Глава 7. Секретная техника и недопонимание под столом

— Я все еще считаю, что это дурацкая идея, — Сакура хрустнула поясницей, выгибаясь в свое удовольствие. Косынка на ее голове стала сползать назад, открывая палящему солнцу светлую голову. — Я тоже, — приподняв лопату, мужчина отбросил землю в сторону, в моменте опираясь руками о черенок. — Но это было решение Наруто, пусть поучится быть руководителем. — А я-то тут причем? — она натянула обратно косынку, вытирая пот со лба и выискивая на огромном поле светлую макушку. Как ему удавалось резво рыхлить землю одной рукой, оставалось почти загадкой, но от энергии парня уже полгектара было просеянно. Местный фермер едва поспевал за ним, рассыпая зерна из большого мешка на животе. — А тебе не помешает размяться, Сакура-ча.. — он завис, придумывая продолжение, пока по его лбу стекали капли пота. Июньское солнце грело сегодня особенно жарко, вынуждая даже самых стойких шиноби обливаться потом и прятаться по домам. Конечно, кроме трех идиотов, решивших вспахать поле за несколько километров от деревни и нормального кондиционера. Идея принадлежала Узумаки, что, собственно, было логично. Нелогично было, почему Какаши с Сакурой оказались вовлечены в этот процесс. Девушка еще помнила, как ее вчера вечером, помятую и взъерошенную, выследили в продуктовом магазине и отдали донесение, написанное четким почерком Шикамару. «Местный фермер пожаловался на слабые кости и попросил отряд молодых шиноби для помощи. Столкнувшись с ним в коридоре, Наруто клятвенно заверил, что с таким плевым делом он сам справится за пару минут и никого напрягать не надо. Хокаге распорядился проследить за процессом, во избежание лишних разрушений.» — Я так больше не могу, — Какаши воткнул лопату в землю, оставляя ту стоять прямо без подручной помощи, и поднес руки к жилетке. — Сакура, отвернись, сейчас будет стриптиз. После слов Харуно уставилась во все глаза на сенсея, ловко стягивающего верхнюю одежду вплоть до водолазки, оставляя только блестящий от пота бледный торс. Хмыкнув, девушка согнулась над лопатой, складывая ладони на черенке и упираясь в них подбородком. Глаза скользнули по в меру мускулистому телу с белесыми полосами шрамов и рядом темных волосков, редкими рядами спускающихся вниз к штанам. И почему он сказал ей отвернуться? Удивил медика голым телом. — Сенсей, вам нужно больше загарать, — она специально остановила внимание на темной полосе на шее, разграничивающей загорелую и белую кожу. — Вы совсем как пломбир с волосами. Какаши взъерошил волосы на затылке, отчего подмышка с темными волосками на несколько секунд оголилась. Пожалуй, был бы у девушки более чуткий нюх, она бы уловила нотки пота в его запахе. — Тогда ты — клубничное мороженное, — Сакура закатила глаза, подавляя улыбку. Ну кто бы сомневался, что клубничное. — И что же, совсем не удивил? Где твое девичье стеснение? — Пропало за время практики в больнице. Знаете, когда зашиваешь, отмываешь и выворачиваешь наизнанку чужое тело, как-то резко пропадает смущение к таким вещам. — Надо же, — его брови приподнялись, пока глаза оставались загадочно спокойны. Даже сейчас он оставлял эту чертову маску на лице. То есть видеть его нос и рот ей нельзя, а соски и пупок можно? — удивительно. И что, совершенно никакого стеснения? Может тоже хочешь раздеться, Сакура-чан? Харуно глянула на него недовольно из-под бровей, насупившись, но морщинки ее в миг разгладились, а следом за ними пришла простодушная улыбка. Какаши сглотнул. — И правда, чего это я, — первым полетел на землю пояс, и мужчина против воли проследил за его падением, чувствуя, что скоро к нему присоединится. Меж тем девушка собрала красную ткань пальцами, решительно стягивая все вверх, и в мгновение, когда стало видно пупок, Какаши наконец пришел в себя, молниеносно отворачиваясь с румянцем, проступающим сквозь маску. Сердце громко билось в ответ на каждое шуршание за спиной, пока глаза искали Наруто и фермера. Кто-то из них просто обязан был остановить эту безумную женщину. Сам Какаши не мог, у него.. ммм.. он не справлялся. Его напекло. Точно напекло, он лежит сейчас без сознания и ему опять снится сцена из Ичи-Ичи. «Сенсей, натрите мне спинку кремом, ой, у вас такие сильные руки. Ах, как приятно..» — Сенсей, — дыхание прошлось по ушной раковине, пробегая мурашками вдоль позвоночного хребта. Казалось, даже волоски на груди.. встали. — почему вы не смотрите? Я не просила вас отворачиваться. Какаши напряг глаза до расплывающихся пятен, сцепляя руки на груди и чувствуя чакру Сакуры не то, что сзади, а буквально вокруг. Что она вообще делает, эта безумная женщина? Может, ему стоит позвать на помощь? «Потрогайте их, вот так, да. Они такие мягкие только для вас. Ах, у меня здесь так тянет, когда вы.. Ах.. Ох..» Хатаке кажется, или что-то и правда прижалось к его спине? Не большое и мягкое, а маленькое, твердое, скользящее в изворотливых узорах. В темных глазах совсем потемнело. Стало совсем не до шуток, а грудь точно пробило насквозь зарядной пулей. Это было уже что-то, выходящее за грань их обычных касаний, за пределами заявленных невинных прикосновений. Неужели Сакура этого не понимала? Еще и посреди дня, когда их легко могли заметить Узумаки с гражданским. И только бездна за грудиной наслаждалась, расширяясь, заработала с такой быстротой, потянувшись за новой чередой тактильности, что шиноби стало просто страшно. — Сенсей, — голос ирьенин звучал недоуменно с глубиной, но совершенно не возбужденно или взбудораженно. В тот же миг палец прочертил линию между лопатками, точно по горизонтали, — откуда этот шрам? — Получил на здании, — прикрыв глаза, он сосредоточился на органах чувств, ощущая себя странно. Неуравновешенно, в подвешенном состоянии, от которого хотелось как можно скорее избавиться. Точно собака, пытающаяся укусить себя за хвост, Какаши скрутил туловище, пытаясь рассмотреть, какой именно шрам так заинтересовал девушку. И заметил светлый, плоский животик с легким намеком на мягкость. Не как признак полноты, а скорее, женственности? Гражданская жизнь явно пошла на пользу ее гормонам. — Сакура, — взгляд мужчины поднялся вверх, едва скользя по широкому куску ткани с подкладками в районе груди. Серые брови приподнялись, — ты почему не голая? — Что? — Ты не голая, — кустистые брови нахмурились, осматривая ее почти строго. Девушка оторвала от него ладонь, точно от прокаженного, складывая руки на груди, незаметно складывая пальцы в оскорбительном жесте. — А что, должна была? — его грудная клетка расширилась от того объема негадующего воздуха, что она в себя вдохнула. Ехидная улыбка замерла на уголке женских губ. — Это был приказ Хокаге? Хатаке поймал ее взгляд и на доли секунд сощурился. Развернувшись к ней полностью всем копусом, он размял плечи, по привычке скалывая одну руку в карман штанов. А второй задумчиво потер подбородок. Лицо девушки онемело. — Хорошая идея, Сакура, — она переступила с ноги на ногу, — надо воспользоваться положением, пока есть возможность. Как думаешь, стоит звать Цунаде-сан в резиденцию ради этого? Или поймать ее у игорного дома будет проще? Харуно шагнула назад с выражением неимоверного ужаса, зеленые глаза расширились до таких размеров, что в пору было ставить пучеглазие. Рот некрасиво изогнулся, а фантазия заработала так быстро, что бледность неумолила стала сменяться краснотой. — Сакура-ча..сом не напредставляла себе лишнего? — он шагнул навстречу, напрочь позабыв об обородувании, собственно, как и Харуно. У него были вещи поинтереснее, например Сакура, которая мотала головой, точно собака, которой в уши попала вода. — Что скажешь, ученица-извращенка? — Вы сумасшедший, — они неглядя обошли уже посаженные ряды, двигаясь по непосаженной территории. — У вас девять жизней, чтобы так говорить? Если вы удумаете предложить такое моему сенсею, я не буду вас лечить. «Тогда, может, спасешь нас обоих и предложишь свою кандидатуру?» — Это даже обидно, Сакура, — мужчина будто бы надул губы под маской, убирая обе руки в карманы штанов. Голос его звучал обидчиво, — ты так вступаешься за своего «сенсея». А я? Я же тоже твой сенсей. Я начинаю ревновать. — Ну шишо не предлагала мне раздеваться! — выкрикнула она в негодовании, останавливаясь так резко, что мужчина налетел на нее и тут же отпружинил назад, сохраняя равновесие. — И она многому меня научила, пока вы развлекались с мальчиками. Тело Какаши качнулось, после вставая прямо, и от этого движения мышцы, не скрытые одеждой, накалились и вздымились под кожей. Точно змеи, они перекатывались друг за другом, сменяясь, возвращаясь в прежнее положение. И девушка на секунду восхитилась, насколько же невероятно функционально человеческое тело. Все работало сообща и слажено, как ни в одной команде. И больше всего порожало, что ничего лишнего не было создано природой — все имело свой смысл, который порой находился спустя очень много времени. Взъерошенные волосы все также представляли собой полное безумство, он вновь проводил между прядями пальцами, почесывая влажную кожу головы и тяжело вздыхая. В серых глазах угадывалась обида. — Тогда, я научу тебя кое-чему особенному, — серьезный, как ему удавалось переключаться от дурашливости до полной концентрации за секунду? Сакура иронично вздернула брови, упирая кулачки в бока. Пожалуй, недоверия в зеленых глазах хватило бы на штат медицинских работников и одну санитарку. — Но это может быть опасно, — Какаши нахмурился и бросил взгляд в сторону Наруто. У блондина работа кипела, он заканчивал который ряд саженцев, и, по-хорошему, им с сенсеем тоже следовало бы работать, а не дурачиться. Хотя какая польза от них, если Узумаки всегда может призвать кучу клонов и все сделать? — Ты готова? Но тебе придется полностью мне довериться. Как своему сенсею. Девушке стало не смешно. Волна предвкушения пробежала по спине и рукам, а сердце забилось от мысли, что сейчас ей раскроет новую технику никто иной, как Какаши Хатаке — шиноби, скопировавший десятки и сотни техник. Что-то особенное, тайное, и только ей. Это льстило и интриговало одновременно, а азарт сластил, точно патока. — Хорошо, я готова. Мы начнем здесь? Может, лучше пойти на тренировочную площадку? Какаши улыбнулся глазами, мягко, как он умел. И Сакура поняла, что доверяет ему полностью и окончательно. Решительная улыбка озарила женское лицо, а огонь вспыхнул в зеленых глазах. Мужчина продолжал излучать тепло, любуясь такой заряженностью ученицы. — Здесь будет как раз, но тебе надо повернуться ко мне спиной, — Харуно больше нахмурилась, но уверенность, исходящая от Какаши, не давала сомнению расцвести. Неспешно, куноичи повернулась спиной, напрягаясь, навостряя все свои органы чувств. — Хорошо, а теперь закрой глаза. — А как же печати? Вы мне их не покажите? — спросила она у полной темноты. Без зрения приходилось еще больше полагаться на слух, кожа пошла мурашками от ветра, проскользившего по оголенному животу. — Они тебе не понадобятся, — голос показался ближе, а вопрос застыл на ее языке прежде, чем она успела его задать. — Тысячелетие боли! — А! Девушка отпрыгнула так быстро, как только возможно, хватаясь за ягодицы и оборачиваясь к мужчине с такой растерянностью, словно ее только что по-крупному обманули. Какаши стоял на одном колене со сложенными вместе пальцами, и ему четко было видно, как потерянность на чужом лице неумолимо перетекает в гнев. — Сенсей! — первый удар прошел сквозь клона, разрушая только вспаханную землю. Бревно, заменившее Хатаке, разбилось в щепки, рассыпаясь вокруг и впиваясь маленькими занозами под кожу. Но куноичи этого не чувствовала, со злостью вертя головой. Оголенный живот подрагивал, а мышцы на спине напряглись до заметных бугров. — Ты все запомнила? — голос раздался сверху, все такой же заботливый и ласковый. — Может быть сложно запомнить с первого раза, я могу повторить. В глазах Сакуры потемнело. Следующие полчаса он гонял разгневанную фурию по всему полю, ловко избегая кулаков, подпуская ее близко, а потом уходя в сторону или исчезая. Наруто пару раз кричал им что-то вопросительное, но оба были слишком увлечены: Харуно хотелось хоть раз разбить сенсею челюсть, а Какаши старался уйти с поля живым и относительно здоровым. Девушка уже обливалась седьмым потом, когда сенсей запнулся, застревая пяткой в свежевыротой ямке. Стоило телу наклониться в сторону, серые глаза расширились, и в эту секунду они с девушкой пересеклись взглядами. Сакура улыбнулась столь кровожадно, что кровь застыла в жилах. С каждой секундой, когда кулак неизбежно приближался к его груди, он ощущал дыхание смерти. Говорят же, люди всегда знают, когда пришел их конец? Хатаке прожил глупую жизнь и умирал закономерно, но, отринув в сторону совесть, Джирайя бы сочел такую кончину многообещающей. Мужчина поперхнулся, чувствуя тяжесть чужого кулака на своей грудной клетке. Грудные мышцы напряглись, словно бы могли остановить удар, и прогнулись под силой сжатых пальцев. Хатаке смотрел на лицо девушки, ожидая и не слыша хруста ребер, может, он оглох от боли? Но боли как таковой не было. Конечно, место удара саднило, но, зная Сакуру, на месте грудины давно могла бы зиять дыра в лучших традициях Обито. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы посмотреть вниз, на то, как ее кулак упирается в его грудь, как их пот смешивается на грани касания и как легкое покраснение расходится вокруг женской руки. — Чего я еще ожидала, — девушка взглянула из-под бровей зеленью, спрятанной за стеклянным барьером. И слова, сказанные вслух с горечью, они были не для него. — Почему вы никогда не бываете со мной серьезны, сенсей? Разве я этого не заслуживаю? — Конечно нет, — он хмурился уже по-настоящему, пока она отстранялась, отводя глаза куда-то вдаль. И это задумчиво-безжизненное выражение ему не нравилось. — Я просто дурак, Сакура, не принимай близко к сердцу. Уголок женских губ исказился в кривом выражении, а она махала рукой так, словно у нее не было этого остекленевшего выражения в глазах. «Ты все портишь, Какаши. Твоя глупость всегда все портит». В груди Хатаке похолодело. — Давай проведаем Наруто, — поджав губы, Харуно двинулась к другу, не оборачиваясь к сенсею, поворачиваясь своей оголенной спиной с широкой дугой топика. Острые уголки лопаток проступали из-под ткани, делая девушку какой-то угловатой, заостренной. — Давай, я угощу тебя обедом, хорошо? — он догнал ее через несколько метров, немного обгоняя и идя спиной вперед с этими морщинками в уголках глаз. Девушка принципиально смотрела только перед собой, воспринимая Какаши как сам факт. — Тогда ты простишь своего глупого сенсея? — Как хотите, — выражение лица оставалось прохладным и хоть сколько-то оживилось только при появлении Узумаки. Расплывшись в улыбке, куноичи скользнула к другу, махнув ему рукой. — Наруто! Давай пойдем в раменную после работы? Какаши-сенсей сказал, что угощает! — Правда?! — крик оглушил шиноби, а крепкое потное юношеское тело прижалось к нему, скрепляя в липком касании. — Сенсей, вы самый лучший! Я так проголодался! Сейчас бы быка съел и не заметил. Блондин смеялся громко и заливисто, похлопывая мужчинупо спине, отчего по полю разносились звонкие шлепки. «А потом они спрашивают: сенсей, откуда у тебя шрамы?» — Ни в чем себе не отказывай, Наруто, — мягкая, женственная улыбка натянулась на розовых губах. И Какаши пришлось тяжело вздохнуть, терпя этих двух невыносимых детишек. В конце концов, он же и Хокаге, и воспитатель ясельной группы, да? *** — Сенсей? — девушка затормозила, заметив, что мужчина остановился где-то позади и не торопился продолжать ход. Время неумолимо клонилось ко второй половине дня, они провозились с полем до двух часов и еще немного, восстанавливая последствия тренировки. А после они сытно пообедали за его счет, и сенсей даже немного проводил ее до перекрестка. В общем, настроение у девушки было благодатное, и на полный желудок вспоминать старые обиды было совершенно неинтересно. Пока Хатаке вдруг не затормозил, источая уже знакомое напряжение. Резко серьезный, он глядел куда-то в сторону между домами, и глаза его горели так непривычно, что впору было принять за лихорадку. — Сакура, ты, наверное, иди без меня, — она переменулась с ноги на ногу, недоуменно хмурясь. Руки сжались в кулаки, готовые схватить мужчину в любой момент, — мне нужно кое-что проверить. Пока. Фигура мужчины пропала еще до того, как куноичи что-то ответила. Убрав назад волосы, она чертыхнулась, чувствуя разочарование. Настроение идти в раменную одной не было совершенно. Чем бы это отличалось от ее обычного выходного? Она пнула камень, и тот полетел в фонарный столб, оставляя на металле небольшую вмятину. А после двинулась вперед, хмуро глядя перед собой. — Что?! — визг разнесся по всей улице, вынуждая Сакуру очнуться и прислушаться. Послышался звук пощечины, такой отчетливый и звонкий, что девушка хмыкнула с непонятной гордостью. —Хокаге-сама, простите, но при всем моем уважении..! Харуно запнулась, ошарашенно оборачиваясь назад, еще видя очертания того переулка, куда ранее смотрел сенсей. Мысль, что Какаши бросил ее одну почему-то более не приносила разочарование. — Почему меня окружают одни чудики и извращенцы? — ворчала она, представляя сцену пощечины и хихикая как городская сумашседшая. — Тетя, вы странная, — мальчик с большой круглой конфетой стоял у магазина, истекая слюнями. Сакура как раз проходила мимо него, оборачиваясь на витрины с одеждой, продолжая не в попад посмеиваться. — Почему? — она притормозила через несколько шагов, оборачиваясь к ребенку наполовину. Тот посмотрел на нее, как на дуру. — Вы голая, — брови Харуно взмелись вверх, — и странная. Вы не любите одежду? Она вас обидела? Маленькая мушка, присевшая на изляпанную щеку ребенка, намертво к ней прилипла, ей только и оставалось беспомощно махать лапками. — А он дело говорит, лобастая, — Сакура закатила глаза, слыша голос подруги из магазина и угадывая ее силуэт в проеме. Яманако ступила на улицу, отбрасывая назад волосы и придирчиво осматривая палящее солнце. И по тому количеству ткани, которая скрывала только интимные места, можно было еще поспорить. Сакура и собиралась, но внимательно подслушивающий ребенок не давал ей материться. — «Устами младенца глаголит истина», — сказала груда коробок с голосом Сая, шедшая вслед за блондинкой. Подруги остановились друг напротив друга, частично переграждая дорогу. Блеклые глаза оглядели Харуно с ног до головы, а следом блондинка хмыкнула, обжигая куноичи гневом. — Только не говори, что ты наконец нашла свой стиль, — веки Сакуры опустились в презрительном выражении, впрочем, собеседницу это совершенно не смущало. — Ты же не собираешься в этом идти на вечер? — Только в твоих мечтах, свинина, — какой вечер? — Хотелось бы, — она вздернула голову, улыбаясь жемчужными зубами, пока Сай ласково провел ладонью по ее талии. И на долю секунды голубые глаза растаяли от нежности. Но это не помещало ей говорить, как сука. — Все же прием у Хьюга — это не ваши обычные посиделки с Наруто. Там принято наряжаться достойно. Хотя, смотря, зачем ты туда идешь, может тебе так даже лучше. Голубые глаза вспыхнули, Сакура почти задохнулась от намека, сквозившего в чужих словах. — Иди-ка в свой гадюшник, свинина, пока до шашлыка не изжарилась, — вечер у Хьюга? Разве он сегодня? — Не думаю, что в доме Хьюга подают жирное. — Пф, твои шутки такие же плоские, как и твоя грудь, — в который раз за день чье-то внимание было сконцентрирована на ее топике. — Уверена, с таким размером даже верх носить не обязательно. Все равно от мальчика не отличить. — Ну ты нарвалась, — Сакура сконцетрировала чакру, надвигаясь на подругу. Та мгновенно встала в стойку, отходя в сторону от Сая и свежих покупок. — Мерзкая, язвительная шлюха. Ино коварно улыбалась, начиная формировать свою технику. — Шлюха! — детский голос воторженно разнесся по улице, выбивая дух из девушек. — Шлюха! Шлюха! — Сакура, какая же ты дура, — они сбросили чакру, одновременно уставившись на довольного мальчика с конфетой. Прохожие оборачивались на них с недовольством, но пока активистов правопорядка не появлялось. — Что «Сакура»? — девушка смущенно провела по задней части шеи, слушая очередной запал «Шлюха-шлюха». — Иди, свинина, тебя зовут. Яманака толкнула девушку в бок, та ударила ее по голени. Ребенок продолжал свои радостные крики, Сай благоразумно потерялся среди коробок и не отсвечивал. — Шлюха! — Мальчик, —Харуно ласково улыбнулась, присаживаясь перед малышом на корточки, — а где твои родители? — Мама в магазине, а папа нас бросил, — он облизал конфету, пуская свежие слюни по подбородку. — Мы живем с бабой Ая. Баба говорит, что от мамы у нее болит голова и печень. — А... — девушка неловко похлопала себя по коленкам, чувствуя, как пауза непроизвольно затягивается. — Может, сходим за твоей мамой? Тебе нельзя стоять здесь одному. — Почему? — Это опасно, тут много людей. Кто-то может тебе навредить. — Почему? — жвалка девушки дернулась. — Потому что.. — Потому что детская работорговля по совеременным данным занимает.. пфпфпф.. Ино, почему ты решила ударить меня в живот? Ты проголодалась? — Пойдем уже, — Сакура слышала, как за ее спиной раздается возня и стук каблучков, а следом и негромкие шаги. Зеленые глаза встретились с любопытными карими глазенками, конфета была забыта и опущенна в карман к катышкам и крошкам. Сакуре очень сильно хотелось материться. — Мама! — малыш резво побежал в сторону магазина, размахивая грязными липкими руками. Куноичи качнулась на корточках, резво вставая, и очень быстрым шагом двинулась подальше от бутика. — А что такое «шлюха»? *** Ночь, улица, бокал.. второй бокал. — Прекращай, — девушка уперлась руками в раковину, смотря на свое красное распаренное лицо. Зеленые глаза уже блестели, а язык то и дело заплетался в попытке говорить вежливо и интеллигентно, — ты же обещала себе больше не напиваться. «А еще ты обещала себе, что утрешь нос Ино на этом вечере. Но что это? У нее новое красивое платье и толпа ухажоров при живом Сае, а с тобой даже старик танцевать отказался.» Она песнула водой в лицо, отчего горловина простенького зеленого платья покрылась темными влажными пятнами. Взгляд в зеркале казался таким жалобным, что хотелось то ли ударить себя по лицу, то ли обнять. — Ты жалкая, — брови иронично изогнулись, словно отвечая «кто бы говорил». — У тебя крошечная грудь, большой лоб и уродливые мизинцы на ногах. И что? Что с того? Ты пришла отдохнуть и ты, черт возьми, отдохнешь! Отражение не вдохновилось речью, оставаясь глядеть на нее с нотками подозрения. Но Сакура была на грани приступа алкогольной мотивации. — А, — дверь приоткрылась, шаги замерли на полпути, прерывая разговор на самом интересном. — Так это не мужской? Или я о тебе чего-то не знаю, Сакура? Девушка выключила воду, приглаживая волосы в чем-то относительно симпатичном, с недовольством глядя на взмокнушую одежду. — Нет, сенсей. Это определенно женский, вы ошиблись. — Какая жалость, — сенсей добродушно посмеялся, наблюдая, как ученица заканичвает прихорашиваться и направляется к выходу, и, по совместительству, к нему. — А я уже настроился на что-то интересное. Сакура замерла, не успев протиснуться наружу. — Да, сенсей, вы меня раскрыли, — она подняла голову и с злобным сарказмом продолжила, — я все это время была трансвиститом и скрывала от вас всех. И Саске сбежал сразу, как я показала ему свого маленького друга. — Сакура, — он втянул воздух, морщась и отстраняясь в сторону, давая ученице проходу, — ты пьяна? — А как иначе? Нам, небинарным личностям, очень сложно, — прошагав по деревянному полу, она замедлилась у входа в гостиную, трусливо дожидаясь сенсея. Напускная улыбка искозила губы, — поэтому нам приходится топить наши комплексы в алкоголе. — Дельная мысль, — Хатаке остановился точно позади нее, немного нагибаясь и подыгрывая, заглядывая в общий зал. — Чего ждем, Сакура? Алкоголь и комплексы ждать не будут. — Мне страшно туда идти, — голос звучал таким тоном, словно это была не правда, а самая смешная шутка, которую она могла выдать. — Чувствую себя вегетрианцем на вечере любителей.. свинины. — О, как удачно, что мы встретились в туалете, — Сакура выдохнула и тихонько засмеялась, поведя напряженными плечами. — Я тоже не люблю свинину. — А что же вы тогда любите? — она скосила глаза, выискивая силуэт сеснея, но тот вновь скрылся у ней за спину. И это присутствие чужой ауры сзади ее нервировало. Ощущения были немного не такими, как во время их контактов. Они оба были на приеме, девушка находилась на взводе, и любая пылинка на коже отзывалась электрическими токами по жилам. — Мне нравится запах краски, — пауза повисла на несколько секунд, — и мед. — Так вы сладкоежка, — они все же сделали шаг вперед, попадая под свет праздного вечера. Куноичи приходилось говорить тише, пока сенсей ловил ее руку и укладывал к себе на сгиб локтя, — или токсикоман? — Да. — Сенсей, это не ответ. И почему.. вы что, хромаете? — они прошли половину зала, подходя к столу с легкими закусками, и девушка несколько раз заметила странные дерганные шаги сенсея. — О, у них есть дыня! Вот что значит, известный дом, — мужчина отпустил женскую руку, принимаясь накладывать на тарелку мелкие вкусности. — Сенсей, что с вашей ногой? — она наседала на него, не давая ускользнуть. И в этот момент раздался звон, привлекший внимание гостей. — О, кажется, сейчас будет горячее. Давай быстрее занимать места за столом, — он скользнул в сторону от нее так ловно, будто бы тело мужчины состояло из хрящей. — Только давай подальше от главы семьи, у меня от него несварение. Ее цепкий взгляд уловил, когда нога сенсея вновь начала подкашиваться, теряя пружинистую легкость. И Сакура послушно двинулась следом, держась за макушку Какаши, точно за ориентир. — Вы же Хокаге, вам по статусу положено сидеть рядом, — она неловко кивнула пожилой паре, так и не успевшей занять их места. Небольшой круглый стол, за которым они расположились, вмещал пять человек, и троих из них Сакура совершенно не знала. И все же все обменялись вежливыми приветствиями. — Мне положено саке за вредность, — тарелка с канапешками умостилась ровно на скатерть, и с каждой секундой количество зубочисток только увеличивалось. — Все остальное можно перераспределить на подчиненных. Вон, видишь, как Наруто неплохо справляется? Сакура отклонилась в сторону, высматривая главный стол, и точно, блондин сидел по правую руку от главы клана, громко и активно жестикулируя, не обращая внимания ни на кого, кроме наследницы. Хината казалась смущенной, прикрывая рот ладошкой и пряча взгляд от отца, но дрожание ее плеч выдавало смех. И только глава клана, казалось, сидел с совершенно каменным лицом, игнорируя Узумаки как явление. — Вы страшный человек, сенсей, — улыбка не хотела слезать с лица. — Вы только что испортили аппетит хозяину вечера. — Здесь либо мне, либо я, — последняя зубочистка легла на тарелку. Он довольно похлопал по животу, словно бы набил этими закусками весь желудок. — Жестокий мир политики. — Дельная мысль, — хмыкнула она, отворачиваясь к своему бокалу и отпивая мелкими глотками. Лицо ее казалось блаженным ровно до того момента, пока девушка не вспомнила кое о чем важном. — И все же о вашей хромате. — Сакура, все в порядке, я просто слегка ушибся во время тренировки. Куноичи вновь отпила, доходя уже до середины бокала. — Или пока убегали от девушки, да? — прошептала она, глуша слова в хрустальный край. Сенсей, казалось, ее не слышал, увлеченный принесенным крабом. Она уже хотела пошутить, как заметила капельки испарин на чужом виске, и сердце ирьенин налилось жалостью. — Больно, да? Ножка краба хрустна в мужских руках. — Кому? — мясо морского гада было нежным и слегка сладковатым. Какаши макнул большой кусок в соевый соус, с особым удовольствием поглощая еду. Пожалуй, у таких вечеров был свой большой плюс. — Вам, — пока она следила за ним, ее бокал вновь и вновь пополняли. — Давайте отойдем ненадолго, я вас подлечу. — Отойти? — глаза мужчины расширились, тоскливо смотря на полный стол вкусных блюд. Желудок сжался, прилипая к позвоночнику, не желая отрываться от спинки стула. — Не стоит, я сам схожу завтра в больницу. Сакура пыхтела, отпивая, не отрывая взгляд от пальцев мужчины, ломающих панцирь с особой легкостью. — Вы не пойдете, я вас знаю, — она оглядела соседей, не замечая особого интереса с их стороны. Мысль, что сенсею еще несколько часов придется терпеть боль в ноге при живой ученице-медике, ее убивала. — Давайте я хотя бы отек сниму? — Да не беспокойся, Сакура,— сенсей повернулся к ней, улыбаясь через маску и сияя своими теплыми глазами, — почти не болит. Нога точно до завтра не отвалиться. Последнее он сказал в шутливой манере, ставя точку в разговоре. Забота Харуно хоть и была приятна, но все же крайне утомительна. «Отвалится?» Девушка нетрезво посмотрела вниз, красная, с раскрытыми влажными губами. А после мотнула головой, вздохнула и начала ползти под стол, ударяясь лбом о край. — Ксо! — сенсей едва успел схватиться за стол, удерживая тот на месте, боязливо оглядываясь вокруг и ловя любопытные взгляды. Девушка меж тем присела на колени, с профессионализмом укладывая ладони на его щиколотки и крепко прижимая чакру. — Да тут большая проблема, как вы вообще добрались? Какая-то пожилая гражданка обернулась на голос, высоко приподнимая свои тонкие брови. Нарисованные дуги взмылись почти до середины лба, почти свливаясь с вытянутыми горизонтальными морщинами. — С трудом, — просипел сквозь зубы Какаши, пересекаясь глазами со страрушкой, и та осуждающе поджала губы. Но ее накрашенные ресницы затрепетали. — А это еще что? Откудо оно здесь, — под столом раздались звуки движения, соседние столы с любопытством косились на них, подмечая и красные кончики мужских ушей, и доносившийся женский голос. — Фу, липкое! — Сакура, вылезай от туда, — мужчина неловко кивнул внимательному шиноби, нервно поправляя ворот. Кто-то рядом засмеялся, пробирая сенсея до костного мозга. А после Харуно больно ущипнула его за кожу бедра.— Сакура, что ты там..? — Я почти все, потерпите, — за столом отчетливо закашлили, Хатаке уже боялся смотреть кому-то в глаза. Красный, со слишком наигранным спокойным лицом, он сидел, сложа руки на столе и упираясь подбородком в сложенные ладони. — Сейчас будет больно. Какая-то женщина цокнула, переглядываясь с подругой взглядами. С таким, чуть профессиональным выражением лица. — Почему? — девушка дернула за ногу, вставляя сустав на место. Болезненный стон сорвался совершенно случайно, привлекая еще больше внимания. — Сакура! Кто-то из сердобольных гостей тактично попросил официанта принести льда Хокаге-сама, и желательно быстрее и побольше. Харуно вылезала из-под стола на карачках, спокойно вставая на ноги и отряхивая покрасневшие коленки. Казалось, она не замечала повышенного внимания к себе, пока усаживалась обратно за стол и вежливо улыбалась гостям, а после поворачиваясь к совершенно красному Какаши. Брови девушки невинно взметнулись. — Вам лучше, сенсей? — мужчина не ответил, упорно смотря ровно в стол, пока подбородок упирался в сложенные ладони. — Вы слишком фривольно относитесь к своему здоровью. Вы вывих сами планировали вправлять? А если бы он успел срастись неправильно? «А, это был вывих.» Шепоток привлек ее внимание, она уловила несколько расстроенных взглядов, терявших к ним интерес. Кто-то еще пытался глядеть на их столик с надеждой на продолжение, но нет. — Лед для Хокаге-сама, — официант опустил металическое ведерко рядом с застывшим шиноби, вытирая влажные руки о полотенце. — Что-то еще требуется? Аптечка? — Нет, благодарю, — глухой голос доносился со дна диафрагмы. — Прошу меня простить. Какаши испарился в воздухе, оставляя после себя деревянное бревно и паузу, замершую в воздухе.