Часть 109

Глава 109.

Однако, раз уж дом Поттеров вернулся в магический мир, рождественский банкет был обязателен. К тому же, чтобы не привлекать лишнего внимания к дому Дурслей, все рождественские подарки Гарри были отправлены в поместье Поттеров. В день Рождества Гарри с самого утра попрощался с Петуньей и Верноном и через камин в доме номер 5 вернулся в поместье Поттеров. Римус и Сириус вернулись еще вчера вечером после ужина, чтобы все подготовить. Сегодняшний банкет был не просто светским приемом, на нем должно было произойти важное событие — объявление о том, что Сириус Блэк, последний представитель рода Блэков, официально возвращается в магический мир. Для этого Римус специально подготовил для Сириуса целый том материалов, чтобы тот освежил в памяти давно забытые правила этикета. — Неужели нужно так усложнять? — с кислым лицом пролистал Сириус материалы, которые были толще, чем его конспекты за все время учебы. — Все и так знают, какой у меня характер. — Вот именно поэтому ты и должен заставить их изменить свое мнение. К тому же, тебе предстоит унаследовать род Блэков, — улыбка Римуса была мягкой, но Сириус сжался и не посмел возразить. — Что хорошего в наследовании этого прогнившего рода? — пробормотал он себе под нос. — «Toujours Pur» — вечно чистый род Блэков — это не какой-то там прогнивший род. Это имя все еще имеет вес в магическом мире. Если ты хочешь помочь Гарри, то наследование — это необходимый шаг. В любом случае, ты единственный оставшийся наследник по прямой линии, — со вздохом сказал Римус. Он проверил: в роду Блэков, кроме тех, кто вышел замуж, действительно остался только Сириус, прямо как у Поттеров. Рука Сириуса замерла, его взгляд стал отсутствующим. Он вспомнил худенькую, хрупкую фигурку, которая в детстве в том мрачном доме постоянно следовала за ним по пятам, крича «брат, брат». Даже когда его распределили в Гриффиндор, он все равно оставался его хвостиком. Когда же он изменился? Ах, да. Это случилось, когда он был на шестом курсе. После большой ссоры он сбежал из дома, и с тех пор тот больше не следовал за ним. Когда он умер? Он не помнил. Никто не знал. Глупый мальчишка, разве так легко быть Пожирателем смерти? Увидев отсутствующий взгляд Сириуса, Римус понял, что тот думает о Регулусе. Тот парень... никто даже не знал, когда он ушел. Единственный родной брат Сириуса. Похлопав его по плечу, Римус ничего не сказал и, развернувшись, ушел. Нужно было еще многое сделать, пусть пока побудет один. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Сириус очнулся от своих мыслей. Он молча принялся листать материалы в руках. На них даже были пометки, сделанные Гарри. — О? Наконец-то и до тебя дошла очередь! — Гарри, застегивая запонки, заглянул через плечо Сириуса на его записи и не смог сдержать смеха. — Эх, — горестно вздохнул Сириус. — Всего лишь Рождество. — Пора брать на себя ответственность, Сириус, — подмигнул ему Гарри и, рассмеявшись, ушел в другую комнату. Его волосы уже отросли ниже плеч, и в такой день нельзя было просто собрать их в хвост — нужно было как следует уложить. Сириус с облегчением вздохнул, выходя из подавленного состояния. Он серьезно принялся изучать записи перед собой. Как бы то ни было, сегодня нельзя было ударить в грязь лицом перед Гарри. Время пролетело быстро. Сириус еще не успел дочитать записи, как начали прибывать гости. Семья Уизли, как обычно, приехала заранее. Хотя на этот раз в доме были Римус и Сириус, Молли сказала, что Римус один, а ему нужно заботиться и о Гарри, и о Сириусе, так что она волнуется. На это Сириус возразил, что ему не нужна забота, но, к сожалению, ему никто не поверил. Все разговаривали с ним таким снисходительным тоном, что он задыхался от возмущения, но не знал, с чего начать возражать. Он лишь втайне решил, что действительно должен изменить мнение окружающих о себе. Пришли почти все известные люди магического мира. Подобные светские приемы в рождественские праздники устраивала почти каждая семья, но все знали, к кому идти, а к кому — нет. Ведущие семьи негласно договаривались и, если только их отношения не были враждебными, заранее согласовывали время, чтобы не ставить мелкие семьи перед выбором, на чье приглашение откликнуться. После того как дом Поттеров объявил, что их прием состоится в день Рождества, все остальные молча выстроились в очередь. Нынешний дом Поттеров был не тем, с кем можно было бы связываться. Не говоря уже о Мальчике-Который-Выжил, один только его представитель, Римус Люпин, был не из тех, с кем стоило ссориться. Все знали, что он оборотень, но он был достаточно силен и способен. За какой-то год дом Поттеров благодаря ему так разросся! Он проник во все отрасли магического мира. Если бы раньше знали, что он так талантлив, какая разница, что он оборотень? Да они бы и великанов наняли. На приеме появление Сириуса прошло безупречно. Миссис Малфой, то есть Нарцисса Малфой, двоюродная сестра Сириуса, была так взволнована, что едва не расплакалась. Ну наконец-то, Род Блэков не прервется. Банкет закончился уже за полночь. Семья Уизли помогла проводить всех гостей и осталась ночевать в поместье Поттеров. Стоит отметить, что Римус нанял Молли Уизли управляющей одного из магазинов в Косой аллее. Все дети Уизли сейчас учились в Хогвартсе, так что у Молли дома было не так много дел, к тому же, был Добби, так что она освободилась. Это пополнило казну семьи Уизли, и Рон даже сказал, что в их семейном хранилище наконец-то появилось золото. С появлением свободных денег чета Уизли даже начала подумывать о том, чтобы летом всей семьей поехать в Египет к Биллу, который жил там уже несколько лет. Когда прием в поместье Поттеров закончился, Нарцисса забрала Сириуса с собой. Ему предстояло полностью принять наследие рода Блэков. Хотел он жить в старом особняке или нет, но то, что положено унаследовать, нужно было унаследовать. Нельзя же было допустить, чтобы фамилия Блэков, просуществовавшая тысячу лет, исчезла. Гарри получил письмо от Гермионы. Если бы Гермиона знала, как писать Кричалки, Гарри, возможно, получил бы один такой «сюрприз». Бумага была в нескольких местах проткнута от силы, с которой Гермиона писала, а сверху красовался мягкий отпечаток кошачьей лапки. Вернувшись в школу, Гарри внезапно почувствовал себя совершенно измотанным. Впредь он решил проводить Рождество в школе — слишком уж это утомительно. Прошла неделя отдыха, но Гарри так и не пришел к Дамблдору. Наконец, тот не выдержал и сам его нашел. — Ты ничего не забыл? — спросил Дамблдор. Гарри вздрогнул и поспешно пробежался по своему расписанию. — Вроде бы нет. — Локхарт, — с мрачным лицом напомнил Дамблдор. Гарри хлопнул себя по лбу. Ну и дела, он совсем забыл про тот крестраж. Вот так праздник прошел. — Сегодня же и займемся! — тут же сказал Гарри. Дамблдор удовлетворенно кивнул и, развернувшись, ушел. Гарри снова начал собирать свою сумку. Кто знает, что может случиться, все необходимое должно быть при себе. Снейп в этом году снова подарил ему полную сумку зелий, но на этот раз добавил еще и целый ящик Оборотного зелья. Вечером Гарри, надев мантию-невидимку, вышел из комнаты и встретился с Дамблдором, у которого было скорбное выражение лица. Вздыхая и охая, они добрались до восьмого этажа. Каждый раз приходится не спать всю ночь, это просто убивает. — Доску взял? — спросил Дамблдор. Гарри похлопал по своей сумке. — Взял. На этот раз ее нужно будет поставить в Большом зале, так что я специально сделал ее большой, а поверхность из особого материала, чтобы ее не так-то просто было повредить. — Это просто замечательно! Я как раз придумал для нее подставку. Как думаешь, где в Большом зале ее лучше разместить? — с энтузиазмом спросил Дамблдор. Они обсуждали это всю дорогу до коридора на восьмом этаже и, наконец, пришли к предварительному соглашению: разместить доску у входа в Большой зал, напротив песочных часов факультетов, где была пустая стена. Только Дамблдор все еще сокрушался, что его подставка, скорее всего, не понадобится. Пройдя несколько раз туда-сюда, на стене появилась дверь. Они вошли внутрь. Луч света, неизвестно откуда пробивавшийся, осветил открывшуюся перед ними сцену. Комната, по размерам превосходившая Большой зал, была завалена всевозможными сломанными вещами. Куда ни глянь, конца и края этому нагромождению не было видно. Гарри и Дамблдор ошеломленно стояли на пороге, глядя, как мимо них проносится стайка пикси, а издалека доносится грохот падающих предметов. — И... и как здесь что-то найти? — пробормотал Гарри. Дамблдор потер лицо. — Неужели ученики Хогвартса так умеют прятать вещи? С благоговейным трепетом они осторожно двинулись по узкой тропинке вдоль гор мусора, разглядывая окружающие предметы. Здесь были книги в кожаных переплетах с неразборчивыми названиями — Гарри подозревал, что переплеты сделаны из человеческой кожи. Были сломанные стулья и даже несколько метел, которые еще кое-как могли двигаться. В углу стоял горшок с засохшими Дьявольскими силками. Лицо Дамблдора позеленело. Он не представлял, о чем думали эти ученики. Многие из этих вещей, вынесенные за пределы комнаты, могли бы с легкостью убить целую толпу студентов. Побродив некоторое время, Гарри, благодаря своей чувствительности к крестражам, свойственной Древней магии, наконец нашел то, о чем говорил Локхарт — каменный бюст. На голове бюста красовалась старая диадема в виде парящего орла. Дамблдор быстро снял очки, протер их полой мантии, надел обратно и несколько раз обошел диадему, сокрушенно вздыхая и чуть ли не стуча себя в грудь. — Какое кощунство! Это же реликвия самой Когтевран! — Та самая легендарная диадема мудрости? — Гарри был потрясен. Вещей, оставленных четырьмя основателями, было не так уж много. Эта диадема была таким же ценным магическим артефактом, как и меч Гриффиндора, и ее превратили в крестраж? И чтобы лучше спрятать, довели до такого состояния? Негодяй. В этот момент мысли Гарри и Дамблдора удивительным образом совпали. — Можно ли сделать так, чтобы не повредить сам предмет? — с болью в сердце спросил Дамблдор, глядя на диадему. Гарри посерьезнел. — Думаю, да. В конце концов, вы видели, тот дневник почти не пострадал. Но то был обычный дневник, а диадема... я боюсь повредить сам магический артефакт. Дамблдор снова вздохнул. Ничего не поделаешь. — Постарайся. Главное — уничтожить его. Гарри кивнул, вытащил из сумки край доски и позвал Дамблдора на помощь. Им стоило немалых усилий вытащить доску. Увидев, что она размером почти с половину стены, Дамблдор окончательно выбросил из головы идею о подставке. Такую громадину лучше повесить на стену. Они разделили работу: прислонили доску к относительно прочной куче мусора и на обратной стороне начали вырезать магические руны, используя смесь крови и чернил. Каждый работал со своей стороны, их скорости были почти одинаковы, и они практически одновременно дошли до середины. Затаив дыхание, они осторожно контролировали магию и нажим кончика пера, пока руны не соединились, не вспыхнули слабым светом и не погасли. Только тогда они с облегчением вздохнули. Все получилось с первого раза, идеально. Теперь оставалось разобраться с крестражем в диадеме. Крестраж, словно что-то почуяв, начал непрерывно испускать волны темной магии, пытаясь повлиять на их мысли. Но один был закаленным в боях столетним белым магом, а другой — «закаленным в боях» юным спасителем. Воля у обоих была непоколебима, и никто не поддался на его искушения. Гарри вытянул руку, и в его ладони начала собираться Древняя магия. Невидимое для обычного глаза серебристое сияние медленно концентрировалось на диадеме и, следуя движениям Гарри, начало вытягиваться наружу. С точки зрения Дамблдора, Гарри просто слегка прикрыл глаза и напряг руку, а диадема на голове бюста начала сильно дрожать. Он молчал, просто наблюдая за происходящим. Он впервые видел, как Гарри по-настоящему использует Древнюю магию, и это стоило того, чтобы внимательно понаблюдать. Вскоре Гарри вытянул из диадемы черный, как смоль, туман. Туман, окутанный серебристым сиянием, непрерывно клубился. Пронзительный, режущий слух крик разнесся по огромной комнате, и его эхо, вероятно, разбудило немало спящих здесь существ. Дамблдор серьезно смотрел на этот черный туман и уже собирался спросить, что с ним делать. Но тут он увидел, как Гарри резко сжал ладонь в кулак. Черный туман мгновенно был раздавлен и рассеялся. Гарри быстро открыл глаза и начал с помощью Древней магии ловить уже рассеивающиеся частицы тумана, отсеивая черные и оставляя только чистые или не такие темные. Дамблдор не мог этого видеть. Он лишь наблюдал, как Гарри с серьезным и брезгливым видом что-то перебирает в воздухе. Через некоторое время Гарри сжал ладонь, а затем взмахнул рукой. Серебристое сияние уничтожило оставшийся, совершенно бесполезный черный туман, не оставив и следа. Крепко сжав руку, Гарри подошел к доске и в заранее подготовленном месте осторожно раскрыл ладонь. Смешанный в один комок сероватый туман был вдавлен им в доску. Все руны вспыхнули, начали работать и, наконец, снова скрылись. Они с трудом перевернули доску, попробовали написать на ней вопрос и, увидев правильный ответ, с удовлетворением вздохнули. Получилось. Учитывая, что эта штука была немаленькой, и Дамблдору нужно было ее еще раз проверить, они решили пока отнести доску в его кабинет. Она будет вывешена только после того, как Дамблдор проведет тщательную проверку. Дамблдор взял диадему с головы бюста. С нее посыпалась пыль, и серебряная диадема вернула свой первоначальный облик. На внутренней стороне была выгравирована надпись: «Ума палата дороже злата».