3

Я уволилась с работы. Алла была в ярости. Ещё бы — я приносила ей отличный доход. Мужики на меня клевали, словно голодные волки, и она гребла с этого приличные деньги. А я? Я просто делала своё дело, пока не осознала, что слишком легко можно увязнуть в этом болоте. Грязные деньги. Лёгкие деньги. Опасные деньги. Когда-то мне казалось, что это удобно. Что можно просто расслабиться и плыть по течению, пока кто-то другой решает за тебя. Но в один момент я поняла — ещё немного, и я никогда из этого не выберусь. Поэтому всё. Хватит. Теперь я здесь. Подъехала к клубу, как сказал Гриша. У него сегодня концерт. Всё ли готово? В рабочем ли состоянии колонки, аппаратура? Менеджера у них давно не было, поэтому последние выступления организовывали как придётся. Но раз уж теперь я заняла эту должность, придётся навести порядок. Я не обучена. У меня нет опыта. Но у меня есть мозги. А главное — интуиция. Мои каблуки застучали по полу. Чёрные, приталенные брюки подчёркивали изгибы бёдер, а белая майка демонстрировала ровно столько груди, сколько нужно, чтобы не выглядеть слишком вызывающе, но при этом привлечь внимание. Я вошла внутрь. Охранник сразу остановил меня, взгляд его скользнул по мне с ног до головы. — Представьтесь. Я выдержала паузу, затем чётко и уверенно произнесла: — Диана Андреевна. Менеджер Григория. Он кивнул и пропустил меня. Внутри было пусто. Концертная зона. Огромная сцена. Оборудование. До концерта оставалось всего три часа. Я прошлась по залу, ощущая, как внутри нарастает напряжение. Всё выглядело слишком… непродуманно. А вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг аппаратура слетит, звукорежиссёр облажается, свет даст сбой? Я выдохнула. Придётся разбираться самой. Слава богу, всё работает. Я закончила проверку как раз в тот момент, когда в зале послышались голоса и смех. Приглашённые артисты — такие же рэперы, как и Гриша, и, кажется, я слышала их песни раньше. Но среди всех выделялся он. Гриша. Уверенный, расслабленный, с этой своей белоснежной улыбкой, которая выглядела одновременно искренней и наглой. Он увидел меня, замедлил шаг. Остановился. — Всё работает, Диан? — Да, всё хорошо, — я кивнула, сложив руки на груди. Он прищурился, будто проверяя меня на честность, а потом махнул рукой. — Идём, познакомлю тебя с кем надо. Первым он подвёл меня к высокому парню с тёмными глазами и лёгкой щетиной. — Это Майот. Артём. Мы пожали руки. Парень улыбнулся мне, чуть склонив голову набок, будто присматриваясь. — Наконец-то у этого придурка появился менеджер. Я хмыкнула. — Похоже, я уже знаменитость. Гриша только усмехнулся, а потом представил мне ещё одного человека. — Ну, а это ты точно знаешь. Я повернулась и замерла. Слава КПСС. Его треки я знала наизусть. Росла на них. А теперь вот стою перед ним, а он смотрит на меня снисходительно-оценивающим взглядом. — О, у нас тут фанатка? — ухмыльнулся он. — Скорее, критик, — парировала я, подняв бровь. Гриша рассмеялся. Тем временем диджеи заняли места за стойкой, уже проигрывая треки для разогрева. Я сделала глубокий вдох. Концерт скоро начнётся. Мы прошли в гримёрку, и я сразу почувствовала, как внутри меня закрутилась пружина напряжения. Всё было слишком сумбурно, слишком спонтанно. Я не привыкла работать в такой атмосфере — меня всегда окружал холодный расчёт, а здесь всё держалось на чистой энергии, адреналине и хаосе. Гриша же вёл себя так, будто это не его концерт, а просто обычный вечер, который он собирается провести, куря и болтая с друзьями. Он молча достал косяк, привычно провернул его пальцами, поднёс ко рту и затянулся. Я скрестила руки на груди, пытаясь удержать раздражение, но всё-таки не сдержалась: — Эй, через двадцать минут концерт! Гриша лениво повернул ко мне голову, глядя исподлобья. Затянулся глубже, задержал дым в лёгких, а потом, выпуская его в потолок, усмехнулся: — Не парься, малая. Мне не впервой. Я скривилась. Запах был терпким, густым, навязчивым. Он вонзился мне в ноздри, пробрался в память, выдернув оттуда всё, что я пыталась забыть. Детство. Те мужики, которые вызывали меня. Как они раскуривались перед встречей, как глаза у них стекленели, а руки становились липкими и медленными. Как воняло их дешёвым алкоголем, табаком и псевдокрутостью. Я моргнула, стараясь выкинуть эти образы из головы. Но Гриша не был похож на тех. Нет, он был другим. В нём не было этой жалкой тяги забыться — он курил просто потому, что мог. Потому что ему это нравилось. Потому что ему было плевать. Я хотела сказать что-то язвительное, но тут сквозь стены прорвались крики толпы. Громкие. Нетерпеливые. Они звали Гришу. Он усмехнулся, стряхнул пепел в пластиковый стакан, затушил косяк и, хлопнув меня по плечу, направился к выходу. — Расслабься, Диан. Сейчас будет жарко. Я сделала глубокий вдох. Концерт начинался. Гриша взял микрофон, его голос пробился сквозь шум гримёрки, вибрируя в динамиках, разбрызгиваясь по залу. — Эй, Москва, вы готовы?! Ответом ему был дикий рёв толпы. Девочки орали громче всех — так, что в ушах зазвенело. Конечно, будь я тринадцатилетней девчонкой, тоже бы визжала, глядя на него влюблёнными глазами. Высокий, дерзкий, с этой фирменной ленцой в голосе — он идеально вписывался в образ кумира подростков. Но возраст делает своё дело. Сначала ты мечтаешь о встрече с любимым артистом, носишь его фотку в телефоне, представляешь, как однажды он посмотрит именно на тебя. А потом тебе становится похуй. Вот я и стояла сейчас в гримёрке с чьим-то кумиром, с человеком, чьё лицо, наверное, висело на стенах чьих-то комнат, чьи песни кому-то спасали жизнь. И знакома я с ним была в самых странных обстоятельствах. Вызвал меня. Поныл о бывшей. Потом встретил в ресторане, заплатил за мой ужин, глядя так, будто я очередная его слабость. А потом предложил работать на него. Ну чисто сценарий для дешёвой мелодрамы. Я усмехнулась, прислонилась к стене и скрестила руки. Гриша тем временем вышел на сцену, встречая овации, как король собственной вселенной. А я наблюдала. Интересно, во что всё это выльется? Я даже не успела осознать, как в гримёрку ворвалась девушка. Высокая, худая, с волосами цвета пшеницы, заплетёнными в стильные косички, и яркими голубыми глазами, будто ледяная вода. — Гришунь! Извини, такси долго ехало, — её голос был высоким, но не раздражающим, скорее нежным, ласковым, каким бывают голоса у тех, кто привык быть любимой. Она подлетела к Грише и впилась в его губы, будто на публике никого не было. Ага. Ого. Я скрестила руки на груди, наблюдая за этой картиной с лёгкой ухмылкой. И это та самая бывшая? Или уже не бывшая? Я будто поймала себя на мысли, что этот момент меня зацепил. Хотя с чего бы? — Крис, познакомься, это Диана. Новый менеджер, — сказал Гриша, наконец отлипнув от неё. Её глаза быстро нашли меня. Она улыбнулась — тепло, приветливо, без тени ревности. Протянула руку: — Очень приятно. Я пожала её в ответ, сохраняя всё то же лёгкое выражение лица. — Взаимно. Неожиданный сюрприз. Очень даже. А я тут размечталась. Вот ведь дура, всё-таки. Несмотря на весь мой опыт, на то, что я давно не маленькая девочка, какая-то наивная часть меня до сих пор верила, что мир может преподнести подарок. Что за мной могут ухаживать не из интереса, а просто так. Тупо. Пора бы уже выкинуть эти глупости из головы. -Гриш,пора на выход. Я посмотрела им вслед. Гриша ушёл, обняв Крис за талию, а я осталась в гримёрке, чувствуя себя немного лишней. Рядом сидели Артём и Слава. Артём лениво перебирал что-то в телефоне, а Слава усмехнулся, будто прочитал мои мысли. — Эти двое постоянно сходятся, потом опять расстаются, — сказал он с усмешкой, растянувшись на диване. Я моргнула, заинтересовавшись: — Правда? А из-за чего? Слава хмыкнул, закуривая: — Да хер его знает. Просто знаем, что так всегда. Я задумалась. То есть, это не что-то новое? Они вот так и живут? Сегодня вместе, завтра порознь? На душе скребли кошки. Нет, не из-за того, что я на что-то рассчитывала. Просто забавно, что даже у таких, как Гриша, тоже драма, как в дешёвых романах. – Кстати, ребят, вам выходить через две песни, – произнесла я уверенно, встречая их взгляд. Они кивнули и вышли, оставив меня одну в гримерке. Тишина сразу наполнила пространство. Всё было как-то странно. Я сидела, уставившись в одну точку, пытаясь разобраться в себе. Выходить туда? Не хотелось. Туда, где яркий свет, шум толпы, ожидания… и этот взгляд Гриши, который я ощущала, даже не видя. Вроде бы всё шло нормально. Мы с ним нашли общий язык, аппаратуры настроены, люди на своих местах. Всё, что нужно для начала. Но почему-то что-то внутри продолжало скребти, как если бы что-то было не так. Я бы почувствовала, если бы что-то шло не так, верно? Склонив голову, я пыталась мысленно успокоиться. Это всё слишком… слишком быстро. Всё, как будто бы кто-то решал за меня. Что, если всё окажется ошибкой? Чёрт, мне нужно было больше времени, чтобы всё осознать. Я посмотрела на себя в зеркало, сев на мягкий диван гримёрки и закинув ногу на ногу. Гримёрка была просторной, но слабо освещённой, будто специально создавая камерную, немного даже интимную атмосферу. В углу стоял столик с бутылками воды и энергетиков, а на спинках стульев висела чья-то одежда — кажется, худи Гриши и куртка одного из диджеев. Я медленно провела ладонями по бокам, ощущая, как ткань обтягивает фигуру. Вроде всё в порядке — брюки подчёркивают бёдра, белая майка сидит идеально. И всё же… — Мда… Всё же, пора на диету, Диана, — пробормотала я себе под нос, скептически глядя в отражение. Хотя на самом деле это был не вопрос веса. Это было ощущение. Ощущение того, что я вроде бы здесь, но как будто не на своём месте. Как будто всё вокруг — неправда. Шум толпы за стенами напоминал мне, где я нахожусь. Гриша, его бывшая-небывшая Кристина, толпа фанаток, рэперы, сцена, музыка, дым, деньги, алкоголь… Я вздохнула и провела пальцами по виску, убирая выбившуюся прядь. Какого чёрта я вообще здесь? Все же интерес был безумен, и несмотря на страх, я решила выйти на сцену, посмотреть что и как. Как только я открыла дверь и ступила в коридор, меня охватила волна адреналина. Энергия в воздухе была безумной. Шум толпы, свет, который заливает всё вокруг, гудящие колонки. Этот заряд эмоций, как будто весь мир сосредоточился здесь, в этот момент. Я шла к сцене, ощущая каждый шаг. Гриша уже был там, стоял с микрофоном в руках, его харизма буквально тянула к себе. Зал был наполнен криками, и его белая улыбка как светлячок среди темных теней. Девушки кричали, в их голосах было всё — восхищение, фанатизм, одержимость. Я посмотрела на него с какой-то странной смесью чувства отстраненности и понимания. Я не была фанаткой, но это ощущение было каким-то гипнотическим, как если бы я сама становилась частью чего-то большого. Но, несмотря на всю эту атмосферу, я понимала, что здесь, на сцене, я — лишь наблюдатель, чужая в этом мире. Я снова взглянула на Гришу и Кристину, их глаза встречались, и в этом взгляде было что-то настоящее, искреннее. Между ними не было слов, но я могла почувствовать эту невероятную связь, почти ощутимую, как электрический заряд, который заряжал всю атмосферу. Они оба были такими лёгкими, как будто весь мир был для них только фоном, а единственное, что им было важно — это этот момент и их взаимные чувства. Их смех и то, как они ловили взгляд друг друга, подтверждали то, что я не могла бы испытать. Я, возможно, просто наблюдала за чужими счастливыми моментами, стоя на краю и не понимая, каково это — быть в центре их. И вот, глядя на них, я почувствовала странное, непередаваемое чувство. Я завидовала. Эта зависть не была злой, а скорее была чем-то мягким и неопределённым. Как будто я была на обочине, а они ехали в машине, полной радости и тепла. Да, они знали, что такое любовь. Они в неё верили, они её чувствовали. Они не боялись этого чувства, не пытались скрыться от него, как я когда-то пыталась спрятать свои чувства, убегая от них в свою работу, в свои увлечения. А я? Я была отличной наблюдательницей, умеющей различать интерес и увлечение, понимающей, когда кто-то хочет чего-то от меня, но никогда не ощущавшей того, что чувствуют они. Любовь была как закрытая дверь, которую я никогда не могла открыть. Иногда мне казалось, что я и не хочу её открывать. Зачем, если всё, что я знаю — это увлечения, страсть, которая приходит и уходит? Все эти эмоции бывают яркими, но они не могут быть постоянными, не могут быть такими глубокими и значимыми, как любовь. Мне казалось, что я строю свою жизнь, не требуя от неё этой тяжёлой, порой обременительной привязанности. Но что-то в их взгляде, в том, как они смотрели друг на друга, оставалось со мной. Это была какая-то тишина внутри, как раздумье, которое я не могла отпустить. Иногда, в тёмные минуты, я задумывалась, что, может, я теряю что-то важное, что-то, что не смогу заменить. И тогда я пыталась успокоить себя, говоря, что у меня есть другие вещи. У меня есть свобода. Я не обременена ожиданиями. Но всё равно, почему-то эта мысль о любви, что-то тёплое, словно огонь, оставалась в глубине. И каждый раз, когда я пыталась забыть об этом, вспоминала эти моменты с Гришей и Крис, мне становилось ещё немного грустнее. Концерт подошел к концу. Я стояла на границе сцены и зрителей, с каждым аккордом уходя в тень, как бы невидимая, но при этом присутствующая в этом хаосе. Атмосфера наполнилась лёгкой усталостью, но и неким удовлетворением. Я ощущала, как всё, что я сделала, в конечном итоге привело к этому моменту. Всё сработало, не было проблем, даже если кое-что казалось немного спонтанным. Я не могла бы отдать всю ответственность кому-то другому — этот вечер был моим. И это было моё маленькое, но важное достижение. Когда толпы фанатов начали расходиться, я почувствовала, что пришло время выйти. Зал постепенно пустел, и с каждым шагом всё становилось тише и тише. Прощание с этим шумом, с этим оглушительным миром — со всем, что казалось таким ярким и многолюдным, — вызвало странное чувство. Ощущение какого-то лёгкого облегчения. Я направилась к выходу, стараясь не задерживаться, не затягивать момент. Вечер закончился, и я знала, что я выполнила свою работу. Теперь можно было сделать шаг в сторону от этой сцены, где всё гремело, а я была частью этого, но в какой-то момент поняла: я не здесь, не в центре. Когда я оказалась на свежем воздухе, в той тишине, которая царила за пределами клуба, всё вокруг стало как-то более реальным, более ощутимым. Взгляд на ночной город, огни, расплывающиеся в дождливой дымке, напомнил, что за этими сверкающими моментами всегда остаётся пустота, которую заполняет повседневная жизнь. Я по-настоящему не знаю, почему так много людей стремятся к этим звукам и огням. Но я понимала, что, возможно, мне это и не нужно. Всё, что мне нужно — это знать, что я могу сделать то, что мне нужно. Без лишних иллюзий. Пока я шла по пустой улице, что-то внутри меня сдерживало привычную лёгкость. Я злилась, не понимала, почему в этом мире, полном людей и шума, я продолжаю оставаться наедине с собой. Я услышала мужской голос позади себя. Чья-то рука похлопала по моему плечу, и я, неохотно поворачиваясь, встретила взгляд Григория. Ну конечно, епта, только он мог так подкрасться. — Спасибо за организацию, — сказал он с лёгким, чуть насмешливым тоном. Он порылся в своей сумке, та весело болталась у него на плече, и достал пачку денег. Удивительно, как такой небрежный жест мог выглядеть так уверенно. — Это за месяц? — спросила я, не особо понимая, что происходит. Гриша только засмеялся. — За концерт, дурочка, — сказал он, как будто всё было совершенно очевидно. Я взглянула на пачку, и тут же поняла, сколько там. Это были около ста тысяч. Но за что? Просто так? Или ему реально некуда девать деньги? Я знала, как выглядят такие суммы, так что цифры не обманули. Он, видимо, решал вопросы на ходу, и мне совсем не хотелось быть в их числе. Но всё равно, деньги… Это был интересный жест, особенно учитывая, что я всего лишь менеджер на один вечер. — Спасибо, — ответила я, забирая деньги, но не испытывая особого восторга. На самом деле, я не была уверена, что это тот момент, когда нужно радоваться. Он кивнул головой, как будто знал, что я ещё подумаю об этом, но всё-таки не стал задерживать. А вот я уже мысленно была готова покинуть это место, выйти в тишину и обдумать всё. Такси подъехало. Я не стала больше ничего говорить, только села в машину. Руки сжались на сумке, и я закрыла глаза, чувствуя, как мир немного уходит в сторонку. Всё это, этот концерт, эти деньги — они просто были частью какой-то истории, которую я пока не хотела разгадывать. Машина тронулась, и я уехала. Всё осталось позади. Я сидела в такси, как в какой-то подвешенной реальности. Мелькали огни ночного города, но я даже не пыталась их разглядеть. Мысли плутали где-то внутри, пытаясь разобраться, что только что произошло. Сто тысяч. Просто так. За концерт, который ещё вчера казался мне чем-то совершенно далеким. Может быть, это был не просто подарок, а нечто большее? Тест, проверка. Он что, пытался купить меня? Или наоборот — это был какой-то способ сказать, что я что-то значу в его мире? Нет, наверное, я просто фантазирую. Но не могу избавиться от чувства, что что-то в этом есть. Может, деньги и не важны в его мире. А для меня — это целая куча проблем, которые я не хочу на себя брать. Я откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как тело начинает расслабляться. Но вот в голове не прекращалась буря. Всё, что было связано с этим концертом, с его странными предложениями и жестами, оставляло странное послевкусие. С одной стороны, это был шанс. Наивно думать, что за эту работу мне просто платят — нет, в этом всегда есть что-то большее. Гриша был таким. Он не бросал деньги просто так. Это должно было значить что-то, и вот тут, наверное, я снова ошибалась. Неужели я могла бы попасть в этот мир, мир людей, для которых деньги не важны, потому что они их просто имеют? Это мне всё казалось таким чуждым, но на самом деле — привлекательным. Куда меня это приведет? Я оглядела улицы через окно, но ничего не видела. Мой взгляд был пуст. Как всегда, я старалась не впускать эмоции слишком глубоко. Но этот вечер, эта ночь, всё, что происходило в тот момент, не давало мне покоя. Почему это важно? Почему мне не хватает уверенности в том, что я всё делаю правильно? Почему я всё равно продолжаю ощущать, что что-то в этом не так? Но с другой стороны, может, это и есть мой шанс? Ведь я всегда стремилась к большему. Это же просто очередной шаг в мире, где всё измеряется деньгами и связями. Когда машина остановилась, я выдохнула и вышла. Вздох был почти тяжёлым, как будто я сбрасываю с себя эти мысли, но они, как тень, не оставляют меня. Я повернула ключ в дверях своей квартиры, но внутри всё было так же пусто. Я зашла в квартиру, закрыла за собой дверь и огляделась. Тишина. Как обычно, никого нет. Совсем одиноко. В такие моменты мне казалось, что я полностью потерялась в этой жизни, где ничто не имеет стабильности. Дверь закрылась с тихим щелчком, а изнутри мне никто не рад. Не было тех шагов, которые могли бы разбудить моё чувство важности, ожидания. Вроде бы, я всё сделала, что нужно, но пустота всё равно охватывала. Даже с деньгами в кармане и этой странной уверенностью, что я могу на что-то большее претендовать, внутри было ощущение, что я всё равно осталась одна. Может быть, это и к лучшему. Я привыкла быть сама собой. Самостоятельной, независимой. Но чем больше я пыталась убедить себя, тем больше понимала, что мне не хватает кого-то, кто бы был рядом. Как бы не пыталась скрыть это от самой себя, эта чертовка одиночество с каждым днём становилось всё более угрожающим. Я зашла в ванную, в пустой комнате оставив только свои размышления. Включила воду и посмотрела на своё отражение в зеркале. Знаешь, Диана, ты опять одна. Это не новость. Но почему сейчас это так сильно бесит? Почему на сердце так тяжело? Вода текла ровно, как и жизнь, сдержанная, не желающая раскрывать все тайны. Смотрела, как капли стекают по стеклу, чувствуя, как мысли все равно возвращаются к тому, что произошло сегодня. Гриша, деньги, концерт. Всё это в какой-то момент стало казаться мне каким-то знакомым, но и непонятным одновременно. На миг я потеряла уверенность в том, что это всё не значит больше, чем просто деньги. И вот, после всего, я стою в этой пустой ванной комнате и опять задаюсь вопросом — а зачем вообще всё это? Я уставилась в темноту за окном, наблюдая, как редкие фонари выхватывают из мрака куски улиц. В голове всё ещё звучала музыка, гул толпы, смех людей, которые пришли на концерт. Они получили свою дозу эмоций, зарядились атмосферой, а я… А я опять возвращаюсь в пустоту. Смысл этих денег, если меня никто не встречает дома с улыбкой и объятиями? Если я просто открываю дверь, бросаю ключи на тумбочку и падаю в кровать, чувствуя, что этот день прошёл так же, как и вчерашний? Я всегда хотела быть нужной. Не просто временным увлечением, не объектом интереса или очередным мимолётным всплеском эмоций, а по-настоящему необходимой. Хотела, чтобы без меня не видели своей жизни. Чтобы просыпались с мыслью обо мне, засыпали с уверенностью, что завтра я буду рядом. Но, видимо, это не моё. Я сколько раз себе говорила: «Привыкай». Одиночество — это нормально. Это часть взрослой жизни. Ты не маленькая девочка, чтобы ныть о том, что тебе не хватает любви. Только почему я никак не могу привыкнуть? Почему после 24 лет, после всего, что было, внутри всё равно зреет пустота? Или, может, дело в них? В Грише и Крис? В их взглядах, их любви, этой бесконечной игре в расставания и воссоединения? Они зажгли во мне что-то, что я так тщательно старалась заглушить? Но это неважно. Завтра новый день. Новые эмоции. Завтра мне нужно быть в их офисе «RNDM crew». Надо помочь с организацией очередного концерта. А чувства… Чувства можно отложить на потом.