что-то бормотал о футболе, второй беззаботно похрапывал.       Гарри сел как можно медленнее, чтобы не скрипнула кровать и не разбудить тем самым трех других мальчиков в спальне, осторожно свесил ноги с кровати и соскользнул с нее.       Его босые ступни коснулись теплого пушистого ковра, и на цыпочках, неслышными шагами он прокрался к изножью своей кровати.       Опустившись на колени рядом со своим сундуком, Гарри прошипел слово, которое позволило бы ему открыть замо́к:       — Откройся.       Раздался тихий щелчок, и замок на сундуке открылся сам. Маленький циферблат прокрутился до единицы — отсека с самыми ценными вещами Гарри.       Он приподнял крышку, обнажив лестницу, прикрепленную к ближайшему к нему краю. Ступив на первую перекладину, Гарри начал спуск в свой сундук.       Тесный тоннель пространства в сундуке вскоре начал расширяться, стоило ему достичь середины пути. Теперь вместо двух на три фута перед ним расстилался зал, способный вместить хоть весь гардероб кинозвезд, хоть огромную библиотеку. Именно во второе Гарри и превратил этот отсек своего сундука. Все четыре стены от пола до потолка были уставлены большими книжными полками, доверху заполненными книгами.       Что ж, книг было не так много, как ему хотелось бы. На данный момент насчитывалось всего двести пятьдесят штук, и купил он их в магазине «Флориш и Блоттс». Этого было достаточно, чтобы занять Гарри на какое-то время, но до желаемого количества было далеко. Но ничего: со временем он намерен был заполнить этот отсек до отказа.       Библиотека не была огромных размеров, но она была донельзя хорошо организована. Все книги были разделены по темам, то есть по предметам, по разделам магии. История. Трансфигурация. Заклинания. Защита от Темных Искусств. И так далее. А эти категории, в свою очередь, делились по уровню сложности: для новичков, для среднего уровня, для продвинутых…       Ступив на прохладный кафель, Гарри двинулся в левую часть библиотеки, где стояли книги по боевой магии. Технически, этот термин использовал только он сам. Он придумал его, когда организовывал свою библиотеку. Любую книгу, рассказывающую об использовании наступательных и защитных заклинаний для обороны или атаки, он относил к боевой магии, поскольку в ней прослеживалось сходство с его боевыми искусствами: атаковать и защищать себя и других от того, кто пытается навредить или убить.       Гарри проводил пальцами по корешкам книг, пробегал глазами по названиям. «Базовые проклятия для занятых и раздраженных». «Свод распространенных проклятий и противодействий». «Лицом к лицу с безликим». «Проклятия и антипроклятия». «Защита от Темных Искусств: основы для новичков». «Теория защитной магии». И еще с десяток других книг. Коллекция была не слишком обширной, мягко говоря, но для начала более чем достаточной — а это было главное.       Он остановился, когда его палец наткнулся на «Руководство по дуэлям для начинающих.» Это была одна из четырех книг по дуэлям (подразделу боевой магии), куда также входили: «Дуэлянт среднего уровня», «Тактики продвинутой дуэли», «Заклинания для дуэлей: сборник проклятий, сглазов и порч».       Взяв книгу за корешок, Гарри снял Руководство с полки. Оно не поможет, если на замок снова нападет тролль, но это не страшно. Гарри сильно сомневался, что еще один тролль начнет бесчинствовать в Хогвартсе. Не после того, как первый явно провалил то, для чего его, собственно, и запустили.       Остаток ночи Гарри посвятит изучению дуэльной магии. Эти знания ему понадобятся — на случай, если он столкнется с тем, кто решился выпустить тролля в школе.       А еще ему нужно будет разузнать, что скрывается в коридоре на третьем этаже, потому что он был уверен: именно то, что Дамблдор там прячет, и вызвало текущую проблему.