Часть 111

Глава 111

Пили шагнул вперед и схватил Кричера. Тот еще пытался сопротивляться, но, неведомо как, внезапно лишился сил и исчез вместе с Пили. Сириус уставился на дверь со сложным выражением на лице. Он снова положил руку на дверную ручку, намереваясь все же открыть ее. — Не стоит, — остановил его Гарри. — Он не хотел, чтобы кто-то входил в его комнату. Давай не будем его беспокоить. Но в следующую секунду, еще до того, как Сириус успел приложить усилие, из замка донесся тихий щелчок, и дверь отворилась. Сириус замер в изумлении. Он положил руку на дверное полотно и легонько толкнул — плотно закрытая дверь с легкостью поддалась. Гарри, стоявший у него за спиной, вздохнул. Возможно, Регулус только и ждал, когда его старший брат откроет эту дверь? Глядя на приоткрывшуюся дверь, Сириус застыл на пороге, не в силах сдвинуться с места. Он не знал, что делать. С тех пор как он вернулся в этот дом, он осмотрел каждую комнату. Даже в комнате своей матери, чей портрет ежедневно осыпал его проклятиями, он провел некоторое время. Только в эту комнату, расположенную прямо у лестничной площадки, он ни разу не заглянул. Даже проходя мимо, он лишь мельком бросал взгляд на именную табличку и тут же отводил глаза. В голове у Сириуса была пустота. Казалось, нахлынуло множество воспоминаний, и в то же время — не было ничего. Лишь где-то на грани слышимости тихий голосок без умолку повторял: «Брат». Гарри долго стоял позади, но Сириус так и не сдвинулся с места. Поразмыслив, он решил помочь. Протянув руки, он легонько подтолкнул Сириуса в спину. От толчка Сириус пошатнулся и шагнул в комнату. Комната была безукоризненно чистой, ни пылинки. Книги и чернила на столе стояли на своих местах. Чернильница была наполовину полна, и чернила не высохли со временем. Все убранство комнаты было выполнено в серебряно-зеленых тонах. На кровати с бархатным пологом виднелись следы беспорядка, словно кто-то только что встал с нее. Бледный солнечный свет проникал сквозь окно, и в его лучах парили крошечные пылинки, похожие на легкую дымку. Когда он был в этой комнате в последний раз? Он не помнил. Может, перед поступлением в Хогвартс в одиннадцать лет? Сириус, как во сне, прошел вглубь комнаты. Тогда, переполненный радостью от скорого отъезда в Хогвартс и избавления от этого дома, он никак не мог уснуть и посреди ночи пришел в комнату Регулуса поболтать. О чем он тогда говорил? Ах да, он обещал Регулусу, что завоюет себе место под солнцем в Хогвартсе и будет его защищать, когда тот приедет в школу. И что же он сделал вместо этого? Сириус легонько провел рукой по столешнице у стены. Кажется, он отчитал его. Чтобы не отличаться от Джеймса и остальных, он осыпал его, попавшего в Слизерин, злыми словами. Хотя ему больше подходил Когтевран, почему он пошел в Слизерин? Сколько ему было, когда он умер? Семнадцать? Или восемнадцать? Почему он не помнит? Как он умер? Мучился ли он? Кто его убил? Вряд ли это сделал сам Волдеморт, у него не было на то причин. Может, это был один из тех заключенных, что сидели рядом с ним? Это был его родной брат, в котором текла та же кровь. Он никогда по-настояшему не пытался понять этого брата. Что он любил, чем занимался в свободное время — он ничего не знал. Неизвестно, сколько времени прошло. Сириус, не оборачиваясь, сказал Гарри слегка охрипшим голосом: — Гарри, можешь пока осмотреться. В этом доме нет мест, куда тебе нельзя. А я хочу побыть здесь немного. — Хорошо, — кивнул Гарри и, развернувшись, вышел. Сириус не хотел, чтобы он видел его слабость, даже если Гарри уже видел его в самом жалком состоянии. Лучшее, что можно было сделать — это не мешать. Гарри это прекрасно понимал, поэтому, не спеша осмотрев комнаты второго этажа, он не стал подниматься выше, а направился прямо на кухню, где обычно и находились домовые эльфы. Ему нужно было проверить, как обстоят дела. «Научил» ли Пили Кричера уму-разуму. Но, войдя на кухню, Гарри резко изменился в лице. — Пили, прекрати! — крикнул он. Пили резко очнулся и с удивлением посмотрел на фруктовый нож в своей руке, затем на распростертого на полу Кричера. Словно только сейчас осознав, что натворил, он тут же отбросил нож. — Хозяин, это… это неправильно, я… я не знаю, — испуганно бормотал Пили, с ужасом глядя на свои руки. Он только что чуть не убил Кричера. Убийство — тяжкое преступление, даже если речь идет об убийстве другого домового эльфа. Гарри немедленно подбежал к ним. Сначала он проверил состояние Кричера и, убедившись, что тот лишь слабо дышит и находится без сознания, с облегчением вздохнул. Затем он осмотрел Пили и нахмурился. Пили тоже подвергся влиянию черной магии, и, судя по всему, довольно сильному, иначе он не потерял бы рассудок. Подумав об этом, Гарри снова повернулся к Кричеру и, осмотрев его еще раз, наконец понял: в этом доме сильнее всех был подвержен влиянию черной магии именно этот старый и слабый домовой эльф. Влив Кричеру в горло восстанавливающее зелье, Гарри нашел мягкую подушку и уложил его на нее, чтобы тот поспал. Затем он повернулся к Пили. — Расскажи мне все, что ты делал с тех пор, как прибыл сюда. Включая уборку и избавление от вредителей. Пили робко посмотрел на Гарри и, убедившись, что тот лишь хочет выяснить причину его состояния, начал запинаясь рассказывать. Но даже когда он закончил, Гарри так и не разгладил хмурые брови. Он не нашел ничего необычного. Пили выполнял самую обычную работу, не делая ничего лишнего. Он был очень порядочным домовым эльфом. Гарри позвал и осмотрел домовых эльфов Малфоев. Они тоже подверглись влиянию, но не так сильно. После тщательного допроса выяснилось, что каждую ночь они возвращались в поместье Малфоев, в то время как Пили все время оставался здесь. Выяснив приблизительную причину, Гарри нашел Дамблдора и объяснил ситуацию. Выслушав его, Дамблдор не стал действовать немедленно. Вместо этого он осторожно вернул упорядоченные воспоминания обратно в портрет и попросил Гарри немного подождать. Гарри на мгновение замер, но, услышав доносящиеся сверху звуки, тут же все понял. Сейчас здесь было слишком много посторонних, и лучше было дождаться, пока все уйдут. Однако для этого требовалось распоряжение Сириуса. В конце концов, это был дом Блэков, и они не могли принимать решения через его голову. Им не пришлось долго ждать. Вскоре спустился Сириус, уже пришедший в себя, с покрасневшими глазами и говорил в нос. Выслушав Гарри, Сириус хотел было немедленно выпроводить всех, но Гарри его остановил. — Если мы так сделаем, разве это не даст всем понять, что с домом Блэков что-то не так? В любом случае, им скоро уходить. Давай немного подождем, это не горит, — сказал Гарри. Сириус подумал и согласился, послушно сев на место. Ему все время казалось, что он что-то упускает. Оглядевшись, он снова замер. Портрет его матери больше не выглядел старым, изможденным и нервным. Теперь это была та строгая и величавая леди, какой он ее помнил. Правда, сейчас леди на портрете спала, ее глаза были плотно закрыты. Прежняя суровость смягчилась, и она не выглядела такой уж грозной. Сириус смущенно опустил голову, чтобы Гарри не видел его выражения лица. Гарри тоже молча отвернулся. На какое-то время в гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим похрапыванием, доносившимся с портрета. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем волшебники-ремонтники, работавшие наверху, стали спускаться, прощаясь и покидая родовое поместье Блэков через камин. Когда погасла последняя искра пламени, Сириус снова поднялся наверх, чтобы убедиться, что в доме остались только они. Дамблдор и Гарри, объединив усилия, наложили мощное диагностическое заклинание, способное охватить весь дом. Они хотели выяснить, где находится источник этой странной черной магии. Однако результат поверг их обоих в уныние. Возможно, тот предмет находился в доме Блэков слишком долго, а может, потому что в поместье с древних времен хранилось слишком много темных артефактов, весь дом был пронизан разнообразными магическими вмешательствами, и они совершенно не могли обнаружить источник. Чтобы найти этот предмет, предположительно крестраж, им пришлось бы проверить все родовое поместье Блэков, от кирпичных стен до половиц, а с таким объемом работы Гарри и Дамблдор вдвоем за короткое время не справились бы. Единственными зацепками оставались находящийся без сознания Кричер и все еще спящая миссис Блэк. Кричер провел всю свою жизнь в этом доме и наверняка знал, что здесь появилось или исчезло. А миссис Блэк была последним живым человеком в этом доме за последние десять лет и определенно что-то знала. Гарри и Дамблдор переглянулись и одновременно вздохнули. Ничего не поделаешь, родовое поместье Блэков придется снова запечатать, а незаконченный ремонт в комнатах — приостановить. Если кто-то из рабочих пострадает от здешнего влияния, это создаст большие проблемы. Они объяснили ситуацию Сириусу, и тот немедленно согласился. Он тут же написал письмо в ремонтную компанию с требованием приостановить работы. Причина? Портрет миссис Блэк только что прошел процедуру восстановления памяти, находится в процессе реабилитации и не переносит шума. Проверив письмо, Сириус немедленно его отправил. — Ну вот, теперь все в порядке. Мне и собирать-то нечего, поехали прямо в поместье Поттеров, — с облегчением сказал Сириус. Гарри взглянул на Кричера, лежащего на подушке, потом на миссис Блэк на стене и вдруг подумал, что она не зря называла его непутевым сыном. — А как же портрет и Кричер? — спросил он. — Если оставить их здесь, они могут… нет, они точно снова попадут под влияние. Сириус замер. Точно, он об этом не подумал. Он неловко почесал затылок. — За Кричером пусть присмотрит Пили, и временно запретим ему возвращаться в старый дом. А вот моя мама… она наложила на свой портрет заклятие вечного приклеивания, его не снять. Гарри внимательно осмотрел портрет, затем перевел взгляд на стену, поскреб обои и с облегчением вздохнул. — Скажи спасибо обоям в вашем доме. С этими словами он осторожно обрезал обои по контуру портрета — слой был толщиной с палец. Портрет, приклеенный к толстому слою обоев, был аккуратно снят, оставив на стене огромное пустое пятно. Сириус ошарашенно смотрел на происходящее, его рот то открывался, то закрывался, но он не мог вымолвить ни слова. Он-то думал, что если вернется в старый дом, ему придется ежедневно лицезреть свою матушку. Кто бы мог подумать, что все решится так просто? Гарри потрогал обои на обратной стороне портрета и невольно скривился. К счастью, в доме Блэков обои клеили новыми слоями через определенные промежутки времени, не сдирая старые. Иначе ему пришлось бы сейчас думать, как разбирать стену. Все трое быстро собрались. Сириус с явным отвращением, но по приказу Гарри, поднял Кричера. Гарри и Дамблдор несли портрет. Они быстро вышли из дома, где их уже ждал в карете Римус. Они поспешно сели в карету. Сириус, оставшись последним, тихо что-то прошептал в сторону дома номер двенадцать по площади Гриммо, и здание медленно растворилось в воздухе. — Я запечатал дом Блэков, — объяснил Сириус. — Никто, кроме меня, не сможет снова войти в него. Когда Кричер придет в себя и все расскажет, я снова открою поместье. Гарри удовлетворенно кивнул. — Отлично сработано, Сириус. Очень предусмотрительно. Щека Римуса дернулась. Глядя на самодовольное лицо Сириуса, он решил не напоминать ему, что в этой ситуации их роли, казалось, полностью поменялись. Вернувшись в поместье Поттеров, Гарри убедился, что Пили полностью пришел в себя, и помог ему избавиться от остаточного влияния. Только после этого он поручил ему присматривать за Кричером, напомнив, что тому временно запрещено покидать поместье Поттеров, и если он очнется, нужно немедленно сообщить ему или Дамблдору. Пили с серьезным видом кивнул, решив не отходить от Кричера ни на шаг. Портрет миссис Блэк временно поместили в пустую комнату с большим окном, выходящим на сад и фонтан. Когда она проснется, то первым делом увидит прекрасный вид на цветущие клумбы. Дамблдор помог упорядочить воспоминания, но, соблюдая этику, не стал их подсматривать. Поэтому им оставалось только ждать, пока портрет миссис Блэк полностью восстановится, чтобы можно было расспросить ее о зацепках. Сколько на это уйдет времени, Дамблдор не знал. Разобравшись с делами, Гарри и Дамблдор временно попрощались с Сириусом и остальными и вернулись в школу. Один — директор, другой — ученик, оба не могли надолго отлучаться. Вернувшись в школу, Гарри и Дамблдор одновременно вздохнули. Когда же они наконец освободятся от всех этих оков и смогут делать то, что захотят? Переглянувшись, они оба с отвращением хмыкнули. Один вышел из кабинета, другой откинулся на спинку кресла. В головах у обоих крутились одни и те же мысли.