Часть 78

Глава 78.

Рядом стоящий Люциус не смел даже вздохнуть, во все глаза наблюдая, как Гарри превращает часть Волдеморта в артефакт. Судя по всему, он даже собирался повесить его в школе, чтобы тот отвечал на вопросы учеников. В голове Люциуса невольно возникла картина: Волдеморт в черной мантии с видом обреченного сидит за окошком и что-то беспрестанно пишет, а снаружи в окошко сыплются вопросы, и он даже не успевает справляться. Он поспешно тряхнул головой, отгоняя это неблагоприятное видение, и с сомнением шагнул вперед: — Так… все решено? Гарри кивнул и сунул доску в свою сумку. — Я стер его сознание и большую часть мыслей, оставив только то, что касается учебы. И правда, как и подобает лучшему ученику своего времени, весьма полезная штука получилась. — Как нам выбраться? Гарри посмотрел на двери в стенах вокруг. Неужели опять через картину? Люциус поежился и поспешно шагнул вперед: — Я провожу. Сюда. Подойдя к пустой стене, Люциус пошарил по ней рукой, толкнул потайную дверь, и свет в комнате начал медленно тускнеть. Они быстро вышли из комнаты, наблюдая, как большая дверь закрывается, и пошли по тропинке к виднеющейся вдали картинной раме. Вскоре они снова оказались в кабинете. Посмотрев на часы, Гарри решительно распрощался. Люциус попытался его удержать, но, увидев, что Гарри действительно спешит, лично проводил его до парадного входа. Гарри хотел было вернуть Люциусу те украшения, но безуспешно. Тот говорил так искренне, что Гарри не смог отказать и был вынужден их забрать. Карета стояла у входа в главный дом. Семья Малфоев втроем стояла у дверей, провожая Гарри до кареты. Они смотрели, как карета медленно выезжает за ворота поместья, взмывает в небо и постепенно исчезает из виду. … — Драко, какие у тебя на самом деле отношения со Спасителем? — очень серьезно спросил Люциус. Драко взглянул на отца. — Друг, которому можно доверить спину. — Очень хорошо, так и продолжай. Должен сказать, твой взгляд лучше моего. Не зря ты мой сын, — Люциус похлопал его по плечу и, развернувшись, ушел. Драко же застыл на месте. Он всегда хотел заслужить похвалу и признание отца. Даже когда в конце прошлого учебного года они провернули крупное дело и вернули Философский камень, который можно было бы сохранить в коллекции, отец не выказал такого одобрения. То, что его оценили за то, что у него достаточно влиятельные и ценные друзья, Драко нисколько не радовало. — Не расстраивайся, Драко. Твой отец просто не хочет говорить этого вслух. Ты можешь делать все, что захочешь, и он все равно будет тобой гордиться, — Нарцисса обняла Драко за плечи и с улыбкой сказала. — Правда? — Драко был не уверен, он этого совсем не замечал. — Конечно. В ту ночь, когда ты вернулся на каникулы, он был так рад, что почти всю ночь не спал. Но это секрет, твой отец не должен знать, — Нарцисса слегка наклонилась и прошептала Драко на ухо, затем приложила палец к губам, прося его сохранить тайну. Драко не смог сдержать улыбки, на его лице появилось радостное выражение. — Можно мне поехать с Гарри на Косую аллею за покупками к новому учебному году? — Без проблем, — легко согласилась Нарцисса, обнимая Драко и направляясь в дом. — Но тебе нужно будет заранее договориться с ним о времени. Их голоса постепенно стихли. Павлины в саду грациозно прохаживались, издавая мелодичные крики. … Тем временем Гарри, торопясь изо всех сил, наконец-то вернулся в поместье Поттеров до ужина. Его вещи уже были собраны, а Римус ждал у дверей. Разорвав то письмо, Римус схватил Гарри за руку, и они мгновенно исчезли из поместья. С легким хлопком они появились в гостиной дома номер пять по Тисовой улице. Дамблдор поднял голову от письменного стола. — О, вы вернулись? — Да, у меня еще дела, я пойду. Римус, остальное расскажешь ты, — Гарри, не успев прийти в себя от головокружения, схватил большую сумку, стоявшую на полу, и выбежал за дверь. Перо в руке Дамблдора с стуком упало на стол. Он уже предчувствовал, что ничего хорошего не будет. Он еще не успел подписать свое письмо о приеме на работу, кандидатура на должность профессора по этому предмету еще не была утверждена, а ему уже подкинули новых забот. Может, заболеть? Но при мысли о том, что Гарри непременно попросит Снейпа заняться приготовлением зелий, он тут же отбросил эту мысль. — Итак, что случилось? — Дамблдор поднял перо со стола и, устранив волшебной палочкой чернильное пятно от падения, спросил. Римус натянуто улыбнулся, затем с мрачным видом сел на диван и начал рассказывать с момента их прибытия в порт. Он рассказал все, вплоть до того, какой способ придумал Гарри прошлой ночью и какие приготовления для этого сделал. Лицо Дамблдора стало серьезным. — Мозгового объема крысы недостаточно, чтобы вместить столько воспоминаний. Вы действительно создали мне проблему. Римус смотрел на свои пальцы. — Эта крыса, должно быть, долгоживущей породы. Говорят, она прожила в семье Уизли уже десять лет. Думаю, этого будет достаточно. К тому же, они не будут полностью проверять все воспоминания преступника. — Десять лет? — В глазах Дамблдора мелькнул огонек. — Да, — Римус не заметил этого, продолжая смотреть на свои пальцы. — Я просто не могу поверить, что Сириус провел в Азкабане десять лет, неся на себе такое бремя клеветы. Я уже связался с достаточным количеством людей. Если этот спектакль пройдет гладко, возможно, после начала учебного года он сможет выйти. — Вот как… — Дамблдор вдруг сказал с каким-то глубоким смыслом. — Северус говорил, что испытание зелья тринадцатого числа? — Да. — Тогда я тоже приду, посмотрю, как лучше изменить воспоминания, чтобы это выглядело естественно, — сказал Дамблдор. Римус кивнул. — Мне пора, у меня еще куча дел. — А? — Дамблдор был очень расстроен. — Так быстро? Хотя бы поужинай со мной. Видишь, из-за Гарри мне приходится сидеть в этом доме все каникулы, почти каждый день я один. Римусу стало немного совестно, и он, поколебавшись, сказал: — Ну хорошо, я поужинаю с вами. … Тем временем Гарри быстро бросился к двери дома номер четыре. Едва он поднял руку, как тетя Петунья сердито распахнула дверь, собираясь, видимо, выйти. Увидев Гарри, она заметно замерла, а затем быстро посторонилась. — Ты вернулся, заходи. Ужин почти остыл. Гарри сильно подозревал, что тетя Петунья только что собиралась пойти в дом номер пять и устроить там разборки. Осторожно пройдя за тетей Петуньей, он поставил вещи у двери, послушно вымыл руки и сел за стол. Дадли и дядя Вернон одновременно вздохнули с облегчением, с опаской глядя на тетю Петунью, которая вернулась на кухню за блюдами. — Наконец-то ты вернулся! Мама только что выглядела так, будто собирается кого-то съесть. Это было ужасно, — Дадли наклонился и тихо прошептал. Гарри неловко улыбнулся. — Подарки я принес, они у двери. Посмотрим после ужина. Дадли радостно кивнул, решив съесть на ужин поменьше. Говоря об этом, нельзя не упомянуть телосложение Дадли. Даже без влияния магии, он все равно вырос плечистым и дородным. Он был всего на несколько месяцев старше Гарри, но уже вдвое шире его. Дядя Вернон навострил уши, пристально глядя на Гарри, пока тот не заметил его взгляда и не кивнул ему. Только тогда дядя Вернон удовлетворенно отвел взгляд. Вскоре тетя Петунья подала ужин: идеально прожаренный бифштекс, большая тарелка жареной курицы и картофеля фри, ломтики хлеба с маслом и большая миска сливочного супа. Единственной зеленью были листья салата, которыми были выложены жареная курица и картофель фри. Дадли съел пять куриных ножек, целый кусок говядины, затем полную тарелку картофеля фри и, наконец, выпил больше половины миски супа. Гарри показалось, что он уже наелся, просто наблюдая, как ест Дадли. — Что сегодня с Дадли? Он нездоров? — обеспокоенно спросила тетя Петунья. Гарри молча разрезал бифштекс на своей тарелке. Судя по тому, сколько съел Дадли, этого хватило бы, чтобы накормить двух таких, как он, но все равно было заметно меньше, чем обычно. Неудивительно, что он вырос вдвое больше Гарри. — Нет, мама, я уже почти наелся. Если проголодаюсь вечером, у меня есть сладости, — сказал Дадли. Увидев, что у Дадли есть свои соображения, тетя Петунья растрогалась до слез: — Ну и хорошо, лишь бы со здоровьем все было в порядке. Но помни, после сладостей нужно почистить зубы. — Хорошо, мама, — послушно ответил Дадли. Дядя Вернон с отвращением посмотрел на тарелку Гарри и лично добавил ему несколько кусков жареной курицы. — Ешь больше, парень, не давай соседям повода говорить, что мы тебя морим голодом. Как можно вырасти крепким, если так мало ешь? Посмотри на Дадли. Уголки губ Гарри дернулись. Он посмотрел на большой живот дяди Вернона, затем на выпирающий живот Дадли. Неудивительно, что в конечном итоге пришлось прибегнуть к зельям. Он подумал, что, вероятно, Дадли тоже скоро понадобится такое же зелье. Эта трапеза далась Гарри с трудом, он чуть ли не закатывал глаза, прежде чем ему разрешили покинуть стол. Дадли зорко заметил серьгу в ухе Гарри. Украдкой взглянув на дядю Вернона и тетю Петунью, он тихо прошептал Гарри: — Твоя серьга такая классная! Ты ее на днях проколол? Больно было? Я имею в виду, это круто, я бы тоже хотел. — А в вашей школе это разрешено? — так же тихо спросил Гарри, попутно коснувшись мочки уха. Нужно будет потом не забыть ее спрятать, иначе тетя Петунья наверняка поднимет крик. Лицо Дадли тут же вытянулось. — Не разрешено. — Ну, тогда ничего не поделаешь, — Гарри развел руками, показывая свое бессилие. — О чем это вы шепчетесь? — Дядя Вернон наклонился к ним, и его взгляд тут же приковался к уху Гарри. — Петунья! Гарри проколол ухо! — внезапно вскрикнул дядя Вернон, выглядя так, словно его хватил удар. Тетя Петунья, словно телепортировавшись, внезапно возникла перед Гарри, схватила его за подбородок, заставила повернуть голову и, прищурившись, уставилась на серьгу. — У тебя с учёбой проблемы? — Нет! — Курить начал? — Нет! — С кем-то связался и шляешься где попало? — Нет! Гарри отвечал очень быстро, не смея даже подумать о сопротивлении. Хотя тетя Петунья сейчас выглядела спокойной, ему казалось, что это страшнее, чем когда она злится. — Это защитный амулет, он может отразить некоторые опасные… э-э… заклинания, — быстро объяснил Гарри. Тетя Петунья наконец отпустила подбородок Гарри. — Вот как. А других моделей не было? — Эта довольно эффективна, иначе я бы ее не носил, — осторожно сказал Гарри. Тетя Петунья наконец успокоилась. — Тогда носи аккуратно, не снимай без надобности, даже дома. — Да, тетя Петунья, — тут же согласился Гарри. Дадли с завистью смотрел на серьгу Гарри. Ему тоже хотелось такую же крутую штуку. Подумав, Гарри достал сумку, брошенную на диван, порылся в ней и вытащил плетеный из веревки шнурок с подвеской в виде серебряного дракона. Глаза дракона были инкрустированы красными драгоценными камнями. — Это тебе. В вашей школе, должно быть, строгие правила. Эту можно носить на шее, спрятав под одежду, тогда никто не заметит, — сказал Гарри. — Что это? — Дадли взял ожерелье, ему очень понравилась подвеска в виде дракона. — Шнурок сплетен из волоса единорога, подвеска из белого золота, на ней наложено защитное заклинание. Может отразить один смертельный удар, но только от физических повреждений, — сказал Гарри. Эта вещь была несколько бесполезной, так как не защищала от заклинаний, но для Дадли, живущего в мире маглов, этого было достаточно. Дадли резко вдохнул. — Это тот самый единорог? Как в сказках? — Конечно, — кивнул Гарри. Дадли восторженно вскрикнул и принялся расспрашивать Гарри обо всем, что касается единорогов. Дядя Вернон то и дело бросал взгляды на сумку Гарри, подыскивая предлог, чтобы поговорить с ним наедине. Тетя Петунья убиралась на кухне, тихо напевая какую-то неизвестную мелодию. … А в доме номер пять, отделенном от них всего лишь садом, Римус с кислой миной смотрел на содержимое своей тарелки. Миска йогурта с медовыми хлопьями, пачка шоколадного печенья и шоколадный пудинг в пластиковой коробочке. — И это все, что мы будем есть? — Римус помешал йогурт в миске и с трудом произнес. Дамблдор сидел у окна. Сквозь листву деревьев снаружи смутно виднелась столовая Дурслей. Он откусил кусочек и, высунув голову в окно, принюхался. — М-м-м, жареная курица, бифштекс, и, должно быть, еще суп. Запах просто восхитительный. Лицо Римуса стало еще мрачнее. Его ведь обманули, да? У Дамблдора, конечно, не было недостатка в домашних эльфах, но он вел себя именно так. Что бы он ни замышлял, Римус решил, что если он не будет болтать лишнего, то никакие его намерения не увенчаются успехом. Сам он только меньше года назад перестал голодать, а сейчас есть еда, и она неплоха на вкус, так чего же еще желать? С этой мыслью Римус спокойно принялся за этот весьма «сладкий» ужин. Увидев, что Римус не клюнул на наживку, Дамблдор мог только скривить губы. Он всего лишь хотел попробовать тот пирог, который ему так и не достался в тот день. Раз Римус не поддался, ему ничего не оставалось, как смириться. Если бы он действительно набрался наглости и заявился к ним, Петунья, возможно, ничего бы и не сказала, но вот Гарри – это уже другой вопрос.