Часть 77

Глава 77.

Внимательно осмотрев его, Гарри наконец увидел подпись в самом низу записной книжки. Том Реддл. Гарри удивленно вскинул брови. Ну и ну, старый знакомец. — Что это? — Драко вытянул шею и с опаской спросил. Гарри захлопнул дневник, достал из сумки кусок ткани, сплошь расшитый магическими рунами, и плотно завернул в него артефакт. — Это очень зловещая вещь. Та враждебность, что ты ощутил, исходит именно от нее. Я заберу его, ты не против? С этими словами Гарри взглянул на Люциуса. В конце концов, эту вещь ему дал Волдеморт, и возможность забрать ее зависела от того, какую позицию займет род Малфоев. Холодный пот стекал по лбу Люциуса. Он колебался. Если позволить Гарри вот так просто забрать дневник, его замысел делать ставки на обе стороны потерпит крах. Такой поступок Темный Лорд счел бы предательством, а к предателям Темный Лорд никогда не был снисходителен, не делая исключений даже для сына своего старого приверженца. Но если не позволить Гарри забрать его, эта вещь, оставшись в доме, могла бы действительно навредить Драко, а также заставила бы Спасителя усомниться в Малфоях. Сейчас они находились на начальном этапе объединения, и если возникнут подобные подозрения, то все последующие демонстрации преданности окажутся бесполезными. Помолчав некоторое время, Люциус решительно поджал губы. Рискнуть! — Можешь забрать, — произнес Люциус, — но я хотел бы знать, что это за вещь? Гарри улыбнулся: — Это крестраж. — Что?! Чей крестраж?! — Люциус на мгновение остолбенел, лишь затем осознав, о какой вещи говорил Гарри, и потрясенно спросил. Гарри хмыкнул: — А разве не ясно? В глубине души Люциус знал ответ, но отказывался верить. Конечно, для представителя древнего рода Малфоев столь темная и зловещая магия не была тайной, но Люциус прекрасно осознавал и все ее пагубные последствия. Он не понимал, почему Темный Лорд — столь искусный и могущественный волшебник, стоявший практически на вершине магического мира, — решился создать нечто подобное. С момента ее изобретения многие волшебники из чистокровных семей пытались прибегнуть к ней. Все они жаждали долгой жизни — кто-то ради продолжения рода, кто-то ради его процветания. Крестраж действительно мог даровать практически вечную жизнь, но и побочные эффекты были ужасны. Те, кто раскалывал свою душу, поначалу не замечали ничего особенного, но чем больше проходило времени, тем яснее становилось, что что-то не так. Все волшебники, создававшие крестражи, в конце концов из-за утраты части души становились раздражительными, гневливыми и теряли рассудок. Некоторые даже не доживали до момента, когда могли бы воспользоваться крестражем для воскрешения, и гибли. При этой мысли Люциус невольно сравнил поведение Темного Лорда в ранние годы и в более поздний период и с ужасом обнаружил, что все сходится! С затаенным страхом он посмотрел на сверток в руках Гарри. К счастью, его ставка оказалась верной. Нетрудно было догадаться, какая участь ждет того, кто последует за безумцем. Драко с недоумением посмотрел на Люциуса, затем на Гарри: — Что такое крестраж? — Это не то, что тебе сейчас положено знать, — отрезал Люциус. У наследников чистокровных родов для каждого возраста есть свой круг знаний, и Драко был еще слишком юн, чтобы соприкасаться со столь темными материями. Ум молодых еще не окреп, и слишком раннее знакомство с подобными вещами, примененными в пылу гнева или возбуждения, могло бы навлечь большую беду. Драко прекрасно понял отца и тут же подавил свое любопытство: — Да, отец. Я понял. — Пойди посмотри, не нужна ли твоей матери помощь, — не терпящим возражений тоном произнес Люциус. Драко послушно кивнул, бросил взгляд на Гарри и быстро вышел из кабинета. В кабинете остались только они двое. Люциус, сильно нахмурившись, спросил: — Как ты намерен поступить с этим крестражем? Не успел он договорить, как сверток в руках Гарри начал сильно вибрировать. Увы, ткань, расшитая магическими рунами, сдерживала его, и сколько бы он ни трепыхался, ничего поделать не мог. Гарри сощурил глаза: — Похоже, он в курсе внешних событий. У Люциуса снова выступил холодный пот. Лишь собрав все силы, он смог устоять на месте. Эта вещь пролежала в его кабинете почти двадцать лет, а он сам практически ежедневно занимался здесь делами. Все дела Малфоев, большие и малые, не могли укрыться от восприятия крестража. Если бы Волдеморт вернулся и замыслил недоброе против Малфоев, Люциус не смог бы оказать ни малейшего сопротивления. При этой мысли взгляд Люциуса стал ледяным: — Если вы пока не можете с ним разобраться, прошу, доверьте это мне. У Малфоев все же имеются кое-какие реликвии, способные уничтожить крестраж. Сверток задергался еще сильнее, но по-прежнему не мог вырваться из пут. Гарри небрежно бросил сверток на стол: — У меня есть способ с ним разобраться, но я передумал. Если я просто заберу его сейчас, Малфои будут чувствовать себя неспокойно, верно? Люциус напряженно взглянул на Гарри, не ожидая, что его мысли так легко прочтут. Но поскольку речь шла о будущем рода Малфоев, любая его осторожность была оправданна. Если бы Гарри забрал крестраж, но не уничтожил его, а использовал бы как средство давления на Малфоев, Люциус действительно оказался бы в безвыходном положении. Хотя он уже решил встать на сторону Спасителя, то, как именно он это сделает, тоже имело огромное значение. — Есть подходящее тайное помещение? — спросил Гарри. Люциус с легким облегчением вздохнул и кивнул: — Прошу, следуйте за мной. Сказав это, он направился к противоположной стене кабинета, совершенно пустой, если не считать висевшего на ней пейзажа. Люциус встал перед картиной и что-то тихо прошептал. Изображение начало меняться: тропинка на пейзаже становилась все шире и шире, пока наконец не заполнила собой почти всю раму. Пейзаж замер. Люциус поднял ногу, шагнул внутрь портрета и уверенно встал на изображенную там тропинку. Гарри последовал за ним. Когда они оба оказались внутри, изображение снова изменилось, вернувшись к первоначальному виду пейзажа. Они шли по тропинке минут пять, и в ее конце показалась металлическая дверь. На двери не было никаких украшений или ручек — она выглядела как гладкий, идеально подогнанный металлический лист. Люциус остановился перед дверью, надрезал себе палец и кровью начертал на металле свое имя, после чего отступил на шаг. Дверь медленно отворилась наружу. За ней ничего нельзя было разглядеть — лишь непроглядная тьма. Люциус извлек волшебную палочку из своей неизменной трости, зажег на ее конце огонек и шагнул внутрь. В тот же миг его фигура исчезла за дверью, и даже лучик света от его палочки не пробился наружу. Гарри коснулся свертка в своей руке, тоже зажег кончик волшебной палочки и шагнул за порог. Он словно шагнул в пустоту. Кроме тусклого огонька на конце его собственной палочки, ничего не было видно. Свет озарял лишь его самого, все остальное словно поглощала тьма. Люциуса, вошедшего первым, и след простыл. Большая дверь медленно закрылась за спиной Гарри, и вокруг постепенно появился слабый свет. Гарри посмотрел – неподалеку стоял Люциус, свет исходил от его волшебной палочки. — Пожалуйста, подождите немного, — сказал Люциус. Голос был очень нечетким, словно доносился издалека, хотя Люциус явно находился неподалеку от Гарри. Всего через несколько секунд окружающее освещение постепенно стало ярче, и Гарри наконец смог разглядеть, куда он попал. Это была огромная комната, похожая на Большой зал Хогвартса. Подняв голову, Гарри увидел такой же магический потолок, как в Хогвартсе, отображавший погоду снаружи. На стенах вокруг виднелось несколько таких же металлических дверей, на которых что-то было написано, но Гарри не смог разобрать. — Прямо здесь? — спросил Гарри. Люциус кивнул. — Здешняя атмосфера не проникает во внешний мир, и ничто извне не может сюда вторгнуться. Кроме представителей рода Малфоев, ты первый, кто здесь побывал. Гарри не стал расспрашивать дальше. Он попросил Люциуса немного отойти, затем схватил сверток за уголок, встряхнул его, и дневник упал на пол, с шелестом сам собой раскрываясь. На страницах стали проступать нечеткие буквы, словно чернил было недостаточно. Гарри ничего не мог разобрать и поэтому просто взял флакон чернил и вылил прямо на страницы. Чернила впитались в дневник, и на страницах стремительно начали появляться строки текста. На одной из страниц даже возник небольшой водоворот, но, поскольку никто к нему не прикоснулся, он никого не смог затянуть. Гарри с отвращением посмотрел на бессодержательные угрозы и оскорбления: — И это все, на что ты способен? Сказав это, Гарри, не обращая внимания на еще более яростно появляющиеся строки, слегка прищурился, растопырил пальцы правой руки и накрыл ими дневник, не касаясь его. Невидимая Древняя магия снова начала стекаться со всех сторон к ладони Гарри. Лежавший на полу дневник, словно что-то почувствовав, затрепетал еще сильнее. В тот момент, когда Гарри уже собирался действовать, из дневника внезапно вырвался призрачный образ мальчика лет пятнадцати-шестнадцати. Он с ужасом посмотрел на ладонь Гарри: — Погоди! Гарри усмехнулся: — Наконец-то соизволил появиться? Лицо Тома было мрачным. — Ты знал? — Ты так долго пробыл в доме Малфоев, не верю, что ты только недавно пришел в сознание. Немало жизненной силы мистера Малфоя поглотил, да? — лениво спросил Гарри. Том тут же замолчал. Лицо Люциуса тоже помрачнело. Время от времени он чувствовал сильную усталость. Раньше он думал, что это просто переутомление, но теперь, похоже, у него действительно крали жизненную силу. — Если есть последние слова, говори быстрее. Я тороплюсь домой на ужин, — сказал Гарри. Выражение лица Тома несколько раз сменилось. Увидев, что Гарри действительно начинает терять терпение, он тут же выпалил: — Я полезен! Я очень полезен! Не уничтожай меня! Ты ведь еще учишься в школе, да? Я знаю все школьные предметы, могу тебе помогать с учебой. — Очень жаль, я тоже их знаю, — Гарри остался совершенно равнодушен. — К тому же, чтобы поддерживать тебя, нужна жизненная сила. Затраты и выгода совершенно несоизмеримы. Похоже, ты бесполезен. — Нет, я еще полезен! Я могу открыть Тайную комнату в Хогвартсе! Ее оставил один из четырех основателей, Салазар Слизерин! Внутри ужасное чудовище! Оно точно сможет тебе помочь! И только я могу открыть Комнату! — Том увидел, как рука Гарри немного опустилась, и та невидимая, но необъяснимо пугающая аура, исходящая от нее, снова приблизилась к нему. Том наконец не выдержал. — О? — Услышав о Тайной комнате Салазара Слизерина, Гарри наконец проявил некоторый интерес. — Почему только ты можешь ее открыть? — Потому что я последний Змееуст в мире, а вход в Тайную комнату может открыть только Змееуст, — с некоторой уверенностью заявил Том. Гарри с усмешкой посмотрел на него: — Шшш-шшш-шшш (Кто тебе сказал, что ты последний Змееуст?) — Это невозможно! — Том потрясенно уставился на Гарри, внимательно разглядывая его, пытаясь найти в нем что-то общее с собой. Способность говорить на Парселтанге передается только по крови. Даже те, кто выучился змеиному языку позже, не могли бы говорить на нем так же естественно, как Гарри. Неужели основной фрагмент души завел ребенка в последующие годы? Том едва ли не усомнился в смысле жизни. — Нет ничего невозможного. Похоже, ты действительно бесполезен, — Гарри потерял терпение и, не желая больше слушать оправдания Тома, просто прижал шар энергии Древней магии, сформировавшийся в его правой руке, к дневнику. Силуэт Тома тут же исчез. Из дневника хлынули потоки чернил, и пронзительные вопли эхом разнеслись по всей комнате. Спустя долгое время Гарри поднял перепачканный чернилами дневник, встряхнул его, проверил и, убедившись, что это больше не крестраж, брезгливо бросил грязную тетрадь на пол. — Готово, — Гарри достал платок, вытирая только что попавшие на него чернила, и вдруг тихо хмыкнул от удивления. — Что это? — Гарри посмотрел на серебристый туман, медленно исходящий из дневника. Он показался ему знакомым. — Что? — Люциус проследил за взглядом Гарри, но ничего не увидел. Гарри внезапно вспомнил: это, должно быть, знания и умения, заключенные в душе. В своем ментальном мире он когда-то использовал нечто подобное, чтобы восстановить свою душу, и дар Парселтанга тоже остался с тех пор. Быстро открыв сумку, Гарри порылся в ней и достал классную доску – ту самую, которой они пользовались на восьмом этаже. Сорвав с нее пергамент, Гарри с помощью Древней магии направил исходящий серебристый туман в доску, затем быстро достал руническое перо и флакон драконьей крови и принялся вырезать узоры на обратной стороне доски. Он больше часа вырезал сложный магический узор, пока тот наконец не был завершен. Гарри облегченно вздохнул и влил каплю магии в самый центр узора. Магический узор вспыхнул светом, а затем скрылся внутри доски, исчезнув из виду. Гарри перевернул доску, немного подумал и написал на ней вопрос. [Вингардиум Левиоса: какова его формула?] [Вингардиум Левиоса, взмах палочки под углом...] Глядя на густо исписанные строки под вопросом, Гарри наконец улыбнулся. Свой долг, можно сказать, удастся частично вернуть. Он собрал все знания Волдеморта времен его учебы и некоторые простые мысли, которые вот-вот должны были рассеяться из-за разрушения души, влил их в доску и оставил магические узоры, чтобы ограничивать и поддерживать работу этих мыслей. Так доска превратилась в очень полезное магическое учебное пособие!