Глава 9. К чему приводят игры с огнëм

      — Какаши-сенсей, это совершенно точно недоразумение!       Хатаке усталым взглядом оглядел Наруто, затем перевëл внимание на зажатую Сакуру, а после вновь остановился на деревне, объятой бушующим пламенем. Его не было в деревне две недели, и сообщения, проходившие с Конохи, были были хорошими. Даже слишком.       Да и надо же было когда-то начать приобщать Наруто к работе Хокаге? Какаши решил, что небольшая самостоятельность должна пойти ему на пользу, и даже оставил Сакуру для контроля. Но... почему всë опять в огне?       — Жители? — Какаши не выглядел удивленным, потому что он и не удивился. Конечно-конечно, мечты о скорой отставке казались слишком сладкими, чтобы быть явью.       — Все эвакуированы, пострадавших уже лечат, — отрапортовала куноичи, сжимая крепко зубы. Внутри Харуно стыд тесно переплетался с радостью, а руки слегка подрагивали в нетерпении обнять седовласого друга. Или придушить блондина.       — Хорошо, — голос мужчины осел, как пепел, покрывающий землю.       Отряд шиноби, сопровождавший Хокаге в дороге, хмуро оглядывал обугленные фасады и копоть. В воздухе стоят премерзкий запах гари, от которого разъедались и щипали глаза.       — Меня не было не так много, Наруто, — от его хриплого голоса по телу учеников пронеслась дрожь. — Разве я просил что-то поджигать в моë отсутствие?       — Нет, сенсей, — глаза блондина бегали, всë тело крупного юноши напряглось, выдавая дискомфорт.       — Тогда, как же это получилось? Сакура?       Харуно открыла рот, закрыла и бросила гневный взгляд на Наруто. Стоявший среди отряда Шикамару просто молчал, сливаясь с общей массой офигевших и вымотанных. Голова гениального шиноби была совершенно и беспросветно пуста.       — Наруто поступил запрос о системном отоплении, — Какаши медленно перевел на неë глаза, остужая стальным холодом до костей. — Жители просили озаботиться этим вопросом до начала зимы.       — Зато теперь им точно не холодно, — донеслось со стороны. За ним последовал нервный смешок.       — Дальше, — лицо Какаши оставалось прежним. Уставше-непоколебимое.       — Мы запустили пробную версию каминов с огненными печатями, — девушка зажала в руках схему, не зная, стоит ли давать еë сейчас сенсею или нет. Тот молча смотрел на неë, не мигая, пока она всë же не вставила ему в руки рисунок. — Система труб заведомо была проведена под несколькими выбранными домами, при использовании печати в главном здании огонь должен был распространяться вместе с горючим веществом. В конечных точках стояли ограничительные сооружении, не дававшие бы пламени выйти за пределы камина.       Какаши молчал минуты две, за которые оба ученика, казалось, поседели на несколько волосков.       — Хорошо, — хорошо? — так почему произошло возгорание?       — Мы, — девушка скосила глаза на Узумаки, чувствуя, как от злости начинают наливаться глаза, — вложили больше чакры при активации, чем того требовалось.       Лицо Хатаке оставалось холодным.       — Кто активировал основную печать?       — Наруто.       Тишину, возникшую на холме, можно было резать ложкой. Почти вся группа сопровождения смотрела на Узумаки с осуждением, как в старые недобрые времени, за исключением сенсея, который, казалось, с момента своего возвращения вообще в себя и не приходил.       — А где была Цунаде во время взрыва? — вопрос повис в воздухе. Сакура тяжело вздохнула и выразительно посмотрела на мужчину так, чтобы вопросов больше не возникало. У Какаши их и не было.       — Ямато, возьми в командование несколько человек и начни отстройку города, чертежи возьмёте в главном здании, если оно не сгорело, — мужчина отвернулся от неудачливой парочки, подключая командирский голос.       Хатаке полностью погрузился в работу: надо было убрать остатки пожара, расчистив землю, и распределить жителей по оставшимся зданиям, пока строятся новые. Пожалуй, при быстрой работе они смогут возвести дома за неделю, но вот мебель и технику придëтся возместить. Или же издать приказ о льготе для жертв эксперимента.       Виски мужчины заныли, напоминая, что Какаши уже давно не молод. После миссии ему нужно отдохнуть морально и физически, но когда вообще получалось совпасть необходимости отдыха с его возможностями?       “Это всë твоя вина”, — шептало что-то на ухо, пока мужчина обговаривал детали постройки с Ямато, — “ты видел, что он ещë не готов. Тебе надо было обучить его лучше, перепроверить всë на несколько раз перед поездкой. Ты всë испортил”.       — Так точно, — древесный ниндзя исчез, оставляя Хатаке в одиночестве.       Сведëнные вместе кустистые брови отталкивали особенно молодых шиноби от общения, не желавших попадать под горячую руку Хокаге. Зависший на границе реального и воображаемого, он обвëл взглядом сгоревшую деревню, от которой всë ещë поднимался редкий дым. К сожалению, с такого ракурса его дома не было видно, но что-то едкое внутри подсказывало ему, что, конечно же, тот сгорел. По общему закону подлости, иначе в его жизни просто не бывало.       — Хокаге-сама, — кто-то возник перед ним, вставая по струнке смирно, заглядывая в лицо мужчины с детским любопытством. Совсем молодой парень от силы пятнадцати лет смотрел на него снизу-вверх, только недавно получив звание чунина. Какаши удивленно задрал голову, чувствуя диссонанс между огромным телом парня и его по-детски округлым лицом. — Мы составили списки домов, которые не были подвержены взрыву.       “Быстро же они” — Какаши уважительно хмыкнул, забирая протянутые листы и принимаясь вчитываться в набросанные адреса, — “есть же у нас способная молодежь”       — И, Хокаге-сама, — парень замялся, неловко проводя взглядом по листам, — ваш дом...       — Да, я понял, — Хатаке ободряюще улыбнулся, не чувствуя по этому поводу ничего. Ну нет дома и нет, что такого? Он всë равно не хранил там ничего важного, разве что... книги. Его новая серия, которую тот успел прочитать только на половину. И фотоаппарат, потертый, но надежный и с докупленным недавно объективом.       “И того лишили. А ты как думал? Ответственней надо быть к своей работе, Какаши, серьëзнее. А не только молодых куноичи по углам зажимать.”       — Расположите людей по свободным квартирам в радиусе пары метров от их разрушенного дома по 2-3 человека на комнату, — взгляд мужчины на короткий миг остановился на одном знакомом адресе, чувствуя злую иронию от всего происходящего. — Шиноби, занимающихся постройкой города перенаправить в дом под пунктом сто тридцать четыре. На этом всë, исполнять.       Сакура с Наруто стояли в одиночестве, игнорируемые, брошенные под недовольные взгляды других шиноби. Оставшись на отшибе общей активности, они перекидывались взглядами: убивающим зелëным и виноватым голубым. А после где-то вдалеке раздался оглушительный взрыв, и пара мигом побледнела, чувствуя давление возникшей тишины.       — Т-ты не нейтрализовал все печати? — прошипела Сакура, чувствуя, как тëмный взгляд Хокаге, не мигая, прожигает их насквозь. Хотелось провалиться сквозь землю, поменяться местами с бревном и убежать из деревни, объявив себя ниндзя-отступником.       — Я думал, это сделаешь ты, — Наруто говорил так же тихо, с опаской поглядывая на сенсея, который передал какие-то листы молодому шиноби и направился в их сторону. И пускай лица его видно не было, но вся атмосфера вокруг кричала о приближающейся угрозе.       “Мама”, — подумала Сакура, опуская глаза и чувствуя, как щеки наливаются красным.

***

      Ещë когда куноичи обговаривала с другом схему будущего отопления, они долго спорили и решали, стоит ли проводить его через здание Хокаге в первую очередь или нет. С одной стороны: Наруто хотелось похвастаться перед сенсеем, установив отопление к его приезду, и погордиться, побродив по тëплым коридорам. С другой стороны: план хоть и был перепроверен на несколько раз и обмозгован с несколькими толковыми рабочими, но девушка была по своей натуре человеком опасливым и пердпочла важные стратегические места оставить на потом.       И как показала практика — очень даже кстати. Потому что теперь Харуно было где стоять, пока глава деревни сидел перед ней за своим большим столом и что-то негромко выспрашивал у Наруто за прошедшее время.       Самой ей рассказывать было нечего. На время отъезда, Какаши официально выдал ей отпуск с целью вовлечения в дела деревни и контролем за действиями Узумаки. С опаской, но девушка влилась во временную для себя стезю, решаясь немного поменять свой привычный уклад жизни и разбавить атмосферу врачебных сплетен чем-то новым. Доразбавлялась. Лучше бы ей выдали какое-то опасное задание на этот период и выгнали из деревни, нежели теперь краснеть перед бывшим сенсеем.       И ведь не ясно, что задевало сейчас больше: его холодный взгляд или собственные мрачные мысли.       — В скором времени будет готова полная сумма всех потерь, — Какаши оглядел парочку без тепла, холодно и отстранëнно, — все траты будут взиматься с ваших зарплат и окладов. Считайте, что взяли себе кредит на неопределенно долгий срок.       — Но, сенсей, у меня скоро свадьба! — Наруто взволнованно выступил вперед, на короткий миг загораживая застывшую Сакуру. — Мне нужно много что купить для Хинаты, я могу отплатить всë после неë?       — Нет, выплаты начнутся с этого месяца, это не обсуждается, — девушка давно не видела мужчину таким категоричным. Он не кричал, нет, никогда не кричал, но голос его звучал грубее и резче, словно бы согласные стали значительно заглушать гласные.       Под чужими словами друг помрачнел, отступая назад и случайно натыкаясь на куноичи. Та почти не дышала, смотря исключительно на собственные руки, сцепленные на груди. Общей суммы пока названо не было, но, учитывая масштабы катастрофы, это несколько десятков лет без выходных.       Еë дом тоже был подвержен разрушению. До последнего Сакура сомневалась, вводить ли себя в список, но как бы это смотрелось для других, если бы сами создатели идеи отказались от будущего подогрева? Наруто также вписал свой дом, и Какаши...       Девушка качнулась, широко раскрывая глаза, пока руки на груди мелко начинали дрожать.       Дом сенсея, он же тоже был разрушен. Оба бывших ученика так хотели его порадовать, что решились устроить отопление до приезда сенсея, и теперь все его имущество... мебель, техника, книги, памятные вещи…       — Вы оба будете участвовать в помощи шиноби, отстраивающих деревню, — оба ученика и не сомневались, что их приобщат к труду. — Спальные вещи возьмёте на складе, всем работникам временно выделено общее жилье. Шикамару проинформирует вас о дальнейшем. Свободны.       Наруто двинулся к выходу, вяло выкрикнув что-то в духе: “Так точно, Хокаге-сама!”, а Сакура не могла сдвинуться с места. Несколько мгновений, она простояла в тишине, видя только свои побелевшие ладони со странными росчерками красного в тех местах, где они прижимались к груди.       Дома, у неë нет дома. Нет крыши, нет привычных вещей и уюта.       Харуно подняла голову, натыкаясь ошалелым взглядом на сенсея, уставше прикрывающем лицо. В обычное время было сложно рассмотреть что-то за маской и налобным протектором, а сейчас рука и вовсе скрывала всю мимику полностью. И всë же положение плеч, наклон головы, язык тела давал угадать очевидно — он устал, чертовски устал и измотан.       — Нет, Сакура, не сейчас, — она едва ли успела сделать шаг к нему, когда приказной голос раздался в кабинете. Куноичи так и замерла, рассеянно, выпрямившись по струнке по одним только инстинктам. И только несколько секунд спустя пришло осознание: он Хокаге. Какаши ее начальник, начальник всех ее друзей и жителей деревни.       И никакие шуточные условия и договоры между ними это не изменят. Но что больше всего шокировало — он мог обрывать еë порывы одним словом, ставить на место когда посчитает нужным. Прогнать, когда она ему надоест или будет не нужна. В то время как сама Сакура могла разве что...       В груди стало пусто, холод сковал лицо, напоминая о том, что не только стыд может быть разрушающим. И бездна тихая, что едва ли успела затянуться за эти месяцы, вновь напомнила о себе протяжным долгим урчанием.       — Так точно, Хокаге-сама, — он только дернулся, позволяя девушке рассмотреть его ещë несколько мгновений, прежде чем уйти, едва ли оставляя в кабинете что-то от своего присутствия. И только горький запах гари висел в воздухе, отдавая чем-то похожим на Ад.

***

      — Чур тот угол мне! — блондин радостно бросил на пол мешок, осматривая большой пустой зал. Стоявшие за ним шиноби ворчали, неспешно проходя внутрь старого дома, осматривая скудные пожитки. Жилище было совершенно опустевшим: ни мебели, ни техники. Одна пыль, да паутина, запрятанная под потолком.       Дом под номером сто тридцать четыре оказался старым поместьем семейства Хатаке, о котором почему-то никто толком не знал. И Сакура, которая просматривала списки домов на отопление, точно должна была видеть его и запомнить. Но, видимо, тот настолько долго простоял в отдалении ото всех, что про него все забыли и посчитали почти что заброшенным. Собственно, старые потемневшие доски только подкрепляли это звание.       — Замолчи, Наруто! — куноичи всë ещë злилась, чувствуя кожей недовольные взгляды. Теперь им придëтся ютиться в компании людей, которые их, мягко говоря, недолюбливали. — Радуйся, что нас вообще на улицу не выгнали ночевать!       Как бы особо сердобольные люди не устроили им тëмную ночью. Конечно, убивать их никто не станет — запрещено, но вот попортить нервы всегда можно и даже нужно.       — Да чего ты боишься? — он засмеялся, раскладывая рядовой спальный мешок, выданный на складе, и довольный уложился на него, подкладывая руку за голову. — Нас уже лишили жалованья, вряд ли они придумают что-то похуже.       — Мне бы твой оптимизм, — она положила мешок рядом с ним из чистого принципа самосохранения, присаживаясь и чувствуя под собой твëрдый пол. — И почему ты не пошëл ночевать к Хинате? Их-то дом целый.       — А ты почему не пошла к родителям?       Сакура вспыхнула, отворачиваясь, не желая тратить доводы на дурака. Хотя чего злиться, если вопросы задаëт правильные? Она и правда могла пойти к ним, или к Ино, чей дом успели вовремя обезвредить. Но сидя перед всеми этими людьми, которым приходилось сейчас ютиться в старом полуразрушенном здании, Харуно ощущала ни с чем не сравнимое чувство вины и стыда.       У кого-то них не было никого: ни семьи, ни друзей, а теперь не осталось и дома. И Сакуре хотелось хотя бы таким образом разделить с ними эту утрату, пускай не для других, а для себя, закрывая болезненный гештальт. Хотя чем чаще девушка ловила на себе недоброжелательные взгляды, тем скорее таяло еë благородство.       — Туалет находится на улице. Неподалеку есть река, кто хочет, может искупаться там, — Какаши давал инструктаж, требуя обратить на себя внимание. — Отряд по готовке приступает к работе с завтрашнего дня, сегодня ограничимся готовой едой. По дому не бродить, доски старые и могут обвалиться. На этом всë.       “Информативно.”       — О, готовая еда! Надеюсь, это рамен, — раздался громкий голос, перекричавший все остальные. На Наруто, а вместе с ним и на Сакуру вновь посмотрели с недовольством, и куноичи непроизвольно дëрнула друга за пустой рукав, требуя замолчать. — Какаши-сенсей, а заказы делать можно?       — Можно, — благосклонно ответил Хокаге, после поворачиваясь к остальным шиноби. — И хочу сказать, что сегодняшний ужин нам оплачивают Узумаки и Харуно. Можете выбирать всë, что душе заблагорассудиться.       На них вновь обратили внимание, но с открытым, неприкрытым злорадством, и Сакура прикрыла глаза, мысленно прощаясь со своими накоплениями. Внутренняя сущность хотела плакать, а наружная просто смирилась, что отныне экономия это еë друг/брат/мама и отец. И что доширак в картонной коробке — это очень вкусно и полезно.

***

      — Какаши-сенсей, вы жестокий человек! — Наруто хмелел, навалившись на Хокаге. Зажатая в его руке гиноми дернулась, едва не проливая саке на штаны. Своë белое кимоно мужчина заведомо снял, очевидно сообразив, как пыль реагирует с белой тканью, и что со стиркой сейчас придëтся туговато. — Они проели все мои деньги! Особенно Чоджи!       — Эй!       — Да на твою порцию свинины я бы мог подарить ей хорошие серьги! — возмутился Наруто, смотря на огромную гору рулек сочного коричневого цвета, обтянутых бичевой верëвкой и облитые собственным соком. Аппетитно, конечно, но серьги... На голубых глазах заблестели слезы. — А если она теперь разлюбит меня? Какаши, вы убиваете нашу любовь.       — Не думаю, что Хинату хоть что-то отпугнëт, — Сакура кисло ковырялась в своëм рисе с единственным кусочком сливы сверху, и с тяжестью проводила взглядом каждое дорогое блюдо, пустевшее прямо на глазах. Они даже притащили откуда-то большой стол для такого пиршества! А какая-то сволочь заказала дорогие морепродукты! А ведь Харуно никогда не пробовала ничего подобного! Да и не попробует в ближайшую сотню лет. — После предложения она вцепилась в тебя всеми зубами, только бы ты не передумал жениться.       — Правда? — голос Узумаки звучал почему-то с надеждой. Слезливый взгляд остановился на подруге, требуя ответить честно, и та кивнула, недовольно поджимая губы. — Спасибо! Как я рад, Сакура! Тогда предлагаю за это выпить! За любовь!       — За любовь! — донесся хор нестройных голосов. После сытного ужина и хорошего саке все разом подобрели, кто-то даже шепнул девушке по секрету, что его дом всë равно собирались сносить. А так он и жилье новое получит, и поест хорошо, и время в дружественной компании проведет. Красота.       Куноичи кивала, крепко сжимая деревянные палочки. А внутренняя сущность кипела и кричала: ”Да чтоб вы все подавились!”       — Эй, Сакура, ты куда? — девушка резко встала из-за стола под общий хор голосов и уже почти вышла из комнаты, когда чужой вопрос заставил еë остановиться. Обернувшись, она открыла рот, собираясь сказать другу что-то относительно грубое, но того уже отвлекли. Майто Гай как раз яростно обнимал его за шею, выкрикивая что-то о молодости и любви. И Наруто подвывал ему, обнимая джонина в ответ. Ей хватило несколько секунд любования этой картиной, чтобы развернуться на пятках и продолжить путь, покидая шумную, наполненную криками и смехом комнату. Находиться во всей этой суматохе, не разделяя общего веселья, было совершенно невыносимо.       — Чëртова идея, — она шла по скрипучему полу, едва ли опасаясь старых половиц и прогнившего дерева. Больше всего еë сейчас волновал счет, который неизвестно когда наполнится деньгами. А ведь у неë были планы. Она хотела прикупить недорогой домик в округе, обзавестись новой стиральной машинкой с сушкой и парочкой туфель, которые бы сделали из неë подобие приличной девушки.       А ещë дорогие издания медицинских книг, добытые потом и кровью через знакомых. И томики любовных романов, пусть и не столь редких, но важных сердцу. Она замерла перед незнакомой дверью, тяжело дыша, чувствуя, как пыльный воздух забивает легкие. Хотелось срочно выйти на воздух, подышать луной и ветром, пока мысли не похоронили еë вместе с этим старым домом.       — Да что у вас с планировкой? — девушка раздвинула фусума, попадая в ещë большую пустую комнату. Погруженная в абсолютную тишину, она прошла вперëд, пока не наткнулась на закрытые седзе, со скрипом раскрывая их и вдыхая, наконец-то, полной грудью.       Солнце уже окончательно зашло за горизонт, оставляя небо на растерзание ночной мгле. Сакура глубоко дышала, коротко осматривая заросший внутренний садик. С первого взгляда на территории угадывалось сильное запустение: беспорядочные сорные растения выскакивали в хаотичном порядке, создавая более ощущений джунглей, нежели частного дома. Несколько больших камней, выглядывающих из-за травы, создавали иллюзию, словно бы раньше здесь была композиция. Возможно, если поискать, Сакура наткнëтся на какой-то прудик или же тропиночку из камней, обросших мхом.       По хорошему, здесь должен был стоять какой-то фонарь или лампа, что позволяло бы освещать двор, но ничего стоящего на энгава не было. Дойдя до края деревянного подстила, Сакура присела, свесив ноги, чувствуя под ними колючие концы дикой травы. Словно бы потревоженная нежданной гостьей, она колола еë и прогоняла. А Харуно была слишком недогадлива, продолжая сидеть здесь в полном одиночестве.       — Нашла же ты место для посиделок, — Сакура даже не удивилась, заслышав голос Какаши. Конечно же, он просто не мог позволить ей беспечно бродить по своему дому. Будто бы после случившегося на неë необходимо надеть намордник и запереть в камере от греха подальше.       — Какое есть, — она скользнула взглядом по своим пальцам, сжатым на грязных досках энгава. В моменте скользнула мысль, а почему та никогда в своей жизни не носила кольца? Вот вроде бы и глупость, но у неë раньше не было колец. Мать категорично заявила, что у каждого должно быть своë украшение, а сама Сакура просто не видела смысла покупать что-то хрупкое, что легко можно снять или потерять. Да, совершенные глупости. Все эти украшения, платья, каблуки. Для чего и кого ей наряжаться? Для себя? Для себя ей и так хорошо, в рабочих лосинах и спортивном топике. А тушь и другая часть макияжа попадали в глаза и текли во время тренировок, смешиваясь с потом.       — О чем задумалась? — он встал за спиной, громко дыша, нарушая устоявшуюся идиллию. И Сакуре стало жалко, что такое хорошее уединение пропало из-за чей-то инициативности.       — Да так, — она разжала пальцы, смотря на разогнутые костяшки с ощущением, словно бы те слишком уродливы. Какое-то скопление кожи, как у шарпея, и ногти слишком короткие, с наросшей неаккуратной кутикулой. И вот куда здесь до колец и браслетов? Ей бы начать с самого простого: купить кремов для рук, записаться на маникюр, начать следить за ногтями и кожей.       Ироничная мысль скользнула в голове, отражаясь едкой улыбкой. Так может она и не доросла ещë до нормальной женщины? Всë такой же нескладный подросток Сакура Харуно. Не удивительно, что ни один нормальный мужчина не обращает на неë внимание.       — Хокаге-сама, — мужчина присел рядом с ней, сложив ноги по-турецки и поставив рядом небольшую бутылочку. — Вы собираетесь меня спаивать?       — Нет, — в умелых руках гиноми быстро наполнялась прозрачной жидкостью, — я просто не хочу напиваться в одиночестве. Девушка видела боковым зрением, как шиноби быстро приспустил маску, опустошая свою порцию за считанные мгновения. Обычно джонин предпочитал смаковать алкоголь потихоньку, но сегодня хотелось просто отключиться. Чтобы не было этих душащих мыслей, коих под вечер становилось всë больше и больше.       — Так и остались бы там, — она из вежливости не повернулась к нему, позволяя сохранить некое инкогнито. Глаза скучающе прошлись по саду.— Компании вам было не отбавлять.       Бутылочка в умелых руках вновь наклонилась, наполняя рюмку саке, а вместе с ней и вторую, пока нетронутую посудину. Без лишних слов, Харуно приняла гиноми, поднимая тот вверх вместе с сенсеем, и также безмолвно выпила, прикрывая глаза от повышенной терпкости. Горько, обжигает горло. Сакура провела рукой по шее, болезненно морщась.       — Не без этого, — пожав плечами, мужчина опустошил гиноми, вытирая рот ладонью. — Но с ними я не могу сделать так.       И он завалился, укладывая голову на женское плечо так непринужденно, словно бы ничего странного сейчас не произошло. Да и в целом обычный, среднестатистический день.       — Ну да, конечно, теперь вам нужна моя компания, — она возмущенно толкнула его в плечо, поднимаясь на ноги. Недовольство неумолимо вспыхнуло внутри, прогоняя сцены сегодняшней встречи с невероятной скоростью.       — Сакура? — чужой голос звучал устало.       — Приятно вам напиваться одному, сенсей, — она уже приближалась к выходу в коридор, шагая раздраженно, громко стуча сандалиями по полу. От недовольства еë потряхивало, девушка захлопнула за собой дверь, уходя обратно, в сторону общего гомона и криков.       Череда пьяных, разгорячëнных лиц повернулась в еë сторону и тут же потеряла интерес, продолжая свои прежние разговоры. Опустошëнная собственной злостью, Сакура рухнула рядом с посапывающим Узумаки, хватаясь за палочки и быстро уплетая остывший рис. Кажется, кто-то успел пролить на него нечто алкогольное, но желудку было без разницы. Она быстро ела, поскрипывая палочками, а после позволила угостить себя новой порцией саке и увлеклась коротким будничным разговором про работу в больнице. Да, это то что ей нужно было. Просто немного общения с кем-то и возможность отключить голову, а утром будет новый день и...       — Какой-то странный наш Хокаге! Такой дом, а живëт в тесной квартирке, — чей-то голос возмущенно вздохнул, не скрывая зависти. — Что, старый дом? Ну и что? Это дело плевое. Главное, что земля есть. А с его зарплатой можно такое здание заделать...       У Харуно зазвенело в ушах. Словно бы что-то невидимое вдруг обрушилось на барабанные перепонки, оглушая, выдëргивая из омута алкогольного веселья. Растерянная, она огляделась, осматривая редких шиноби, что ещë держались на ногах. Их оставалось человек пять, остальные же давно предпочли прикорнуть: кто на столе, а кто — под.       — Генма-сан, сколько времени? — мужчина лежал туловищем на столе, заведомо отодвинув еду подальше. Они с куноичи уже несколько минут говорили о какой-то ерунде, связанной с миссиями, но стоило словам оборваться, как весь разговор просто пропал из памяти. И все же стоило вопросу дойти до него, он прекратил жевать зубочистку и лениво повернул голову на бок, присматриваясь к наручным часам.       — Первый час ночи, — голова шиноби рухнула лицом в стол и затихла, правда ненадолго. Вскоре раздалось сопение, не слишком громкое, но достаточно характерное.       Куноичи хмурилась, массируя виски с капелькой чакры на пальцах. Благо звон потихоньку отходил назад, но вот на что среагировал организм она так и не поняла.       — Так поговаривают, что весь род его проклят, — слух вдруг уловил голоса, ставшие в раз притихшими. Сакура напряглась, непроизвольно прислушиваясь. Потому что там, где понижается голос, определенно скрывается что-то важное и интересное. — Слышал, у его отца было безумие, и демоны нашептали ему умереть.       — Да бред это, — осадил второй, стукая рюмкой по столу. — Какие демоны? С заданием он провалился, вот и умер, чтобы честь деревни не позорить! Сильный человек, видимо, был.       — А ты бы смог так? — вопрос повис в воздухе на несколько секунд, и девушка заметила за собой, что задумывается, катая палочки по столу одной рукой.       — Я? — неизвестный собеседник задумался, искренне, качая головой. — Не знаю, мать у меня пожилая, о ней заботиться надо.       — И у меня, — шиноби икнул, укладываясь на стол и прикрывая глаза. — А у него сын был, маленький.       — Так может демоны...       — Да заткнись! Хватит с этим, а то мурашки уже бегают. Я с тобой спать полезу, если не перестанешь.       — Да упаси меня, боже! — голос икнул и притих. Сакура резко встала, хлопая ладонями по столу, ненароком привлекая внимание сонных шиноби. Взъерошенная, она потëрла нос и оглядела их странно, словно бы их только что не было. Взгляд зацепился за большой поднос с суши, опустевший на добрую половину.       — Ребята, я пока схожу, проведаю нашего Хокаге, — Сакура потянулась, хватая поднос и выскальзывая из-за стола с намëком на грацию. Конечно, носок случайно запнулся за спящего Наруто. Он запнулся о Наруто пять раз.       — Да-да, иди, — прозвучало ей вслед. А после уже тише. — Какая хорошая девушка, мне бы такую.       — Так иди, отбей, — куноичи даже притормозила, повернув голову в сторону говоривших.       — Не, я еë боюсь…       Сакура иронично хмыкнула, выскальзывая в коридор. Так и где же сидит их многоуважаемый Хокаге? Он всë ещë спивается или уже нашëл себе укромное местечко в тепле и комфорте? Пожалуй, стоит сначало проверить ту комнату, где они виделись в последний раз.       Идти по старой памяти в нетрезвом состоянии оказалось почти квестом. Периодически девушка останавливалась, хихикая, прерывая порывы позвать мужчины чем-то наподобие “кис-кис” или “гули-гули”. Харуно была сильной девушкой, она держалась. Даже если соблазн был невероятно велик.       — Ничего странного, Сакура, ты просто хочешь застать его пьяным в неловком положении, — в доме с наступлением ночи стало окончательно темно. Еë инициативности хватило минут на пятнадцать, после чего она плюнула и включила чутье, быстро найдя нужную комнату по следу чакры. Конечно же, Сакура прошла мимо и отошла в другой конец дома, кажется, почти дойдя до старой обнесëнной дочиста кухни. — Это совершенно нормально, да, совершенно.       Дорога назад показалась намного быстрее. Наверное, потому что идти, когда знаешь куда конкретно, намного легче. Чем просто идти и хихикать.       “Ками-сама, сейчас же наверное второй час ночи пошëл. А нужно ещë выспаться перед завтрашним днем. Может, чëрт с ним, с Какаши? Всë же он сам еë прогнал ранее.”       Сакура так и замерла с занесëнной рукой, едва не постучавшись. Из комнаты не доносилось ни единого звука, и, пожалуй, это могло означать многое. Но, скорее всего, он уже давно лëг спать. А она стояла здесь, с подносом объединенных суши и легким раздражением, оставшимся после стычки.       “Чего стоишь? Тебя давно не посылали? Забыла, какого это: чувствовать себя ненужным человеком второго сорта? Или тебе нравится ластиться к людям, которые не ценят тебя? Нравится, когда они пользуются тобой?”       — Заткнись, — мысли роились, кусая душу дикими осами. Бездна ластилась, шипя, разрастаясь в ночной мгле как на дрожжах. Ей было хорошо здесь, среди сомнения и горечи, запëкшейся в груди, как картошка в глубинах кострах. — Перестань об этом думать. Это всë глупости.       “С Саске тоже были глупости. И с тем женатым гражданским. И с Какаши-сенсеем. Ты глупая, Сакура, и жизнь у тебя такая же.”       Она потянула дверь в сторону так резко, что старое дерево чуть не слетело с конструкции, недовольно поскрипывая и потрескивая. Широкая искусственная улыбка растянулась на лице, убивая, точно удавка, обвитая вокруг шеи.       — Как ваша пьянка, сенсей? — она специально повысила голос, ступая в комнату резво, не желая более оставаться наедине с собой в тишине. Проклятый дом? Сакуре не нужно здание, чтобы демоны нашëптывали ей кошмары.       Харуно давно поняла, что нахождение наедине с собой давно стало еë главным кошмаром.       — В процессе, — донёсся приглушенный голос снизу.       Сакура запнулась, останавливаясь по середине комнаты. Видимо, мужчина успел перебраться с веранды во внутрь и теперь уютно облокачивался о стену, лениво попивая саке и поглядывая в широкую щель седзи. Лунный свет, проникающий через неë в комнату, эстетично освещал развалившегося шиноби, успевшего снять жилетку и остаться в одной тёмной водолазке.       Ей хотелось подпнуть его ногой, но в последний момент жалость вспорхнула в груди вместе с человечностью, вырываясь наружу громким вздохом.       — Я принесла вам закуски, — она заправила локон за ухо, наклоняясь и ставя тарелку рядом с сенсеем. Тот лениво проводил еë движение взглядом, больше задерживаясь на самой девушке, нежели на еде.       — О, спасибо, великая добродетельница Харуно, я обязательно расскажу на небесах о ваших земных подвигах, — шиноби подогнул ногу, потирая влажную шею ладонью. Маска слегка промокла от частого дыхания, и пару минут назад он как раз собирался еë снять, пока не почувствовал отголоски знакомой чакры.       — Вам рановато умирать, я ещë с вами не закончила, — она хмыкнула, критично смотря под ноги и недовольно присела рядом, с удивлением замечая, что пол был совершенно чистым. Ни пыли, ни грязи. Для проверки, она даже провела по нему рукой, критично осматривая ладонь. Но нет, чисто. И когда это Какаши успел здесь прибраться? — Вы использовали какую-то водную технику? Пол такой чистый.       — А, — он медленно моргнул, потянувшись к закускам и неуловимо забросил парочку в рот. — Здесь никогда не бывает грязно. С… определенного момента времени.       — Понятно, — она привалилась спиной к стене, задумчиво пожевав губы. Темы для разговора как-то не клеились, голова была в приятном опустошении, да и по-хорошему надо было уже ложиться спать. Завтрашний день обещал много сложностей и проблем.       — Сакура, — донеслось спустя время.       — М?       — Ты не против, если...       — Да ложитесь уже, — она хлопнула себя по плечу, чуть смущенно отворачиваясь в сторону. — Если вам это так нужно.       — Нужно, — он лег неуверенно, едва ли коснувшись головой плеча. И было ли дело в алкоголе, или же честный Какаши еë просто обезаруживал, но злость ушла неуловимо, просто выскользнув из напряженного тела. — Спасибо, что вернулась.       Сакура часто моргала, отвернув голову. Что это с ней? Насколько же темнота еë размягчила?       — Спасибо, что не выгнали нас из деревни после такого, — или ещë что похуже.       — Хьюга бы не простили мне такого, — смешок так явственно проскользнул в его голосе, что даже не глядя она могла его угадать. И еë губы в ответ так же растягивались в усмешке. А после улыбка застыла, когда девушка расслышала продолжение, — и я бы не простил. Сам себя.       — Ками-сама, сколько же вы выпили, сенсей? — она постаралась шутить, сглатывая, шуточно прикладывая руку ко лбу Какаши, а после ребро ладони случайно коснулось глаз. Длинные ресницы были влажными, а кожа век горячей, точно в воспалении. Сердце девушки ëкнуло, рухнув куда-то вниз в жерло проклятой бездне. И та сыто поглотила его, затихая, отступая до следующего раза. — В-вы плакали? Какаши-сенсей?       Он дëрнулся, точно пытаясь увернуться от ладони, всë ещë прижатой к его лицу. А после обмяк, смирившись. Харуно уже не замечала, как слова еë несколько минут отдавали только шëпотом, точно между ними происходила страшная тайна. Ужасная, совершенно личная, оголяющая душу до напряжённого электрического провода.       — Я ненавижу этот дом, — мужчина со свистом втянул воздух, точно влага встала ему поперëк горла. — Мне плохо здесь. Надо было сжечь его много лет назад.       — Почему? — женские губы дëрнулись. Тело двинулось ближе, теснее, позволяя их организмам соприкоснуться сильнее, и, может, так души тоже смогут почувствовать друг друга. И не быть более одинокими.       — Не хочу, — большая тëплая голова уткнулась в основание округлого плеча. Дыхание было горячим, а слова- холодящими, — так страшно вспоминать. Слишком больно.       Харуно зарылась пальцами в его волосы, поглаживая, пытаясь отвлечь, и ей удавалось. Дыхание мужчины стало спокойнее, грудная клетка более не содрогалась с такой безумной яростью.       — Простите, сенсей, это всë из-за нас, — она повернула голову, утыкаясь лицом в колючку серых волосы. От него пахло пеплом и долгой дорогой. После задания тот даже не мог нормально помыться. У него не было ванны, не было большого запаса одежды. Не было дома, куда бы тот смог вернуться. И Сакура жмурилась, сглатывая вину, точно густой яд. — Простите, пожалуйста. Мне так жаль.       — Это я виноват, — куноичи ещë шептала извинения, когда шиноби заговорил, скупо, точно выжатый досуха за этот вечер. — Вы с Наруто еще учитесь, я... я должен был больше вас опекать.       — Да разве вы смогли бы что-то сделать? Вы же видели Наруто, когда тот горит энтузиазмом, — горькая усмешка окрасила губы. — Может, это вселенная намекает нам, что ему ещë рано быть Хокаге?       — Или она просто пытается угробить меня раньше времени, — протянул Хатаке куда-то ей за ухо. Сакура дëрнулась, морщась и проводя по нагретому уху рукой. Не то чтобы было неприятно, просто странно. Как-то непривычно.       — Эй, только не оставляйте меня наедине со всем этим! — возмутилась Сакура, шуточно подталкивая Какаши в бок, пока сердце постепенно приходило к привычному стуку. И никаких странных ударов, никаких ноток острых порезов и сжатий. Всë снова было в относительной норме и билось так, как и полагалось здоровому органу. — Какие планы, сенсей? После того, как мы всë отстроим обратно?       — Надо будет разобраться с парочкой вопросов за пределами деревни, — мужчина поморщился, вспоминая нечто неприятное. Но пусть с ним, он подумает о политике утром. Сейчас ему наконец-то перепало немного спокойствия. — Не считая того, что еë сейчас как таковой нет.       Ему понадобилось несколько секунд, чтобы отсмеяться коротким истеричным хохотом, и Сакура не нашла в себе сил его потревожить.       — А после я хочу выехать из деревни, пока Наруто не принял пост Хокаге, и урегулировать парочку противных вопросов в подарок к его инаугурации — дыхание мужчины всколыхнуло волосы. Захмелевшее лицо сдвинулось, больше утыкаясь влажным носом в изгиб шеи. Прямо как у собаки. А после в комнате повисло тихое, едва ли просящее. — Ты поедешь со мной?       — Зачем? — предложение разлилось теплотой в груди. Замешкав, она потянулась к седой голове, мягко ероша колючие волосы, ощущая, как тело рядом чуть сдвинулось, окончательно наваливаясь на неë. Не будь Сакура такой сильной, точно бы повалилась на пол. А так... сенсею очень повезло иметь могучую куноичи в бывших ученицах.       — Мне нужен медик, которому я могу доверять, — Какаши зажмурился, подставляя голову под умелые пальцы. Язык его казался развязанным, не желавшим сдерживать информацию. Да и зачем? Здесь же только Сакура.       — Скажите честно, вы просто не хотите больше оставлять меня в деревне вместе с Наруто, — с мягкой насмешкой проворковала она, взявшись за корни волос сильнее и сжимая на короткий миг, будто раздумывая, злиться ей на такое или не обязательно.       Хатаке выдал короткий мученический стон, от которого девушка мгновенно убрала руку. И даже сложила их на груди в защитном жесте.       — Ты меня раскусила, женщина.       — Дурак... — она осеклась, вспоминая про их звания, — ...вы, Хокаге-сама.       — И самодур, и извращенец, — голос звучал с неприкрытым удовольствием, — а ещë скряга и старый извращенец.       — Вы сказали извращенец дважды.       — Это моë главное достоинство.       Голоса на долгие минуты затихли, Сакура лениво рассматривала скудное убранство комнаты, сделанное из потемневшего от времени дерева, и боролась с лëгким укором совести. Седзе, отделявшие комнату от небольшого дворика, пропускали через широкую щель кусочек лунного света, который то пробивался сквозь облака, то вновь терялся за ними. С ракурса Харуно почти не было видно небо, разве что парочку неярких точек-звезд и огрызка — луны. На садик, спрятанный в ночи, смотреть было скучно и почти неинтересно.       Куноичи никогда не относила себя к созерцателям прекрасного даже в трезвом состоянии, а в пьяном... пожалуй, тоже нет. Пол под девушкой казался слишком твëрдым, спина уже начинала затекать, а ягодицы окончательно атрофировались. Когда Сакура в последний раз просто так сидела на полу и что-то рассматривала? Наверное в детстве, десятилетия назад.       — Я прочитала “50 оттенков зелëного”, — сопение под боком прекратилось. Девушка хмыкнула, отводя взгляд куда-то в сторону, продолжая всë таким же тихим голосом. — Какая гадость. Вам и правда такое нравится?       — Местами, — донёсся уклончивый ответ, а после крайне любопытное, — а когда ты успела...       — Я пробиралась к вам в квартиру и воровала по книге, — Сакура легкомысленно повела плечами, не чувствуя себя ни пристыженной, ни плохой. — Надо же мне было как-то отвлекаться, чтобы не прибить Наруто.       — Извращенка, — мужчина низко захихикал, довольно вздыхая, словно эта новость наполнила тело гордостью. — А что тебе именно не понравилось? Постельные сцены?       Сакура скосила глаза на сенсея, думая, насколько уместно вообще обсуждать такое с ним. Но ночь была такой дурманящей и уютной, позволяя делать много больше, чем требовал ясный день.       — Нет, хотя к ним тоже много вопросов, — она сделала особенный акцент на второй половине, будто помечая, что к этому разговору они обязательно вернутся. — Но что с сюжетом? Почему там постоянно встречаются какие-то дурацкие клише? Вам разве не скучно читать, как богатый мужчина с ничего влюбляется в бедную несчастную девушку?       — А кто бы не хотел, чтобы богатый красивый мужчина в тебя влюбился? — на его ответ Харуно вдруг захихикала так многозначительно, что Какаши открыл сонный глаз, ничего не увидел в мутном полумраке и со вздохом закрыл обратно. — Опять ты думаешь обо мне плохо.       — Ничего страшного, главное чтобы богатый красивый мужчина подумал о вас хорошо, — она уже откровенно смеялась, сотрясая тишину громким хохотом, выпуская все невзгоды дня. — Ну, сенсей, не обижайтесь, вы тоже в каком-то смысле богатый и красивый. Учитывая, сколько раз за вас платили другие в раменной, уверена, на вашем счету много неучтенных денег. Да и жалование у вас должно быть хорошим. Даже завидую немного.       Хатаке задумчиво молчал, не опровергая, но и не подтверждая. В моменте мужчина сдвинулся, отстраняясь от теплой опоры, смотря на девушку прямо. Она видела очертания его головы и могла представить выражение лица.       — Ну с этим ещë понятно, — протянул он наконец, спустя долгую паузу, — но красивый? Ты же никогда не видела меня без маски, откуда такая уверенность?       — Я же медик, — Сакура улыбнулась, — мне нравится форма вашего черепа и подбородка. Глаза симметричные, надбровные дуги ровные, и лоб не выпирает. Да и тело у вас хорошо натренированное, как и у любого шиноби. Думаю, при всех имеющихся данных вы просто не можете быть слишком некрасивым.       — А если у меня заячья губа? — он уже откровенно потешался, складывая ноги по-турецки и упираясь локтем в сгиб колена, чтобы удобно уместить подбородок.       — Думаю, деньги смогут перекрыть этот недостаток, — хмыкнула она, подгибая ногу к груди и опрокидывая голову назад, упираясь затылком в дерево. Веки уже начинали наливаться свинцом, и держать глаза открытыми становилось все труднее. — Вам осталось только найти бедную благородную девушку и жить счастливо. Как вам план на далëкую старость?       Какаши не ответил. И Сакуре было слишком лень открывать глаза, чтобы посмотреть, чем же таким занимается еë сенсей. Скорее, по привычке, она напряглась, проверяя наличие чужой чакры рядом, и та мерно горела, выдавая расположение мужчины.       — Хочешь посмотреть? — раздался вдруг негромкий вопрос. Склонив голову набок, Харуно ленно посмотрела на полумрак, который с ней разговаривал. Несколько секунд переглядывания хватило, чтобы она сдалась.       — Ничего не видно, включите свет, — огонек вспыхнул мгновенно, освещая незнакомые черты лица. С интересом, куноичи прошлась по ровному подбородку, по прямому почти идеальному носу и губам, тонким, но мужественным. Пожалуй, догадки про череп были правдивы — сенсей и правда был привлекательным чертякой. И только глаза мужчины оставались прежними, вызывая странный диссонанс знакомого незнакомца. — Понятно.       Она прикрыла глаза, вновь упираясь затылком в стену.       — П-понятно? — голос в тишине звучал удивлëнно, а после сменился на недовольный. — И что же тебе понятно, Сакура-чан?       — Что на заячьей губе можно сэкономить, — она помолчала с серьëзным лицом, чтобы хмыкнуть через мгновение с язвительным выражением, — и что у нашего сенсея тоже бывают прыщи. Вы бы чаще снимали маску, от этого лицо сильно потеет.       — Тебе когда-то говорили, что ты невыносима? — кажется, он разочаровался. Сакура безмолвно засмеялась, отворачиваясь и пряча лицо за рукой. — Или ты просто смутилась от моей красоты?       — Да-да, сенсей, вы правы, — плечи куноичи содрогались, но она стоически прикрывала рот, со свистом втягивая воздух на особенно истеричных моментах.       — Понимаю, такая красота может сбить с толку, — Сакура застонала, отворачиваясь всем телом и прижимая колени к груди, но истеричный хохот уже было не остановить. Она смеялась так дико, как вышедшая из леса дикарка, и только мысль, что где-то там, за стенами, спали другие люди, еë останавливала. — Тебе смешно, да?       — Совершенно точно... — она повернула голову, поймала взглядом обидевшееся лицо, всë ещë освещенное небольшим огнем, и простонала, — ...да.       Секунды смеха перетекали в минуты, и все они принадлежали ей. Луна периодически то выплывала из-за облаков, то пряталась в тенях, и только ветер знал, когда та вновь оголиться и осветит землю. У куноичи уже начали болеть щеки, а лëгкие горели, как при отчаянных тренировках, когда смех наконец-то начал затихать.       Потирая лицо ладонями, чуть похлопывая, она пыталась снять болезненность, вспоминая наконец-то о своей компании. И, словно бы прочитав еë мысли, он сам напомнил о себе, привалившись лбом к сгорбленной женской спине.       — Какаши-сенсей? И что вы делаете, — легкая тяжесть почти не мешала ей. Тепло, доносившееся между лопаток казалось странным, но ничуть не отталкивало.       — Лежу на тебе, — он пожал плечами, даже если она не видела. Голова казалась необычайно тяжелой, веки наливались свинцовой тяжестью, да только сон всегда оказывался где-то далеко.— А ты что делаешь?       — Лежу под вами. Они хмыкнули одновременно, почти синхронно и совершенно не сговариваясь. Долгие, долгие минуты были затянуты безмолвием. Мысли становились всë более неповоротливыми, а идея наконец-то отправиться спать показалась необычайно притягательной.       — Не знаю как вы, сенсей, я предлагаю заночевать в этой комнате, — Сакура сладко зевнула, осматривая пустую просторную комнату. — Тут вроде чисто, и почему вы не сказали о ней сразу? Пожадничали?       — Да нет, — глухой голос раздался из-за спины с небольшой заминкой, словно бы тот уже успел задремать. — Не думаю, что спать здесь будет хорошей идеей.       — Почему? — она ещë раз осмотрела пустую комнату, не находя ответа. Конечно, кроме жадности Хатаке.       — Здесь мой отец умер.       — Что?! — она дëрнулась, поворачиваясь к мужчине с таким выражением лица, что даже в темноте можно было легко уловить шок. Атмосфера резко стала неуютной, и тени в углах комнаты казались налитыми какой-то мрачной пугающей пустотой. Словно кто-то смотрел на неë оттуда, оценивал, угрожал. — Чëрт, почему вы сразу не сказали?!       — Вот поэтому, — он поморщился, придвигаясь ближе и приобнимая девушку поперëк живота, точно мягкую игрушку. Сон мерно и неумолимо подступал к нему. — Ты слишком остро реагируешь, я уже убрал тело. Ты же шиноби, Сакура.       — Ну да, конечно! Спасибо, что напомнили, тогда всë в совершенном порядке, — она дëрнула плечами, косясь на чужие ладони, сцепленные в замок. Тëплые, почему-то у мужчины всегда была температура чуть выше, чем у неë. Может дело в стихии молнии? Или его теплообмен изначально работает сильнее?       — Всегда рад помочь, — лицо Какаши скользнуло выше, доходя носом до волос, утопая в розовых локонах. Где-то на периферии сознания скользнула мысль, что он переходит грань, но запах Сакуры был таким приятным и успокаивающим. Даже учитывая легкий оттенок гари, осевший на одежде и коже. И это спокойствие казалось жизненно необходимым прямо сейчас.       — Надеюсь, дух вашего отца не оскорбится, что мы здесь выпивали? — она поëжилась, заметив какое-то шевеление в дальнем углу. А может ей уже кажется? Всë же алкоголь, фантазия и тяжелый день должны были однажды довести еë до безумия.       — Ну он уже мертв, так что без разницы. А мне слишком нравится, когда ты смеëшься, — она не видела, как тот улыбался. Его глаза казались печальными, но темнота вновь скрывала это от других, и необходимость надевать маску сама собой отпадала. — В этой комнате давно не было такого заливистого смеха.       — А.       Сакура прикусила губу, чувствуя, как сердце сжалось и часто забилось, отдавая где-то между ребрами сильными ударами. Щеки опалило теплом, а на душе стало как-то странно. Хотелось визжать, и пальцы пробежались по чужим рукам, поглаживая кожу вплоть до кистей, где начинались рукава водолазки. И ей отчаянно захотелось чтобы он надел свой плащ Хокаге. Иначе её голова окончательно начнет путаться.       — Какаши-сенсей, еще немного, и я решу, что вы без ума от меня, — она усмехалась, чувствуя себя спокойно и уверенно рядом с другом. Другом. Потому что она не замечал между ними того ненужного напряжения, которое бывает у людей, поглощенных страстью. Пускай разного пола, пускай разного возраста и круга воспитания. Но Сакуре ещë никогда не было ни с кем так комфортно. Она не воспринимала его как мужчину, и он, в свою очередь, не видел в ней женщину. И это так раскрепощало, убирая надуманные обществом рамки.       Просто два человека. Две личности, что могли дать друг другу нечто большее, чем простое телесное влечение. Нечто духовное?       “Ты явно перебрала, ещë немного и ты решишь, что вы с Какаши родственные души.”       — Без ума я стал задолго до твоего рождения, Сакура, — он рассмеялся, щекотно дыша в основание шеи. — Можешь спросить у Гая, он первый посягнул на мою душу. И давай без твоих пошлых намëков. А то у меня ощущение, что я разговариваю сам с собой.       — Тогда я даже стараться не буду, — Харуно качнулась назад и завалилась, со смехом падая на растерявшегося шиноби. С характерным стуком они оба рухнули на пол с той разницей, что девушка была сверху и совсем не ушиблась. Тело под ней было тëплым и забавно ворчало, продолжая обнимать Сакуру за талию. — Какаши-сенсей, если я сейчас усну, вам придëтся тащить меня в кровать.       — Обычно девушки затаскивают меня в кровать сами.       — Да кого вы обманываете, — она смотрела в потолок, в который раз за вечер, и неумолимо засыпала, мерно раскачиваясь на широкой груди. Вверх на вдохе и вниз на выдохе. Вверх-вниз, вверх-вниз. — Не каждая куноичи сможет вас поднять. Не говоря уже о гражданских.       — Но ты бы смогла, — выдохнул он, прикрывая глаза. Тяжесть чужого тела успокаивала, и комната вокруг становилась уже неважной. Просто комната, просто ночь, просто девушка. Просто хорошо. И Сакура, уже падающая в забвение сна, вырвалась на короткий миг, чтобы ответить уверенное: “Да”.