Часть 47

Глава 47.

Как только настало время, Гарри постучал в дверь. Дверь кабинета открылась сама собой, и Гарри, проигнорировав укоризненный взгляд Медузы, вошёл внутрь и закрыл за собой дверь. — Почти вовремя, — донёсся из глубины комнаты голос Снейпа. Гарри посмотрел в направлении голоса. Тусклая лампа на письменном столе освещала всю его поверхность, заваленную стопками пергаментов, которые, судя по всему, были домашними работами учеников разных курсов. — Что-то случилось? — безразлично спросил Гарри. Снейп, не отрываясь от работы, продолжал писать пером комментарии к каждому сочинению. Лишь мельком увидев эти язвительные замечания, Гарри невольно пожалел тех, кому принадлежали эти работы. — Взгляните на это, — Снейп взял со стола лист пергамента и бросил его в сторону Гарри. Пергамент, словно обретя собственное зрение, полетел прямо к Гарри. Поймав его, Гарри сразу узнал почерк Дамблдора. «Это письмо от Дамблдора к Снейпу? — недоумевал Гарри. — Они же видятся каждый день. Неужели нельзя было просто поговорить? Зачем писать письма?» Развернув свиток и бегло прочитав, Гарри сразу всё понял. Вот это Дамблдор удумал! В письме директор требовал, чтобы Снейп провёл с Гарри дуэльную тренировку на вечернем пиру в первый день после рождественских каникул. Снейпу разрешалось использовать все известные ему заклинания, чтобы заставить Гарри раскрыть все свои козыри. И, если возможно, создать для Гарри благоприятный имидж перед всей школой. Гарри читал это, скривившись от досады. Что Дамблдор себе позволяет? Что за поручение такое? Гарри не хотел хвастаться, но даже без использования Убивающего проклятия и других тёмных заклинаний, если его вынудят применить Древнюю магию, Снейп, конечно, выживет, но его репутация будет уничтожена. Ведь сейчас Гарри владел только одним приёмом — прямой выброс силы. — Чем вы его так разозлили? Дамблдор действует довольно жёстко, — Гарри свернул пергамент и отложил его в сторону. Снейп поднял на Гарри глаза. — Великий мистер Поттер полагает, что его несчастный профессор проиграет ему на глазах у всей школы? Или, может быть, Спаситель собирается применить Аваду Кедавру к своему бедному старому учителю перед всеми учениками и преподавателями? Гарри нахмурился. Что за язвительный тон? Неужели нельзя разговаривать нормально? Опустив руку в свою сумку, Гарри немного порылся в ней и достал пергамент, который, как он думал, никогда больше не придётся показывать. Он положил его перед Снейпом. — Посмотрите. Словам Дамблдора вы можете верить выборочно, но моим — полностью. Я думаю, вы прекрасно понимаете, чего я хочу добиться, и вы мне поможете, верно? — Гарри говорил с уверенностью. За последние полгода у него почти не было домашних заданий по большинству предметов, и у него оставалось много свободного времени. Он многое узнал, изучая студенческие записи в библиотеке. В одном старом дневнике гриффиндорской девушки он даже обнаружил заметки о взаимоотношениях Лили Эванс и Северуса Снейпа. Исходя из датировки записей, Гарри даже написал письмо тёте Петунье, приложив к нему флакон косметического зелья. Хотя ответ пришёл не сразу, это не помешало тёте Петунье высказать своё отвращение к Снейпу. Всего этого было достаточно, чтобы Гарри понял: Снейп знал его маму ещё до поступления в Хогвартс и, судя по всему, именно он впервые рассказал ей о волшебном мире. Если провести параллель с собственной привязанностью к Хагриду, то их первоначальные отношения, должно быть, были довольно тёплыми. Что-то произошло позже, и, сопоставив временные рамки, Гарри мог примерно догадаться, что именно. Скорее всего, их отношения испортились из-за различий в жизненных обстоятельствах и убеждениях. Что касается его отца, воспользовался ли тот ситуацией или нет — Гарри это не волновало. Судя по всем собранным сведениям, Лили Эванс не была человеком, которого легко принудить к чему-либо. Если она выбрала Джеймса, значит, что-то в нём тронуло её сердце. Позже его мать погибла от руки Волдеморта, и, опираясь на воспоминания, увиденные в кабинете Дамблдора, чувства Снейпа к Лили явно нельзя было объяснить просто словом "любовь". Там было гораздо больше... Но в одном Гарри был абсолютно уверен: если его цель — убить Волдеморта, то Снейп, несомненно, станет его самым надёжным помощником. Рука Снейпа дрогнула, оставив на проверяемой работе глубокую царапину, прорвавшую пергамент. Раздражённо взглянув на имя автора сочинения, он просто выбросил работу в мусорное ведро и поставил большую букву "О" напротив соответствующего имени в списке. Освободив место на столе, Снейп наконец взял пергамент, который парил перед ним. Хотя документ был сохранён в хорошем состоянии, время всё же оставило на табеле успеваемости свои следы. [Шкала оценок СОВ: Проходные оценки:                         Превосходно (П) Выше ожидаемого (В) Удовлетворительно (У) Непроходные оценки: Слабо (С) Отвратительно (О) Тролль (Т) Успеваемость Гарри Джеймса Поттера, факультет Слизерин: ...] Снейп уставился на табель, заполненный в основном оценками "П", словно пытаясь прожечь в нём дыру взглядом. Быстро схватив волшебную палочку, Снейп произнёс заклинание, которое использовалось для проверки подлинности табелей. Все преподаватели школы владели им, ведь каждый год находились один-два глупца, считавших, что могут обмануть преподавателей, изменив свои оценки. Магический отклик быстро подтвердил, что табель подлинный. Но как это возможно?! Снейп резко поднялся, опрокинув стул позади себя. Тот с грохотом упал на пол. Не обращая внимания на упавший стул, Снейп крепко сжимал табель так, что пергамент начал мяться, впервые по-настоящему вглядываясь в стоящего перед ним мальчика. Снейп внимательно рассматривал Гарри: те же чёрные волосы, тот же силуэт, тот же... Нет. Другое выражение лица, другая манера держаться, другие... глаза. Снейп, словно в каком-то оцепенении, смотрел на эти миндалевидные изумрудные глаза. — Лили... Гарри опустил веки, прерывая пристальный взгляд Снейпа, и с некоторым сожалением посмотрел на смятый табель в его руках. — Можно мне его вернуть, профессор Снейп? Снейп молча отдал табель, открыл рот, словно хотел что-то спросить, но, так и не издав ни звука, закрыл его и плотно сжал губы. Гарри аккуратно убрал свой табель. — Хотите знать, что всё это значит? Снейп не ответил, лишь крепче сжал волшебную палочку в руке. — Вы поможете мне, правда, профессор Снейп? — снова спросил Гарри. Ему нужно было получить ответ сегодня. Гарри уже начинал терять терпение. Всегда нужно учитывать выгоду и потери... Такие переговоры действительно были не для него. Неудивительно, что Гарет постоянно говорил, что он попал не на тот факультет. — Если именно это ваша единственная цель, тогда я помогу вам. Наконец раздался сухой голос Снейпа. Гарри был очень доволен таким ответом. Он достал из кармана хрустальный флакон, приставил кончик волшебной палочки к виску и мягко извлёк серебристую нить воспоминания, осторожно направляя её палочкой в сосуд. Поставив флакон с воспоминанием на стол, он сказал: — Это некоторые мои воспоминания. Вы можете сначала посмотреть их — это основание моей уверенности в том, что цель достижима. — Соответственно, мне нужно знать, в чём заключается ваша уверенность, профессор? — Гарри посмотрел на Снейпа. В хрустальном флаконе на столе серебристое воспоминание клубилось, напоминая одновременно туман и текущую воду. Снейп долго смотрел на него, прежде чем отвести взгляд. — Так вот какой у вас подход к сотрудничеству, мистер Спаситель? Даже времени на размышление не даёте. Какое самомнение. Гарри пожал плечами и повернулся, чтобы уйти. — Воспоминания исчезнут завтра утром. Что касается вашего согласия — мне всё равно. Если согласитесь — это просто ещё один помощник, если нет — я ничего не теряю. А насчёт той дуэльной тренировки — после просмотра воспоминаний профессор Снейп сам поймёт, что делать. — Кстати, Дамблдор знает обо всём этом, хотя и не в полной мере, так что не проговоритесь, профессор Снейп, — добавил Гарри, уже стоя в дверях. Он снял очки и бросил последний взгляд на Снейпа. Затем, не оглядываясь, Гарри вышел из кабинета профессора зельеварения, привычным движением накинул мантию-невидимку и исчез в коридоре. … В тёмном кабинете остался один Снейп. Он стоял неподвижно, словно под заклятием окаменения, глядя на флакон с воспоминаниями на столе. Этот последний жест Поттера... Снейп сжал губы. Похоже, они мыслили одинаково. Он тоже не рассказал Дамблдору о зелье. Это что, попытка сохранить для него козырь? Снейп презрительно хмыкнул, внезапно ощутив прилив гнева. И кто его просил проявлять доброту?! Резко схватив флакон со стола и крепко сжав его, Снейп сощурился. Стоит ли смотреть? Неизвестно, сколько времени прошло, когда внезапный вой снаружи вывел его из оцепенения. Взглянув на часы, Снейп увидел, что уже два часа ночи. — Чёртов Поттер, — мрачно пробормотал он, глядя на флакон. — Он что, думает, Омут памяти есть у каждого? Снейп решительно направился к шкафу и извлёк из нижней полки неглубокую чашу. Молча открыв флакон, он вылил воспоминания в чашу. Этот сосуд не был Омутом памяти, поэтому, как только воспоминание оказалось в нём, оно начало рассеиваться. Снейп, сохраняя невозмутимое выражение лица, коснулся палочкой чаши, и серебристый туман воспоминаний оказался заключён внутри неё. Будучи мастером окклюменции, Снейп, соответственно, отлично владел легилименцией. Чтобы просмотреть воспоминание, ему вовсе не требовался Омут памяти. Тем более что это воспоминание было всего лишь копией, одноразовой вещью, для хранения которой Омут не нужен. Чёрные глаза Снейпа неотрывно следили за клубящимся туманом воспоминаний. В его сознании начали возникать образы, один за другим. … Худощавый мальчик сел на поезд, познакомился с друзьями, прибыл в Хогвартс, был распределён на Слизерин и повсюду расспрашивал о Хагриде. Усердно учился, проходил различные испытания, путешествовал по миру, исследовал древние места с друзьями, изучал тёмную магию, ссорился с друзьями и снова мирился. В конце видений худой подросток снова превратился в маленького тощего мальчика, который проснулся в своей комнате. … Небо за окном постепенно светлело. Воспоминания в чаше полностью рассеялись, а Снейп так и сидел неподвижно в кресле. — Так вот оно что... вот оно что, — пробормотал Снейп, и его губы невольно дрогнули в подобии улыбки. Но он словно забыл, как нужно улыбаться, и его лицо исказилось в странном выражении, похожем одновременно на смех и на плач. Он вспоминал увиденные картины: отпрыск Поттеров безжалостно побеждает целые группы тёмных волшебников, хладнокровно договаривается об оплате с различными авантюристами, демонстрирует спокойствие и жестокость перед лицом троллей, инферналов и гоблинов. Просто настоящий... нет, он и есть настоящий слизеринец. Уголки губ Снейпа поднимались всё выше, пока он наконец не поднял руку и не закрыл глаза, оставив видимой только раскрывшуюся в улыбке нижнюю часть лица. Из его груди вырвался смех, похожий на всхлип: — Лили, он справится! Он обязательно справится! … Казалось, время пролетело мгновенно, и вот уже наступили рождественские каникулы в Хогвартсе. Гарри, не задумываясь, вписал своё имя в список остающихся на каникулы, а затем отправился к Дамблдору за разрешением. Он получил право провести три дня за пределами школы, но только в районе Косой аллеи, и даже мог воспользоваться камином профессора МакГонагалл. После того разговора Снейп никак не выразил своё отношение, но Гарри не торопил его. После окончания каникул, во время дуэльного представления, он узнает ответ Снейпа. Что касается соглашения с Дамблдором о пребывании только на Косой аллее, Гарри рассуждал так: Дамблдор — директор Хогвартса, а не смотритель Косой аллеи. Пока Гарри не выйдет из "Дырявого котла", никто не узнает, если он заглянет и в Лютный переулок. Время для выхода в город было назначено после Рождества, поскольку Гарри с нетерпением ждал праздничного пира. Гермиона, Невилл и трое слизеринцев собирались домой на каникулы. Узнав, что Гарри разрешили покинуть школу, Драко даже пригласил его в гости, но Гарри отказался. Драко ещё молод, всего лишь первокурсник, и его влияние не сравнится с влиянием Люциуса Малфоя. Пока неизвестно, какова позиция мистера Малфоя, и преждевременный визит не принесёт никакой пользы. Нужно ещё подождать. В мгновение ока Хогвартс словно опустел — ученики, которых обычно можно было встретить повсюду, исчезли. Гарри расслабленно устроился в кресле у камина, небрежно листая газету. Рядом Рон, почёсывая голову, листал учебник. Этот вопрос профессор точно объяснял на уроке, почему же он никак не может вспомнить? Перелистав свой конспект, Рон просиял и с энтузиазмом принялся писать домашнюю работу. Теперь он чувствовал, что задания уже не могут поставить его в тупик. Постепенно он даже начал находить в них удовольствие. В конце концов, решение сложных задач с помощью собственных конспектов и учебников давало ощущение настоящего достижения. Удовлетворённо закрыв книгу, Рон с удивлением посмотрел в окно: — Который сейчас час? Почему ещё светло? — Три часа дня. До начала пира ещё два часа, — небрежно ответил Гарри. Рон был поражён ещё больше: — Я закончил все задания! Сам! Мерлинова борода! Гарри прыснул от смеха: — Поздравляю, теперь у тебя есть свободное время на оставшиеся каникулы. Ошеломлённый Рон всё ещё не мог прийти в себя. Он тщательно проверил свою работу, снова убеждаясь, что действительно выполнил все домашние задания на каникулы. И теперь впереди было только свободное время!