Глава 6. Глупость и одиночество

Огромный букет алых, почти что пылающих роз лег на стол. Сакуре хотелось присвиснуть, пока она выглядывала из-за этой громадины с расширенными глазами. До этого на ее столе лежали только истории болезни, анализы. Ну может баночки с калом, но чтобы цветы.. Куноичи прокашлялась, скрывая удивление, пока доставщик со скучающим лицом протягивал ей дощечку. — Вы же Сакура Харуно? — его глаза скосились на бейджик с полустертыми буквами. На всякий случай ирьенин кивнула, косясь в ответ на цветы. — Распишитесь здесь и здесь. Девушка подписала не читая, ощущая на себе любопытные взгляды коллег. Ох, и устроят ей сейчас допрос с пристрастиями по всем статьям. Сначала она возвращается утром с опозданием и довольная, сообщая, что все детали ремонта наконец-то устаканены и обговорены. А теперь еще и курьер с цветами. Ситуация, конечно, двусмысленная. Особенно для скучающего женского коллектива. — А кто адресат? — слышали, она уже путается в своих ухажорах. Курьер засунул ручку в нагрудный карман, кося глаза на листок и проверяя подписи. — Просили доставить анонимно, но можете проверить открытку. Хорошего дня, дамы. Балуйте себя и заказывайте цветы почаще, — мужчина махнул медработникам, и те радостно защебетали в ответ. Сакура меж тем тороплива зарылась в растения, укалываясь о мелкие шипы и вытаскивая розовую витиеватую картонку, испачканную в растительном соке. Хмурясь, девушка торопливо осмотрела рисунок на обратной стороне с котятами и щенками, и принялась читать послание. Собственно, посланник явно не торопился писать ей баллады и поэмы. Текст умещался на двух строчках и по ощущениям принадлежал женской руке. Возможно, Ино попросили подписать послание вместо адресата. В списке задач Харуно появился пунктик навестить свою подругу по оружию. «За ваши теплые руки и чуткие пальцы. Я бы поцеловал каждый ваш волшебный пальчик в благодарность за чудный дар исцеления» — Эм, — щеки Сакуры порозовели, губы изогнулись в неловкой улыбки, — странный какой-то. — Что там? Харуно-сан, читайте в слух! — «Странный», значит шиноби. Может это Наруто? Но они же с Хьюго вроде бы сошлись, нет? — Так он же был влюблен в нашу Сакуру, думаешь, такие чувства быстро проходят? — кто-то начал уже спорить, все менее обращая внимание на саму причину сплетен. Женский голос говорил с жаром и знанием дела, казалось, глаза говорившей горели увлеченным огнем. — Да и такой букет не каждый может себе позволить! А Узумаки как раз... — Харуно-сан, а там есть что-то еще? — молодая сотрудница откинулась на стуле, высматривая среди цветов какой-то прямоугольник. Голоса вмиг утихли, привлеченные новыми фактами. Сакура бросила на них недовольный взгляд, поджимая губы, но ей и самой было чертовски интересно. Осторожно, чтобы вновь не уколоться, она разгребла стебли, натыкаясь на небольшой... мм.. презент? — Носки, — упаковка чистых, полосатых носков с собаками висела в женских руках. Розовые щенки подмигивали ей с вытянутыми языками, скапливаясь на тыльной стороне носка. Приподняв брови, девушка вчиталась в этикетку. — А почему сорок пятый размер? — Отбой, девочки, это не ухажор, — коллега мгновенно села нормально, с разочарованием возвращаясь к коллективу. Кто-то обиженно вздохнул, — опять кто-то из ее команды шутит. — А может все-таки Наруто? Он же такой, не от мира сего, — проявился чей-то жалобный голосок. Кто-то в ответ повздыхал, кто-то заскрипел ручкой, продолжая работать. — Какой мужчина будет дарить девушке носки? Тем более не того размера. Нет, это явно кто-то из друзей. — Эх, Сакура.. —пожилая ирьенин качнула головой, жалостливо поджимая губы. От натуги ее накрашенные брови особенно выделялись на фоне морщинистого лба. — Все вам, молодым, только шутки. Так молодость и проходит, оглянуться не успеешь. Мужчину тебе надо хорошего, чтоб как взял за бока, да и.. — Учту, спасибо, — Сакура поднялась со стула, нависая над букетом со сосредоточенным выражением. У них в больнице вообще есть вазы такого масштаба? Может, стоит спросить Цунаде? А после забежать к Ино и вытащить имя адресата. Хотя разве не понятно? Сама же недавно жаловалась сенсею на отсутствие ухажоров, и тот, очевидно, ее пожалел. Аноним? Целовать ее волшебные пальцы? Злость подкралась к Харуно незаметно, вместе с ущемленной гордостью. Щеки противно защипали, а язык горел от сказанных признаний. — Аяко-сан, курьер далеко ушел? — шиноби нашла глазами ширококостную блондинку, скучающе смотрящую в окно. — Стоит у мусорки, курит, — женщина провела рукой по подбородку, массируя нижнюю челюсть, — написано же, на територии больницы курить нельзя. Нет, правила для них не писаны. Вот почему я терплю, а они нет? — Да кто их знает, — знаю я одного противного курильщика. — Позови его обратно, пусть все забирает. Не нужны мне букеты от неизвестных. — Прям все?! — воскликнул тонкий голос, Сакура сморщилась, демонстративно отодвигая букет к краю стола. Но тот все равно занимал существенно много пространства. А после донесся шепот. — Поэтому у нее никого и нет. Даже букет принять не хочет. Сакура вспыхнула, полностью стряхивая цветы на пол. Посмотрела бы она на своих коллег, когда тем подарили бы цветы из чистой жалости. Жалкая. «Черт, сенсей, вы выбрали явно неверную стратегию, если хотели меня подбодрить.» Сакура вскочила на ноги, торопливо собирая сумку. Любопытные глаза провожали все ее действия, пока шепотки лились из чужих уст. — Аяко-сан, сможешь закончить обход? Мне нужно отлучиться. — Да конечно, — женщина провела языком по зубам, с нечитаемым выражением смотря в окно, — можете бежать к своему ухажору. Громкий треск раздался за спиной работницы. Мимо нее пролетел стол, вылетая в окно и выбивая стекло, а вслед за ним в воздух взвились цветы, высыпаясь на улицу волной лепестков. Блондинка выглянула в пробитый проем, коротко глядя вниз на недоуменно кружащих людей, и вздернула брови. — Попрошу сохранять субординацию, Аяко-сан, — Сакура пылала, часто дыша, уже ощущая, как гнев неумолимо меняется на стыд, особенно под любопытными взглядами. Сглотнув, она продолжала смотреть на коллегу, чувствую ветерок от окна. — А кидать стол в окно тоже входит в субординацию? — женщина двинула челюстью, осмотрела Сакура с головы до ног и потянулась к карману, доставая упаковку сигарет. В тишине, она щелкнула зажигалкой, подставляя сигарету к губам и непринужденно закуривая. — Аяко-сан, что вы делаете? Вы же в кабинете, — подала голос молодая сотрудница. Блондинка пожала плечами, протяжно выдыхая сигаретный дым. Серые глаза остановились на небе, рассматривая облака. — Я почти на улице. Харуно вышла в коридоре громче, чем хотелось. Вылетев, она торопливо зашагала к выходу, чувствуя, как в висках пульсирует, а сердце бешено бьется. Остановившись у санитарской комнаты, девушка постучалась и попросила со смущением кого-то пройти в их кабинет и немного там убрать. И чем удивленнее выглядели женщины, тем скованнее ощущала себя ирьенин. За пределами больницы она шла быстро, не поворачиваясь в сторону окон, не желая пересекаться глазами с Аяко, конечно, если та все еще курила у проема. Треснувший стол, встреченный ею на улице, она обошла не глядя, отводя взгляд куда угодно. В воздухе до тошноты пахло цветами, и она даже думать не хотела, остались ли носки с запиской в кабинете или же лежали где-то среди осколков. — И зачем я их тащил? — курьер стоял у самого эпицентра происшествия, потирая затылок и цокая, кривя рот от недовольства. Его голос долетел до Сакуры уже на выходе, вынуждая ускориться еще сильнее. Идти к Хокаге в самый разгар рабочего дня было самоуверенно, но не самоуверенней, чем думать, что тот ее сразу пустит с распростертыми объятьями. Хотя эту ночь они провели вдвоем, и он держал ее за руку и гладил по плечам, пока она плакала. И нет-нет, но девушка ощущала себя чуть более свободной в действиях, нежели остальные посетители резиденции. К тому же, она буквально запустила стол в свою коллегу, чтобы сюда попасть. Разве это не считается весомым аргументом, чтобы пустить ее немного раньше положенного? — Девушка, здесь очередь! Девушка! — Сакура прошла к кабинету, дергая за ручку двери, пока старушка тыкала в нее тростью и кричала. Другие люди в очереди ворчали чуть тише, но их гул также нарастал в геометрической прогрессии. — У меня срочное дело, — из открытого кабинета на нее посмотрел Какаши, удивленно приставая из-за стола. Шикамару стоял подле него с листами бумаги, коротко взглянув на гостью, и вновь продолжил работать. — Нам всем по срочному! Хокаге-сама, прекратите это безобразие! Я стою здесь с самого утра, а у меня колени больные, я справку получала по.. — речь оборвалась с хлопком двери, оставляя недовольных граждан где-то за пределами кабинета. Сакура развернулась на каблуках, пересекаясь с темными встревоженными глазами, и замерла, чувствуя как тишина отрезвляет. Щеки опять вспыхнули, пока кровь отчаянно приливала к голове. Видимо, чтобы она не наворотила еще каких глупостей. — Что случилось? —под его серьезным тоном она погружалась в себя еще больше. Язык намертво прилип к небу, отказываясь участвовать в этом безумии. — Мне, —она прокашлялась, приближаясь наконец к столу. Неловкий взгляд скользнул по секретарю, но у того была работа, от которой его никто не отвлекал, — сегодня утром мне доставили цветы. С запиской. Глаза шиноби расширились, пока брови сходились на переносице. Она пыталась понять по его жестам, в курсе ли он происходящего или нет. Пока получалось неважно, и она сделала еще одну попытку, вставая совсем близко к столу. — Хокаге-сама, после вчерашнего.. — Сакура вновь посмотрела на лишние уши, но Шикамару все еще было плевать. И все же Харуно понизила голос. — Мне не нужна ваша жалость. — Моя? А у меня есть причины тебя жалеть? — в чужих глазах стояло нечитаемое выражение. Кто-то с той стороны двери постучал, но войти так и не осмелился. — Нет, — она все же набралась решимости, злясь на себя и немного на сенсея. Она ошиблась? Или он просто издевается над ней? Почему бы ему просто не сказать: «Нет, я ничего не отправлял» или: «Да, это был я». — Сенсей, это вы отправили цветы? Морщинки в миг сложились в уголках темных глазах. — Ну, я в состоянии отправить цветы, — он задумчиво почесал подбородок. — И ты в состоянии их получить. — Так это были вы? — сжав зубы, проговорила она. — Оставили странные носки и записку? — Определенно, у меня есть такие возможности, — под маской скрывалась улыбка, пока пальцы бездумно двигались по столу. — Значит, вы меня пожалели? Отправили кучу цветов, чтобы я думала, что я кому-то нравлюсь? — она чуть ли не плевалась, часто дыша, пока ее глаза бешено горели. Гордыня поджималась на уровне горла, в то время как душа была в растерянности. Сенсей, которому она разболтала лишнего. Сенсей, который теперь жалеет ее, как не способную найти себе кого-то. Сакура ощущала себя бракованной женщиной как никогда, и его спокойное смешливое выражение лица только больше выводило из себя и злило. — Уверен, ты кому-то точно нравишься, — голос мужчины звучал спокойно, словно остужая ее запал, но в ней было слишком много средств для розжига. — Например, нашей уборщице. Ей понравилось, как ты обновила мыло и полотенце в уборной. Может, мне вызвать ее и вы поговорите? — Сенсей, а вам нравятся мои руки? — вопрос прозвучал не впопад. Какаши недоуменно покосился на пальцы, сжатые в кулаки. — Вы бы назвали их, например, волшебными? — Ну то, как ты легко поднимаешь тяжелые предметы, определенно, кажется чудом. Ирьенин сощурилась, прожигая его слишком долгим взглядом. — Значит да, — отозвалось от нее спустя время. Голос показался Какаши каким-то подытоживающим. — И вы бы хотели, например, поцеловать мои пальцы? — Что, простите? Сакура вытянула руку, останавливая кисть на уровне чужой груди, на расстоянии полуметра от сенсея. У нее были шероховатые пальцы, коротко остриженные ногти с розовыми пластинками и слегка заросшая кутикула, на которую совершенно не хватало времени. Сердце ударило по грудине, словно оберегая от глупости. Но глупость уже свершилась. Какаши поднял на нее недоуменный взгляд, затем опустил на пальцы с розовыми ноготками и вновь поднял на хитрое лицо куноичи. — А что не так, сенсей? — невинность сквозила со всех щелей, и только взгляд выдавал в ней маленькую чертовку. — Вы же хотели поцеловать их при встрече, разве не так? Взгляд мужчины непонимающе пересекся с Шикамару, и после остановился на ее пальцах. Пауза была такой неловкой, что ее в пору было резать. — Поцеловать? — темные глаза сощурились, выдавая улыбку в уголках глаз. Сакура помялась, переступая с ноги на ногу, и почему-то посмотрела на Шикамару в поисках поддержки. Секретарь предпочитал молча читать документы и ни во что не вмешиваться. Таящаяся в Харуно уверенность потихоньку таяла, окрашивая тело в красные, а после в белые цвета. Кровь мгновенно отлила от лица, когда она четко осознала кому и что она только что сказала. Даже приказала. — Прошу прощение, — голос девушки становился тише, пока рука неумолимо опускалась вниз. Зрачки в зеленых глазах были настолько расширены от стресса, что в пору было увидеть в них отражение сенсея. — Я что-то напутала, это больше не повториться. Какаши хмыкнул, дотрагиваясь рукой до ее пальцев. — Ну почему же? Я совершенно забыл, — наклонив голову, но при этом не теряя зрительного контакта с ученицей, мужчина едва коснулся губами ноготков. Девушка почувствовала легкое давление и тепло, охватившее пальцы. Стоявший в углу Шикамару закашлялся. — Так это были не вы? — Сакура поджала губы, неловко косясь на свою руку, все еще зажатую в чужой ладони. В глаза напротив Харуно смотреть отказывалась напрочь, чувствуя пробежавший по спине холодок. — Отправили букет? — Букет? — ласково, недоуменно, словно отрицая и намекая одновременно. Как вообще их Хокаге умудрялся говорить таким тоном, что ответы становились только запутанней? И пока она пыталась подобрать слова, путаясь в эмоциях, Шикамару поднял наконец-то голову, поворачиваясь к главе деревни. — Не хочу вас отвлекать, но у нас совещание через десять минут, — поймав взгляд Какаши, парень хмыкнул, — с учетом ваших обычных опозданий. По расписанию оно уже идет минут пять. — Разве работа секретаря не сообщать все своевременно? — отстраненно подметил сенсей. Шикамару ленно пересекся с ним взглядом. — Да, но вы бы в любом случае выждали время для опоздания. — Хорошо, значит я еще успею сходить за кофем, — Шикамару хмыкнул, вновь погружаясь в документы и теряя всякий интерес к происходящему. Меж тем ирьенин не заметила, как ее рука оказалась на свободе, безвольно опадая вдоль тела. — Так лучше, Сакура-чан? Теперь я могу работать? — Д-да, конечно, — забормотала девушка, отступая назад короткими шажками. — Прошу прощение еще раз. — Ничего страшного, решать проблемы граждан — это моя работа, — он с прищуром наблюдал, как шиноби замерла у двери, смотря на него во все глаза. Казалось, от его вежливости она окончательно растерялась, забыв, что собиралась выйти. Он показательно провел указательным пальцем по кругу, намекая девушке развернуться и уйти. И на редкость послушная куноичи просто взяла и выполнила указания. И стоило двери закрыться, как мужчина уперся локтями в стол и закрыл лицо ладонями, беззвучно крича. Красные кончики ушей пылали среди седых локонов, выставляя смущение мужчины на показ работнику. — Хокаге-сан, отменить сегодняшнее собрание? — Шикамару сделал пометки на листке, после откладывая тот в сторону и составляя печати для призыва. — Нет, там собирались обсуждать вопрос урожая, — Какаши растер лицо, резко выдыхая. Блестящие растерянные глаза уставились на Нара, хлопая короткими ресницами. — Про какие цветы она говорила? Мы ей что-то отправляли? — Я точно нет. *** — Харуно-сан, вы позволите? — мужчина средних лет стоял возле черного входа больницы. Девушка поправила лямку сумки, переступая с ноги на ногу и думая, что рабочий день уже закончился, и принимать очередного пациента совершенно не хотелось. После сегодняшнего позора ей хотелось как можно быстрее добраться до дома, зарыться в одеяло и забыть как думать на ближайшие несколько дней, пока вся эта история не уляжется сама с собой. Ощущение чужих губ все еще горели на кончинах пальцев, призывая к совести и разжигая стыд, стоило ей только немного подуспокоиться. А еще была Аяко-сан с ее субординацией и стол, который до сих пор никто не убрал с больничной площадки. — Да, что вы хотели? — женский голос звучал вежливо, она оценивала пациента, торопливо пытаясь выловить его из памяти, но лица больных девушка запоминала плохо. Вот если бы он был без одежды и на кушетке... — Я к вам по личному вопросу, — мужчина огляделся, взволнованно понижая голос. Сакура оглядела его простую одежду со следами пота на груди и видневшейся части подмышек. Он явно был из гражданских, и его выпирающее пузико только это подтверждало. — Могу я называть вас Сакура-сан? «Хотя у Чеджи тоже есть живот, но он же исключение.» — Меня устраивает Харуно, — она холодно улыбнулась. Мужчина немного наклонил голову, улыбаясь и шепча что-то похожее на «конспирация». — Харуно, я хотел немного подождать, — он выдохнул, вновь осмотрелся, опасливо косясь на людей, бродящих по ту сторону забора. — Выждать время, чтобы не вызывать подозрений. Но мое сердце, оно не хотело ждать. И я решил, что вы простите мне эту вольность. Губы ирьенин сжались. — По какому вы вопросу? — она говорила с нажимом, выделяя каждое слово, уже начиная ловить себя на догадке. — По вашему прямому профилю, по сердечному, — Сакура застонала, обхватывая лицо руками. — Нет-нет, не волнуйтесь, моя жена не знает о нас! — Жена, — глухо донеслось из-под ладоней. — Мы с ней уже давно не ощущаем этой связи, знаете, душевной. Нас связывают только дети! — Еще и дети. — Они поймут меня, нас, когда вырастут, — он говорил с таким жаром, с таким юношеским пылом, что заплывшее годами лицо терялось на фоне горящих глаз. — Тогда, на осмотре, когда ваши руки касались меня, я ощутил что-то особенно. Какое-то тепло, и ваша улыбка была такой лучистой. Сакура глубоко вздохнула, убирая руки, устремляя уставшие зеленые глаза на воздыхателя. Чувствуя.. да много что чувствуя. Но преимущественно было неловко под этим серым выжидающим взглядом. Он видел, что она собирается что-то сказать, и молчал, готовясь ловить любое ее слово. И это внимание только отбирало у нее способность говорить. Кажется, уже второй раз за день мужчина лишал ее дара речи. — Вы отправили букет, да? — она говорила сипло, прокашливаясь в конце вопроса. — Я бы отправил больше, но жена может заметить. У нас общий бюджет, но у моей матушки есть накопления, и она дала мне доступ к ним, — он качнул головой, делая шаг к ней, но Сакура отступила, сохраняя дистанцию. — Я хотел, чтобы вам понравилось, Харуно. Вы же любите розы? Или вам больше нравится сакура? Последнее слово прозвучало с мурчащими нотками. Сакура качнула головой, прогоняя мурашки. — Нет, розы вполне приемлимы. А носки вы зачем положили? Они мне большие. — Носки я.. — он замялся, пока ирьенин медленно выдыхала воздух через сложенные в трубочку губы, — на украшения мне не хватало, и я подумал, что практичный подарок тоже неплох. К тому же их выбирала жена, а у нее хороший вкус на вещи. Они новые, не волнуйтесь, я их ни разу не носил! — Отлично, — Сакура хмыкнула, криво улыбаясь собеседнику, — у нас как раз теперь холодно в кабинете. — Да? — мужчина довольно заулыбался, приглаживая темные волосы.— Я знал, что вы оцените. Вы девушка умная, сразу видно. — Спасибо, — солнце почти достигло заката, намекая, что до нового рабочего дня оставалось все меньше и меньше времени. А свободный вечер вот-вот был готов сорваться. — Мне приятно было получить цветы, но больше ничего не отправляйте. Подумайте о жене и детях. — Я слишком долго думал о них, — он качнул головой, глядя вдаль, пока его грудь часто вздымалась. — И совершенно забыл о себе. Знаете, до нашей встречи я словно был во сне. Но тот осмотр, он пробудил меня. Я вспомнил, какого это — получить внимание, какого ощущать себя желанным. — Нет-нет, вы явно ошиблись, — Сакура поспешила отступить. — Я не разделяю ваших, эм, чувств. Идите домой. — Домой, — растерянно повторил он. Серые глаза темнели от вечера, и их жалостливое выражение на мгновение напомнило ей о других, совершенно отличных глазах. Девушка помялась от неловкости, переступив с ноги на ногу, и тихо попрощалась с ним, торопливо уходя подальше от черного входа. Она опасалась, что тот может последовать за ней или потребовать деньги за подарок, но он продолжал стоять, сложив руки на груди. И когда ирьенин обернулась, ее сердце на самое мгновение ёкнуло, отзываясь состраданием. Но глупостей за сегодня было достаточно, так что она поспешила выбросить эту историю из головы. Она же не настолько отчаялась, чтобы... он же женат, и у него дети... и он совершено не в ее вкусе. И все же Сакура кусала губы, шагая в сторону дома на совершенном автомате. Квартира встретила пустотой, темным коридором и вещами, брошенными утром в попыхах. — Я дома, — она бросила сумку на пол, слыша характерный стук, и облокотилась о стену, снимая уличную обувь. Почему-то в воздухе висел запах пыли, хотя она недавно прибиралась и все вытирала. На полках холодильника было скудно, благо, что есть ей совершенно не хотелось. Оперевшись рукой об открытую дверцу холодильника, девушка уткнулась в нее подбородком, расфокусированным взглядом смотря на горящую внутри лампочку. Творог и кетчуп, банан, остатки молока на дне бутылки. Сосиска? Сосиска... — Сакура, не сходи с ума, — она очнулась, закрывая холодильник, слыша знакомое тихое гудение техники. Звук, ассоциировавшийся с ее самостоятельной жизнью и символизирующий ее одиночество. — Тебе это не нужно. А у тебя есть выбор? Бездна внутри думала иначе, протяжно потягивая энергию в свои чертоги.