Глава 9

Тем вечером она долго ворочалась в постели, не в силах уснуть. Мысли снова и снова возвращались к тому, что сказал ей Малфой, и каждый раз осознание его слов пробирало её до костей. Он был прав, чертовски прав. Хватит прятаться, хватит притворяться больной и жалеть себя. Пора выходить из роли жертвы. Всё зашло слишком далеко. Нужно было собрать всю свою волю в кулак и, наконец, перевернуть эту мерзкую страницу своей жизни. Она справится. Уходя из квартиры Малфоя, она уже знала, что делать. Теперь странно было вспоминать, как она сидела, уткнувшись в его плечо, как он осторожно, нерешительно обнимал её. Это казалось… она даже не знала, каким словом это описать. Странным? Удивительным? Сейчас, уже полностью успокоившись, это казалось чем-то из области фантастики, но в тот момент — таким естественным. Она всё ещё не могла до конца поверить, что именно он оказался её союзником в этой ситуации. И то, как он заботился о ней… Да, по-своему. Да, временами резко и колюче. Но всё же это была забота. И она была ему искренне благодарна. С этими мыслями Гермиона наконец провалилась в сон. Он был тревожным, беспокойным — она то и дело просыпалась, словно от какого-то шума, но, не разобрав его, вновь погружалась в странные сны, которые к утру не смогла вспомнить. Проснувшись, она чувствовала себя разбитой. Прохладный душ, пожалуй, поможет. Вода приятно холодила кожу, смывая остатки ночного беспокойства, и постепенно липкий неприятный холодок, сидевший внутри неё, растворился, оставив лишь приятную свежесть. Когда она спустилась вниз, дома никого не было — родители уже уехали на работу, и она с облегчением отметила, что сейчас это даже к лучшему. Не хотелось ловить на себе обеспокоенные взгляды мамы и отбиваться от её вопросов. Пока готовился кофе, она старалась привести свои мысли в порядок. Она всегда так делала, когда нервничала. Разбирала всё по полочкам, выстраивала чёткий план действий. Что сказать. Как поступить. Допив кофе, она почувствовала, что внутри стало чуть легче. Она выдохнула, встала, накинула пальто, схватила сумку, и крутанулась на месте, представив нужное место — и с громким хлопком исчезла. Перед ней возникло знакомое заброшенное здание с вывеской «Магазин манекенов», скрытое от глаз магглов мощными заклинаниями. Она подошла ближе, и неподвижный манекен в витрине кивнул ей, признавая свою и впуская её внутрь. Гермиона замерла на мгновение, собираясь с духом. Она вспомнила, как в прошлый раз её отсюда буквально унёс в истерике Малфой. Запах лечебных зелий тут же окутал её, когда она сделала шаг вперёд. Зелёные мантии целителей мелькали среди посетителей, чей тихий ропот наполнял холл. Кто-то устало вздыхал, кто-то раздражённо жаловался на ожидание. Гермиона незаметно сглотнула и направилась к стойке регистрации. — Доброе утро, мне нужен целитель Хьюстон Марлоу, — твёрдо сказала она. — Он осматривал меня чуть больше недели назад, мне нужно с ним поговорить. Регистраторша взглянула на неё поверх очков и не стала уточнять имя. — Мисс Грейнджер, да? — с лёгким интересом спросила она, пробежав взглядом по списку. — Подождите минутку, я сейчас уточню. Гермиона кивнула, сжимая пальцы на ремешке сумки. Она осторожно опустилась в одно из кресел, скрестив ноги и сжав пальцы на ремешке сумки. В воздухе витал слабый запах лечебных зелий, а вокруг слышались приглушённые разговоры пациентов и целителей. Гермиона терпеливо ждала, прислушиваясь к мерному тиканью настенных часов которые висели прямо перед ней. Спустя несколько минут от стойки регистрации донёсся голос: — Мисс Грейнджер? Она тут же подняла голову и быстро поднялась на ноги, направляясь к ведьме за стойкой. — Да? — Целитель Марлоу сейчас на третьем этаже, в седьмом кабинете. Он готов вас принять. — Поняла, спасибо. — кивнула она. Гермиона прошла к лестнице, ощущая, как её каблуки сапог гулко отдаются в просторном коридоре. Поднимаясь на третий этаж, она старалась сосредоточиться на ровном дыхании, но сердце стучало быстрее, чем хотелось бы. Запах старых свитков, пропитанных магией, смешивался с тонкими нотами зельеваренных компонентов, создавая знакомую атмосферу больницы. Третий этаж встретил её длинным коридором с массивными деревянными дверями, у каждой из которых висела табличка с именем целителя. Гермиона медленно шла вдоль рядов кабинетов, её взгляд скользил по выгравированным буквам, пока наконец не остановился на «Целитель Хьюстон Марлоу. Кабинет №7». Она замерла перед дверью, сжав пальцы в кулак. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, она подняла руку и постучала. — Войдите. Голос целителя прозвучал приглушённо, но уверенно. Гермиона осторожно толкнула дверь и вошла. Кабинет оказался уютным, но заставленным бумагами: на массивном дубовом столе громоздились стопки свитков, а в воздухе витал слабый аромат чернил. За столом сидел сам Марлоу, изучая один из документов. Когда он поднял голову, его лицо озарила лёгкая улыбка. — Мисс Грейнджер! — с тёплым удивлением сказал он. — Признаюсь, не ожидал увидеть вас снова, учитывая, с какой поспешностью вы в прошлый раз покинули мой кабинет. Целитель Марлоу жестом пригласил Гермиону сесть в удобное кресло напротив его стола, а сам отложил бумаги в сторону и посмотрел на неё внимательным, чуть прищуренным взглядом. — Как вы себя чувствуете, мисс Грейнджер? — спросил он с лёгким любопытством. Гермиона выпрямилась и кивнула. — Спасибо, уже намного лучше. Марлоу одобрительно хмыкнул, но всё же поднялся, подошёл к ней и вынул из кармана палочку. — Позвольте, я всё-таки проверю ваши показатели, просто чтобы убедиться. Она сдержанно кивнула, и он без лишних слов наложил несколько диагностических чар. В воздухе перед ним мелькнули тонкие золотистые линии, сложились в непонятные символы, а затем растворились. Марлоу удовлетворённо кивнул и вновь сел за стол. — Что ж, могу вас обрадовать. Ваши показатели сейчас в значительно лучшем состоянии, чем раньше. Противоядие которое я вам дал выпить, сработало идеально, и амортенция полностью исчезла из вашей крови. Гермиона почувствовала, как у неё внутри что-то отлегло. Она-то и так это знала, но услышать подтверждение от профессионала было неожиданно приятно. — Правда… — вдруг протянул Марлоу, нахмурившись. Он склонился чуть ближе, перебирая свои заметки. — Знаете, амортенция обычно не действует таким образом. Да, конечно, у неё есть побочные эффекты, но они… немного другие. Здесь же… Марлоу на мгновение замолчал, глядя на Гермиону с лёгким сомнением, словно размышляя, стоит ли говорить то, что он собирался. Затем, всё же приняв решение, он откинулся в кресле и сложил руки на груди. — Мисс Грейнджер, — осторожно начал он, — я знаю вас, знаю вашу историю, знаю, кто вы. И должен признаться, что ваш случай не выходил у меня из головы. Гермиона чуть напряглась, но продолжала внимательно слушать. — Я не стал обращаться в соответствующие органы, потому что боялся навредить вашей репутации и вашему душевному состоянию. Но, честно говоря, я искренне переживал за вас. Ваш поспешный уход из моего кабинета был вполне естественной реакцией на такие новости, но… Он помедлил, подбирая слова, затем склонился чуть вперёд и добавил: — Вы разобрались с ситуацией, которая сложилась? Гермиона подняла на него взгляд, выпрямила спину и с лёгкой улыбкой кивнула. — Да. Вы правильно сделали, что никому не сообщили, и я вам за это очень благодарна. Конфликт исчерпан. Виновный скоро понесёт заслуженное наказание. Марлоу внимательно посмотрел на неё, оценивая сказанное, затем коротко кивнул, принимая эту информацию. — Хорошо. Если вам потребуется какая-либо помощь… — На данный момент мне нужно только одно, — перебила его Гермиона, затем, набрав воздуха в грудь, чётко произнесла: — Я хотела бы получить копию моих прошлых анализов. Те, что показывали остатки зелья в моей крови. Мне нужно это в качестве доказательства. Марлоу чуть приподнял брови, но ничего не сказал. Вместо этого он развернулся к шкафу позади себя, открыл несколько ящиков, перебрал стопку документов, и, наконец, нашёл нужный. Он перечитал его, убедился, что это именно тот лист, затем протянул его Гермионе. — Держите. Надеюсь, вам это поможет. — Спасибо, — ответила она, бережно складывая документ в сумку. Марлоу немного помедлил, прежде чем продолжить: — Я бы всё же рекомендовал вам побольше отдыхать. Ваше состояние стабилизировалось, но стрессовые ситуации могут повлиять на ваше самочувствие. Пейте больше воды, высыпайтесь и постарайтесь избегать сильных эмоциональных потрясений. Гермиона слегка усмехнулась. — Я постараюсь. Он кивнул, поднимаясь из-за стола. — Ну что ж, тогда всего доброго, мисс Грейнджер. И удачи вам. — Всего доброго, целитель Марлоу. Спасибо вам за помощь. Она вышла из кабинета и быстрым шагом направилась к лестнице. Её мысли метались, но одно было ясно — она получила ещё один важный элемент в доказательную базу. Теперь оставалось довести начатое до конца. С тихим, едва слышным хлопком Гермиона аппарировала прямо к величественным вратам Министерства магии. Это место, с его строгой архитектурой и магической аурой, уже давно перестало быть для неё пугающим лабиринтом. Она прекрасно ориентировалась в его коридорах и залах, будь то строгие заседания Визенгамота, где её показания звучали эхом под высокими сводами, или же непринуждённые интервью для «Ежедневного пророка», где её слова разлетались по страницам газеты. Министр магии Бруствер, с которым у неё сложились тёплые, почти дружеские отношения, часто приглашал её на встречи, обсуждая важные вопросы магического мира. Гермиона уверенно шагнула внутрь, её каблуки эхом отдавались в просторном атриуме. Процедура проверки палочки и получения значка посетителя прошла быстро и гладко, словно отлаженный механизм. Она уже привыкла к этому ритуалу, к этой атмосфере. Пройдя мимо фонтана «Магическое братство», чьи золотые статуи сияли в свете магических ламп, Гермиона приветливо кивнула нескольким знакомым лицам. Лёгкие беседы, обмен новостями — всё это было частью её жизни, частью её роли в магическом сообществе. Она подошла к сверкающему золотом лифту, который, словно гигантская птичья клетка, плавно скользил вверх и вниз по шахте, освещённой мягким магическим светом. Войдя в кабину, Гермиона нажала кнопку второго этажа, и лифт, повинуясь, плавно тронулся вверх, унося её вглубь Министерства, к Отделу авроров. Внутри кабины, отделанной полированным деревом, витал лёгкий аромат старых книг и магических чернил, создавая особую величественную атмосферу. Когда лифт мягко остановился на втором уровне, и прохладный женский голос объявил: — Второй уровень. Штаб-квартира Аврората. Гермиона медленно вышла в просторный зал, наполненный суетой и звуками. Люди спешили по своим делам, а в воздухе витали записки, бесконечно носясь между кабинетами. Она огляделась, пытаясь сориентироваться. Где же кабинет Гарри? Не зная точного направления, она пошла вперёд наугад, внимательно изучая окружающее пространство. На стенах висели портреты разыскиваемых преступников, картины мировых сражений и плакаты с полезными статьями. Из кабинета слева от неё торопливо вышел молодой человек, выглядевший не намного старше её самой. Подумав, что он, возможно, тоже новичок, Гермиона шагнула к нему и вежливо спросила: — Здравствуйте, не подскажете, где мне найти Гарри Поттера? Парень замер, словно прирос к полу, а затем его лицо осветилось восторгом. Он тут же протянул ей руку: — О, здравствуйте! Я знаю, кто вы! Вы же та самая Гермиона Грейнджер! Мерлин! Моя младшая сестра просто без ума от вас! Она сейчас на первом курсе, тоже в Гриффиндоре, мечтает быть похожей на вас! Он горячо пожал её руку, а Гермиона смущённо улыбнулась от такого бурного приветствия. — Спасибо большое, а вы… — начала было она, но парень тут же догадался, о чём её пауза, и представился сам: — Джон Уилкинсон! Я уже полгода здесь работаю! — Он гордо приосанился. — А вы, мисс Грейнджер, пришли к Гарри по делу? — Прошу, просто Гермиона, и можно на «ты». Да, мне нужно поговорить с Гарри. Не подскажешь, где его найти? Джон буквально подскочил на месте и, указав рукой, повёл её вперёд, продолжая говорить без остановки: — Я так рад познакомиться с тобой! Друзья не поверят! Хотя, если честно, они и про Гарри Поттера не сразу поверили, что мы работаем в одном отделе. А теперь вот ты… О, они точно потребуют доказательств! Можно взять у тебя автограф? Гермиона даже не успела ответить, потому что дверь впереди внезапно распахнулась. Она тут же почувствовала огромное облегчение, увидев знакомые густые волосы, которые, как всегда, жили своей собственной жизнью. Гарри поднял голову от бумаг, которые держал в руках и его зелёные глаза вспыхнули радостью, когда он увидел подругу. Улыбка тут же озарила его лицо. — Гермиона! — воскликнул он, быстро подошёл и крепко обнял её. — Как я рад тебя видеть! Я так скучал! Тебе уже лучше? Она улыбнулась и искренне ответила: — Намного лучше. Джон топтался рядом, явно не теряя надежды на автограф, но Гарри, не заметив его ожиданий, уже увлекал Гермиону к себе в кабинет. Кабинет Гарри был небольшим, но очень уютным, оформленным в мягких тонах. В центре стоял рабочий стол, а за ним — книжные полки, наполненные свитками, папками с документацией и книгами. Гермиона ещё оглядывалась, когда Гарри уселся в кресло и жестом пригласил её присесть напротив. — Я так рад тебя видеть! — повторил он, буквально лучась от радости. — Это взаимно, Гарри. Я тоже ужасно соскучилась, — с улыбкой ответила она, опускаясь в мягкое, удобное кресло. Её взгляд невольно скользнул по его столу. Среди разбросанных пергаментов и перьев стояли несколько колдографий в рамках. На одной — молодые родители Гарри, смотрящие друг на друга с тёплой нежностью. На другой — он сам с Джинни, счастливо смеющиеся, прижавшись друг к другу. А третья… Гермиона взяла её в руки. На снимке была их троица — она, Гарри и Рон. Колдография была сделана летом после третьего курса, в Норе. Они сидели на диване в гостиной, уплетая мороженое, счастливо улыбаясь в объектив. Беззаботные, юные… Гермиона тяжело вздохнула и медленно поставила рамку обратно. Гарри, похоже, заметил, как изменилось её выражение лица. — Что-то случилось? — осторожно спросил он. Гермиона встретилась с ним взглядом. Вместо ответа она достала палочку и взмахнула ею в сторону двери. — Оглохни, — чётко произнесла она. Гарри напрягся, увидев её серьёзное лицо. — Да, Гарри, — тихо сказала она. — Случилось. Он замер, вглядываясь в её сосредоточенный, напряжённый взгляд. Видя, как Гермиона пытается подобрать нужные слова, он подался вперёд. — Гермиона, что? Это связано с твоим здоровьем? Что-то серьёзное? Она покачала головой, но голос её был странно безжизненным, когда она произнесла: — То, что я тебе сейчас расскажу… Постарайся держать себя в руках, ладно? Гарри, похоже, испугался ещё больше. Он резко встал, придвинул другое кресло ближе и сел рядом, крепко сжав её руку. — Боже, Гермиона, не пугай меня так. Говори… Это связано с Роном? Вы поссорились? Она встретилась с его пронзительным, полным тревоги взглядом и выдохнула: — Мы с Роном больше не вместе. Всё кончено. Гарри удивлённо приподнял брови. — Как? У вас же всё было так хорошо. Вы съехались, я думал… — Рон ещё об этом не знает. Он резко выпрямился, уставившись на неё с требованием объяснений. Гермиона не смогла выдержать его взгляд, поднялась с кресла и отвернулась. — Мы с Роном вообще не должны были быть вместе. Не должно было быть никаких «нас». Не должны были съезжаться. Не должны были никогда… — её голос дрогнул, и она закрыла лицо руками. Гарри застыл, шокированный её словами. Затем медленно поднялся, осторожно положил руку ей на плечо и развернул к себе. — Гермиона, я не понимаю… Она убрала руки от лица. Глаза её были сухими. Не говоря ни слова, она подошла к креслу, на котором лежала её сумка, достала оттуда сложенный лист пергамента и протянула Гарри. Он взял его с недоумением и начал читать. Чем дальше он продвигался по тексту, тем сильнее менялось его лицо. Казалось, он смотрит на какое-то сложное домашнее задание по рунам — и не понимает ни единого слова. Но потом его взгляд прояснился. Он медленно поднял глаза на неё. В них читался ужас, неверие. И ещё что-то. Опасное. Хищное. Дикое. — Гермиона… — его голос прозвучал хрипло. — Тут сказано, что в твоей крови обнаружено… — Да, амортенция, — тихо, но твёрдо подтвердила она. Гарри сжал в руке пергамент и шумно выдохнул сквозь зубы. Затем резко отвернулся, провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть то, что только что узнал, и схватился за голову. Это не могло быть правдой. Просто не могло. Но текст на пергаменте не исчезал. Он обернулся, его взгляд упал на фотографию, где они с Роном и Гермионой были ещё детьми — счастливыми, беззаботными, доверяющими друг другу безоговорочно. И в следующую секунду он с яростью схватил её и метнул об стену. Стекло разлетелось на осколки. — Я убью его! — пророкотал Гарри, разворачиваясь к двери, готовый немедленно исполнить свою угрозу. Гермиона схватила его за руку, испытывая острое чувство дежавю. — Гарри… — она крепче сжала его ладонь. — Успокойся, я прошу тебя. Он замер, переведя дыхание, но его взгляд вновь упал на пергамент. И тут в его глазах вспыхнуло осознание. — Гермиона… — он потрясённо посмотрел на неё. — Здесь указана дата анализа. Ты знала об этом уже неделю… Его осенило. — И ты неделю «болела»… — Да, — тихо ответила она. — Я пыталась прийти в себя. Никакой болезни не было. Гарри резко развернулся и начал метаться по кабинету. — Почему ты не пришла раньше? Почему сразу не сказала? Почему, Гермиона?! — закричал он. Гермиона не выдержала. — Я не знаю! — сорвалась она, отчаянно сжав кулаки. — Не могла! Мне было так плохо, что я просто… просто не находила в себе сил поделиться этим с кем-то ещё! Она не добавила, что всё же рассказала об этом одному человеку. Гарри застыл. Словно только сейчас осознав, через что она прошла, он шагнул вперёд и обнял её. Крепко. Так, как только мог. — Боже, Гермиона… — его голос был хриплым. — Прости. Я не подумал, каково тебе было всё это время… Она благодарно уткнулась носом в его плечо, чувствуя как он весь дрожит от сдерживаемой ярости. Они стояли так несколько минут, не размыкая объятий. Гермиона чувствовала, как гнев Гарри постепенно сменяется чем-то другим — беспомощностью, болью, отчаянием. Наконец, она первой разжала руки и устало опустилась на кресло, выдохнув. Ей стало легче. Намного легче. Но, глядя на Гарри, она понимала, что для него всё только начинается. Его лицо было напряжённым, эмоции сменялись одна за другой — шок, паника, отвращение, ярость. — Это ещё не всё… — негромко добавила она. Гарри резко обернулся, его глаза вспыхнули тревогой. — Это не обычная амортенция, — медленно произнесла она. — Я… — она запнулась. Но сразу же продолжила: — Я выяснила, что это за зелье. Оно не чистое. В нём намешана какая-то дрянь. Рон… — её передёрнуло от одного упоминания его имени, — …видимо, покупал его на чёрном рынке. Если бы я продолжала принимать это варево, то… Она сглотнула. — Скорее всего, я умерла бы. Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Гарри побледнел, его грудь тяжело вздымалась. Казалось, его разорвёт от бушующих внутри эмоций. — Я поэтому и пошла в Святого Мунго, — продолжила она, не поднимая на него глаз. — Мне становилось всё хуже, но я не понимала почему. Когда целитель сказал, что в моей крови, я… я не поверила. Но он дал мне противоядие. И всё… Она прикрыла глаза. Воспоминания обрушились на неё с новой силой. Она снова почувствовала, как в тот миг, когда чары пали, мир вокруг качнулся. Как всё то, что казалось правильным, в одно мгновение стало чуждым, мерзким. Как накатила волна боли, словно её тело сопротивлялось самой мысли о том, что с ней сделали. Как внезапно вернулась она сама. Гарри молчал. Он стоял, уставившись в одну точку, словно пытаясь осмыслить услышанное. Потом вдруг резко разжал пальцы, скомканный в кулаке пергамент упал на пол. — Это нельзя так оставлять, — наконец выдохнул он. Голос его был хриплым, напряжённым. — Он должен ответить за это. Гермиона медленно подняла на него глаза. — Да, — тихо, но твёрдо согласилась она. Гарри кивнул, словно ещё раз убеждая себя в правильности этого решения. — Подожди здесь. Я сейчас вернусь. Он быстрым шагом направился к двери, вышел, а через пару минут вернулся, хлопнув дверью чуть сильнее, чем требовалось. — Взял отгул, — коротко бросил он. — Мы идём на площадь Гриммо. Гермиона ничего не сказала, просто кивнула. Гарри подошёл ближе, взял её за руку, и в следующее мгновение их окутала тьма аппарации. Они приземлились у массивной, тёмной двери старого дома. Гермиона вдохнула влажный, чуть затхлый воздух — запах, который всегда ассоциировался у неё с этим местом. Гарри открыл дверь, впуская их внутрь. Они прошли в гостиную, где царил привычный полумрак. Почти сразу в воздухе раздался сухой щелчок, и перед ними появился Кикимер. — Хозяин Гарри, мисс Грейнджер, — склонился домовой эльф в почтительном поклоне. — Принеси мне выпить, — коротко бросил Гарри, не глядя на него. Эльф исчез, и через мгновение перед ними возник поднос с бутылкой огневиски и парой стаканов. Гарри без слов налил себе полный, залпом выпил, затем шумно выдохнул. — Ладно, — он провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. — Теперь решим, что будем делать дальше. Гермиона опустилась на диван и закрыла лицо ладонями. Всё оказалось куда тяжелее, чем она ожидала. — Сначала мы должны поговорить с ним, — твёрдо сказал Гарри. Он заломил руки за спину и уставился в окно. Гермиона видела, как тяжело ему далось это осознание. То, что сделал Рон, ломало его не меньше, чем её. — Я хочу услышать это от него. Хочу, чтобы он признал всё сам. И чтобы он понёс заслуженное наказание. Гермиона подняла голову, стиснув кулаки. — А ещё нам нужно найти тех, кто варил эту мерзость, — тихо, но уверенно произнесла она. — Всех, кто распространяет её. Мы не можем оставить это просто так. От одной только мысли, сколько ещё девушек могли стать жертвами, её передёрнуло. Как много таких, кто, как и она, даже не подозревал, что с ними творят? Сколько из них в итоге погибло? В голове молнией пронеслась мысль. — Надо обыскать квартиру. Вдруг там остались улики? Гарри молча кивнул, всё ещё глядя в окно. Затем повернулся, тяжело выдохнул и сел рядом. — Как же всё это… — он закрыл глаза и покачал головой. — Чёрт возьми, Рон… Я до сих пор не могу поверить. Гермиона осторожно положила голову ему на плечо. — Я тоже, Гарри. Я тоже… Спустя полчаса они стояли в той самой квартире. Гермиона боялась этого момента, но не была готова к тому, что её захлестнёт так сильно. Каждый предмет, каждая деталь здесь были пронизаны ложью. Всё казалось таким знакомым — и таким чужим одновременно. Она провела взглядом по комнате. Её вещи были на своих местах. Теперь она сможет наконец их забрать. Гермиона сделала несколько осторожных шагов вперёд, оглядываясь. В груди что-то неприятно сжалось. Всё вокруг выглядело так, будто ничего не изменилось: уютный диван, их совместные фотографии на полке, плед, который она всегда складывала в кресло. Только теперь это место вызывало у неё не тепло, а отвращение. Гарри молча оглядывал квартиру, сжав кулаки. Затем шагнул к комоду, открыл верхний ящик и вытащил несколько бумаг. — Ничего интересного… — пробормотал Гарри, разочарованно пролистывая бумаги. — Рабочая переписка, счета, поставки… Гермиона молча продолжала обыск, её пальцы дрожали, когда она открывала очередной ящик. Каждый листок, каждый предмет казался ей потенциальной уликой, чем-то, что наконец подтвердит — всё это было не сном, а чудовищной реальностью. Но в комнате царила пугающая пустота. Они осматривали шкафы, комоды, заглядывали под кровать, переворачивали книги на полках, но… ничего. Ни одной зацепки, ни единого намёка на то, что здесь творилось преступление. Гермиона чувствовала, как в груди разрастается липкое, тяжёлое разочарование. А затем тишину разорвал громкий хлопок. Она вздрогнула и судорожно схватила Гарри за рукав. Сердце сжалось, пропустив удар, а затем рванулось вперёд, бешено колотясь. Он пришёл. Гарри выхватил палочку так быстро, что её глаза едва успели уловить движение. Одним резким жестом он отстранил Гермиону назад. — Отойди, — приказал он глухим голосом. Но Гермиона не могла пошевелиться. В гостиной раздавались быстрые, нервные шаги. Кто-то двигался, что-то искал. Деревянный пол поскрипывал под тяжестью шагов, затем наступила пауза — и вот в дверном проёме появился Рон. Она не сразу узнала его. Он был… другим. Лицо осунулось, глаза запали, тёмные круги под ними резко выделялись на его бледной коже. Щетина делала его старше, а одежда выглядела неопрятно, словно он не заботился о себе уже несколько дней. Но его взгляд оставался прежним. Гермиона не могла дышать. Рон застыл, увидев их. Его губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но не знал, что. В глазах мелькнуло непонимание, затем удивление. — Гарри? Гермиона? — он моргнул, словно не веря в происходящее. А затем заговорил — спокойно, даже радостно: — Тебе уже лучше? Слава Мерлину! Почему ты не сказала мне? Я бы подготовился… Подготовился? У Гермионы закружилась голова. Она даже не сразу осознала, что Рон двинулся к ней, собираясь её обнять. Но Гарри уже был наготове. Он сделал шаг вперёд, преграждая ему путь, и вскинул палочку. — Не двигайся, — его голос звучал глухо, но жёстко. Рон резко остановился, нахмурившись. — Гарри, ты чего? — Я хочу сейчас услышать правду от тебя, Рон, — голос Гарри был твёрдым, словно выкованным из металла. — Какую правду? О чём ты? Гермиона чувствовала, как дрожат её руки. Её почти тошнило. Гарри выждал несколько секунд, прежде чем снова заговорить: — Ты опоил Гермиону любовным зельем. Ты вообще осознаёшь, чем тебе это грозит? Рон замер. Глаза его чуть расширились, но всего на мгновение. А затем на губах появилась ухмылка — кривая, отстранённая. — Я не понимаю, о чём ты, — он пожал плечами слишком небрежно. — Если это какая-то дурацкая шутка, то мне совсем не смешно. Гарри зарычал. Он сделал шаг вперёд, напрягаясь всем телом, борясь с желанием убить Рона прямо сейчас. — Я повторяю: зачем ты это сделал? Рон молчал. — Ты не подумал о своей семье, когда покупал эту мерзость и поил ею Гермиону? Не подумал, как они воспримут новость о том, что ты отправишься гнить в Азкабан? — Сомневаюсь, что я туда попаду, — усмехнулся он. — Кто меня туда отправит? Неужели ты, наш великий аврор? Гарри сжал зубы. Он уже было занёс палочку чтобы ударить заклятием, когда раздался хлопок аппарации. Рон исчез. — ЧЁРТ!!! — взревел Гарри. Заклятие сорвалось с его палочки, разнеся шкаф в щепки. Они полетели во все стороны, и одна из них глубоко рассекла щёку Гермионы. Но ей было всё равно. Она медленно опустилась по стене, чувствуя, как из неё уходит последняя капля сил. А затем, впервые за этот день она дала волю чувствам и заплакала. Через час квартира уже была полна сотрудников Министерства. Гарри метался по комнатам, его злость была почти осязаемой — он рявкал на коллег, отмахивался от дополнительных вопросов, и даже самые настойчивые авроры предпочитали не лезть к нему. Они понимали: сейчас он не в состоянии отвечать. Гермиона сидела в кресле гостиной, сжимая в руках чашку травяного чая. Её пальцы грелись о горячую керамику, но внутри было холодно. Она уже успокоилась — или, по крайней мере, притворялась, — и теперь молча смотрела на чаинки, неторопливо кружащиеся в воде. Гарри подошёл неслышно и опустился перед ней на корточки. — Ты как? — тихо спросил он, заглядывая ей в глаза. — Нормально, — попыталась улыбнуться Гермиона, но улыбка вышла слабой и неубедительной. Гарри тяжело выдохнул, коротко огляделся, словно что-то обдумывая, а затем решительно сказал: — Пойдём. Тебе не нужно оставаться здесь. Пойдём ко мне, выпьем чего-нибудь. Авроры справятся без меня, а я хочу побыть с тобой. Она кивнула, поставила чашку на стол и взяла его за руку. Через мгновение они уже стояли на Площади Гриммо. — Ты не голодная? — спросил он, проводя её в гостиную. Гермиона покачала головой. Она ничего не ела весь день, но голод сейчас казался чем-то далёким, неважным. Гарри молча налил им обоим огневиски — стаканы всё ещё стояли на столе, Кикимер так и не убрал их. Гермиона задумчиво покрутила в руках свой стакан, разглядывая янтарную жидкость, а потом сделала небольшой глоток. Горло обожгло, но внезапно это чувство показалось приятным — словно выдернуло её из оцепенения. Она сделала ещё один глоток, почувствовав, как тепло разливается по телу. Откинувшись на спинку кресла, она уставилась в камин. Пламя трещало, бросая на стены мрачного дома пляшущие тени. Гарри пил так быстро, что казалось, будто пытается заглушить в себе хоть что-то, заливая огневиски внутрь без разбора. — Гарри… — начала Гермиона, но осеклась. Что можно сказать? Как можно выразить всё то, что сжимало грудь, давило на виски, не давало дышать? Она замолчала, а потом тихо добавила: — Спасибо тебе… Протянула руку и осторожно коснулась его спины. Гарри вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Спустя несколько секунд он выпрямился, усаживаясь так же, как и она. Они молчали. Гермиона встретилась с ним взглядом — в его глазах было столько же боли, сколько и в её собственных. Они потеряли друга. Золотой троицы больше не существовало. Они остались вдвоём. Никто не мог представить, что это когда-нибудь произойдёт. Гарри продолжал молча смотреть в огонь, его пальцы сжимали стакан, а костяшки побелели. Он тяжело выдохнул, запрокинул голову назад, устало прикрыв глаза. — Это всё… так странно, — наконец выдавил он. — Как будто… как будто нас обманули. Как будто Рон всегда был… Он осёкся. Гермиона молчала. Она знала, что он хочет сказать. Но услышать это вслух было страшно. Гарри покачал головой и снова сделал глоток. — Я чувствую себя идиотом. — Гарри… — Нет, правда. — Он горько усмехнулся. — Я же должен был догадаться. Я же видел, как ты изменилась. Видел, что ты ведёшь себя странно. Но я… я списывал всё на усталость, на стресс. И ведь были моменты… Моменты, когда я чувствовал, что что-то не так. Гермиона сжала пальцы на стакане. — Я тоже, — призналась она. Гарри удивлённо посмотрел на неё. Она тяжело вздохнула, опустив взгляд. — Иногда… иногда я словно приходила в себя. На секунду, на миг. Я смотрела на него и думала: «Что-то не так». Я не чувствовала к нему ничего, но тут же… тут же снова впадала в это оцепенение. И мне казалось, что всё в порядке. Она сжала виски ладонями. — Это так мерзко… Гарри осторожно положил руку ей на плечо. — Мы найдём его, — твёрдо сказал он. — Он не сможет вечно прятаться. — Я боюсь, что могу снова… что он сможет снова… — её голос сорвался. Гарри нахмурился. — Нет! Никогда. Я обещаю тебе. Она кивнула, не в силах сказать что-то ещё. Слышно было только потрескивание огня и лёгкий звон стекла, когда Гарри поставил свой стакан на стол. — Я не знаю, как сказать это Джинни и остальным, — тихо добавил он. Гермиона вздрогнула. Они действительно не успели поговорить об этом. Они думали о Роне, о себе, о том, что делать дальше. Но Джинни… И остальная часть семьи, боже. Они будут в шоке. Они будут раздавлены. Гермиона чувствовала, как накатывает новая волна боли. Гарри сегодня дал указание не тревожить семью Уизли новостями, он собирался завтра отправится к ним сам. — Ты думаешь, они поверят? Гарри сжал губы. — Они должны. Но его голос был неуверенным. — Они ведь так любят Рона, — прошептала Гермиона. — Я тоже любил его, — ответил Гарри. И его голос дрогнул. Он снова потянулся за стаканом, но Гермиона мягко забрала его из его рук. — Достаточно, — сказала она. Он посмотрел на неё. — А тебе? — спросил он. Она знала, что он имеет в виду. Ей было плохо. Больно. Ей хотелось забыться, выпить, уйти в сон, спрятаться. Но она не могла. Она вздохнула и поставила оба стакана подальше. — Нам нужно разобраться с этим, Гарри, — твёрдо сказала она. — Нам нужно найти его. Нам нужно рассказать Джинни и остальной семье. И нам нужно сделать так, чтобы это никогда больше не повторилось. Гарри смотрел на неё несколько секунд, затем кивнул. — Ты права. Она кивнула в ответ. — Я останусь здесь? — спросила она спустя минуту. Гарри не раздумывал. — Конечно. Я даже не собирался тебя отпускать. Гермиона слабо улыбнулась. И впервые за долгое время почувствовала себя хоть немного в безопасности.