Часть 62

Глава 62.

Некоторые студенты уже готовы были в ярости выломать дверь, когда из-за угла стремительно вышла профессор МакГонагалл, давно потерявшая терпение. — Что вы собираетесь делать? — спросила профессор МакГонагалл, и в голосе её слышался скрежет зубов. Студенты у двери тут же втянули головы. — Ничего, профессор, ничего. — Вы все выполнили домашнее задание? Заклинания отработали? Если вы не можете пройти такое простое испытание, то каждый из присутствующих завтра же сдаст мне доклад о заклинании трансфигурации! — Профессор МакГонагалл с трудом сдержала гнев, чтобы не разразиться криком на месте. — И, конечно же, доклад о заклинании Вингардиум Левиоса, сдадите мне на следующем уроке, — неторопливо добавил профессор Флитвик. Лица студентов позеленели, но, глядя на профессора МакГонагалл, которая, казалось, вот-вот начнёт извергать пламя, никто не осмелился возразить, и они понуро покинули четвертый этаж. Толпа за дверью рассеялась, и у профессора МакГонагалл не было настроения разговаривать с профессором Флитвиком. Она поспешно вернулась в свой кабинет – ей действительно нужно было как следует проверить знания студентов. За дверью Рон ошеломлённо смотрел на дюжину человек в классе. Это совсем не то, что он себе представлял. В таком огромном кабинете, рассчитанном на сорок-пятьдесят студентов, сидело всего несколько человек, и он выглядел пустым. Впрочем, представители всех факультетов присутствовали: из Гриффиндора – близнецы Уизли и двое соседей Гарри по комнате, Симус и Дин; Парвати и её сестра из Когтеврана, Падма, а также темноволосая второкурсница азиатской внешности. Из Пуффендуя пришли третьекурсник Седрик Диггори и ровесники Гарри – Эрни Макмиллан и Джастин Финч-Флетчли. Из Слизерина также явились двое студентов – Теодор Нотт и Дафна Гринграсс. Они тихо сидели в самом дальнем углу. Теодор неотрывно смотрел на Драко, нахмурив брови. Дафна же то и дело поглядывала на Гарри, сидевшего у окна. Он был самым безмятежным человеком во всем классе, словно наслаждался послеобеденным чаем. Драко без конца тыкал волшебной палочкой в поясницу Рона. Согласно их договоренности, Рон должен был заговорить первым. В конце концов, репутация Слизерина в школе была не самой лучшей, и он боялся, что кто-нибудь начнет придираться. Хотя Драко и не боялся придирок – он считал, что хорошо усвоил материал, – но если бы это сорвало занятие клуба, то даже отправка обидчика в больничное крыло не утолила бы его досады. Рон едва не подпрыгнул, нервно взглянул на Гарри, потом на подмигивающих ему близнецов, и, откуда ни возьмись, набравшись смелости, шагнул вперед. — Кхм-кхм, прошу тишины. Похоже, пока это все, кто пришел. Можем начинать. Гарри перелистывал книгу, но все его внимание было сосредоточено на друзьях, и он совершенно не замечал, что листает страницы несколько быстрее обычного. Когда первые слова были сказаны, Рон внезапно перестал нервничать. По заранее обговоренному плану – сначала демонстрация, потом обучение, дополнения от Драко, а затем индивидуальные указания – целое большое занятие прошло на удивление гладко. … Маленькие часы в классе пробили, и только тогда они поняли, что время урока истекло! — Малыш Ронни! Молодчина! — Неплохо объясняешь! Мы напишем маме! Как только Драко объявил об окончании занятия, близнецы Уизли тут же подскочили и закричали Рону. — Фред! Джордж! — Лицо Рона покраснело, став одного цвета с его волосами. Только что он ничего такого не чувствовал, но от их криков ему вдруг стало невыносимо неловко. — Встретимся на следующей неделе в это же время! — Драко увидел, что двое студентов из его факультета подают ему знаки, торопливо бросил эту фразу и подошел к ним. На этом уроке изучали заклинание Протего. На фоне остальных Невилл тоже обрёл уверенность в себе: лишь немногие смогли успешно произнести заклинание, у остальных же реакция была едва заметной. Он даже помог Эрни Макмиллану разобраться с одним небольшим затруднением, что позволило тому один раз успешно выполнить заклинание. Отложив книгу, Гарри с улыбкой первым вышел из класса. Все отлично себя проявили, и он был очень доволен. … Дни шли своим чередом. Когда в расписании занятий клуба появилось заклинание Экспеллиармус, погода потеплела, и приблизился первый в новом учебном году матч по квиддичу. Дела клуба шли прекрасно. За это время к ним присоединились новые студенты, и Драко с остальными даже разделились на две группы: одна занималась с новичками, другая – с теми, кто уже кое-чему научился, чтобы не мешать друг другу. На этот раз играл Слизерин, и Гарри тоже заглянул посмотреть. Его немного напугала их грубая манера игры. Вернувшись, он тут же принялся изучать правила квиддича, пытаясь выяснить, нет ли запрета на использование алхимических приспособлений, или способа сбить противника с метлы, не нарушая правил. К сожалению, более семисот зарегистрированных нарушений полностью перекрыли Гарри все пути. Причмокнув губами, Гарри решил, что если ему доведется играть против команды Слизерина, лучше действовать быстро и решительно, но не сбивать никого с метлы, чтобы не заработать штрафной. Дело Ранкорна Гарри совершенно выбросил из головы. Пили всё искал возможность передать поручение Гарри, но никак не мог этого сделать. Из-за этого домовой эльф в последнее время очень нервничал и готов был уже просто подкараулить адресата на полпути. После той угрозы Гарри сразу же обратился к Дамблдору и получил освобождение от занятий, которое Рон передал Ранкорну. Гарри больше и носа не показывал в том классе, чтобы однажды не сдержаться и не прикончить профессора прямо на месте. Дамблдору пришлось немало потрудиться, чтобы этот профессор благополучно дотянул до конца семестра. С этим курсом было непросто, особенно учитывая, что этот профессор, дабы продемонстрировать свою власть, довёл до слёз на уроке нескольких юных волшебников из маглорождённых семей. Даже Снейп подумывал о том, чтобы подсыпать ему яду. Не говоря уже о нескольких студентах, которых обучал Гарри, – они уже вовсю строили планы, как избавиться от этого профессора. Это очень огорчало Дамблдора, и он уже сам жалел, что нанял такого человека, напрашивающегося на неприятности. После нескольких попаданий в больничное крыло, Ранкорн, спотыкаясь и падая, наконец поумнел. Во время еды он пользовался только своими столовыми приборами, без крайней необходимости даже не ел в Большом зале, а выходя из класса, всегда звал с собой студентов или профессоров, чтобы ни в коем случае не оставаться одному. Поскольку Гарри всячески его избегал, Ранкорн не мог его поймать, и расследование зашло в тупик. Он нервничал, но ничего не мог поделать. Приближалась экзаменационная неделя, и Ранкорн становился всё более раздражительным, снова начав придираться к студентам на уроках. Как и следовало ожидать, за день до выпускных экзаменов Ранкорн снова попал в больничное крыло со сломанной рукой после падения с лестницы. Виновника, как обычно, не нашли. Мадам Помфри с сочувствием посмотрела на его руку. — Мне очень жаль, сэр, но на этот раз перелом у вас серьёзный, слишком много осколков кости. Может быть, мне попросить директора отправить вас в Святой Мунго? «Уезжай и не возвращайся!» — Мадам Помфри улыбалась очень ласково. — Нет! Я не могу покинуть Хогвартс! Да, завтра экзамены, я должен следить за порядком! — Ранкорн и сам был бы рад убраться из этого проклятого места, но не мог. Заместитель министра уже несколько раз его торопила. За полгода он лишь удостоверился, что на четвертом этаже действительно что-то есть, и это что-то тщательно охраняется, но что именно – он так и не узнал. Если его вот так отправят из Хогвартса, ему точно не поздоровится. При мысли о методах Амбридж Ранкорн содрогнулся. — Вы должны меня вылечить! Я знаю, вы можете! Улыбка мадам Помфри стала немного натянутой. — Я действительно могу, но вам придётся немного потерпеть. Ранкорн с подозрением посмотрел на мадам Помфри, но боль не давала ему сосредоточиться на чем-то ещё. — Главное, чтобы я успел на экзамен завтра утром! — Что ж, хорошо, — мадам Помфри скривила губы. — Есть только один способ. Я удалю кости из вашей руки, вместе с осколками, а потом вы отрастите их заново с помощью Костероста. Ранкорн инстинктивно почувствовал неладное, но приступы боли в руке мешали ему думать. — Тогда давайте его сюда! Мадам Помфри взмахнула волшебной палочкой, и Ранкорн мгновенно замолчал. Он с удивлением посмотрел на свою руку – она больше не болела. Точнее, он вообще ничего не чувствовал. Рука словно перестала быть его собственной, напоминая приделанный к телу резиновый шланг. Мадам Помфри взяла стакан и налила в него необходимое количество Костероста. — Выпейте это, и к завтрашнему утру ваша рука полностью восстановится. Ранкорн согнул палец здоровой рукой, наблюдая, как тот неестественно искривился, выхватил зелье из рук мадам Помфри и залпом выпил. — Фу! — Лучше не выплевывайте, иначе придется пить ещё раз, — быстро отступив на несколько шагов, сказала мадам Помфри. Ранкорн здоровой рукой крепко зажал себе рот. Этого вкуса ему хватит надолго! Убедившись, что он действительно проглотил зелье и не выплюнул, мадам Помфри задернула занавеску вокруг койки. — Сегодня вы останетесь здесь под наблюдением. Завтра я проверю, как растут кости. Если все будет в порядке, сможете позавтракать в Большом зале. Ранкорн без сил рухнул на койку. На лбу у него выступил холодный пот. Режущая боль терзала его, и он думал, что лучше бы рука так и оставалась сломанной. При мысли о том, что такая боль будет длиться всю ночь, ему захотелось наложить на себя Оглушающее заклятие. Он попросил зелье крепкого сна, но мадам Помфри отказала, сказав, что это повлияет на действие Костероста, и велела ему потерпеть. Взрослый человек, не может же он быть хуже студентов? После этих слов Ранкорну ничего не оставалось, как стиснуть зубы и терпеть. Время тянулось мучительно медленно. Ранкорн совершенно не мог уснуть, боль в руке была такой сильной, что хотелось кричать, но он боялся опозориться, если его услышат. Он то проваливался в беспокойный сон, то тут же просыпался от боли. Неизвестно, сколько времени прошло, но в больничном крыле воцарилась полная тишина. Холодный пот почти насквозь пропитал одеяло Ранкорна. Он с неудобством пошевелился, собираясь перебраться на соседнюю, чистую койку. Шурх! С соседней койки внезапно донесся какой-то звук, и Ранкорн замер. Тоненький голосок пропищал: — Пили! Тише, не то волшебники услышат! — Хорошо, Диди, я понял! Затем снова послышалось слабое шуршание, похожее на то, как меняют простыни. Ранкорн тут же понял, что это два домовых эльфа за работой. Он уже собирался позвать их, чтобы они и ему сменили белье, но их слова заставили его замереть. — Диди, а господин Гарри Поттер водил тебя в коридор на четвертом этаже? Говорят, там очень страшно! — пропищал тоненький голосок, понизив его так, что если бы не абсолютная тишина в больничном крыле, Ранкорн бы ничего не расслышал. Другой голос строго отчитал: — Тебе ли об этом спрашивать? Мы, домовые эльфы, не должны вмешиваться в дела волшебников! Должны только слушать приказы! — Я знаю, что ошибся, Диди, я просто хочу накопить на дорогу домой, в Америку, ты же знаешь. — Ты – позор для домовых эльфов! Я не хочу с тобой работать! Хлоп! Раздался тихий хлопок, и все звуки исчезли. Если бы Ранкорн отодвинул занавеску, он увидел бы, что у соседней койки только один домовой эльф встряхивает простыню, разговаривая сам с собой. Ранкорн мгновенно пришел в себя. Ему показалось, что он наконец-то нашел возможность! — Пили? — тихо позвал Ранкорн. Он не боялся, что этот эльф не подойдет. Будучи временным профессором Хогвартса, пусть даже всего лишь временным, он мог командовать домовыми эльфами! Хлоп! Домовой эльф в рваном кухонном полотенце появился перед Ранкорном. — Что вам угодно, сэр? Ранкорн едва сдержал смех. — Слышал, ты копишь на дорогу домой, в Америку? Ты из Америки? — Да, сэр! — Пили изобразил предельную осторожность. — Если ты расскажешь мне все, что знаешь о четвертом этаже, это – твое! — Ранкорн достал серебряный сикль и помахал им перед носом Пили. Пили потрясенно уставился на серебряную монету в его руке и долго молчал. — Слишком много? Тогда 10 кнатов! — Ранкорн самодовольно посмотрел на Пили, убрал сикль и достал горсть медных монет. Пили вцепился в свое кухонное полотенце, в глазах его чуть ли не стояли слезы. — Что вы хотите знать, сэр? Я и так немного знаю. — Говори всё, что знаешь! — Ранкорн бросил медные монеты в Пили. Монеты ударились о Пили и упали на пол. Пили пришлось нагнуться, чтобы их подобрать. — Благодарю вас, щедрый сэр. Я… я знаю только, что на четвертом этаже есть что-то очень важное, защищенное магией, и достать это могут только мистер Гарри Поттер и мистер Дамблдор, — сказал Пили, не поднимая головы и собирая монеты с пола. Голос его немного дрожал, что Ранкорн принял за волнение. Он усмехнулся, на мгновение забыв даже о боли в руке. Наконец-то он узнал! Неудивительно, что Поттер перестал ходить на занятия, оказывается, он понял его цель и решил его избегать. Похоже, Поттер не так уж и страшен, как о нем говорят. Испугался его угроз и теперь осмеливается только держаться подальше, даже Дамблдору не посмел рассказать, иначе его бы уже давно выгнали. — Пили, ты хороший эльф. Помни, никому не рассказывай о том, о чем я тебя спрашивал! — пригрозил Ранкорн. Тело Пили дрогнуло, и он, не смея поднять головы, ответил: — Да, сэр! Я не скажу!