Император мёртв. Николь. Первая смерть Джеймса.

Император мёртв. Весть моментально прокатилась по всей Империи, и жизнь в ней мгновенно замерла, словно умерев вместе с величайшим из людей. Правителем, чей вклад в человечество было невозможно переоценить. Объединение Земли, первые межзвездные перемещения, начавшие новую эпоху, земные колонии и основание Солнечной Империи — всё, чего достигло человечество за последние три сотни лет было результатом его деятельности. И теперь он мёртв. Повсюду был объявлен траур, заводы встали, рабочие отказывались работать в этот день, и лишь роботы продолжали сновать туда-сюда по полупустым ангарам и на площадях, где не было ни единого человека. Все находились словно в трансе: ждали новостей, сидели дома с семьями и надеялись, что в их будущем всё будет нормально, ведь событий такого масштаба не застал никто из ныне живущих людей. Впрочем, не все отказались от работы. Так, совершенно нелепым образом выжившая религия, адепты которой поклонялись Вселенной, в считанные часы организовалась и начала зазывать к себе людей, потихоньку покидавших свои дома, и многие из них принимали веру, обещавшую взамен на молитвы и пожертвования счастье. Джеймс вывалился из больницы примерно в то время, когда все начали готовиться к самой грандиозной во всей истории человечества похоронной процессии. Не помня себя, уставив тупой взгляд вперед, он просто передвигал ноги, двигаясь куда-то вперед. Проходя мимо него, люди понимающе кивали и говорили что-то ободряющее. Кто-то даже пытался схватить его за плечо, однако получая в ответ только отрешенный взгляд, подошедший тут же отстранялся. Джеймс не мог больше жить, как раньше, и он умер. Пока строители устанавливали что-то на площади, он путался под ногами людей, иногда падал и вставал вновь. В конечном итоге он сел на бордюр и, громко выдохнув, зажмурил мокрые от слёз глаза, стремясь отгородиться от всего, что было вокруг. Получить желанное забвение. Но разум вместо облегчения попытался добить его, вылавливая из памяти ставшие всего за пару часов обрывистыми воспоминания. Джеймс тряхнул головой и ударил себя по лицу. Мысли ненадолго ушли, но чувство беспомощности не только осталось, но и усилилось, уничтожая и без того изуродованную одной большой раной душу. Он взвыл и упал на бок.

***

Джеймс и сам не заметил, как оказался среди огромного скопления людей. Они восхваляли Императора, некоторые плакали и пытались найти поддержку у окружающих. Сначала толпа было хаотичной, но как только из динамиков начали зачитывать достижения Императора, она прижалась к невысокому ограждению, идущему вдоль ковровой дорожки, по которой начал двигаться богато украшенный золотом пассажирский челнок, поставленный на колёса. Люди кричали громче, когда похоронная процессия проходила мимо них. Отовсюду доносились крики «Слава Карлу Первому и Единственному!» и «Слава Солнечной Империи». Все вокруг выражали патриотическую гордость за правителя и грусть утраты, словно бы умер не правитель, а любимый ими человек. Все, кроме Джеймса. Ему было абсолютно плевать на Карла, его достижения и будущее Империи. Он даже не знал, что Император умер, и понял это лишь когда в его глаза бросился открытый гроб внутри челнока. Однако даже тогда мысль о смерти Императора ничуть не тронула его душу, сожженную другим страданием, куда более сильным и искренним, чем всё, что испытывали люди вокруг него. — Ни один Император не смог бы спасти её, — едва открывая рот произнес он, не слыша собственного голоса из-за криков вокруг, — значит они все никчёмны. Прости, Николь, я тоже никчёмен. Стоило упомянуть её имя, как разум сам откопал воспоминания о том, как Джеймс жил, и жил по-настоящему. Как любил и радовался мелочам, как мог гулять с ней часами по набережной и просто разговаривать ни о чём. Ноги подкосило, а глаза от бессильной тоски вновь залили слёзы. Больше нет ничего этого. Вообще ничего теперь нет. И не будет. Мысли вновь сковало болью: Джеймс вспомнил, как спешил в больницу и как не успел. Как умолял всех, от старых Богов до Вселенной, от Императора до доктора, из последних сил цеплявшегося за её жизнь, спасти её. Никто не помог. Никто. Как обычно.

***

Джеймс вновь двинулся куда-то, как только толпа разошлась и дала ему это сделать. Он не знал, сколько времени прошло, но это точно было уже через сутки после смерти Николь. — Я вижу, что тебе тяжело, брат, — подошёл человек с амулетом в форме спирали на шее, — и, мне кажется, я, проповедник Николас, мог бы помочь тебе. — Никол…ас. Помочь? — прохрипел джеймс. — О, да, сама Вселенная сказала мне, что мы встретимся, — бордо начал незнакомец. — Иди ты со своей помощью. И твоя вселенная пусть идёт туда же. Не помогает она. Никому. Впервые встретив такое отношение к себе и Вселенной, проповедник начал было возражать, но рядом, словно выплывая из-за угла, показался другой незнакомец. Это был высокий мужчина с протезами вместо руки и ноги и ровной спиной. Он быстро подошёл к Николасу и жестом заставил его замолчать. Проповеднику ничего не осталось, кроме как уйти в другое место. Потерев протезом руки небритые щеки, он подошел к Джеймсу. — Эти идиоты никчёмны. И уж точно никому не помогут. — Я знаю, — сказал Джеймс и, развернувшись, беззвучно побрёл вдаль. — Слушай, по тебе видно, что всё плохо. Я пережил многое, и уж точно знаю, где дело дрянь. Твоя проблема. Она неисправима, верно? Она?! — Она? — когда Джеймс уже спросил, он понял, что речь шла не о Николь, — А.проблема. Ага. — Я видел ребят вроде тебя. Многие теряют дорогих себе людей, особенно у нас. Но вот. Возьми это, — незнакомец положил в руку Джеймса армейский жетон, — и когда будешь на краю, сделай правильный выбор. Позвони мне. Я не обещаю, как эти недоумки, что решу все твои проблемы, но я знаю, как помочь научиться жить с этим. Увидев кивок в ответ, мужчина с протезами ушёл куда-то к центру города. Джеймс же, убрав жетон в карман, просто поддался ногам, которые через пол часа вывели его к дому. *** Порывистый ветер обдувал лицо и развевал волосы. Джеймс сделал шаг к краю крыши, и теперь носки его ботинок свисали с него. Он ожидал страха или спонтанного желания жить, но ничего не почувствовал, кроме безразличия к происходящему. Мысли о Николь вновь ранили его и заставили сжаться. Он сел на край и свесил ноги. Двадцать этажей. Помимо высоты, снизу сотни машин и тысячи летающих челноков. После падения не выжить. Нет, человек не может вытерпеть таких страданий. Руки стояли за спиной, и уже напрягались. Одно движение до прекращения страданий. Такое заманчивое и всё ещё жуткое забвение, без чувств, без страданий, без Николь. В руках появилось напряжение. Что-то всё ещё не давало сделать оставшееся усилие. Джеймс ещё раз напряг руки и начал съезжать с края, однако он вспомнил жизнь, и вернулся на место. Хотела бы Николь этого? Хотел бы он сам этого? Вновь налетел порыв ветра, от которого плащ Джеймса рванулся назад и из него выпал коммуникатор с намотанным на него армейским жетоном. Словно забыв себя, Джеймс что-то прокричал, достал коммуникатор и ввёл айди, указанное на небольшом куске металла. После этого был долги разговор, прошедший как в бреду.

***

Спустя час Джеймс уже очутился в военном штабе, где набирают добровольцев в Имперский флот. Он не мог и не сможет вспомнить, почему он поддался уговорам незнакомца с улицы. Возможно, у него не было выбора или это была существующая в каждом человеке тяга в жизни, но разговор помог. Уже на следующий день Джеймс оказался на базе Имперского флота, где он смог наконец успокоиться и прийти в себя. Вскоре тренировки, симуляции и обучение смогли вернуть его. Так Джеймс обрел своё забвение. Таким было его возрождение.