Глава 2. Бродячему псу в доме не место

Карина Браун была примером того, как стремительно может меняться жизнь. Тридцать лет назад её имя было связано со скандалом такого масштаба, что не было семьи в Лондоне, кто не слышал хотя бы несколько вариантов произошедшего. Молодая, образованная девушка из обедневшего дворянского рода, подающая надежды на удачное замужество, была поймана в отдаленной комнате для прислуги во время одного из балов - без сопровождения - в компании молодого человека, имеющего весьма определенные намерения. Как будто этого было недостаточно – поговаривали, что джентльмен был и не джентльмен вовсе, а всего лишь пекарь с Королевской кухни. Это событие обсасывалось до малейших деталей на каждом званом ужине и дамском чаепитии - во что именно не был одет молодой человек в момент открытия двери, как сильно было задрано платье молодой девушки и какое ужасное, огромное пятно остается на и так многострадальной династии бедной дворянской семьи, которые не могли себе позволить нанять даже кухарку. Карина не стала выжидать, когда Светское общество найдет новый источник вдохновения для следующего поколения сплетен и, спустя месяц после произошедшего, гордо прошла к алтарю, не опуская своей головы. Её жених был стар - отставной военный Королевского флота, ему было пятьдесят шесть лет, когда он впервые - предполагаемо - разделил брачное ложе со своей семнадцатилетней женой. Казалось бы, постепенно слухи должны были улечься и оставить в покое и без того замученную излишной известностью даму, но всего спустя три месяца после свадьбы ее пожилой муж отдал Господу душу, и не где-нибудь Джентельменском клубе или на охоте - а поздно вечером в её спальне. Девушки за чаем обсуждали это почти шепотом - наверняка она травила его по чуть-чуть с первого дня замужества. Мужчины смеялись, отпивая виски из граненых стаканов - есть ли смерть слаще и достойнее, чем во время исполнения супружеского долга? На похоронах Карина не проронила ни слезинки - лишь прижимала руки к чуть заметно округлившемуся животу. Спустя еще четыре месяца, в первый день августа, после двенадцати часов адских потуг овдовевшая Миссис Грейс родила своего единственного ребенка. И пока ближайшие родственники офицера осматривали светловолосого новорожденного и спорили о том, какого же цвета была шевелюра покойного до того, как он полностью поседел, в соседней комнате Карина истекала кровью под присмотром безразличного врача и повитухи. Райнер Браун не унаследовал ничего из того, что было бы ему положено, будь он рожден месяцем позже. Все, что досталось ему от матери, была девичья фамилия, образование, нескончаемые наставления и неподъемный груз вины за свое существование. Карина приняла рождение своего сына также, как люди принимают свое уродство или инвалидность - необратимо, но болезненно и с надрывом. Она взращивала его, как прямое продолжение себя, и потому он вынужден был быть самым достойным ребенком, где бы он ни был; тем не менее, что бы он не делал, этого никогда не было достаточно. На свой десятый день рождения Райнер получил в подарок несколько шиллингов - в тот же день он отправился в книжную лавку и купил потрепанное пособие для моряков, которое явно принадлежало кому-то еще перед повторной продажей. На обратном пути домой он бежал так быстро, спеша поделиться со всеми радостью от приобретенной книги, что не заметил вышедшего из кареты офицера; он врезался в него на всей скорости и неловко упал перед ним, пригвожденный к земле отстраненным, но устрашающим взглядом. - Розгами бы тебя выдрать, мальчишка, - недовольно выдохнул долговязый военный, поправляя парадный мундир. Райнер тогда лишь подтянул ноги к себе, сев на колени перед взрослым, с заботой отложил в сторону только что купленную книгу и замер в ожидании наказания. - Да, сэр, простите, сэр, я готов понести наказание, сэр. Он просидел на мостовой несколько минут - хотя ему казалось, что прошла целая вечность - офицер прикуривал трубку, не говоря ни слова, как будто проверяя его послушание и покорность перед ним. - Интересуешься флотом? - наконец, произнес моряк, выдыхая облако дыма и носком сапога касаясь только что купленной книги. - Да, сэр. - Хочешь в море? - Конечно, сэр, это большая честь служить в Королевском флоте, как Вы, сэр. Капитан затянулся еще несколько раз, прежде чем заговорить снова. - Тогда приходи завтра в Адмиралтейство, мне нужен еще один юнга в команду. Райнер, до конца все еще не веря собственной удаче, радостно подскочил на ноги, как будто и не умирал от стыда всего лишь несколько секунд назад. - С радостью, сэр! Спасибо, сэр! Офицер смотрел на него опустошенным, холодным взглядом сквозь тонкие очки, и от того лицо его казалось еще более вытянутым, чем оно было на самом деле. Капитан выдохнул порцию табачного дыма в лицо мальчику и, развернувшись на каблуках, медленно зашагал в сторону книжного магазина. - Скажешь секретарю, что пришел на отбор к капитану Зику Йегеру, - сказал он напоследок, оглядываясь на почти что подпрыгивающего на месте от радости мальчишку. - Не переживай, если поступишь, мы быстро найдем причину для наказания, чтобы окупить и сегодняшний инцидент. Капитан Йегер не врал - за последующие несколько лет розги исполосят шрамами еще по-мальчишески неокрепшую спину, но никакие гематомы и рубцы не сравнятся с болью от бесконечного недовольства и разочарования в глазах его родной матери. Карина же, как только ее сын отправился в свое первое плавание, переехала из Лондона в графство Девоншир, где стала гувернанткой молодой дочери почетного аристократа. И когда Райнер Браун, уже будучи двенадцатилетним мичманом, впервые вернулся в родной порт, его встречала не вдова Грейс, а жена губернатора Миссис Леонхарт. - Все на палубу, Райнер! - Браун перевел взгляд на Галлиарда, который улыбался от своей собственной шутки. - Мы тебя ждем, хватит спать за столом. Марсель молча сидел напротив и задумчиво крутил бокал со скотчем в руке. Граф не был азартен - в отличие от своего младшего брата - и потому рассматривал их партию в вист как надоедающий шум, только мешающий их разговору. Райнер шумно выдохнул через нос; запах табака напомнил ему день его знакомства с Йегером, и спустя столько лет это воспоминание больше напоминало начало кошмара, чем благовестие. - У меня остался только козырь, - Браун выложил карту на стол и откинулся на спинку своего кресла. - Твой ход, Порко. - Merde, - выругался в ответ тот, разочарованно бросая последнюю карту в их партии рубашкой вверх. - Еще одну, Коммодор? Зик Йегер кивнул, затянулся трубкой и выдохнул новую порцию дыма. - Значит, никакой свадьбы с Мисс Фингер? - задумчиво произнес он, пока Порко раздавал карты. - Вопрос её замужества начинает быть проблематичным. Адмирал будет недоволен. Райнер безразлично обвел взглядом свежеразданные карты и положил их на стол в ожидании своего хода. В пять часов вечера в джентльменском клубе, кроме них, почти никого не было - и потому разговаривать можно было вполне свободно. - Отец строго не согласен с таким вариантом, - констатировал Марсель, аккуратно укладывая карту на столе перед собеседниками. - Если мы не хотим привлекать излишнее внимание, то имеет смысл найти другого подходящего кандидата. - Принято, - кивнул Йегер, затягиваясь. - Наша проблема в том, что их остается не так уж и много. - Почему мы не можем просто поговорить с мистером Фингером, - нетерпеливо спросил Порко, наклонившись к столу. - Он человек понятливый, наверняка согласится вернуться в Мумбай и так. Зик улыбнулся и покачал головой. - Наивный малыш Галлиард, именно поэтому мы тогда выбрали Райнера, а не тебя, - Порко поджал губы, стараясь, но безрезультатно, скрыть раздражение. Браун взял карты в руки, не желая поднимать взгляд ни на Коммодора, ни на Капитана, и зашелестел ими в руках. - Как только секрет становится общим, то это уже не секрет. Господин Фингер безусловно умен в том, что не задает слишком много вопросов, но кто знает, что он будет делать, узнав на них ответы. Ты готов дать гарантии, Капитан? Галлиард опустил взгляд и отложил карты в сторону, теряя интерес к их игре. - Нет, сэр. - Вот и славно, - Йегер откинулся на спинку кресла и задумчиво прикусил трубку. - В самом крайнем случае, мисс Фингер станет миссис Йегер, и тогда контроль верфи останется за нами. Браун приложил титаническое усилие, чтобы не измениться в лице. В его памяти всплыл эпизод, случившийся несколько лет назад, когда во время ночного дежурства на палубе он встретил куртизанку, выходящую из кают-компании Коммодора. Бледная, будто увидела призрака, она прижимала к груди увесистый мешочек с монетами, в котором находился её недельный, если не больше, заработок. Райнер хотел проводить ее до трапа, но она лишь протянула руку и, замотав головой, неуверенной походкой скрылась в сумраке в одиночестве. Впрочем, Браун всегда догадывался, что у Зика Йегера были своеобразные вкусы; анализируя годы службы на его корабле, ему приходило на ум все больше тревожных намеков, которые все - а что еще можно сделать, если тот Коммодор - принимали как данное. Как, например, тот факт, что наказания розгами молодым морякам назначал и исполнял он сам - с небольшой помаркой, что юнги и мичманы должны были принимать порку без одежды, чтобы “не замарать кровью форму”. Райнер поймал быстрый, но полный отвращения взгляд Порко - тот явно думал о том же. В конце концов, они оба регулярно оказывались перед Коммодором в таком положении в течении многих лет, и лишь после того, как они возмужали, он постепенно утратил к ним интерес. - Я думаю, что мне пришло время удалиться. Брат, найдешь дорогу домой сам, - Марсель встал из-за стола и, поклонившись Йегеру, направился к выходу из зала. Галлиард-младший лишь молча махнул рукой ему в след. - В таком случае, я тоже покину вас, Господа, - Зик встал и, педантично задвинув свой стул, выпрямился во весь рост. - До встречи в доме Герцога сегодня вечером. Райнер и Порко, каждый в своих мыслях, просидели в молчании еще несколько минут, словно убеждаясь, что Йегер на самом деле покинул не только комнату, но и здание. - Через мой труп он на ней женится, - выплюнул, наконец, Галлиард, в этот раз не скрывая ни отвращения, ни раздражения. - Больной ублюдок. Райнер хмыкнул и отпил из все еще нетронутого стакана виски. Он и Порко редко сходились во мнениях, но в этом вопросе они совпадали абсолютно. - Ну так женись на ней первым, - усмехнулся Браун. - Уверен, Пик закроет глаза на твои регулярные походы к femmes de bordel. Может, она тебе даже даст денег на них, если ты будешь хорошо себя вести. - Sacrebleu, я серьезно, Райнер, - и тот понял, что Порко действительно не был в настроении шутить - Галлиард не только молча проглотил оскорбительную насмешку, но и назвал его по имени. - Кто еще ее может защитить от него? Райнер кивнул и одним большим глотком опрокинул оставшийся в его стакане виски. - Согласен, но ты прекрасно знаешь, что если Магат прикажет, то она не только пойдет под венец, так еще и родит ему пять наслед... Порко подскочил резко - несколько скучающих джентльменов заинтересованно оглянулись на них, привлеченные громким скрипом отодвинутого в порыве эмоций кресла - и уперся руками в стол напротив него. В нос ударил запах какого-то очень изысканного одеколона. - Ты ей обязан, - прошипел Галлиард озлобленно, не сводя с него глаз. - Она рискнула головой, чтобы тебя вытащить. И только благодаря ей ты - единственный, кто вернулся. Райнер не перечил - отрицать или комментировать это было бессмысленно. Порко обвел взглядом зал и, громко выдохнув, уселся обратно в кресло. - Так что прояви чуть больше вовлеченности к проблемам человека, который спас твою жалкую задницу, и не один раз. Не в бровь, а в глаз, Галлиард.