9. Письмо для...

      Почта — дело небыстрое. Письма иногда имеют свойство затеряться. Всякое бывает. То самолёт пропадёт в горах. А потом какая-нибудь сердобольная странная девушка использует эту возможность, чтобы отправить последнее послание от любимого женщине, давно потерявшей веру в людей.       То почтальон споткнётся о какой-нибудь камень, а потом и просто забудет, куда шёл, а сам займётся строительством великолепного дворца. И плевал он, что от него почту ждали.       С тех пор как мы перешли в эру электронных технологий, всё стало проще. Впрочем, даже несмотря на то, что есть возможность мгновенно отправить сообщение другу или любимому, коммуникация иногда ломается. И дело вовсе не в барахлящем телефоне.       Такие мысли записывал уже не очень ранним утром в свой электронный дневник в телефоне Локи, пока Ванда сладко спала.       Ей, кажется, не надо было на работу. И она не спешила просыпаться. А он не спешил её будить. Будильников тем более они накануне не ставили.       Пока она не проснулась, он уже успел юркнуть в дверь и сбегать за вкусным завтраком. Для неё. И для себя. Любимый круассан с лососем поджидал её на столе.       «А когда она проснётся, сам сварю кофе», — думал Локи.       Раньше бог не совал свой нос в жилище Ванды в сущности никуда. Но на этот раз у него появилась минута, чтобы осмотреться.       Он подошёл к шкафу с книгами и как можно тише попытался его открыть.       Сначала в руки попал альбом, в котором аккуратно были сложены высушенные травы для волшебного зелья.       Локи улыбнулся, слегка погладив их подушечками пальцев. Затем так же аккуратно поставил альбом на место.       А вслед за ним взял в руки другой, кажется, называвшийся «скетчбук».       Со страниц на него смотрели герои и злодеи. Это были наброски. Но уже по ним Локи, насколько ему позволяло его чувство прекрасного, понимал, что это могло стать историей: оригинальной, красивой, волшебной.       У Ванды был талант. Создавать яркие иллюзии. Рисовать их не только в своём воображении. Но переносить. Оформлять. Оживлять.       Он представил, как эту историю заметят издатели. Как отправят в печать, как она разойдётся большим тиражом…       — Эй, закрой, пожалуйста.       Он точно не так хотел начинать утро. Локи понимал, что есть уголки, в которые она ещё не готова его пускать. А он влез без…       — Эй, я не сержусь, если ты об этом подумал. Просто… Просто мне ещё нужно время, чтобы это обдумать, понимаешь? — она чуть виновато улыбнулась.       Он кивнул и поспешил обратить её внимание на завтрак, направившись к кофемашине.       Они пили кофе тихо. Улыбаясь. Ему казалось, лицо Ванды светилось. А сам он… Да какой уж там ООС! Тут двойной отход от канона. Да и чёрт с ним. Надоело. Ведь может же человек просто быть собой?       Только он успел это подумать, телефон Ванды завибрировал, а прочитав сообщение, она вмиг потеряла улыбку, которая так шла ей.       На его молчаливый вопрос она ответила просто и каким-то совершенно упавшим голосом.       — Это от Жёди. Малыш в больнице снова.

***

      А вы знаете ли место, где смеются особенно искренне?       Возможно, это всего лишь проекция мировоззрения, но есть мнение, что это детские больницы. Желательно такие, где лежат тяжелобольные.       Там вроде и не до смеха. Однако по коридорам то и дело носят яркие шарики и нет-нет, а пробежит какой-нибудь клоун. Или супергерой.       Филипп не любил клоунов. Ему нравились Локи и Ванда.       Поэтому их и позвали. Они даже оделись, как он просил.       Жёди встретила их в коридоре и как-то чересчур для мамы смертельно больного мальчика спокойно рассказала об ухудшении. Ещё и подбодрила этих двоих, которые, несмотря на наряды, чувствовали, что силы их как будто покинули в этот момент.       — Эй, вы, главное… Ну, вы же знаете его. Он у меня…       — Герой, — грустно добавил Локи.       — Пока неясно, рецидив ли это или обычная простуда, но, учитывая…       На костюмы героев пришлось накинуть белые халаты. А на лицо надеть маски, тоже белые, обычные, марлевые. Филипп был в восторге, несмотря на эти дополнения. А потом они долго смотрели новый комикс про Ванду и Локи, где те вместе. Филипп ликующе рассказывал двоим, что «он же говорил». Они смеялись и переглядывались.       Зашёл «новый парень мамы». Тот самый незадачливый коллега Локи, Тьери, притащил шарики и настолку, в которую они собрались играть вечером.       Он пустился рассказывать о докторе-писателе, на презентации книги которого вчера побывал. Локи улыбнулся на эту ремарку, а Ванда спросила:       — И о чём же книга?       Пока Тьери чесал репу, чтобы дать резюме, Локи вмешался и сказал как-то просто:       — О пути, который проходит человек. И ещё о любви. Настоящей.       — Локи так не говорит, — подколол его Филипп, хихикнув.       — Разве? А я думал, ты смотрел новый сериал: там он себя тоже ведёт так глупо, — ответил Локи, улыбаясь широко.       — О, а я ещё и первый сезон не смотрел! — заметил Тьери.       — Глянь, там мой «братец» тоже есть. Камео, — усмехнулся Локи, что-то вдруг вспомнив.       Они долго болтали о любимых героях. Филипп много улыбался. А потом взял с Ванды обещание, что когда он поправится, то они, наконец, нарисуют что-то вместе. Она ведь столько раз обещала, а они так толком ничего и не нарисовали.       — А ты ещё принесёшь мне сказку про эту девочку, Элиз? — вдруг вспомнил Филипп.       — Элиз? Это твою подружку по распиванию какао по утрам? — заметил Локи.       — Это сказка про заколдованных лебедей, — поспешила поправить его Ванда.       Филипп закивал. Локи предложил, чуть приподняв уголок рта:       — Эй, давай, завтра мы зайдём, и Ванда принесёт тебе эту сказку, а я кой-какую ещё книжку. Это тоже, по сути, сказки, правда, есть мнение, что они не ложь. Мне, знаешь, одна особенно нравится. Про отважную воительницу. Валькирию. Её плащ из соколиных перьев. И она порхает между девятью мирами. Поговаривают, что другие воительницы, служащие ей, носят одеяния, что превращают их в белых лебедей. Имя ей Фрейя, — Локи взглянул на Ванду, та грустно улыбалась, вспоминая, что её сказка весьма похожа на его легенду.       У Филиппа горели глаза, он явно хотел продолжения. И Локи продолжил:       — Порой валькирии влюбляются в героев из числа людей, — на этот раз Локи не смотрел на Ванду, но чувствовал, что его щёки начали слегка гореть, — хотя они и любят превыше всего свободу: ведь тогда им придётся отказаться от права выбирать, кому жить, а кому…       — Эй, давай, ты в следующий раз ему расскажешь дальше, — Ванда слегка одёрнула его и заторопила домой, как будто что-то вспомнив.       На улице они долго молчали и просто неспешно брели по тротуару, держась за руки. Локи предложил свернуть на Монмартр. Ванда кивнула. Почему бы и не прогуляться по весьма круто построенному маршруту не в самый лёгкий день.       — Я подумала, может, зайти в церковь… — вдруг совершенно неожиданно сказала Ванда.       — Помолиться другому богу, более милосердному, чем я? — хмыкнул Локи. — Иногда у меня к нему тоже, знаешь, вопросики.       — Перестань, — она посмотрела на него вымученно, выдернув свою руку из его.       — Прости.       Добравшись до лестницы, ведущей к базилике Сакре-Кёр, они начали свой путь наверх по многочисленным ступеням. Снова молча. В какой-то момент ему стало страшно, что она больше не захочет с ним говорить.       — Эй, я…       Но она снова улыбнулась, как будто успокаивая его.       — Знаешь… Люди ведь иногда совершают те или иные ритуалы не потому, что кто-то извне обязательно придёт к ним на помощь. Они делают это, чтобы успокоиться. И разницы большой нет, храм ли это Одину или вот, то, что перед нами, — она кивнула на собор.       — За такие разговоры в былые времена тебя бы на костёр, — не смог отказать себе в удовольствии этой фразы Локи.       — Так мне по роли полагается, — хихикнула в ответ Ванда, продолжая, впрочем, с горечью, — так глупо это всё! — А что, мы, кажется, добились своего. Трав насобирали — вот время вперёд и пошло, как нам надо было. Только мы не учли, что у кого-то этого времени очень мало, что для кого-то оно… — она сжала кулаки.       Локи грустно смотрел на Ванду, положив ей руку на плечо. Они зашли в арку на лестнице. Во мраке Локи почувствовал, как Ванда его останавливает. Она, кажется, отошла и прислонилась спиной к стене арки.       Время.       С чем Локи был безапелляционно согласен с доктором, чью книжку только дочитал, так это с тем, что время — это огромный ресурс. И если вдруг стать его богом, то можно ведь столько достичь!       Вот он и стал. Ну, в том, втором сезоне, про который даже не вспоминали до последнего времени. Который, он убеждал себя, как будто бы и не существовал в реальности, которую он выбирал для себя помнить.       Но сколько можно себя обманывать.       Локи стал героем.       Тем самым, который отказался от личных предпочтений. От эгоистичных выборов. И решил пожертвовать… Как брат, как Стив, как Стивен, как много ещё кто.       Великая цель. Сдерживать временные линии, чтобы они все могли существовать одновременно. Чтобы каждый смог найти своё счастье хотя бы в одном из миров.       Локи стал наблюдателем. Не тем, кто привык вставлять палки в колёса. А наоборот тем, кто смотрит со стороны.       Конечно, он чувствовал себя слегка пафосно. Ну, он же на жертву пошёл.       Великая цель — это дело такое. Это дело жизни. Наконец. От него нет отдыха, отпуска, перерыва на обед!       Пока Локи витал в мыслях о великой цели, Ванда повторила с раздражением, всё ещё стоя у стены:       — Так глупо это всё!       — Что, Ванда?       — А ты не понимаешь? Наши игры. Мои игры. Эти чёртовы гербарии, костюмы, бесконечные пересмотры любимых серий по кругу, мои проклятые рисунки. Моя проклятая одержимость. И всё, всё это. Взять бы всё и бросить в костёр! Только и это не поможет!       Локи прижал её к себе и зашептал:       — Эй, Ванда. В этом нет ничьей вины. Ты не можешь… Я не могу. Мы же не…       — Не бог и не ведьма? Только два неудачника из кафе, которые умеют выдумывать истории. Ванда. Локи. Девочка. Дождь. Колокольчики. Мифы. Травки. Всё это круто, если из этого сюжета убрать реальность. Реального героя. Маленького мальчика. Героя, которому не могут помочь ни мстители, ни магия, ни…       Ванда тихо плакала, зарывшись в своего спутника носом. А он гладил её по волосам, вспоминая последние месяцы их жизни. Весьма заурядной и предсказуемой, если смотреть на неё глазами взрослого человека. Но если подключить какого-то ребёнка, этого, внутреннего, или как его там, то можно запросто в любой шляпе увидеть и удава, и слона.       Здесь автор позволит себе вставить в повествование то, что принято называть флешбэком.

***

      — Эй, Лафейсон, там обед привезли! Ты будешь? Или опять витаешь в своём вымышленном мире? — «Мобиус» (как он окрестил коллегу) напоминал о перерыве.       Доставили пиццу. И кофе был неплохой.       Если читатель по какой-то причине, смущён, что же происходит, то автор напоминает, что ещё, кажется, во второй главе своего «романа» делал подсказки.       Да-да, в этой реальности, где Ванда теперь проживала, Алая ведьма, впрочем, как и её сосед Локи, были не кем иным, как просто героями фильмов. Никто и представить себе не мог (ну, если ни у кого нет воображения, что поделаешь), что они могут быть вполне себе…       Так вот. На горячей линии социальной и психологической помощи, где работал Локи Лафейсон (точнее, человек, который придумал себе такой никнейм и называл себя этим именем поначалу в соцсетях, а потом — и вне их, потому что это ж прикольно быть кем-то ещё), никто ведь от людей не требовал умирать за дело. Его надо было просто делать неплохо. Нет, работа, конечно, была не самая лёгкая. Десятки звонков за день. Звонили обычно люди, которым нужно было выговориться. Бывали и случаи, когда приходилось чуть не из петли доставать абонента. Ну, у Локи таких случаев не было. Он не так уж и долго работал в этом месте. А вот его коллега Сильвия пару раз с такими сталкивалась. И всегда ведь находила нужные слова для абонента на той стороне трубки. Она была невероятная. Вот Локи и влюбился. Пару месяцев даже у них что-то намечалось. Надо ведь сказать, она первая начала проявлять знаки внимания. Вечно придёт с кружкой, давай, мол, чай пить. Он ей сказки даже свои пару раз читал. Она кивала и говорила: «Это хорошо». А потом Сильвия стала пропадать. Его смены вдруг стали ставить всегда отдельно от её смен. И на сообщения отвечала редко и односложно. Будто он сделал что-то. Только не знал, что. Не понимая, что происходит, он несколько раз отправлял ей цветы на работу. Она писала: «Спасибо». В какой-то момент он всё-таки словил её после смены и предложил попить кофе. Она пошла. И там, наконец, сказала своё «нет». Ну, просто нет, и всё.       — Эй, так бывает, — бросила Сильвия, как-то виновато, даже не глядя на него, а потом встала и ушла.       После этого она быстро перевелась в отдел на другой стороне города. Благо Париж — немаленький. А Локи ещё долго бесился. И даже пару раз набирал ей сообщения, которыми не гордился теперь. Он их, к слову, не отправлял. Но сам факт, что он думал так, заставлял его злиться на себя. Ладно хоть не отправил.       А потом начал бездумно возвращаться домой. Пить он не мог. Не после того, что случилось с мамой по его вине несколько лет назад. Нет. Только не пить.       Что оставалось?       Локи скачал себе любимых Марвелов. «Локи». Ага. А каким там было его настоящее имя? А разве есть дело читателю до настоящего имени этого персонажа? Если автор назвал бы его «Лесли», к примеру, или там ещё как-то, то был бы к нему такой интерес? Это все риторические вопросы, если что. Поэтому продолжим называть его, как называли и до этого.       Локи скачал себе любимых Марвелов. И начал пересматривать. А потом полез на форум, где обсуждали шоу. Он увлёкся героями и их судьбами настолько, что перестал замечать эту самую грань между вымыслом и реальностью. Потерялся сам, пока искал «кого-то» за чужими репликами и чужими чувствами. Прямо как герой любительской постановки, которую они репетировали с труппой так давно, что это набило оскомину и создавало ощущение временной петли, затягивавшейся у него на шее.       Интересно, что предложение записаться в «актёрский кружок» подкинул ему когда-то коллега «Мобиус». И Локи зачем-то пошёл. Тогда — он думал Сильвию впечатлить. А потом ходил просто по привычке. Ведь что-то надо было делать.       Кстати, «Мобиус» некоторое время назад уволился. А «Локи» даже и не написал ему, не спросил, куда тот ушёл. М-да. А ещё на Сильвию обижался!       После репетиций Локи частенько заходил в одно кафе. Брал кофе и подолгу смотрел в телефоне ролики про любимых героев, читал теории, фанфики. В какой-то момент он настолько забылся, что начал напевать ту самую грустную песню, что пел Локи Сильвии.       — У вас хорошо получается. Мне тоже нравится, как Локи поёт, только, думаю, они не будут вместе, — рыжеволосая официантка внезапно сунула свой красивый нос в мир его фантазий.       Они и сами не поняли, как разговорились о героях. Как признались, что оба увлекаются косплеем. Он любил Локи. А она Ванду.       Локи не заметил, как стал ждать именно её смены в кафе. Чтобы поболтать о сюжетах. Понаблюдать, как она рисует на салфетке очередного героя. Или злодея. Говорили они всегда именно о персонажах. Только о персонажах. В этом было условие. Её условие. Никаких переходов на личности. Никаких.       Говорить с «Вандой» было всегда интересно. Она была колкая, честная, прямая. Она обожала выдумывать разные сюжеты. С ней было как-то… Естественно? Как будто они вечность знали друг друга. И даже спорить было приятно. Потому что было интересно её читать и слушать. Потому что она на самом деле слушала и читала то, что говорил и писал он. И дело было не в его чувстве собственного величия. Дело было в тепле, что разливалось по душе, когда они просто болтали. Они обсуждали героев: их чувства, их поступки, их боль. Но через них всё больше и больше понимали… Друг друга.       — Мы родственные души. Я вижу это. Эту близость. Мы могли стать друзьями. Или большим, чем-то большим… Ведь ты понимаешь меня так, как никто, может, не понимал.       Они уже и не помнили, как всё началось. С невинной шутки Локи о том, что это он превратился в муху, которая расстроила отношения коллеги с девушкой.       Бывает ведь так, что тот, кто сидит напротив вас, вдруг выкидывает что-то, после чего вы думаете или говорите: «Какая муха тебя укусила?!» Правда в том, что ни мухи, ни боги нас не кусают. Мы делаем то, что делаем, исключительно сами.       А, может, всё началось с предложения Ванды «покосплеить» любимых персонажей в жизни и одновременно придумать историю про них.       — Я рада, что ты, наконец, обратил на меня внимание! — Ванда и Локи никогда раньше не пересекались в своей вселенной, поэтому она и бросила эту фразу.       Эта фраза открывала историю персонажей, которую они начали выдумывать. Ведь когда выдумываешь, жить веселее. Особенно когда веришь в свою выдумку. И тебе верят.       — Мы во временной петле!       Иногда очень важно верно ставить знаки препинания. А иногда и ударения играют свою роль. Во французском принято ударять на последний слог. Но языков много. Как и значений слов.       Когда они подошли впервые к её дому, Локи не на шутку напрягся.       — В-ванда, а ты знаешь, что я тоже тут живу?       Она посмотрела на него с выражением лица, говорившим: «Знаю. И что? Не бывает совпадений что ли? Только не думай теперь, что это судьба судеб», — и пригласила в дом.       Так, они начали встречаться уже не только в кафе. А Локи разрешил себе носить ей цветы. Это же было частью сюжета. Это ведь были «травы для зелья», а не цветы для девушки. В этом Локи себя убеждал.       Он пару раз звал её в свой подвал, рассказывая, что там не такая уж и плохая режиссёрша. Но Ванда говорила, что не готова открываться, в сущности, никому.       А ему почему-то открылась. Почему? Локи пожимал плечами каждый раз, задумываясь, что же в нём было такого особенного. Ведь он никогда не был, кажется, героем её романа.

***

      Всё это Локи вспоминал, пока они ещё стояли всё на той же лестнице, ведущей к известной церкви на Монмартре.       Не волшебница. И не бог. Просто два человека, которые потерялись в этой жизни однажды. Но больше не чувствовали себя одинокими.       Так часто мы ищем судьбу в далёких мирах, вымышленных вселенных или толпах прохожих. А она, бывает, живёт в доме напротив. Да и не судьба это. А человек. Живой человек.

***

      Почта — дело небыстрое. Как и коммуникация. Но кто знает, может, лучше поздно, чем никогда.       На следующий день во время обеденного перерыва Ванду вдруг позовёт коллега, листавший книгу «Жалоб и предложений» со словами, что ей тут, кажется, кто-то оставил послание.       Ванда, собравшись с духом, готовя себя к худшему, подойдёт к книге.       Вообще, записей в этой книге крайне немного. Когда всё хорошо, люди редко оставляют отзывы. Поупражняться в красноречии многим хочется, когда что-то не так.       Среди пожеланий и предложений она без труда найдёт ровным почерком написанную весьма странную для посторонних заметку.       А знаете, в этой кофейне, помимо прочего, есть неплохой лавандовый латте. Да-да, с ароматом лаванды. На любителя, конечно. Но мне зашёл. Лаванда — красивый цветок. На языке цветов она означает «преданность» или «верность». А если её дарят, то желая оградить от любого зла. Самый вкусный кофе с ароматом этого цветка делает девушка, его тёзка. Да, да, её тоже зовут Лаванда. Мне кажется, это имя ей очень идёт. Такое же лёгкое и поэтичное. Словно какой пейзаж. Произносишь его, и перед глазами сразу простираются бескрайние, словно волны в штиль, спокойные и нежные поля лаванды. К слову, о пейзажах. Лаванда чудесно рисует. Даже на стаканчиках с кофе. Но она заслуживает намного большего. Как все талантливые люди.

Очень вредная ведьма из библиотеки.

      Ванда закроет книгу и задумается, как будто вспоминая.       — Тебе уже там всё написали. А ты и забыла.

***

      Ещё через несколько недель, спасибо, может, не только исправно работающей почте, но и нашей привычке проверять почтовые ящики, некто, кого Локи называл «мадам Лафейдоуттир», а друзья — просто «Сильвия», обнаружит письмо, как будто бы из прошлого столетия.       Отправление её заинтересует. И она откроет конверт, чтобы прочитать послание от человека, ей мало приятного в последнее время. Но всё же неплохого, как она для себя обозначала всегда. В конце концов, работая в кол-центре социальной и психологической помощи, человек вырабатывает, кроме прочего, и некую толерантность к окружающим.       Хотя всё же переехать решила. Но это не то, что он её преследовал. Это просто привычка. Любовь к побегам. Которую надо бы изжить. И вообще, надо бы научиться давать шанс уже людям. Может, даже ему надо было дать шанс? Но это уже совсем другая история, другая пьеса и другие герои.       А прочитает она письмо следующего содержания.       Дорогая Сильвия. Я не буду писать тут романа. Он никому не нужен. Да и время — тот ещё ресурс в наши дни.       Так вышло, что в своих хоромах я пару месяцев назад нашёл вот этот странный конверт со странной надписью.       Кто был отправителем, я вряд ли когда узнаю. Но я рискнул предположить, что этот человек из прошлого, бывший владелец конверта и даже моей студии, был человеком с юмором или даже с чувством своей судьбоносности. Прямо как я, когда отвечал на звонки наших абонентов.       Я вечно пытался строить из себя героя. И гордился самодовольно и безмерно тем, что кому-то там якобы помог и выслушал.       А ты — просто выполняла свою работу. Просто и хорошо. Всегда была спокойна. Всегда.       Этот загадочный отправитель письма был тем ещё шутником. Кто знает, может, это сам настоящий бог Локи эту загадку мне подкинул?       «Передай ей это, когда поймёшь что нужно».       Я сначала думал, кто «она» в этом обращении. Потом — «что нужно». А потом думал, что суть в том, чтобы разгадать, когда настанет время передать это письмо. Но я идиот. Ведь в этой фразе не было запятой. Мне просто надо было «понять что нужно», то есть «кое-что для себя понять». И я понял. Многое понял, пусть ещё и не всё.       Знаешь… Мне кажется теперь, что я даже не с тобой хотел быть. А просто быть похожим на тебя. Видел в тебе то, чего никогда не было во мне. Героя.       Не думай, пожалуйста, что этим сообщением я хочу вызвать у тебя жалость. Нет.       Я просто хочу сказать, что если ты вдруг чувствуешь какую-то вину за случившееся, то… То я чёртов мудак, который заставил тебя так чувствовать.       Нет, я не дебоширил, не угрожал, но всё же. Иногда надо принять, что нас не любят. Это нормально.       А ты. Ты заслуживаешь самой лучшей вселенной, которую только можно представить. Ты герой, Сильвия. Ты всегда им была.

      Твой бывший безрассудный коллега.

      Сильвия не будет кидаться снова собирать чемоданы, потому что, о ужас, он теперь знает её адрес. По какой-то причине она поймёт, что всё нормально. И что невозможно постоянно бегать. Особенно от себя. Да и глупо это как-то всё вышло. Сначала клеить парня несколько месяцев. А потом не отвечать на сообщения неделями. Избегать. Меняться сменами. Как будто когда взаимно, то это и не интересно. Как будто он какой чокнутый. Обычный парень. Ещё и с воображением. Вечно сказки всякие придумывал и приносил почитать. Только ей это всё не нужно было. Ей нужно было… Вывести из себя бывшего. Начальника. С его наглой мордой «завоевателя».       Когда она смотрела первый сезон сериала про Локи, его финальную часть, то очень легко себя представляла на месте той Сильвии, у которой была одна цель. Месть. Воткнуть нож в этого ублюдка Канга, чтобы… Чтобы больше не думал, что у него есть на кого монополия. Или чтобы не думал, что может просто так…       Как-то зашла в офис, а он сидит и рассуждает с коллегами-мужиками, мол, «иногда за каждой великой идеей какой-нибудь великой женщины стоит простая обиженка». И рожу ещё скорчил.       Где там кинжал?       Кинжал она решила воткнуть с помощью Локи. Ну, символично же.       Только вышло так, что начальник даже внимания не обратил на их недороман. Он уже другой коллеге пудрил мозги.       А увидев, что ему всё равно, Сильвия просто бросила свою затею. Жаль только Локи. Он ведь влюбился. Правда влюбился. Говорил, что давно никому так не хотел открыться, как ей. Что ж… Может, порочный круг можно разорвать? Если перестать превращать боль в боль.       Обо всём этом Сильвия будет думать ещё долгими вечерами и, может, додумается и до счастья. Но в какой-то другой вселенной. В конце концов, думающие люди на многое способны.