6. Не учёбой единой (Школьный роман)

Для нас всегда открыта в школе дверь,

Прощаться с ней не надо торопиться.

Ну как забыть звончей звонка капель

И девочку, которой нес портфель!

Пускай потом ничто не повторится —

Для нас всегда открыта в школе дверь.

© Песня "Когда уйдём со школьного двора"

      Впервые Андрий Бульба обратил внимание на Эльжбету Мазовецкую, когда учился в восьмом классе. А она — в седьмом.       По правде говоря, дело было сперва даже не в её красоте (хотя кареглазая девочка с волнистыми тёмно-каштановыми волосами выглядела очень миловидно). В младших классах Андрий взаимодействовал с товарками по школе точно так же, как и остальные его сверстники: любил беззлобно, по его мнению, пошалить. А именно — цапнуть у них на перемене с парты какую-нибудь вещь вроде пенала и нарезать круги и зигзаги по классу, весело хохоча над тем, как ограбленная одноклассница пытается его догнать. Некоторые девочки, впрочем, поступали в такой ситуации весьма мудро: не бросались в погоню, пылая жаждой праведного возмездия или страхом за сохранность отобранного, а тихо и мирно продолжали сидеть за партой. Как результат — Андрий и ему подобные хулиганы понимали, что тут ничего не светит: забавы не будет. И, поскольку в отнятой вещи уже толку не было, они возвращали её хозяйке. Кто-то — эффектно кидая по дуге через полкласса над головами остальных: авось поймает! А кто-то, как Андрий, просто подходил к пострадавшей и возвращал ей многострадальный пенал.       Но это было в младших классах. А в среднем звене Андрию то ли наскучили беготня и бессмысленное хулиганство, то ли просто захотелось наконец взяться за ум… Как бы то ни было, мальчик (который, впрочем, по природной живости характера учился и до этого неплохо и даже довольно легко) не только улучшил успеваемость, но и обнаружил тягу к участию в олимпиадах. Он любил побеждать и поэтому всегда готовился вдумчиво и тщательно; в нём, к немалой радости учителей, оказалось развито чувство здорового соперничества.       Сперва он ходил на олимпиады по многим предметам. Потом понял, что математика ему нравится всё меньше и меньше. А к восьмому классу окончательно определился, что любимые предметы у него — биология и география. И, получая удовольствие, грамоты и похвалы учителей в конце года, пошёл дорогой славы. Дорогой, что готова распахнуться во всю ширь перед всяким школьником — если у него достаточно энергии, усидчивости, честолюбия и просто ума.       А семикласснице Эльжбете Мазовецкой нравились литература и история. Как Андрий оказался страстным любителем естественных наук, особенно тех, что касались природы и путешествий в дальние страны, так и Эльжбета проявила задатки явного гуманитария. Её тоже в конце учебного года хвалили за победы на олимпиадах — и Андрий невольно заинтересовался. Ему захотелось познакомиться с Эльжбетой, тем более что она пошла в гуманитарии, а не в "технари". Иначе для мальчика с ярким воображением (учителя удивлялись, почему Андрий не пошёл в литературу — но все интересные произведения, как назло, не входили в школьную программу) не было бы более мучительной пытки, чем слушать лекции про математику. Сей предмет "изумительной" красоты и ещё более изумительной сухости и безликости формул и фигур успел осточертеть Андрию ещё на уроках. А уж что-то в старших классах по математике будет! Как говорится, чем дальше в лес, тем злее волки…       Ну и миловидность Эльжбеты, вызванной для награждения к директору и завучам, тоже произвела на Андрия приятное впечатление.       Эльжбете, как оказалось, тоже нравились биология и география. А Андрий, со своей стороны, любил историю — она казалась ему интереснее любой литературы. И гораздо яснее, чем любые романы, давала понять три разные вещи. Первое: подлинные герои на свете действительно бывают. Второе: все исторические события рано или поздно заворачивают на очередной виток спирали. Разве что с большими или меньшими жертвами — в зависимости от степени научно-технического прогресса… И третье, самое главное: нет в мире существа глупее, бессмысленнее и бесполезнее, чем "человек разумный" — ибо только человек развязывает войны. Только человек, глубокомысленно изрекая, что история-де повторяется, не забывает её жестоких и кровавых уроков, пишет о них в учебниках, читает сам, рассказывает другим… И при этом (несомненный аргумент в пользу его разумности, не так ли?) абсолютно ничему от неё не учится!       — Так ведь недаром песенка-то есть, — блеснув жемчужными зубками, засмеялась Эльжбета вскоре после знакомства, когда Андрий высказал эту мысль. — Слышал? Она в мультфильме про богатырей звучала, да её потом на другую заменили. "В поле камень стоит занимательный, три дороги указаны в нём…"       — "…Мы его прочитаем внимательно и попрём, как всегда, напролом!" — продолжил Андрий, всё больше чувствуя, что у него с этой девчушкой много общего. Это ощущение только усилилось, когда она сказала, что её любимые писатели — Жюль Верн и Рафаэль Сабатини. (Последний, по мнению Андрия, был из весьма редкого типа авторов, которые не считают обязательным элементом нормального романа трагичную концовку любовной истории. Можно подумать, в жизни нет-нет да и счастья не бывает!)       Они подружились. Летом вместе ходили гулять, качались на качелях в парке. Андрий познакомился с двумя волнистыми попугайчиками Эльжбеты, светло-голубым и жёлто-зелёным, и с удовольствием узнал, что она тоже играет в бадминтон — причём весьма неплохо. Эльжбета, в свою очередь, приобщила-таки Андрия к шахматам, про которые он раньше думал, что это игра так себе и вообще скучная: "Сидишь, думаешь, как над задачками, будь они неладны…" Но Эльжбета догадалась заметить, что шахматы очень похожи на настоящую войну — и на олимпиады, где ты в точности так же заставляешь соперников глотать пыль, благодаря своему уму и опыту разбивая их в пух и прах.       Когда начался очередной учебный год, Андрий и Эльжбета, конечно, открыто не встречались. Стереотипы, что мальчику подобает дружить с мальчиками, а девочке — с девочками, были довольно сильны (как, впрочем, и в любой другой школе). Обоим не очень-то хотелось, чтобы на них сперва косились с удивлением, а потом подшучивали, напевая там и сям старую как мир песенку: "Тили-тили-тесто, жених и невеста!" А хоть бы и жених с невестой — что такого, думал Андрий? С умной, ответственной девочкой, когда у вас общие интересы, поговорить всегда приятно… Но другим, само собой, этого было бы не втолковать. Смеялись бы: кто — по скудости ума, кто — из зависти, а кто и просто за компанию.       Не то чтобы Андрий, выросший высоким и плечистым, не сумел бы защитить себя и свою дружбу, постепенно перерастающую в более глубокую привязанность, — нет! Но не начнёт же один из лучших учеников, которого уже чуть ли не в пример ставят, вдруг махать кулаками… К тому же Андрий, заранее прикинув, что делать, если шуточки всё-таки пойдут, нашёл идеальную реакцию: "Закати губу и завидуй молча!" Отрепетировав перед подругой эту фразу с максимально высокомерным выражением лица, юноша был вознаграждён сперва весёлым смехом, а потом серьёзным: "Хорошая идея, Ендрек".       Так прошло два года. Андрий ходил к Эльжбете в гости, дарил ей цветы — даже зимой — и конфеты, благо от них, если нет аллергии, никогда и никто не откажется. А ещё через год, успешно сдав экзамены, он поступил на географический факультет и стал терпеливо ждать свадьбы — ждать ещё чуть-чуть, когда окончит школу Эльжбета.