2

Дымка, громкое и противное пищание. Тряска и тошнота. Боль в голове. Ощущение жизни в теле. Я жив! Я ЖИВ! Улыбка возникла на лице сама собой, вызвав боль в щеке. Тут же Джеймс нащупал языком место, где была боль. След от сквозной раны был весьма заметным, но кровь постепенно делала своё дело и заживляла ранение. Он попытался аккуратно поднять руку, но что-то твёрдое не дало этого сделать. Наручники! Значит, он рядом. Руки сильно затекли: кажется, всё это время они свисали с сидения, на котором едва умещалось остальное тело. Кроме как открыть глаза, ничего не оставалось, так что Джеймс вскоре это и сделал. Лёжа на небольшом диване, вмонтированном в стену транспортника, он мог осмотреть место, где находился. Это был старый, старше тех, что Джеймсу доводилось видеть раньше, планетарный челнок, рассчитанный на планеты, где свет ближайшей звезды мог представлять опасность. Повсюду были видны последствия любительского ремонта в виде замененных на более дешевые детали частей корпуса, повсеместных проводов и снятой внутренней отделки. Было очевидно, что в таком состоянии взлететь на нём было невозможно, и он годился разве что для перемещения по поверхности планеты. С силой оттолкнувшись ногами от первого, до чего удалось дотянуться, Джеймс смог лечь компактнее и всё-таки положить ноющие руки на диван. Теперь ему стало видно место водителя, где Ирокез сидел перед ярко-голубой консолью и настраивал маршрут. Кажется, он не услышал движения в другой части своего челнока, так что Джеймс просто лежал и ждал, пока что-нибудь не случится. Спустя какое-то время Ирокез всё-таки смог справиться со сложной навигационной системой, которой, судя по его неловким движениям, он пользовался не часто. Удовлетворённо цокнув губами, Ирокез посмотрел вглубь помещения, встал и направился к Джеймсу, схватив с какой-то полки офицерский мундир. — Капитан, сука, имперского флота. Само благородство! — Ирокез с силой ударил ладонью по углу дивана, — а дрожишь как маленькая сучка. МОЯ, блядь, маленькая сучка. Ты понял меня? Нахуй! Нахуй! Только бы не послать тебя! Только бы не послать! Если удастся выйти отсюда! Если получится, я затолкаю тебе в твою задницу твой же нож и буду крутить его, пока… — Не смотри на меня так, — пока ты не сдохнешь от потери крови, — НЕ СМОТРИ ТАК НА МЕНЯ, БЛЯДЬ! — Ирокез ещё раз ударил по дивану, от чего Джеймс невольно вздрогнул. Улыбка бандита прямо говорила, что он этого и добивался. Джеймс отвернулся. — Как думаешь, почему я подался в пираты? Пират, значит! Значит скоро нас найдут. Ни один пират не живёт долго. Даже если не я, кто-нибудь другой всё равно тебя убьет. — Какой заинтересованный, блядь, слушатель. Ну молчи, молчи, — рука Ирокеза опустилась на голову Джеймса и грубо схватила его за волосы, — Мне нравится ваш страх. Ваш, людей из империи. Вот… Был как-то, — Ирокез провёл рукой у лица, будто вспоминая что-то, — из ваших один. Дак вот. Чтоб он так же меня шарахался, ему пришлось отрезать два пальца, и изнасиловать гаечным ключом. Смекаешь? СМЕКАЕШЬ?! — он вновь ударил по дивану и вновь получил ожидаемую реакцию, от чего мерзкая улыбка на его лице стала ещё шире, — а ты уже задрожал. Вроде мне это и нравится, да скучно как-то. И вот пока ты мне не надоел, будь послушным и скажи мне пароль от СРАНОГО черного ящика. — Да я не знаю никакого пароля! У нас даже черного ящика не было! Не было! Мы летели без задания и на чужом корабле, просто на ремонт, клянусь! — Хорошо. Хорошо. — Ирокез встал в полный рост, — раз уж ты клянешься, я тебе верю. Почему ты просто не можешь сдохнуть? Сгинь уже наконец! Просто отстань от меня! — Хотя мне всё ещё ужа-асно хочется уточнить кое-что, — бандит резко поднял Джеймса, приложив его лицо к затонированному окну, — Пароль! Сейчас, блядь! — Не знаю я! Не было ящика! — Бортовой, блядь, компьютер, снять защитное покрытие на четверть! Чего? Нет! Нет, нет, нет! Закрой это! Блядь! Я найду тебя, где бы ты ни был! Убью! Из колонок откуда-то под потолком раздался высокий звук и тонировка на окне начала бледнеть. С каждой секундой она пропускала всё больше и больше света, а само стекло нагревалось. Почти сразу окно стало очень горячим. — Пожалуйста! Не надо! Правда! Я не знаю! Не знаю никаких паролей! — НЕ ПИЗДИ! Снять светозащитное покрытие на половину. Тело тут же сковала ужасная боль. Она длилась всего несколько секунд, прежде чем сознание перестало воспринимать происходящее, однако эти секунды тянулись невыносимо долго, и чем дольше это длилось, тем было больнее.